За кадром

Дин иногда дурачится, как будто ему снова только четыре, и он дорвался до коробки игрушек, до этого долго запертой в наказание в кладовке. Это проявляется каждый раз неожиданно. Дин видит что-то — невзрачную игрушку, на которую половина современных детей не посмотрит, фигурку героя из комикса, какой-нибудь крутой атрибут типа старинного компаса, модели парусника или остро наточенной сабли, и все. Его не клинит даже, но от собранного, взрослого мужчины, грозы всех сверхъестественных тварей не остается совсем ничего. Первый признак — лихорадочный, не совсем естественный блеск в зеленых глазах, расширенные дурные зрачки, подрагивающие кончики пальцев и плутовская усмешка. Это похоже на одержимость или действие зелья, наверно. Которое накрывает сильно и сразу, перед которым не устоять, от которого не сбежать. И противоядие, может быть, даже поможет, но после догонит такой отходняк, что Дин будет замкнутым, грустным и никогда не расскажет, что его так грызет, кислотой изнутри выжигает клетку за клеткой. Сэм замечает это все каждый раз и деликатно не трогает брата. Делает вид, что ничего особенного не происходит, что это нормально, когда здоровый мужик в детской пиццерии не сводит глаз с радужной слинки-пружинки, а потом уходит в расстроенных чувствах, когда не удается ее получить. Сэм чувствует кислое огорчение Дина, и у него самого едкая горечь скапливается во рту и давит мерзкое чувство в грудине. Он точно знает, их детство было сущим кошмаром. И если у маленького Сэма был Дин, который воровал ему в магазинах игрушки и книжки, устраивал праздники в День благодарения и Рождество, то у Дина не было ни единой души, никого, кто мог о нем позаботиться. Пока Сэм не вырос. Наверное, и поэтому тоже, когда очередное дело раскрыто, и приходит пора уезжать из Уичито, Сэм с расквашенной мордой, обсыпанный блестками, как какой-то фееричный придурок, вручает Дину такую пружинку. И за восторженно-благоговейное выражение на лице его старшего брата Сэм стерпел бы еще не одну потасовку с бандой призрачных клоунов. Ну, скорее всего. — Мы это заслужили, чувак, — говорит он ему. В глазах Дина Винчестера светятся лучистые звезды. Нет, Сэм над ним — вот таким — никогда не смеется. Обычные братские подколки и розыгрыши, конечно, не в счет. Ничто не помешает Сэму и дальше менять брату на мобильном рингтоны, связывать вместе шнурки на ботинках, добавлять клей в гель для душа и запускать ему в постель муравьев. Хотя чаще Дин предпочитает до утра оставаться в кровати у Сэма. И вовсе не потому, что с вечера засыпал крошками от чипсов и бургера весь матрас. Нет, Сэм не станет поддевать про детство, которое до сих пор у кого-то в одном месте играет. Хотя бы потому, что этот кто-то был сам чуть выше обеденного стола, когда ему пришлось стать не просто старшим братом, но матерью и отцом. Всеми сразу. И этот кто-то справился на ура. Этот кто-то никогда ничего не просил для себя, забывая, что и он вообще-то ребенок. Нет, Сэм не будет фыркать и придумывать шутки, остроты, когда в их новом доме — в бункере — Дин решит поупражняться с кривой саблей. Так мальчишки в двенадцать на улице с палками играют в войнушку. И нет, битв и разборок Винчестерам в жизни, конечно, хватает. У них просто не было детства и не было игр — в пиратов, рыцарей, солдат Робин Гуда. И нет, он и слова не скажет, когда у Дина в магазине комиксов вдруг перехватит дыхание при виде выставленных на витрине новинок. Сэм просто незаметно, когда брат отвлечется, купит ему пару свежих выпусков и после подсунет дома в тумбочку — к десяткам других. "У меня никогда не было своей комнаты, Сэмми", — признается позже Дин, увлеченно развешивая по стенам оружие, пристраивая там и топор из Чистилища, на который Сэм, если честно, не может спокойно смотреть. Но Дин светится от восторга, Дин кажется умиротворенным. И брат — это все заслужил. Когда он обустраивает в одном из помещений бункера Дин-пещеру с огромной плазмой, удобными креслами и машинкой для производства поп-корна, Сэм закатывает по привычке глаза, но соглашается на киносеанс. Черт возьми, ведь тут уютно и мило. На экране мелькают, сменяя друг друга, картинки, герои суматошно носятся и все время орут. Если честно, Сэм не следит за сюжетом. Сэм смотрит, как наслаждается Дин, распластавшийся по своему креслу, лениво и бездумно, на автомате поглаживающий колено младшего брата и улыбающийся спокойной, мягкой улыбкой. Умиротворенный и расслабленный Дин. Кажется, он наконец-то безусловно и полностью счастлив. Вот прямо в эту самую секунду. Сейчас. Сэм сделает все, чтобы его Дин был счастлив и дальше.