Лисиче сердце

      Был такой же тихий мороз после бури, которая хорошо изменила их планы. Снег перестал идти большими хлопьями и превратился в мелкие снежинки. Теперь дул только зимний ветер, достаточно холодный, чтобы нужно было одеваться теплее. Но что может быть теплее, чем то, что уже было на людях? Наверное, просто нужно меньше выходить на улицу, и тогда тело не замерзнет. ‎       ‎Но время нельзя тратить зря — было бы хорошо уже что-то делать. Время всегда уходит от нас, а мы не можем его догнать. И это порой самое грустное в жизни. Ты иногда даже не замечаешь рядом простых вещей. Например, как на тебя смотрят другие: кто-то просто взглянул, а у кого-то может возникнуть симпатия, из-за которой он сразу же захочет познакомиться. А ты уже сам выбираешь, соглашаться или нет. ‎       ‎Но у каждого есть свои проблемы, которые нужно решать. Это бывает тяжело, но если рядом есть надежные люди, которые помогают, то трудности исчезают быстрее. Иногда именно это объединяет людей, которые могли и не знать друг друга, а познакомила их одна цель. Так случилось и с этой группой, у которой была лишь одна цель — спасти своего друга. Для кого-то он брат, а для кого-то — любовь, пусть даже не с первого взгляда. ‎ ‎      Сейчас все шестеро сидели за большим столом, в комнате, которая, видимо, была трапезной, и начали завтракать. К сожалению, буря длилась почти до вечера, и выйти раньше они не смогли, как бы ни хотели. Природа явно шутила над ними злую шутку. Особенно тяжело было Вививилке, которому и без того было некомфортно находиться в этом доме, как и другим девятихвостым. Только, наверное, Эбардо было всё равно на всё — главное, что Ви был рядом, и больше ничего не имело значения. ‎       ‎Джон сидел дальше всех, так как стол был длинным, а остальные не хотели садиться рядом с ним. Он и сам был не против этого, тем более ему нужно было хорошо подумать. Нужно было продумать план действий, а также — что делать, если ничего не получится и их заметят. В таком случае для остальных пятерых это будет смерть. Харриса, возможно, пощадят, потому что он полезный для королевства, чем все остальные вместе взятые. ‎       ‎Все молчали, тихо ели еду, которую им подали. Это была запечённая картошка с множеством специй, которые делали её вкуснее, чем у простого народа. Специи были одним из самых дорогих продуктов. Такая вот жестокая реальность. К картошке подавали тушёное кроличье мясо — оно иногда начинало заканчиваться, но для «гостей» это был хороший перекус. ‎       ‎В ту ночь Дейв тоже не мог нормально уснуть, но под утро сон всё же одолел его, и он поспал всего три с половиной часа. Он, как всегда, был со шарфом Ло, который для него связали на заказ в очень короткие сроки. Даже за столом он держал его в руках — так крепко и нежно, как никогда раньше. Он сжимал его одной рукой, чтобы, не дай бог, он не упал на пол. Даже несмотря на то, что полы всегда чистые, это ничего не меняло. ‎ ‎      Это не осталось незамеченным. За вчерашний день они успели познакомиться, но всё равно относились к нему так же, как и раньше — ведь все люди, по их мнению, зло, которому трудно доверять. Но ради Лололошки можно и потерпеть, тем более он уже достаточно времени провёл рядом с ними. А если он смог, то и они смогут. Больше всего этот шарф заинтересовал Сан-Франа, потому что он был самым недоверчивым, особенно к незнакомым людям. ‎       ‎— Что это за шарф, который ты постоянно таскаешь? — всё-таки спросил он, закинув в рот картошку и медленно пережёвывая, пока ждал, что ответит Харрис. ‎       ‎Оранжевый на секунду остановился и краем глаза посмотрел на него. Сначала он не понял вопроса, но, взглянув на руку, в которой держал шарф, всё осознал. Дейв не понимал, зачем он это спрашивает, и это его насторожило. Он думал, что остальные не поверят, чей это шарф, и кто раньше его носил. А если и поверят, то не поймут, почему он сам подарил его ему. ‎       ‎— Это не очень важно, особенно учитывая, что нам нужно спешить, — как всегда, уводя разговор в сторону, Джон продолжил есть своё блюдо, не спеша, так как оно всё ещё было горячим. ‎ ‎      Франческо только закатил глаза, но согласился с ним. Наверное, это было последнее, в чём он готов был с ним согласиться, особенно если это касалось людей. Девятихвостые лисы почти никогда не меняют своих принципов. А в тех случаях, когда меняют, жизнь сама даёт уроки, заставляя задуматься, был ли ты прав. Но сейчас это не имело значения. Ашра, которая уже давно всё съела, пока они говорили, удивляла тем, как в её худое тело помещается столько еды. Она посмотрела на всех и решила всё-таки спросить, ведь они вроде как «команда», хоть друзей тут почти нет, кроме Седрика и Франи. ‎ ‎      — Ну не знаю. Если мы типа «вместе» из-за Ло, то можно и рассказать. Может, это что-то важное, что касается не только тебя, но и нас? Просто раньше, в первые дни, ты не был с ним, а теперь… Тебе самому это не кажется странным? — Ашра не собиралась сдаваться так легко, в отличие от Франи, который удивился, что подруга до сих пор цепляется за это. ‎ ‎      Почему же они так за него зацепились?! Какое им до этого дело? Им должно быть всё равно, а тут наоборот — странно. Будто они что-то чувствовали, но не понимали, что именно. Почему они не могут быть, как остальные, которым всё равно? Теперь Джону пришлось придумывать что-то, чтобы отвести их от темы. С такими любопытными, которые лезут не в своё дело, тяжело. Если бы это были его работники, он бы их уволил, но сейчас приходилось действовать иначе. ‎ ‎      — Кхм… Я бы советовал побыстрее идти к карете, — сказал он, аккуратно поставил столовые приборы и встал, не забыв прижать к себе шарф Лололошки — одну из немногих вещей, напоминавших ему о нём. ‎       ‎Когда он вышел из трапезной, Ашра возмущённо охнула от такой наглости. Для такой дамы, как она, это было слишком. Сложив руки на груди, она посмотрела на дверь, через которую он ушёл. Чтобы поддержать подругу, Сан-Фран закатил глаза и хмыкнул, понимая, что можно было хотя бы что-то сказать, а не просто отвлечь их и уйти. Ло поддерживал его, но они ведь не знали, что Лололошке и так носили еду в комнату, а иногда Харрис делал это сам. ‎ ‎      — Друзья, думаю, это не наше дело. Мы всё-таки не монстры, как некоторые думают. Может, это что-то слишком личное. Тем более, мы ведь не его друзья, чтобы допрашивать его, — пытался Седрик успокоить остальных. ‎       ‎Девушке это всё равно не мешало, но иногда нужно слушать советы лучшего друга, который не станет защищать какого-то человека просто так. Тем более, для лисов это было бы неразумно. Они ведь друзья, готовые пройти огонь и воду, а тут променяли бы всё из-за этого? Такое точно не допустимо, ведь это был бы позор на весь род. ‎       ‎А любимая парочка просто сидела, обнимаясь, ни на кого не обращая внимания. Главное, чтобы Вилка снова не срывается от эмоций, которые Эбардо как раз пытался забрать от него. ‎

***

‎       ‎Они уже давно начали своё небольшое путешествие. Внутри сидели все девятихвостые лисы, чтобы не привлекать внимание, которое им сейчас совсем не нужно. На переднем сиденье, откуда можно было управлять лошадьми, сидели Эбардо и Джон. Хорошо, что Зелёнка где-то научился ездить и управлять ими, это сильно облегчало жизнь, ведь с другим человеком было бы неудобно. Харрис просто сидел рядом, глядя на дорогу. Было прохладно, но он был хорошо закутан в свой оранжевый шарф в чёрную клетку. А в руке он держал такой же шарф, только голубого цвета. ‎ ‎      Дейв надеялся, что их поездка пройдёт молча и Зелёнка не решит заговорить с ним. Но, проанализировав его поведение и характер, он понял, что переживать не стоит. Тем более он знал его заочно — ведь это сын одного из главных руководителей охотников, который уже ушёл из этого мира, а теперь его место занял сын. Интересно, как бы отреагировал его отец, если бы узнал, что тот встречается с «врагом»? Наверное, как и все — не очень хорошо, но сути это не меняло. ‎       ‎— Скажи честно, что ты чувствуешь к Лололошке? — почему он решил спросить именно сейчас?! Похоже, вся неудача перешла от Ло к нему. ‎       ‎— Осторожнее, крутой поворот, — попытался уйти от ответа Дейв, переключив внимание на дорогу, ведь это было единственное, что могло отвлечь его от таких мыслей. ‎       ‎— Но! — коротко крикнул Эбардо, и лошади, ускорившись, повернули так, чтобы не попасть в яму. — Я же не настолько тупой, как ты думаешь. Я знаю, почему ты не отвечаешь, ведь «Джон Дейви Харрис никогда не лжёт». Поэтому ты незаметно для собеседника меняешь тему или говоришь что-то, что почти не касается сути. Я видел, как ты реагировал, когда смотрел на записку. Это была не неоднозначность, а скорее злость. ‎ ‎      Как же он точно попал в точку! Таких умников хочется придушить. Но ничего не поделаешь — он прав. Тех он мог увести от темы, а этот видит и понимает, что нужно говорить, чтобы достичь того, чего хочет Эбардо. Это выводило его из себя, сбивало с толку и, конечно, злило. Кого бы не раздражало, что в его чувства лезут тогда, когда он меньше всего готов это обсуждать? ‎       ‎— Я так же смотрю на Вививилку, когда он злится из-за брата. Люблю, конечно, этого дурачка, но отпустить его не могу… Похоже, ты тоже не хочешь отпускать Лололошку далеко от себя? — это прозвучало чертовски правдиво. И одновременно… слишком открыто. Не хотелось это никому говорить, но его уже раскусили, так что что ему терять? ‎ ‎      — Мне нравится это чудо… только Ло об этом не знает, — произнёс он, глядя на шарф, который держал в руках. Он и сам не ожидал от себя такого откровения. Сначала хотел сказать совсем другое, но вышло как вышло. ‎       ‎Эбардо громко рассмеялся. Интересно, что же его так развеселило? Но когда тот похлопал его по плечу, Дейв немного отстранился. Всё-таки он был странным, но проницательным. Оставалось надеяться, что он не решит рассказать об этом кому-то, особенно Ви. Тот скорее придушит его или закидает ножами — не даст кому попало приближаться к своему брату. Вилка не каждому позволял трогать такую «ягодку», как Ло. ‎       ‎Хотелось чем-то закрыть ему рот, но они уже въезжали в столицу. Издалека можно было увидеть величественный замок, хотя король, который там правил, вряд ли был таким же величественным. Проезжая мимо домов, в которых жили более богатые люди, они заметили, что ближе к замку становилось всё роскошнее. Когда они приблизились ещё больше, появились лавки, где продавали всякое разнообразие товаров. ‎       ‎Дейв вспоминал, что он говорил: посадив всех девятихвостых лисов в карету, они не привлекут внимания. Но теперь, видя, как люди оборачиваются, он понял, что сам забыл — именно они и притягивают взгляды. В первую очередь, конечно, Джон Дейви Харрис, известный своими изобретениями. Про него ходило множество слухов — какие-то правдивые, а какие-то ложные. Большинство — просто обман. И сам Эбардо, который, несмотря на свои слова, ехал рядом с ним. Говорил ведь, что оранжевый — просто мажор, а теперь что-то изменилось. ‎ ‎      Понимая, что ситуация и так безвыходная, почему бы не подлить масла в огонь? Тем более, если всё равно не избежать пересудов. Поэтому он сделал свою любимую, уже привычную для публики, язвительную улыбку, в которой не было ни капли позитива. Люди бросали на него взгляды, но быстро отворачивались, занимаясь своими делами. Никто не хотел попасть под горячую руку, особенно тем, кто должен кормить семью, а не обсуждать какого-то учёного. ‎ ‎      Когда они подъехали ближе, карета начала останавливаться. Эбардо аккуратно натянул поводья, стараясь не мешать другим, которые тоже притормозили неподалёку. Лошади сначала брыкались, но вскоре успокоились, когда их привязали к стойкам, чтобы они не сбежали вместе с каретой. ‎ ‎      — Всё, прибыли. Ещё не хватало лишних проблем, — произнёс Джон, спрыгивая с кареты и поправляя свою белую накидку из меха какого-то зверя. ‎       ‎— И без тебя разберусь, умник, хах, — усмехнулся Эбардо, направляясь к дверям кареты, чтобы взглянуть на своего лисёнка, который, конечно, по виду скучать не будет, но сердце-то знает правду. ‎       ‎Джон лишь закатил глаза и пошёл к охране. Каждый раз его передёргивало от этого места, особенно от его вида. При виде двух рыцарей, стоявших у входа, становилось ещё противнее. Сохраняя осанку, он подошёл к одному из них. После нескольких слов рыцарь начал проводить его к королю, который, несомненно, сидел в тронном зале. ‎ ‎      Внутри легче не стало, но, показывая фальшивые эмоции, он не собирался сдаваться, пока план не будет доведён до конца. Он точно не мог подвести Лололошку, от которого, возможно, уже не осталось бы ни одного целого места. Интересно, что сейчас делает его любимый белый девятихвостый лис, который даже не подозревает, что Джон положил на него глаз. ‎       ‎И тем более эти каменные стены были просто отвратительны — смотреть на них было неприятно, ведь в некоторых трещинах уже начал расти мох. Хотя Джон знал, что в большинстве комнат такого нет: там всё сделано из других материалов, а коридоры, видимо, решили оставить именно такими. На что остальные смотрят — непонятно. Пока они шли, он особо ничего не разглядывал, просто, как всегда, смотрел прямо, точнее — на спину одного из рыцарей, который его сопровождал. ‎ ‎      Когда они дошли до массивных дверей, рыцарь остановился, начал их открывать и пропустил Харриса внутрь, а за ним вошёл и сам Джон. Никогда не знаешь, может ли такая «верная» личность ударить ножом в спину. Для всех это казалось обычным делом, а для некоторых деревенских — чем-то неправильным. Но кто кого будет спрашивать? Коланд сидел на троне и сразу же заметил своего гостя. ‎ ‎      — Ох, Джон, не ожидал тебя здесь увидеть, но всё равно приятно, что ты пришёл. Как я понимаю, письмо ты уже прочёл? — последнее было риторическим вопросом, ответ и так был ясен. Дейв лишь хмыкнул. — Рыцарь, можешь покинуть зал и вернуться на своё место. ‎       ‎Рыцарь понял всё без слов, поклонился и вышел. В тронном зале остались только двое. Сначала Джон проводил его взглядом, а затем сложил руки на груди и медленно подошёл ближе. Может быть, если он будет стоять ближе, Коланд начнёт понимать его слова, а не, как всегда, пропускать мимо ушей. ‎       ‎— Знаешь, так дела не делаются. Мне нужно было ещё кое-что доделать, а вы мне в этом помешали, — сказал Джон. Это была правда: он не успел побыть с ним наедине, провести время, которое показало бы, что больше он его не увидит. ‎ ‎      — Я понимаю твою злость, особенно когда ты серьёзен в делах. Но сам понимаешь, какое это имеет значение, — спокойно ответил Коланд, сидя на месте. Он думал слишком легкомысленно со стороны Джона, будто тот никогда не ставил что-то выше собственных прихотей. Это злило. ‎ ‎      — Я думал, вы с первого раза всё поняли, но, видно, вам нужно лезть не в свои дела, — холодно произнёс он, но быстро сбавил тон, понимая, что этому «пупсу» не понравится подобное обращение. — Кхм… Так этот экземпляр сейчас в темнице? ‎ ‎      Ему нужно было успокоиться, ведь от этого зависело многое. Не хотелось, чтобы из-за его ненависти к королю Лололошке стало ещё хуже. Джон пытался думать о хорошем — например, как Ло отреагирует, когда увидит своих друзей и, конечно, Ви, который дорожит им не меньше, чем Вилка. Они, конечно, попрощаются навсегда, но так он будет уверен, что с Ло всё будет хорошо. Ни охотники, ни люди, которые могут узнать, кто он, ни сам король не смогут ему навредить. ‎       ‎— Нет, он не в темнице, — коротко ответил Коланд, будто сам недоволен своим ответом. Было ощущение, что что-то здесь не так, но что именно — сразу не понять. Это даже пугало. ‎ ‎      — Что? А где он? Не думаю, что вы относитесь к нему нормально и поселили его в уютной комнате, — сказал Джон. Это была правда. Зная короля, он бы точно так не поступил. Оставалось только гадать, где его держат. ‎ ‎      — Его нет у нас… Можно сказать, что мы потеряли его по дороге к замку и не можем найти. Уже отправили поисковые отряды, но его нигде нет, — равнодушно махнув рукой, ответил Коланд. Он сам был недоволен, но ничего поделать не мог: потеряли так потеряли. ‎ ‎      Эти слова окончательно взбесили Джона. Как вообще они могли это допустить?! Есть ли у них хоть капля совести и ответственности за свою работу? Но сильнее всего его злило то, что он не знал, что с Лололошкой. Жив ли он? Если жив, то где он сейчас, что ест, что пьёт, о чём думает? Что теперь делать самому Джону? Ви рассказывать нельзя — тот будет кричать на всё королевство. Лучше уж объяснить всё в своём особняке, там будет легче. ‎ ‎      — Думаю, на этом разговор окончен. До свидания, король Коланд, — холодно бросил Джон и, не слушая, что ему говорят, захлопнул за собой двери и быстро направился к выходу из этого мерзкого места. ‎ ‎      Подходя к их карете, он не заметил Эбардо поблизости. Но, обойдя её, увидел, как тот стоял, прислонившись и смотрел на небо, которое было чистым, без единого облака. Разжав кулаки и сделав несколько глубоких вдохов, Джон пытался привести себя в норму и стабилизировать бешеный пульс. ‎       ‎— Эбардо, нужно ехать, — сказал он, садясь на своё место и ожидая, пока тот последует за ним. ‎ ‎      — А чего так? — спросил Эбардо, подходя к лошадям и начиная отвязывать их. — Нужно же ещё забрать его из темницы? ‎ ‎      — Не важно, — пробурчал Джон, глядя вдаль. Он резко схватил оставшийся здесь шарф и прижал к себе. ‎ ‎      — Слушай, я тебе не твои работники, которые хвост поджимают. Я имею право знать, и ты обязан ответить. Иначе никуда не поедем, — сказал Эбардо. Эти слова бесили Джона, но спорить было бесполезно. ‎ ‎      — Агх… Лололошки у них нет. Как сказал Коланд, «он потерялся по дороге». Даже говорить об этом не хочу, — приложив к носу голубой клетчатый шарф, он глубоко вдохнул его запах. ‎ ‎      Эбардо без слов сел на своё место. Видно, он тоже был не рад тому, что происходит. Он взял поводья, разворачивая лошадей, и карета тронулась. Пассажиры внутри, наверное, ничего не понимали, но и сказать не могли — их всё равно никто не услышал бы. Колёса заскрипели, копыта тихо цокали по камням. Остальные путники шли по своим дорогам: кто домой, а кто к замку. ‎ ‎      Они въехали на торговую площадь, где продавалось всё, что только можно. Джон смотрел в окно, не обращая внимания на лавки. Ему было не до этого. Но вдруг его взгляд зацепился за фигуру у одной из палаток — парень в плаще. Тот повернул голову в сторону кареты. Скорее всего, его внимание привлекло что-то другое, но Джон заметил его глаза. Тёмно-голубые, как ночное море, затягивающее в свои глубины. И лицо… до боли знакомое. Лололошка! ‎ ‎      — Эбардо, останови!