Под дулом пистолета. «Макс и Гусь»

Чёрный гелентваген плавно скользил по заснеженным улицам Пензы. В салоне пахло дорогой кожей и морозом. Их главным спутником было напряжённое молчание. Макс сидел, сжав кулаки, его взгляд был устремлён в никуда, но видел лишь одно: насмешку в серо-зелёных глазах и идеальные пробоины в мишенях. Автомобиль бесшумно остановился у ряда старых гаражей. Около одного из них спряталась красная машина Гуся. — Приехали, — отчеканила Вика, не оборачиваясь. — Александру Ефимовичу нужны толковые пацаны. Подумайте над моими словами. Гусь, сидевший за водителем, первым пришёл в себя. — Спасибо, — выдохнул он. — Подумаем. Было... приятно познакомиться. Он потянулся к ручке двери, его движения были неловкими, будто боялся нарушить хрупкое перемирие. Пока выбирался на улицу, Макс придвинулся вперед. Лицо его было серьезным, а в карих глазах вспыхнула решимость. — Александру Ефимовичу нужны толковые люди, — повторил он слова Вики, закатывая рукав своей потрепанной куртки, обнажая предплечье. — Пиши. Женщина, не выражая ни удивления, ни одобрения, достала из бардачка ручку. Наклонилась. Провела холодным кончиком по коже. Чернила ложились четко: номер телефона и одно слово: «Вика». В этот момент дверь со стороны Пушкаренко с щелчком открылась, впустив порыв ледяного воздуха. — Ну, долго тебя ждать? Пойдём! — позвал Гусь, подпрыгивая на месте от холода. — Я связи налаживаю! — огрызнулся друг, не сводя глаз с брюнетки. — Спасибо, Виктория. Я пошёл. Он вышел и, уже отходя, коротко помахал рукой. Гусь, поколебавшись, закрыл его дверь и постучал в окно со стороны Вики. Та опустила стекло и приподняла бровь, не принимая: что от неё хотят? — Извиняюсь, — начал парень. Голос сразу задрожал от холода и робости. — А не могли бы Вы поделиться номерком Лисы? Сахарок, сидевший за рулем, фыркнул. Его глаза, окруженные татуировками, сощурились от усмешки: — Тебе что ли наша Лисичка понравилась? — Нет, да... — Гусь покраснел и растерянно кивнул. — Просто она такая интересная. Хотел бы пообщаться. — Где записать тебе? — закатила глаза, но на алых губах появилась тень улыбки. Он с готовностью поднял рукав, подставив ей такое же, как у Макса, пустое место на внутренней стороне предплечья. Её ручка снова заскользила, оставляя другой номер и имя: «Лиса». — Лисенька наша не с каждым будет общаться, — предупредила она, пряча ручку. — Ты поаккуратней. Видел же, как она стреляет. — Спасибо. Понял, — прошептал Гусь, закатывая рукав с видом человека, получившего величайшее сокровище. Он закрыл дверь, и чёрный гелентваген плавно тронулся, исчезая за углом кооператива. Паренёк подбежал к своей старенькой красной машине, заскочил внутрь и завёл мотор. Макс молча сел на переднее пассажирское сиденье, хлопнув дверью. Они поехали. — Хули ты тоже там тёрся? — сквозь зубы процедил он. — Чё она тебе написала? — Номер Лисы, — не отрываясь от дороги, проговорил друг. — Нахрена тебе нужен контакт этой выскочки? — Пушкаренко повернулся к нему. На лице чётко прослеживалось изумление. — Она не выскочка, — мягко, но твердо возразил Гусь. На губах появилась счастливая, мечтательная улыбка. — А милая девушка. Красивая. — Ля, ты чего, поплыл то, братец? — боксер с силой ударил ладонью по панеле. — Понравилась, что ли? Она? — Да, она, — просто признался он. В груди Макса всё клокотало от обиды и унижения. Видел в ней только соперника. Задела его самолюбие. Оказалась лучше. — Ну ты дебил! — выдохнул со злобой. — Она же таких как ты, как орешки, щёлкает. Ты её не потянешь. — А я всё-таки попробую, — не сдавался Гусь. — Из-за того, что Лисичка тебя уделала, не значит, что она какая-то плохая. Умница. Поставила на место зазнавшегося парня и показала, что если не разбираешься в теме, то лучше не лезть. — Ты блять сейчас допиздишься! — зарычал Пушкаренко. Кулак сжался, костяшки побелели. — Я ёбну тебе так, что мало не покажется! — Макс, я тебя знаю с детства, — не испугался друг. — Сейчас ты злишься, потому что она глубоко задела твоё самолюбие. — Заткнись уже! — взорвался парень. — Я не перестану считать её высокомерной сучкой, которая сидит блять и усмехается над такими как мы! — Надо мной она не смеялась, — тихо заметил Гусь. — А тебе бы нужно быть полегче. В это время они подъехали к новостройке Макса. Машина плавно остановилась. — Заебал! — выкрикнул он, выходя. — Ебись как хочешь! И с силой хлопнул дверью. Не оглядываясь, зашагал к подъезду. Спина, как и всё тело, были напряжены от ярости, которую нужно было как-то унять, ведь Настя не должна видеть его таким. Гусь смотрел ему вслед, потом вздохнул и потрогал пальцами то место на руке, где под тканью куртки скрывался заветный номер. Он был готов к тому, что путь к этой Лисе будет сложным. Но так хотелось попробовать преодолеть это расстояние и хоть как-то сблизиться с ней. Парень почти не замечал города за стеклом красной машины. Он приехал к своей старой панельной пятиэтажке, поднялся по лестнице, где пахло котом и жареным луком, и наконец оказался в своей квартире. Она была небольшой, но уютной. Гусь разделась, бросил куртку на стул, и первым делом поставил на зарядку свой разряженный телефон. Пока экран не загорался, быстренько переоделся в растянутые спортивные штаны и мягкую футболку. Но мысли были не здесь. Он снова взял смартфон и с замиранием сердца вбил в контакты тот самый номер. В графе «Имя» он набрал «Лисичка», потом стер, написал: «Лиса». Пальцы слегка дрожали, когда набирал сообщение: «Привет. Это я – Гусь. Ты как?» Он нажал «отправить». Чтобы не сойти с ума от ожидания, заблокировал экран и отправился на кухню, делать чай. Но едва успел налить воду в чайник, как в тишине прозвучала долгожданная вибрация. Парень бросился к телефону. Лиса: «Ну привет. Нормально. Ты как? Откуда у тебя мой номер?» Сердце Гуся запрыгало где-то в горле. Он сел на край кровати и начал лихорадочно печатать, смайлики просились в текст сами собой, но сдерживался, пытаясь казаться взрослее. Гусь: «Вика поделилась. Я более-менее. Ты так ловко Макса на место поставила. И стреляешь так... что дух захватывает». Ответ пришел почти мгновенно. Лиса: «Ясно. Ну он сам подписал себе приговор, когда решил заключить со мной пари. А таких как он я быстро на место ставлю». Парень улыбнулся. Она была уверенной в себе, дерзкой. И это ему нравилось. Лиса: «А для чего Вы решили так подставить себя и полезть на Анальгина? Это не тот человек, кому можно переходить дорогу». Опьяненный её вниманием, начал выкладывать всю их грустную историю. О Насте, аниматоре, об украденных на празднике бриллиантах, о хозяевах, требовавших десять миллионов до завтра, об отчаянной афере у Монгола, о долгах, которые теперь висели на них. Он писал подробно, как будто исповедовался. Лиса: «Ого. Монгол – не менее важный человек. С ним лучше не связываться. А кто те люди, у которых бриллианты пропали?» «Додины», — отправил Гусь и замер в ожидании. Лиса: «Поняла. Ладно, Гусик, отдыхай, а мне работать пора. Было приятно познакомиться». Сладкое разочарование накатило на него. Но она назвала его: «Гусик». И сказала: «приятно познакомиться». «Пока. Взаимно», — ответил он и откинулся на подушки, уставившись в потолок с глупой, счастливой улыбкой.

*****

В это же время в особняке Анальгина царила иная атмосфера. Лиса, получив сообщение, неспешно поднялась с постели. Её комната имела минимум мебели: кровать с белоснежным шёлковым бельем, шкаф с множеством вещей и небольшой туалетный столик с резным бежевым стулом. Она сделала несколько тяжек, взяла пистолет, положив его в сумочку. Затем вышла из комнаты и спустилась вниз, где восседали Вика и телохранители. — Сахарок, зови Микки, — сказала Лиса без предисловий. Голос был ровным и холодным. — Доехать до одного человечка надо. Вопрос решить. Парень кивнул, крикнул вглубь дома, и через мгновение к ним присоединился высокий, мужчина с непроницаемым лицом. Сахарок помог ей надеть белоснежную короткую шубу. Троица вышла к чёрному гелендвагену. — Куда едем, милая? — спросил татуированный парень, заводя мотор. — К Додиным, — коротко бросила девушка, глядя в темнеющее окно. Он кивнул. Машина скользила по вечерним улицам и вскоре остановилась у высокого забора с коваными воротами. Охрана, узнав машину, мгновенно пропустила их. Сахарок выскочил, почтительно открыл дверь Лисe, помог ей выйти. Втроем они вошли в дом. Их встретил сам хозяин, Додин в дорогом свитере поверх рубашки. — Ого. Такие важные гости. Какими судьбами к нам? — в его голосе звучала натянутая приветливость, граничащая со страхом. — Нужно переговорить, — она сняла шубу и бросила её на руки одному из телохранителей. — Пойдемте наверх. В ваш кабинет. Ошеломленный её напором мужчина беспрекословно повиновался. Они вчетвером поднялись в его роскошный кабинет с дубовым столом и кожаными креслами. — Что тако... — начал он, но не успел договорить. Лиса действовала молниеносно. Она резко замахнулась и нанесла ему несколько коротких, точных ударов по корпусу, заставив его согнуться от боли, а затем – кулаком в переносицу. Хрящ хрустнул. Додин отлетел назад и облокотился на стол, пытаясь устоять на ногах. Из носа текла кровь. — Что происходит? Я не переходил дорогу Анальгину! — прохрипел он, зажимая нос. Девушка подошла вплотную, схватила его за воротник рубашки и с силой опустила на колени. — Если ты, сука, сейчас не позвонишь и не заберёшь заявление о пропаже бриллиантов, тебе конец, — прошипела она. — Не заберу, — просипел, пытаясь сохранить остатки достоинства. Тогда Лиса спокойно достала из своей сумочки пистолет и прислонила холодный ствол к его виску. — А так? — голос стал тише, но от этого лишь опаснее. — Бриллианты, деньги, акции приходят и уходят. А жизнь одна. И уж поверь: мне не хочется забирать её ещё у одного человека. А как ты знаешь: я выстрелю. И мне за это ничего не будет. Сейчас ты берёшь и звонишь следаку. Говоришь, что не имеешь претензий к Анастасии Бордо и Максу Пушкаренко. Что бриллианты нашлись. Просто твоя недальновидная жёнушка спрятала их не туда и потеряла. Она щелкнула затвором. Звук был сухим и не оставляющим сомнений. — Ладно, — сдался хозяин дрожащим голосом. — Я согласен. — Мальчики, дайте ему телефон. Микки молча подошёл, взял со стола мобильник и вручил его мужчине. Тот, с окровавленными руками, с трудом набрал номер. — Здравствуйте, — сказал хрипловато. — Это Додин. Мы очень извиняемся. Моя жена нашла бриллианты. Мы бы хотели забрать заявление. Анастасия не причём. Он выслушал ответ следователя, бормоча: «хорошо, хорошо», и положил трубку. — Всё. Убери пистолет. — Ну а теперь мы поднимаемся и едем в ментовку, — убрала оружие. — С тобой пойдёт мой человек, чтобы всё контролировать. А то невесть что нести будешь. Додин, постаревший за несколько минут, поднялся, вытер кровь с лица платком. Вся группа молча вышла из дома и села в машину. Они доехали до здания полиции. Внутрь с ним зашёл Микки. — Скажи: зачем ты это делаешь? — посмотрел на неё через зеркало заднего вида Сахарок. — Делаю «что»? — затянулась сладким паром. — Не строй из себя дурочку, Лись. Нахуя поехала к этой мрази расчётливой? А? Зачем впрягаешься за Макса? Он же не оценит, — голос с нотками недовольства. Прищурился. — Да и знакомы Вы от силы часа два. — Хочу, — выдохнула и прикрыла глаза, откидывая голову на прохладную кожу. — Додин бы не слез с них. Сам знаешь какой он. А у них ещё и плюсом долг перед Монголом. Десять лямов ему должны. Так что... одной проблемой меньше. — Слишком уж ты сердобольная... Дверь гелентвагена распахнулась. В салон сел невозмутимый Микки, докладывая: — Он забрал заявление. Больше к ним вопросов нет. Тронулась и понеслась по спящему городу обратно. Лиса сидела на заднем сиденье, глядя на проплывающие огни. Одна проблема была решена. Тихими, жестокими методами её мира.