За кадром

— Тебе обязательно есть это на моей кровати? Дин?! — Сэм повышает голос, пытаясь перекричать гремящую музыку, пока его брат меланхолично жует жареные крылышки, закусывая картошкой. Роняет крошки и куски панировки на покрывало, вытирает о него жирные руки. — О да, очень трудно, — облизывает со вкусом пальцы — один за другим, причмокивает, невероятно довольный. — Как движется работа? — Как? Ты серьезно? Медленно! А знаешь, как было бы быстрее? С компьютером! И сделай потише, я даже мысли свои не могу расслышать. — Конечно же, без проблем, — ехидно ухмыляется Дин и врубает музыку на полную громкость. Потягивается лениво довольным жизнью и сытым котом. Он всегда такой после секса — буквально искрится, источает блаженную лень и едва не урчит. И сметает все съестное, до чего доберется. Таков уж он — Дин. — Ты бы лучше съездил куда-нибудь, — срывает Сэма на крик. Он, может быть, тоже с удовольствием бы сейчас провалялся на единственной оставшейся чистой кровати. Хотя, теперь уже стараниями Дина — не такой уж и чистой. Поспал бы ещё час-другой, вот только дело само себя не раскроет, а с одними книгами работа продвигается еле-еле, со скрипом. Ещё и Дин ведёт себя, как отменная сука... — Я бы с радостью съездил, да только машину мою изуродовали... — парирует желчно Дин. И нет, Сэм понятия не имеет, чьих рук это дело, кто спустил на Импале колеса. А то, что Дин срывается на него... Так надо же чем-то оправдать свою сучность. Взял и зачем-то спрятал его ноутбук... А как прикажете Сэму работать? Еще и спер последние деньги. Сэм их, конечно, в итоге смог отобрать. Знатная потасовка у них получилась... Сэм трет ноющую спину. Сидеть на жестком стуле не то чтобы очень удобно. Но иного выхода нет. Потому что кровать Дина они замарали, вторую тот оккупировал сразу, пока Сэм ходил в душ. Хоть горячей воды ему немного оставил. И то хорошо... Но близится ночь... Вроде бы, Сэм видел прачечную в магазине недалеко от колледжа — отсюда что-то вроде пары кварталов. Обязательно надо что-то сделать с бельем. Ещё и Бобби скоро приедет, а в номере такой запашок... Он поднимается, морщась. Дин и в обычные дни довольно несдержан в постели, ну а сегодня, когда они подрались... Распахивает окно — снаружи лёгкий ветерок и аромат каких-то сладких цветов. Возможно, этого хватит, чтобы проветрить. Вот только он соберёт измазанное спермой белье. Засунет в пакет. — И чем это ты занимаешься? Это моя кровать, если ты не заметил, — бурчит пакостно Дин. Его старший брат — та ещё мелочная вредная сука. — Это надо унести постирать. Или будешь объяснять Бобби происхождение некоторых пятен и всей этой вони? Вряд ли старый охотник примется копаться в белье, но тут ничего искать особо не нужно. Преступление налицо — так сказать. Его свидетельство, если точнее.  Дин хмыкает, точно его не устраивает объяснение, но возражать не спешит. Облизывает блестящие от жира припухшие губы, потягивается опять. На животе оголяется полоска белой кожи. Сэм сглатывает и отворачивается. Сегодня хватит с него. Только для прачечной надо пару монет. Он, вроде, все деньги складывал в куртку. Или в один из карманов штанов. До того, как их стянул Дин и отшвырнул ногой под кровать. Сэм после не заморачивался искать — достал другие из сумки.  Но монеты нужны, другого выхода нет. Он опускается на колени, по полу шарит вслепую — кровати здесь низкие, чтобы нормально там все рассмотреть пришлось бы лечь на живот... Дин позади как-то очень подозрительно затихает, и даже не шуршит пакетиком из-под картошки.  Задумал что-нибудь снова? И пусть. У Сэма много дел — скоро Бобби приедет.  — Эй, ты чего? — он замирает, когда руки — те самые, что все еще в жиру от жареных крыльев с картошкой, обхватывают сзади за бедра, помогают привстать. — Дин... Мы же только что... Ты рехнулся?.. — Ну не я же тут ползаю по полу, выставив зад, — парирует хрипло тот и прихватывает зубами загривок. Сэма прошибает разрядом.  — Дин... Бобби войдет с минуты на минуту. — Да ладно тебе, не будь вредной сучкой, — Дин мурлычет, водя по коже медленно языком. Сэма трясет, очень трудно сохранять равновесие. И спокойствие — тоже. — У нас еще минимум час. Даже два. По радио передали, пока ты в душе плескался, русалка, на семьдесят пятом шоссе перекрыто движение из-за перевернувшегося бензовоза. Ему придется дождаться, пока расчистят дорогу, или искать какой-то объезд.  — Вот и чудно. Я как раз найду чертову прачечную и приведу все вещи в порядок, — получается оттолкнуть брата и даже подняться, но лишь для того, чтобы рухнуть на вторую кровать от бесчестной подсечки. — Дин! Снова жульничаешь! Нечестно!!!  — А ты меня накажи, — ухмыляется Дин и через голову стаскивает рубашку. — Или хочешь — привяжи к изголовью?  Он облизывается. В зеленых глазах разгорается постепенно жаркое пламя. Сэм чувствует крепкий стояк, что жмется к бедру. Дин тянет руку и сжимает его член сквозь ширинку и джинсы.  — Или все же в прачечную?  — А к черту... — рычит глухо Сэм и, перевернувшись, молниеносно их меняет местами, впечатывает брата в кровать. Ту самую, на которой — крылышки и картошка.  — Тише, тигр, тише. Я никуда не уйду, — шепчет Дин. Приподнимается, помогая стянуть с себя джинсы.  Ни один из Винчестеров не замечает приземистую тень в обтрепанной кепке, мелькнувшую за окном.  — Балбесы, ёк макарёк, — шепчет Бобби, задумчиво потирает затылок, а после возвращается в свою колымагу, чтобы сделать по кварталу еще круг... или два.