Дом, который хранит любовь

После дороги они позволили себе роскошь долгого дневного сна. Дом был тих, ветер лишь слегка шевелил занавески, а за окнами медленно клонилось к вечеру тёплое солнце. Проснувшись ближе к закату, Кэрол первым делом выглянула в окно. Небо наливалось золотом, и она сразу поняла — им надо идти к морю. Эбби, зевая и поправляя рубашку, только кивнула: — Отличная идея. Возьмём с собой вино? — Конечно. И пледы. И те красивые бокалы — не зря же их везли. Они собрали всё достаточно быстро: бутылка белого, миска с клубникой, нарезанный сыр, два лёгких пледа. Персик, заметив сборы, тоже проснулся и потянулся во всю длину. — Не думаю, что он оценит закат. — Усмехнулась Кэрол. — Но пусть идёт, если захочет. Медленно, никуда не торопясь, они дошли до пляжа. Песок был уже прохладным, ветер — мягким, а море — почти зеркальным. Разложив пледы, они сели рядом, налили вино, и Эбби подняла бокал. — За это лето. И за то, что оно у нас ещё есть. Кэрол кивнула и коснулась её бокала своим. Персик устроился рядом, наблюдая за волнами. Закат ложился на воду тонкой дымкой, тёплой, почти нереальной. ⸻ Кэрол проснулась не потому, что что-то разбудило её, а потому что утро само, тихо и терпеливо, позвало её в день. Дом был наполнен мягким светом, тот только-только касался штор, едва обозначая новое утро. В комнате стояла тишина, и лишь дыхание рядом говорило, что она не одна. Она не сразу открыла глаза. Просто чуть глубже вдохнула, уткнувшись щекой в плечо Эбби. Та спала, спокойно, глубоко, с тем выражением лица, которое бывает только во сне, когда всё вокруг правильно. Кэрол не могла не улыбнуться. На мгновение она задержала губы на коже Эбби. Не в поцелуе даже, а в движении, похожем на благодарность. Она осторожно выбралась из постели, чтобы не разбудить. Взяла халат с кресла, накинула его, прошла через комнату, стараясь не скрипнуть ни одной доской. Персик, уютно свернувшийся на пледе у чемодана, едва заметно шевельнулся. Лениво открыл глаз, посмотрел, как она проходит мимо, и снова устроился спать. Дом был спокоен, как будто тоже спал. Даже море, слышное где-то за открытым окном, не шумело, а дышало ровно и глубоко, как Эбби в спальне. Кэрол вышла на веранду, села, закутавшись в плед, и подняла глаза на небо. Там, где оно встречалось с морем, день только рождался, ещё без красок, в полутоне, в ожидании. Кэрол вдохнула прохладу рассвета и подумала, что это утро, одно из тех, которые не хочется проспать. Потому что именно в такие утра особенно ясно ощущаешь, как дорого просыпаться рядом с тем, кого любишь. Кэрол не успела допить кофе, как за её спиной шевельнулось одеяло, и через минуту Эбби, ещё лохматая от сна, села на постели и тихо зевнула. Лицо у неё было помятое, тёплое, почти детское, и Кэрол улыбнулась, глядя на неё через плечо. — Рано. — Пробормотала Эбби, растирая ладонями лицо. — Но не спится. — Тогда ты сегодня в моей команде. — Мягко отозвалась Кэрол и поставила на тумбочку второй стакан с кофе. Эбби улыбнулась ей сквозь зевок, потянулась к чашке и сделала глоток. — Пока тихо, да? Пойдём к морю. Пока весь курорт ещё храпит. — Она протянула руку, касаясь локтя Кэрол. — Купальники, полотенца и пошли. Вода в это время — просто золото. Через десять минут они уже шли босиком по тёплому, но ещё не раскалённому песку. Воздух был прозрачным, слегка солоноватым, утреннее солнце скользило по поверхности воды, как по стеклу. Волны лениво накатывались на берег, и по пляжу перекатывались только звуки воды да тихий плеск их шагов. Персик шёл следом. Он торжественно уселся на границе между сухим песком и прибрежной полосой и с явной серьёзностью следил за тем, чтобы ни одна волна не приблизилась к нему. Кэрол, заметив это, хихикнула, указав Эбби на кота. — Он как часовой. — Просто не видит смысла мочить лапы ради нас. — Шепнула Эбби, уже ступая в воду. Они заходили по щиколотку, по колено. Иногда оборачивались друг на друга, иногда просто смотрели вперёд. Море обнимало мягко, чуть прохладно, но будто с лаской. Эбби шепнула, что вода идеальная. Кэрол кивнула, она думала о том же. ⸻ Окна были раскрыты настежь, и морской воздух наполнял комнату, пахнущий солью, виноградной лозой и чем-то ещё — может, счастьем? Лёгкий ветер шелестел по шторам и касался плеч, как будто море само хотело подслушать их разговор. Кэрол наполняла бокалы — себе аккурат, Эбби щедро. На столе уже стояли сыр, фрукты, хлеб, и ваза — та самая, за которую они боролись на ярмарке, как за сокровище века. В ней стояли простые полевые цветы, но они смотрелись достойно, как будто знали, что их выбрали сердцем. — Скажи мне только честно. — Эбби облокотилась на подлокотник кресла и взглянула на Кэрол с бокалом в руке. — Ты ничего странного сегодня за собой не замечала? Кэрол повела плечом. — Нет. Мы отлично прогулялись. Море, кафе, лавки... Прекрасный день. — Прекрасный! — Кивнула Эбби. — Особенно тот момент, где одна серьёзная женщина, между прочим, с поседевшей прядью, стояла перед прилавком с вазами и говорила: «Посмотри на неё, она же совсем одна». «Смотри, как ей одиноко без цветов». «Ты только представь, как она будет стоять на нашем столе и ждать тепла». — Это не звучало знакомо? Кэрол слегка улыбнулась. — Она и правда была слишком одинокой для витрины. — Ага. — Эбби прищурилась. — А цветы к ней ты тоже предложила просто потому, что мы проходили мимо? Кэрол попыталась сохранить серьёзность, но уголки губ дрогнули. — Ну, ваза без цветов — это как дом без гостей. Пусто. — Мм, пусто, говоришь. — Эбби покачала бокалом. — Терез когда-то сказала, что кружка без истории — просто фарфор. Помнишь, та белая с синей полоской? Кэрол повернулась к ней, уже зная, куда всё идёт. — Магазинчик в переулке. Ты, она и я. — Она её нашла, уцепилась, как будто без этой кружки день не имеет смысла. — А ты — уважаемая, взрослая, сдержанная Кэрол — через пять минут стояла на кассе с этой кружкой в руках и с таким видом, будто сама выбрала. Кэрол тихо усмехнулась, отвела взгляд. — Ну, тогда она правда... красиво просила. — Вот. А сегодня красиво просила ты. — Это другое! — Чуть резче, чем хотела, сказала Кэрол. — Знаю. — Эбби мягко коснулась её ладони. — Просто иногда мне кажется... Что она шепчет тебе слова, а ты их повторяешь. И я, знаешь... не возражаю. Даже наоборот. Кэрол не ответила сразу. Она долго смотрела на свои пальцы, потом на бокал в руке, а потом — на Эбби. Глаза её были влажными, но улыбка оставалась. — Только не говори, что я ною так же. — О, нет. Ты... иначе. У Терез была драма, у тебя — философия. Но итог одинаковый. И да. Устоять невозможно. Они замолчали. Внизу перекатывались волны, вечернее небо густело, набирая цвет. Морской воздух тянул за собой усталость, но усталость приятную — ту, что остаётся после дня, прожитого вместе. Кэрол сделала глоток вина, прислонилась плечом к Эбби и осталась так, не двигаясь. — Всё равно был хороший день. — Сказала она почти шёпотом. — Очень хороший. — Ответила Эбби. — И, знаешь... я бы всё равно купила ту вазу. Даже если бы ты ничего не сказала. Просто потому, что видела — тебе она нравится. Кэрол чуть повернулась к ней, глаза в сумерках блеснули мягко. — Я это знаю. И каждый раз, когда ты так делаешь... я чувствую, что мы всё правильно сделали. — Ты про вазу? Кэрол покачала головой, чуть ближе касаясь щекой её виска. — Я про нас. Она замолчала на пару секунд, потом добавила чуть тише. — Спасибо тебе. За то, что не ушла тогда. Что осталась рядом, даже когда это было больно. За то, что ты — та, кто всегда возвращается. И остаётся. Эбби взяла её за руку, но не перебивала. — Наверное, тогда, много лет назад, мы обе ошиблись. — Продолжала Кэрол. — Может, и правда зря отпустили друг друга. Но я не жалею. Потому что если бы мы не расстались, не было бы Ринди. Не было бы Терез. Не было бы всей той любви, пусть даже и с болью. А теперь... теперь у нас есть это. Она провела свободной рукой по подлокотнику кресла, по мягкой шерсти Персика, по пальцам Эбби. — Спокойствие. Дом. Мы. Так, как должно быть. Эбби кивнула и сказала, не отводя взгляда: — Значит, всё-таки ваза нашлась. И наполнилась цветами. Кэрол улыбнулась: — И цветы — живые. ⸻ Утро следующего дня выдалось ленивым. Ни Эбби, ни Кэрол не спешили вылезать из постели. Они лежали, обнявшись, тихо разговаривали о чём-то незначительном, переглядывались, слушали, как за окном шумит море. Все было так просто, так близко, так по-настоящему. Даже за кофе никто не пошёл. Им не хотелось терять ни минуты этого редкого, невесомого утра, когда мир сужается до двоих и больше никого не нужно. Персик, как истинный джентльмен, деликатно держался в стороне, развалившись на подоконнике, который заливал солнце. Он знал. если не мешать, то и накричат меньше, и завтраком всё равно поделятся. Ближе к обеду они нехотя начали собираться на пляж. — Мы провалялись полдня. — Заметила Кэрол, натягивая платье. — Теперь там, наверное, уже невозможно дышать. — Жалеешь? — Спросила Эбби, поправляя ремешок на плече. Кэрол усмехнулась. — Ни капли. Сначала они зашли в одно из прибрежных кафе — позавтракать, пусть и ближе к полудню. Выбрали столик у окна, заказали по чашке крепкого кофе и что-то сытное — день обещал быть долгим. Потом отправились на пляж, где провели почти весь день. Гуляли босиком по песку, заходили в воду, сидели в тени под зонтами, то читая, то просто молча наблюдая за морем. Под вечер они вновь пошли гулять, теперь — вдоль пляжа, выбирая кафе для ужина. Спорили, смеялись, заглядывали в окна. Каждый раз одна из них качала головой: то музыка не та, то запах не нравится, то столики неуютные. Но спустя почти час такой прогулки они остановились перед маленьким ресторанчиком с фонариками под навесом и обе без слов поняли — это место. Они заказали мясо и бутылку красного вина, смеялись, вспоминали молодость, тосты были тёплыми, а вечер — долгим и живым. В какой-то момент Кэрол подала руку и, без всяких слов, выманила Эбби на танец. Эбби попыталась отговориться, как всегда, но сдалась. Под музыку, доносившуюся откуда-то из динамиков за стойкой, они покачивались в ритме, почти не двигаясь, просто глядя друг на друга. И этого было достаточно. Домой вернулись уже в темноте, уставшие, тихие, довольные. Кэрол пошла в душ первой. Выйдя, она обнаружила Эбби, сидящую у зеркала, чуть сутулую, задумчивую. Подошла, обняла за плечи и та резко зашипела от боли. — Что такое? — Да вроде... — Эбби поморщилась. — Плечи пекут. Кэрол мягко коснулась её кожи и тут же отдёрнула руку. — Сгорела. Ты что, не мазалась, когда мы уходили? — Да забыла... — Эбби пожала плечом и снова зашипела. — Всё ясно. За тобой глаз да глаз нужен! Давай в душ. А я пока найду крем. Эбби поднялась, медленно, с виноватой усмешкой. — Старею. — Нет, просто упряма. — Отозвалась Кэрол, уже роясь в аптечке. — И, как обычно, не слушаешься. Но в голосе её звучала только забота. ⸻ Утро третьего дня выдалось светлым и влажным — свежим после ночного ветра. Эбби проснулась раньше, на удивление легко. Она осторожно выбралась из объятий Кэрол, чтобы не разбудить её, и спустилась на кухню. Поставила турку, напевая себе под нос, вытащила из корзины пару апельсинов и принялась их чистить. Время тянулось неторопливо, и она вдруг поймала себя на мысли, что не может решить, чего хочет больше: чтобы быстрее закипел кофе — или чтобы Кэрол спустилась, заспанная, с пледом на плечах, и обняла её со спины, как обычно. Ждать пришлось недолго. Кэрол появилась почти беззвучно. Плед на плечах, босиком, волосы слегка взлохмачены. — Пахнет чем-то хорошим. — Прошептала она и чмокнула Эбби в висок. — Это кофе. Или я? — Пробормотала Эбби, улыбаясь. — Ты пахнешь лучше. Они позавтракали на веранде, лениво обсуждая, чем бы заняться. К пляжу идти не хотелось — солнце начинало палить, да и ветер поднялся сильнее, чем в предыдущие дни. Тогда Эбби вытащила из сумки листовку, которую прихватила днём раньше: небольшая экскурсия на местный водопад с прогулкой по ущелью. — Смотри. — Сказала она. — Здесь недалеко. Час езды. И всё организовано. Кэрол хмыкнула. — Я согласна. Персик остался дома, не выразив по этому поводу особого мнения. Пара других туристов, сам экскурсовод по имени Луис, пожилой мужчина с доброй улыбкой и хромотой, и вот уже они трясутся в стареньком микроавтобусе по дороге вглубь острова. Прогулка к водопаду была живописной. Тропинка шла вдоль скал, по ней шли осторожно, местами держась за поручни, местами оглядываясь, чтобы не упустить друг друга из виду. Камни были влажными, кое-где на них выступал мох. Они шли чуть поодаль от группы, держась за руки, иногда останавливаясь, чтобы обсудить увиденное. С улыбкой, с неторопливыми замечаниями, как делают те, кто наконец позволил себе не спешить. Тропа спускалась ближе к воде, и камни под ногами стали более влажными, от брызг и времени, гладкие, коварные. Кэрол засмеялась какому-то комментарию Эбби, шагнула чуть вбок и вдруг нога поехала. Шелест подошвы по мокрому камню, короткий выдох, резкое движение. Эбби успела подхватить её под локоть, но Кэрол всё равно тяжело опустилась на камни. Эбби, едва удержав равновесие, рухнула рядом на колени, не выпуская её руку. Кэрол стиснула зубы, взгляд её был упрямым, как всегда. — Всё хорошо. — Хрипло сказала она. — Просто... подвернула. Сейчас... сейчас подышу. Но правая нога осталась вытянутой неловко, неестественно. Кэрол не смотрела на неё, только моргала часто, слишком часто, и плечи её едва заметно дрожали. Эбби молчала. Взяла её за руку, крепко, ладонью к ладони, и только склонилась ближе, проверяя взглядом, нет ли крови. — Ты не встанешь. — Сказала она наконец. — Не упрямься. Кэрол выдавила короткий смешок: — А ты врач? — Нет. Просто очень хорошо тебя знаю. Шаги за спиной, и через секунду рядом с ними оказался Луис. Он сразу всё понял, не задавая вопросов. — Помощь нужна. — Только и сказал он. — Давайте я отвезу вас в медпункт, в деревне есть небольшой, проверенный. Не волнуйтесь. Кэрол хотела было возразить, но Эбби уже поднялась и, не отпуская её руки, кивнула Луису: — Мы поедем. Спасибо. — Опирайся на меня. — Сказала она Кэрол, и голос у неё при этом был почти спокойный. Почти. Кэрол только кивнула и закрыла глаза на миг. И позволила себя поднять. _____ Салон микроавтобуса покачивался на ухабах, и с каждым рывком Кэрол будто становилась чуть бледнее. Она молчала, как и умела, губы плотно сжаты, взгляд упрямо прикован к боковому окну, пальцы вцеплены в сиденье. Плечи выдавали ее больше, чем лицо. Она вся дрожала от боли, хоть и старалась не показать. Эбби сидела рядом, сжав её ладонь в своей. Дышала слишком быстро, будто каждое движение Кэрол отзывалось в ней самой. — Ты как? — Уже не в первый раз спросила она, наклоняясь ближе. — Сильно болит? — Всё нормально. — Тихо отозвалась Кэрол, стараясь говорить ровно. — Просто неудобно сижу. Сейчас чуть отпустит. — У меня в сумке бутылка воды. — Сказала Эбби и потянулась к себе. — Она холодная... может, приложим? — Не надо. Всё в порядке. — Кэрол даже попыталась выпрямиться и слабо улыбнулась. — Смотри, я могу пошевелить ногой. — Не надо! — Пезко остановила её Эбби, хватая за руку. — Не шевели. Просто... пожалуйста, не делай так. Кэрол усмехнулась, но в этой усмешке было слишком много напряжения. — Ты чего так волнуешься? Всё ведь хорошо. Сейчас приедем, скажут, что ушиб, посмеёмся и поедем домой. Эбби не ответила сразу, только осторожно заглянула под подол юбки, к щиколотке. Там уже наливался синевой отёк, кожа стала напряжённой, словно нога сама знала диагноз вперёд. Она выдохнула, резче, чем хотела. — Хорошо? — прошептала она. — Она уже синяя, Кэрол. — Ну... бывает. — Пожала плечом та, отвернувшись к окну. — Но хотя бы одна из нас должна оставаться спокойной. — Я пытаюсь. — Прошептала Эбби. Голос дрогнул. — Правда. Но... ты мне не врёшь? Кэрол сжала её пальцы в ответ. — Я правда в порядке. Просто... не хочу, чтобы ты переживала. Эбби чуть приподняла руку и провела пальцами по её щеке. Шептала, едва не срываясь: — Тогда не ври мне. Вот и всё, чего я прошу. Кэрол ничего не ответила, но на лице её появилось то самое: не улыбка, не боль — что-то среднее. Та самая честная слабость, которую она позволяла себе только с Эбби. ⸻ — Перелом. — Спокойно сообщил врач, просматривая снимок. — Простой, без смещения, но всё равно — гипс минимум на четыре недели. Придётся ходить с костылём и беречь ногу. Кэрол кивнула, как будто речь шла не о ней. Рядом Эбби крепко сжала её руку, но не сказала ни слова, просто смотрела на врача, будто ждала, что он вдруг передумает. — Ну что, Кэрол. — Наконец тихо сказала она. — Ты будешь и дальше делать вид, что всё отлично? Или всё-таки признаешь, что у тебя перелом? — Ладно. — Выдохнула Кэрол с лёгкой усмешкой, теперь я официально мебель. Эбби едва заметно фыркнула. — Ну, ты же знаешь, я умею заботиться о мебели. Они переглянулись. Врач вежливо откашлялся и удалился, оставляя их наедине. — Получается, отпуск закончился. — Сказала Кэрол, откидываясь назад и глядя в потолок. — Ну, выходит, так. — Отозвалась Эбби, медленно опускаясь на край кушетки рядом. Кэрол помолчала, потом взглянула на неё сбоку. — А может... останемся ещё на день? Ну просто, полежим, посмотрим на море. Даже если я только с балкона. Эбби улыбнулась. — Конечно, останемся. ⸻ Последний день у моря пролетел незаметно. Они почти не отходили от дома. Валялись в кровати, читали книги, пили кофе, болтали, смотрели на море сквозь открытые ставни. Персик был в восторге. Кэрол почти не вставала, и он получил все ее внимание: лежал в ногах, тёрся о ладони, урчал, как трактор. На следующее утро вещи были собраны, чемоданы у двери. Машину, конечно, должна была вести Эбби — другого варианта не было. Но перед тем как сесть за руль, она на минуту замерла у водительской двери. — Всё хорошо? — Спросила Кэрол из салона, наклоняясь ближе. — Да, просто... — Эбби провела ладонью по волосам. — Паникую немного. Я не ездила лет пять. И теперь, с тобой, с гипсом... И зрение уже не то… Кэрол мягко улыбнулась. — Ну, если что — я буду подсказывать. Только, пожалуйста, не делай резких поворотов. У меня теперь есть уважительная причина быть капризной. Эбби улыбнулась в ответ, вздохнула и села за руль. Кэрол мягко коснулась ее руки. — Все хорошо. Поехали. И Эбби завела машину.