Объект Ф: реакция на стимул «Э-Альфа-4»

       — Не переживай ты так сильно, я тоже не готовился. Феликс стоял, уперевшись в стену лбом, и дрожащими руками держал стопку учебников и тетрадей; со скрежетом зубов он выдавил из себя обиженное и почти что угнетенное: — Я готовился. Но Джисон жевал жвачку, смотрел куда-то в окно, в котором был виден задний дворик их университета, и беспечно пожал плечами: — С третьего раза — точно сдашь. — Потому что Бог любит троицу? — Потому что никто не станет слушать тебя в четвертый. Точно не господин Ким. Он скорее коньки откинет, чем дослушает твой ответ. И то верно — но Феликс все равно не мог унять дрожь. В физике он не смыслил ничего — хотя в школе у него было уверенное «хорошо» по этому предмету. Но, может, из-за того, что он умел строить глазки… В университете такое не прокатывало — в особенности с мужчинами почтенного возраста. А казалось бы… — После зачета пойдешь гулять? Минхо позвал в парк. — С каких это пор ты трешься с преподом? — Он практикант. И он старше меня всего на три года. — И все равно. — Мы просто друзья. — Разве он омега? — Альфа, — Джисон кивнул прошедшему мимо преподавателю высшей математики. — Потому мы — просто друзья. Феликсу слабо в это верилось, но лезть не в свое дело он не стал: — Не пойду. — Что так? — Много дел. Из насущного у Феликса было всего лишь желание выжить — и не получить очередной «незачет». В третий раз. И — тоже желательно — по дороге домой не разлечься на рельсах от горя. — Как хочешь, — Джисон не настаивал. — Пять минут… — глянул на наручные часы: — Когда Ким уже доковыляет?.. Феликс не знал и знать не хотел. От нервов и ожидания его чуть ли не выворачивало наизнанку — и когда краем глаза он уцепил знакомую фигуру, его правда почти что стошнило. Позыв был. — Чего стоите? Аудитория открыта, — высокомерным, уничижительным тоном. — Вам необходимо особое приглашение? Помимо Ли Минхо, с которым вдруг сдружился Джисон, в университете также проходил практику другой начинающий преподаватель — уже второй раз за год. С ним Феликсу пришлось однажды пообщаться — в курилке, когда он спутал молодого человека со студентом с потока. На это был повод — на нем, как и на Феликсе, была кепка с логотипом их университета. Феликс точно сказал тогда что-то не очень приятное, но он не помнил, что конкретно — и потом это аукнулось ему буквально на следующей же паре, когда не-студент, сидевший за преподавательским столом, пригвоздил его взглядом к полу. И, как провинившегося старшеклассника, вызвал отвечать перед всей аудиторией. Физику в тот день Феликс невзлюбил с утроенной силой — всеми фибрами души возненавидел, сколько бы их там ни было… — А где господин Ким? — беспардонно спросил Джисон, следуя за практикантом. — Он заболел? — Ногу сломал, — словесно отмахнулся тот. — Меня попросили заменить. Все равно остались только вы двое. — Вот это я чётенько про костыли… — шепотом поразился Джисон, оборачиваясь на Феликса через плечо. — Ну тупо бабка-прорицательница, скажи, а? Феликс не мог ответить — его мутило от одного только осознания того, что зачет будет принимать господин Хван. И, что-то внутренне подсказывало, придется идти на четвертую пересдачу. — Ты побледнел… тебе плохо? — обеспокоенным голосом. — Водички дать? — Не надо, — натянуто. — Все в порядке. Только руки у Феликса, по-прежнему державшие учебную макулатуру, все еще жутко тряслись. В плечо стреляло. А лучше бы в висок. — Не дрейфь. Думаю, ему похер, — на ухо. — Пойдем. Я помогу, если что. В физике Джисон всяко смыслил больше — хотя бы по той причине, что изначально выбрал это направление и не переводился с другого факультета. И он не пересдавал ее в который раз — он просто не пришел в первые два, так как не возымел желания. Феликс хотел быть лингвистом, у него была тяга к языкам, и он даже поступил туда, куда хотел, но строгий отец оказался непреклонен — и заставил через месяц учебы перепоступить туда, куда он посчитал нужным. Феликс даже вспоминать не хотел, каким трудом ему далась переподготовка… и каким трудом дался первый год учебы и начало второго курса. Если цифры Феликс умел хоть как-то вычитать и складывать, то с законами и теориями погрешностей у него отношения не клеились. Даже к концу первого семестра. — Садитесь. Только за разные парты, — командным тоном. — И идите тянуть билеты. — Билеты? — почти возмутился Джисон. — У нас же зачет! — Я провожу зачет так, как хочу. Идите тянуть. Спорить с ним смысла не было — и пока Джисон, матюкнувшись себе под нос, волочил ноги к господину Хвану, Феликса окончательно и бесповоротно накрыло чувство тревоги — такое, что в животе скрутило и стянуло. — Феликс? — нарочито грубо. — Долго будете сидеть на месте? — Иду, — непривычно жалко. Господин Хван не сводил с него взгляда — все то время, пока Феликс на негнущихся ногах шел к столу. Перед глазами пролетела если не вся жизнь, то большая ее часть — и все свелось к тому, что он, чумазый и бездомный, сидит и бомжует под мостом, прося милостыню на соджу. Господин Хван кивком головы указал на билеты: — Выбирайте любой. Там все равно нет хороших. Феликс и вытянул первый попавшийся — и, как и ожидалось, не увидел в тексте вопроса ничего, что он знал. Господи Хван вновь потребовал: — Готовьтесь. «К чему?» — мысленно вопрошал Феликс, плетясь за свое место. — «К тому, что пролечу как фанера над Парижем?». Однако все это — о риторическом. Ответов у Феликса не было. Джисон сочувствующе поджал губы, сидя через парту, и беззвучно пожелал удачи. Некстати вспомнилось, что удачи желали дуракам. Но Феликсу это отлично подходило. Он сидел, сгорбленный над партой и по меньшей мере приговоренный к смертной казни, и держал одну ладонь на животе. Взгляд господина Хвана, который не скрывал своей неприязни, заставлял Феликса сжаться в размерах — а он и без того был щуплым и низким, и в один момент ощутил себя несчастной пылинкой в космическом пространстве. Вопросы в билете вгоняли в тоску: даже если Феликс и знал ответ на них, — хотя бы примерный — то сейчас в его голове было перекати-поле. Не было ему дела ни до гармонических колебаний, ни до амплитуд, ни до частоты колеблющейся материальной точки… а направление индукционного тока в однородном магнитном поле с уменьшением величины магнитной индукции вынудило его чуть ли не взвыть. Одной рукой Феликс хватался за выжженные осветлителем волосы, другую — все еще держал на животе, словно это могло уменьшить боль. Но она не стихала — и, казалось, становилась сильнее. Феликс, так усердно и тщетно думающий над вопросами, в один момент остолбенел. Наручные смарт-часы услужливо и очень вовремя прислали уведомление о том, что у Феликса скоро начнется период. Феликс поднял руку: — Можно выйти? — Нельзя. — Пожалуйста? — Все равно нельзя. Феликс страдальчески уронил голову на парту. Думать про индукцию и ее друзей у него не было ни сил, ни возможности — потому что больше беспокоило то, как быстро организм подведет его, а штаны промокнут как у шестнадцатилетки. Феликсу было девятнадцать — и в его возрасте ходить в мокрых трусах было уже не солидно. — Мне очень нужно выйти… — проблеял Феликс, надеясь на то, что личная неприязнь господина Хвана уступит место рациональному. Но тот оказался упертым бараном: — Нет. Первым пошел отвечать Джисон — и Феликс, отвлекаясь то на свой билет, то на повышенную влажность в штанах, пытался слушать друга — может, всплыло бы что-нибудь в памяти во время чужого рассказа… Но всплывало целое ничего — и с этим же «целым ничего» Феликс, когда Джисон покинул аудиторию, показав на прощание большой палец, снова поплелся к преподавательскому столу, насилу переставляя ноги. Теперь у него дрожало все тело — и в затылке начинало печь. — Садитесь, в ногах правды нет. Как вопросы? — Очень вопросительные. — Я ожидал такого ответа, — наигранно вежливо. — Покажите билет. Феликс протянул скомканный на нервах кусочек бумаги. Господин Хван поморщился и брезгливо взял билет в руки: — Что Вы с ним делали? — Держал в руках. — Понятно, что не в ногах. Почему он такой мятый? Феликс мысленно ругался на все предложения, в которых слышал что-то о ногах: — Я нервничал. Вероятно. — Ясно, — холодно. — Приступайте к ответам. Феликс ежился, дергал ногой под столом и беспрестанно крутил на пальце локон волос. Не кокетливо — просто хотел занять чем-то руки. И надеялся, что это поможет ему собраться с мыслями. — Итак, — словесно подгонял господин Хван, — первый вопрос: по заданному уравнению гармонического колебания определите амплитуду и частоту колеблющейся материальной точки… — тыча карандашом в вопрос. — Уравнение перед Вами. — Вижу. — Фигу? — И ее тоже, — Феликс кусал губы — сдирая кожицу. — А есть варианты ответов? — А мы разве в школе, чтобы давать тесты с вариантами ответов?.. — Справедливо, — хотя Феликс так не считал. — Может, хотя бы подсказку? Господин Хван, глубоко вдохнув, процедил сквозь зубы: — Единица частоты — герц. — Это я знаю, спасибо, — фыркая. — Тогда я жду ответ. У Феликса в голове шевелились шестеренки — сухо, со скрипом. Смазки для них не было — по крайней мере, подходящей. И как назло — обострилось обоняние, и до Феликса дошел аромат то ли одеколона господина Хвана, то ли его собственного природного запаха. Он одновременно раздражал и заставлял пальцы на ногах поджиматься. Феликс вцепился в свои же волосы: — Герц… герц, герц, герц, — как заведенный. — Точно… это Вы верно подметили… очень верно. — Долго ждать-то? — скучающе. — А что мне Вам сказать? — растерянно и слегка озлобленно. — Я похож на человека, который может определить… что там нужно-то вообще… — Феликс еще раз вгляделся в вопрос. — Амплитуда… частота… — Максимальное смещение от положения равновесия и физическая величина, характеристика периодического процесса, равная отношению количества повторяющихся событий к промежутку времени, за который они произошли, — монотонно, роботизированно — как по методичке. — Если Вы не знаете таких простых вещей — что Вы вообще забыли здесь?.. Феликс не переставал дергать зубами свою губу: — Я лингвист. По натуре. Языком работаю. — Ну и куда Вы пойдете работать языком? — с неприкрытым смешком. — Вас, лингвистов, как собак нерезаных! — Как это — куда? — возмутившись. — В порноиндустрию!.. Господин Хван обомлел. И, казалось, слегка смутился — или, наоборот, разгневался. Но по какой-то из причин запах, который Феликс улавливал, стал интенсивнее. Феликс потер переносицу: — Вы должны были меня отпустить… — Должен был?! — Да! — не сдержался Феликс. — Посмотрите на меня! — И? — Разве по мне непонятно, что я… не в том состоянии? Господин Хван прищурился: — Да что мне до Ваших состояний? Вы мне про частоту и амплитуду расскажите. — Могу рассказать, с какой частотой и амплитудой из меня вытекает смазка сейчас! Хотите? В сердцах. Феликс от своих же слов сжался — сразу, сгорбился, обняв себя руками, и отвел стыдливый взгляд в сторону. Веки зажмурил. Господин Хван, он был уверен, пинком под мокрый зад вытолкает его из аудитории, нажалуется проректору, ректору, всем, кому не лень, и Феликса отчислят… — Если на таком примере Вам будет легче ответить на вопрос — пожалуйста, не смею препятствовать. Феликс приоткрыл один глаз — искоса посмотрел на старшего: — Чего-сь? — Того-сь, — с плоским выражением лица. — Мне не важно, как именно, главное, чтобы Вы ответили на вопрос задачи. Феликс и вправду только языком был горазд трепаться — а как дошло до дела… он, не переставая сжиматься в размерах, рискнул — в последний раз: — Может, я сдам зачет как-то иначе?.. Господин Хван молчал — долго, пытливым взглядом просверливая в черепушке Феликса дырку. Феликс, конечно, о дырках старался не думать, но получалось паршиво. — Или, может, на пересдачу?.. — На четвертую? — с ужасом. — Нет, пожалуйста, только не пересдача!.. Господин Хван тарабанил пальцами по столу — как некстати Феликс подметил то, какими длинными и красивыми они были. Еще и кольца дурацкие — массивные, с зелеными камешками. Феликс ничего не понимал в ювелирных изделиях — но эти украшения на этих пальцах неожиданно выбили почву из-под ног — и Феликс вновь блеющим голосом произнес: — А какой они длины?.. Господин Хван склонил голову к плечу: — Кто? — Ваши пальцы. — Линейкой не измерял. — Но длиннее моих, да?.. — с какой-то неуместной надеждой. Это все полугодовое воздержание. Во время учебы Феликсу было некогда думать о приземленном-плотском, потому что ему хватало метафорических сношений с наукой, в которых в ста процентов случаев он был жертвой. Да и господин Хван ему не нравился — характером, но что-то слишком притягательно от него пахло. Почти пьянило. — Вы будете отвечать на вопрос? — все еще терпеливо. Стараясь так звучать, по крайней мере. Но Феликс, решившийся нормально на него посмотреть, — прямо то есть, без стеснений — открыл рот, но так и не спросил то, что крутилось на языке. В мозгу — вдруг — щелкнуло, и ответ на вопрос билета пришел сам собой: — Два с половиной герца. — Аллилуйя, — господин Хван — вроде как — даже слабо улыбнулся. — Второй вопрос. Феликс ответил наобум. Внутреннее чутье подсказало. Он ничего не высчитывал. Оно тупо слетело с его языка — и пути назад уже не было. — Итак: определите направление индукционного тока в рамке, если она находится в однородном магнитном поле, а величина магнитной индукции «В» уменьшается. Вопрос, кстати, не такой сложный. Если приложите чуть больше усилий и вспомните про логику — тогда точно сможете ответить. Но о логике — да и о здравомыслии — речи быть уже не могло; Феликс скрещивал ноги, напрягал все, что можно было напрячь, лишь бы из него не потекла смазка, и в нос не просто пробрался — прямо-таки ударил запах, отзвеневший в висках. Феликс, затыкая нос, спросил: — Это от Вас так пахнет? — Как — так? — Вы пришли с похмелья? Господин Хван не на шутку оскорбился: — Я похож на человека, который придет на работу с похмелья?.. — Честно?.. Они уставились друг на друга. На кончике языка у Феликса крутилась еще тысяча и один вопрос, но все были слишком… слишком. Не для господина Хвана. Даже не для Джисона. Нет, точно не для господина Хвана — от которого Феликс чуял странный аромат, который таким же странным образом ему хотелось беспрестанно вдыхать. Феликс не мог точно его описать — но так становилось и дурно, и приятно от него, что Феликс чуть ли не через стол потянулся, чтобы распробовать. Он то становился ярче, то будто вовсе исчезал, игрался с Феликсом, не давал поймать себя за метафорический хвост. Феликсу совсем поплохело. — На пересдачу, — как гром среди ясного неба. — Подготовьтесь получше, Феликс. Из аудитории Феликс вылетел пулей — как только чары рассеялись. Господин Хван ни слова не сказал о чужом поведении — лишь в сторону двери кивнул, мол, свободны. Джисона в коридоре не было — да никого не было, все адекватные люди уже сидели по комнатам в общежитии и паковали чемоданы на зимние каникулы. На штанах Феликса красовалось многозначительное влажное пятно — хорошо, что куртка прикрывала большую часть этого безобразия. Джисон, как только Феликс ввалился в их комнату, сразу все понял: — Течка? — Пересдача, — Феликс то ли рычал, то ли рыдал. Стянул с себя штаны, чуть было не упал на задницу, задел коленом угол тумбы и все же вскрикнул: — Да сука!.. — Тише, тише, — Джисон заткнул свой нос. — Сходи в душ, пожалуйста. Я тебе пока за таблетками сгоняю. — Уж будь добр!.. Джисон всегда был самым понимающим лучшим другом. Потому вместе с таблетками он захватил еще и сладкого к чаю, крабовые чипсы и гранатовый сок. Феликс к тому времени уже был под одеялом с грелкой на животе. Это немного, но все же снимало напряжение. — Дать тебе свою кофту? Джисон никогда не лез — даже если на него, как на альфу, действовал запах Феликса. Он просто не воспринимал его иначе, кроме как друга — и без чужих просьб пил таблетки тоже и капал в нос, чтобы не чувствовать запах Феликса так явно. Да и они с Феликсом не для того выбивали себе одну комнату на двоих, чтобы испоганить все ненужной близостью — коменда, пусть и была бетой, с большим трудом согласилась поселить их вместе. Пришлось даже наврать, что они двоюродные братья. Феликс знал: не будь Джисона рядом — он точно угодил бы в неприятную ситуацию. — Я снова не проследил в календаре. — Не бери в голову, — Джисон отмахнулся и подал Феликсу свою кофту. — Я в ней только один раз ходил. По́том вонять не должна. — Извини, — Феликс укрыл кофтой свое лицо — чтобы не смотреть Джисону в глаза. Было стыдно. — У меня пересдача через неделю. — Значит, поднатаскаем тебя… снова, — хохотнул Джисон, плюхнувшись на свою кровать. — Надо было раньше тобой заняться. Я все думал, что ты сам справишься. — Не справляюсь. — Не такой уж я и хороший лучший друг. Феликс хотел ответить, что Джисон несет херню — но вдруг, принюхавшись к ткани, понял, что совершенно не чувствует чужой запах. Совсем то есть. Ничего. — Ты мне зачем чистую кофту дал? От нее ничем не пахнет. — Как это — ничем? Я ходил в ней — вот вчера буквально. В продуктовый надевал. — Она. Не. Пахнет, — иррационально злясь. — Сам понюхай! — Я уже закапал капли, я вообще ничего не чувствую. Феликс поднялся с кровати, откидывая и кофту, и грелку, и, сев к Джисону, потянул его за воротник футболки, утыкаясь носом в изгиб шеи. — Эй! — Ты ничем не пахнешь! — Я таблетки выпил! — Так и от твоей одежды тоже — ничем не пахнет! Вообще!.. Я-то таблетки еще не успел выпить!.. Джисон — по нему видно было — озадачился: — Может, у тебя заложен нос? Сегодня холодно… — Ничего у меня не заложено! — Феликс ткнулся еще раз — но так ничего и не почувствовал. — Пиздец… — Может, у тебя эта… как ее… корона? — Ее уже пару лет как отменили! — Ну, там какие-то подвиды вроде появились… Феликс отпустил его и, с трудом переставляя ноги, дошел до общего шкафа. Начал рыться в чужих вещах. — Трусы чистые! Их можешь не нюхать! — Я и не собирался! — Феликс выудил из кучи тряпья футболку, в которой Джисон чаще всего ходил дома. В комнате, точнее. Принюхался. — Ничего!.. — нашел другую. Снова — по нулям. — Твои вещи ничем не пахнут!.. — У тебя точно корона… Феликс захлопнул дверь шкафа и вернулся в свою кровать. Лег. Уставился в потолок. Постарался мыслить здраво: — Так, от тебя не пахнет, потому что ты уже выпил таблетки и воспользовался каплями, так что ты тоже не чувствуешь запахов… — Типа того, да. — У меня — первый день течки. Раз на раз не приходится, но бывает такое, что я переношу первый день нормально… — По твоим штанам так и не скажешь… — Заткнись! — Я уже закинул их в корзину для грязного белья. Как освободятся стиралки — схожу постирать. — Молодец, — Феликс показал ему большой палец. — Может, из-за стресса? — Вероятнее всего… Феликс помолчал немного — а потом, перевернувшись на бок, уставился на Джисона: — Я не рассказал главного. — Я весь внимание. От Джисона у Феликса не было никаких секретов — никогда. Он запросто мог выдать все, что с ним происходило, все, что было на душе, зная, что Джисон не осудит. То же работало и в обратную сторону. Но Феликс прокручивал в мыслях произошедшее — и с каждой секундой его припечатывало к кровати невидимым грузом. Ему не было стыдно — но это было что-то, что сам Феликс не мог объяснить. Оттого становилось как-то не по себе. — Ты когда-нибудь чувствовал какой-нибудь запаха от Хвана? — Я его никогда и не нюхал… не интересуюсь альфами, знаешь ли. — Правда? А Минхо? Джисон кинул в него подушкой: — Мы с ним друзья. — Как скажешь… — А что не так с его запахом? — продолжил Джисон. — Вонища? — Я не понял, чем он пахнет. Чем-то… странным, — это слово подходило как нельзя лучше остальных. — Ничем определенным. Я не уверен, что он альфа. — Омега? — Может быть?.. Но его запах не походит и на омежий… не знаю, — Феликс прижал грелку сильнее. — Но он меня возбудил. — Тьфу ты, Хван? — Запах! «И пальцы», — но про них Феликс решил не упоминать. Это уже лишнее. — Все из-за течки, — успокаивал Джисон, — не бери в голову. У тебя давно не было секса. — Хер знает… — О Всемогущий хер, который все-то знает… Подушка полетела обратно в Джисона. Но глубокой ночью вместо того, чтобы спокойно спать, Феликс, напившись таблеток, сидел в интернете. Джисон сладко похрапывал, раскинувшись в кровати, и Феликс ему искренне завидовал. Он бы тоже хотел просто взять — и заснуть, но беспокойная натура не позволяла. Феликсу нужно было — жизненно необходимо — найти хоть какую-то информацию про господина Хвана. Страничку в соцсетях, может, профиль в ленте фотографий… но как того звали по имени — ни Феликс, ни Джисон, ни кто-либо из одногруппников не знал. Им не нужна была эта информация, Феликсу — подавно, но, как оказалось, ровно до этого дня. Запах Хенджина не давал Феликсу покоя — и его поведение, честно говоря, тоже. Кто он все-таки — альфа или омега? Или вообще — бета? Неужели Феликса так вштырило из-за одеколона?.. Воздержание еще никому не приносило пользы. — Да как же тебя найти… — вопрошал Феликс шепотом, пролистывая всех Хванов. — У кого спросить?.. Был один вариант — написать Кристоферу, старосте. Тот, как человек, обладающий шилом в одном месте, все-все про всех-всех знал. Но с Кристофером Феликс дружеских отношений не имел — никаких не имел, если точнее. Потому что Кристофер был тем самым типичным старостой, от которого всех воротило. А еще — Кристофер очень хорошо разбирался в физике. И Феликса это бесило втройне. Но кому еще? Черен — тоже активистка — могла Феликса тупо проигнорировать, потому что Феликс однажды пошутил, что от нее пахнет обоссаным ковром, а это оказались какие-то духи Тома Форда. Хорошо, что Черен была бетой — иначе, Феликс был уверен, убила бы за оскорбление своего природного запаха. Вспомнился еще Чанбин — ровный парень, если подумать, но лучший друг Кристофера. Да и с Чанбином Феликс виделся не то чтобы часто — иногда в тренажерном зале пересекались и все: Феликс ходил туда чисто здоровье поддержать. Сначала — курил, потом — бегал на дорожке. Но кто же мог бы помочь, кто же, кто же, кто же… Х.Х.: «Доброй ночи» Х.Х.: «Надеюсь, Вы усердно готовитесь к пересдаче, Феликс?» Феликс чуть не вскрикнул — в ужасе приложил ладонь ко рту, чтобы не разбудить Джисона, и неверящим взглядом вперился в экран. Какого хера? Х.Х.: «Я попросил Ваш номер телефона в деканате, чтобы найти Вас в мессенджере» Х.Х.: «Мог бы написать на почту, но студенты обычно ее не проверяют» Х.Х.: «Я вышлю Вам файлом сокращенный список билетов для зачета. Их всего четырнадцать штук. Постарайтесь, пожалуйста, заучить ответы. О том, что я сокращаю список, прошу никому не разбалтывать» Х.Х.: «Меня, конечно, не уволят, но после практики не возьмут на работу» Х.Х.: «А мне еще какое-то время заменять господина Кима, пока он не поправится» Сообщения всплывали в чате один за другим — Феликс читал их и почему-то не мог поверить. Ущипнул себя. Х.Х.: «Если Вы не сдадите зачет в четвертый раз — Вас отправят к ректору. Предупреждаю» Феликс неосознанно грыз губу — снова. Х.Х.: «У меня нет цели Вас завалить. Я спрашиваю исключительно о том, что Вы должны знать» Х.Х.: «Сохраните, пожалуйста, файл» Феликс ничего не ответил — пальцы не слушались. И с трудом выполнил указание. Х.Х.: «Сохранили?» Феликс, еле попадая по буквам, отпечатал короткое: «Да». Х.Х.: «Вот и хорошо» Х.Х.: «Спокойной ночи» И переписка испарилась — Феликс даже не успел сообразить посмотреть чужой номер телефона. — Сучий телеграм!.. — ругнулся сквозь зубы, отшвыривая телефон на подушку. — Сучая функция «удалить у всех»! Чтоб тебя!..