Пробуждение. Правящая тень

Жезл Распределения парил в воздухе, вращаясь с гипнотической медлительностью. Он был выточен из молочного кварца, и в его глубине переливались все цвета магии Аэтриона: изумрудный Терраморфов, сапфировый Сомниумов, огненно-розовый Феранов, стальной Эгисов и, самый редкий, императорский пурпур Киберионов. Дарси стояла в конце шеренги новичков, стараясь дышать тише. Ее ладони были влажными, а сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала себя мошкой, залетевшей в собор, – маленькой, серой и совершенно не на своем месте. Аэтрион, с его парящими арками, поющими витражами и воздухом, густым от магии, был слишком велик, слишком ярок для нее, сироты с невнятной родословной. «Родители-маги погибли при загадочных обстоятельствах», – гласила официальная бумага. Дарси помнила лишь запах дыма и чьи-то торопливые руки, уводящие ее прочь из горящего дома. Остальное – туман. – Лиам Вандер! – голос церемониймейстера прокатился под сводами Зала Распределения. – Факультет Терраморфов! Жезл вспыхнул изумрудным светом, и румяный юноша, сияя, пошел к своему новому дому. Зал аплодировал. Дарси сглотнула. Она наблюдала, как один за другим ее сверстники обретали свое место в этом сложном механизме. Все было предопределено. Кровь, талант, предрасположенность. У нее же не было ничего. Только странные фиолетово-черные глаза, которые, как шептались люди, видели слишком много. – Дарси Мур! Тишина, наступившая после ее имени, была оглушительной. Она сделала шаг вперед, чувствуя, как на нее устремляются сотни взглядов. Любопытных, насмешливых, безразличных. Она подняла глаза на Жезл. Он замер. Обычно стремительный и решительный, он вдруг остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. Легкий гул прошел по залу. Жезл дрогнул, затем медленно, нерешительно, поплыл к ней, описывая круги. Дарси застыла, не смея пошевелиться. Она чувствовала странное тепло, исходящее от кварца, будто он не просто смотрел на нее, а вглядывался в самую ее душу. Затем случилось то, чего не случалось столетия. Жезл Распределения вздрогнул, как живой, и выстрелил ослепительным, почти черным пурпурным лучом. Свет был настолько ярок и густ, что на мгновение окрасил весь зал в цвет запекшейся крови. Он ударил Дарси прямо в грудь, не больно, но с такой силой, что ее отбросило на шаг назад. В ушах зазвенело. В зале воцарилась мертвая тишина. А потом ее разорвал шепот. – Киберион?.. Она?.. – Это ошибка. Жезл сошел с ума. – У нее же кровь людей! Разве так бывает? Дарси стояла, не в силах пошевелиться, все еще ослепленная вспышкой. Киберионы. Управители разумами и телами. Самая закрытая, самая могущественная и самая страшная каста магов. Те, кто мог заставить сердце остановиться одной силой мысли. Те, кого боялись и ненавидели. – Тишина! Голос был негромким, но он прорезал гул, как лезвие. Он был низким, бархатным и полным такой неоспоримой власти, что все звуки смолкли разом. С возвышения для преподавателей поднялась директриса Аэтриона, Ванесса Алекто. Она была воплощением ледяного спокойствия и безупречной власти. Ее строгое платье цвета воронова крыла подчеркивало бледность кожи и идеальные черты лица. Темные волосы были убраны в тугой узел, не оставлявший ни единого шанса для непослушной пряди. Но больше всего Дарси поразили ее глаза – холодные, пронзительные, цвета старого серебра. В них не было ни капли удивления или неодобрения. Лишь глубокая, всепоглощающая внимательность. Ванесса медленно обвела взглядом зал, и под этим взглядом даже самые дерзкие студенты опустили глаза. – Жезл Распределения не ошибается, – произнесла она, и каждое слово падало, как отточенная грань льда. – Его решение – закон. Дарси Мур отныне ученица факультета Киберионов. Церемония окончена. Она кивнула Дарси, и в этом кивке не было ни дружелюбия, ни ободрения. Было констатация факта. Приказание. Ошеломленная, Дарси побрела к группе новоиспеченных Киберионов. Их было всего пятеро. Они смотрели на нее с откровенным любопытством и скрытой враждебностью. Пурпурные мантии на их плечах казались ей окровавленными. *Я не своя*, – лихорадочно думала она. *Это ошибка. Чудовищная, ужасная ошибка.* Жизнь на факультете Киберионов оказалась еще страшнее, чем она предполагала. Первые же занятия по «Основам Ментальной Защиты» показали ей пропасть, отделявшую ее от остальных. Пока другие ученики с легкостью выстраивали базовые психические щиты и учились ощущать чужие мыслительные потоки, Дарси не чувствовала ничего. Лишь пустоту и нарастающую панику. – Сконцентрируйтесь, Мур, – говорил профессор, пожилой маг с лицом, испещренным морщинами. – Магия Киберионов – это воля. Вы должны *захотеть* почувствовать. Но она не могла. Она была глуха и слепа в мире, где все остальные видели и слышали. Насмешки стали ее тенью. «Пустышка», «Случайность», «Ошибка системы» – эти слова преследовали ее по коридорам. Она старалась быть незаметной, съеживалась, когда мимо проходили группы студентов, и обедала в самой дальней углу столовой, в одиночестве. Единственным лучом света стала Лила, девушка с факультета Феранов, чья грива розово-оранжевых кудрей, казалось, излучала собственный свет. Они столкнулись буквально – Дарси, уткнувшись в пол, выскочила из-за угла и угодила прямо в Лилу. – Эй, смотри куда… О, это ты! Та самая Ошибка! – Лила рассмеялась, но в ее смехе не было злобы. Была безудержная жизнерадостность. – Не вешай нос. Все они тут такие важные, а сами боятся собственной тени. Идем, я тебя с Элис познакомлю. Элис, высокая девушка со стальным взглядом и мантией Эгисов, оказалась подругой Лиллы. Она была молчалива и лишь кивнула Дарси в знак приветствия, но ее присутствие было прочным и надежным, как скала. Но даже их дружба не могла заткнуть ту дыру страха и одиночества, что зияла внутри Дарси. Она была чужой. И все об этом знали. Прошло две недели, когда к ней после лекции подошел старший ученик-Киберион и сухо сообщил: – Директриса Алекто вызывает тебя. Кабинет в Западной башне. Немедленно. Сердце Дарси упало. Это был конец. Ее отчислят. Вышвырнут из Аэтриона как брак. Дорога до Западной башни показалась путем на эшафот. Она поднялась по винтовой лестнице, постучала в тяжелую дубовую дверь с вырезанным символом – тремя переплетенными змеями. – Войдите. Голос Ванессы был таким же, как в Зале Распределения – властным и спокойным. Кабинет директрисы был огромным и пугающим. Высокие стеллажи, забитые древними фолиантами, астрономические приборы, тихо пощелкивающие в углу, и огромное окно, выходившее на все владения Аэтриона. Воздух пахло старым пергаментом, сушеными травами и озоном – запахом сильной, старой магии. Ванесса Алекто сидела за массивным письменным столом. Она не улыбалась. – Садитесь, мисс Мур. Дарси послушно опустилась на стул, сжимая в коленях дрожащие руки. – Вы знаете, почему вы здесь? – спросила Ванесса. – Я… Я плохо учусь, – прошептала Дарси. – Я не справляюсь. Я понимаю, если вы… – Если я вас отчислю? – Ванесса закончила за нее. Ее серебряные глаза внимательно изучали Дарси. – Вы действительно так думаете? – Но я же… я не могу. Я ничего не чувствую. Я не Киберион. – Жезл считает иначе, – парировала Ванесса. Она откинулась на спинку кресла, сложив пальцы домиком. – Вы полагаете, сила – это нечто громкое, очевидное? Яркая вспышка? Вы ошибаетесь. Самые глубокие реки текут беззвучно. Самые мощные вулканы долго копят свою ярость. Она помолчала, давая словам проникнуть в самое нутро Дарси. – Они боятся вас, мисс Мур. Эти дети, что дразнят вас. Они не понимают, что именно их пугает, но их инстинкты кричат об опасности. Они чувствуют вашу истинную природу. – Какую природу? – голос Дарси сорвался на шепот. – Природу силы, – просто сказала Ванесса. – Власть – это не то, что дается. Это то, что просыпается. Медленно. Неотвратимо. И я вижу в вас потенциал. Огромный, нерастраченный потенциал. Дарси смотрела на нее, не веря своим ушам. Директриса Алекто, женщина-легенда, воплощение власти и безупречности, видит в *ней* потенциал? – Я… я не знаю, что сказать. – И не говорите, – Ванесса поднялась и подошла к окну. – Слушайте. Я предлагаю вам свои… дополнительные занятия. После основных лекций. Здесь. Я помогу вам найти то, что скрыто внутри вас. Я научу вас не бояться этого. В ее голосе не было тепла. Не было материнской ласки. Было холодное, безраздельное внимание. И для Дарси, всю жизнь прожившей в тени и безразличии, это внимание было ценнее любой любви. Слезы выступили на ее глазах. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. – Хорошо, – Ванесса обернулась. Ее взгляд снова упал на Дарси, и на ее идеальных губах дрогнул почти незаметный уголок. Не улыбка. Намек на удовлетворение. – Начнем завтра. А теперь можете идти. Дарси вышла из кабинета, и ее мир перевернулся. Страх и отчаяние сменились головокружительной, пьянящей надеждой. Директриса Алекто верила в нее. Видела в ней то, чего не видел никто. Она шла по коридору, не чувствуя под ногами камня. Она не заметила, как навстречу ей вышла Лила. – Дарси! Эй, где ты пропадала? Мы с Элис ждали… Что с тобой? Ты выглядишь так, будто тебе явилось видение. Дарси остановилась, пытаясь собраться с мыслями. – Меня… меня вызывала директриса. Лила нахмурилась. Ее веселые глаза стали серьезными. – Алекто? К себе в кабинет? И что она сказала? – Она… она предложила мне дополнительные занятия. Сказала, что видит во мне потенциал. Лила свистнула. – Потенциал? В кабинете, куда студентов вызывают только для отчисления или… для чего-то похуже? Дарси, будь осторожна. Я не знаю, что у нее на уме, но она смотрит на тебя не как на ученицу. – А как? – Как коллекционер на редкую бабочку, которую вот-вот поймает булавкой в свою коллекцию. Дарси вспыхнула. Внезапная злость, острая и незнакомая, кольнула ее изнутри. – Ты ничего не понимаешь! Она единственная, кто ко мне по-человечески! Единственная, кто видит во мне что-то большее, чем ошибку! Она отшатнулась от Лиллы и побежала прочь по коридору, оставив подругу в полном недоумении. Слова Лиллы были лишь фоном, назойливым шумом. Ее мысли были полны только одного – серебряных глаз Ванессы Алекто и ее обещания. «Я научу вас не бояться». И Дарси, вся во власти новой, страшной и прекрасной надежды, уже не боялась. Она летела навстречу своей судьбе, даже не подозревая, что ее направляет туда чья-то твердая, безжалостная рука. Рука Алекто.