Vertigo

***

Take me to church, I'll worship like a dog at the shrine of your lies

I'll tell you my sins, and you can sharpen your knife

Offer me that deathless death, oh, good God, let me give you my life»

Take Me To Church» — Hozier

      У Майкрофта Холмса нет запаха, зато есть глупое, почти детское желание быть любимым. Родители ещё в детстве пророчили своему старшему сыну одинокое будущее, потому что «альфы любят носом и глазами, а у тебя ни первого, ни второго нет». Слышать это было обидно, но Майкрофт тешил себя тем, что можно сойтись и с бетой, усыновить или удочерить ребёнка и всё равно быть горячо любимым и по-настоящему нужным.       Отсутствие запаха объяснялось гормональным сбоем. Став старше и случайно заглянув в медицинскую карточку матери, Майкрофт узнал, что она принимала какие-то препараты во время беременности, чтобы спровоцировать выкидыш. Этого не случилось, а вот клубок побочек обвивался вокруг шеи и неумолимо душил.       Любая любящая мать начала бы винить себя в проблемах ребёнка, но миссис Холмс смотрела на Майкрофта так, словно он всеми силами пытался испоганить ей жизнь и отталкивал от долгожданного и горячо любимого Шерлока. Правда, того родители исключительно холили и лелеяли, а вся воспитательная работа тягостно легла на плечи Майкрофта. Именно ему выпала роль объяснять младшему брату, что есть плохо и что такое ответственность.       Этой самой ответственности у Майкрофта было с тонну. Он пытался тянуть себя и младшего брата одновременно. Это Майкрофт таскал Шерлока по врачам, пока родители говорили, что они заняты, а потом таскали младшему сыну конфеты, игнорируя слова о диете, прописанной доктором. Конечно, это же не старшим Холмсам предстояло лечить аллергию маленького Шерлока, который чесался так, что его руки и ноги напоминали кровавое месиво.       Это было бременем Майкрофта.       Он порой пытался оставить заботу о брате и построить свою личную жизнь. Получалось плохо: рано или поздно за голову хватались родители, принимались давить на совесть, и Майкрофт был вынужден снова брать на себя ответственность.       Он напоминал младшему брату выпить таблетки, а сам представлял на его месте своего (пусть тогда и не существующего) ребёнка. Раздражение медленно сходило на нет. Майкрофт убеждал себя, будто то было своеобразной тренировкой перед будущим отцовством. В конце концов тяжелее в учении, чем в бою, так ведь?       В шестнадцать Майкрофт познакомился с Грегом Лейстредом — альфой, которого тошнило от большинства омежьих ароматов. Он говорил, что те слишком приторные и едкие, что находиться ряжом с омегами невозможно, зато периодически отвешивал Майкрофту комплименты касательно внешности. Так, впервые за жизнь прозвучали слова о том, что рыжие волосы Майкрофта красивые, а не «напоминают чёрти что». Он был единственным рыжим в семье, отец смотрел на него всегда напряжённо, а мать — немного стыдливо. Наверное, она сомневалась, что отцом её первенца был её муж. Возможно, имел место быть роман на стороне.        А Грегу было плевать, от кого там родился Майкрофт, просто любил его и старался за ним потихоньку ухаживать. Помогал носить учебники, провожал до дома, целовал в щёку, звал на свои матчи, давал в прохладную погоду поносить свою ветровку. От неё странно пахло пивом и немного орехами. Необычно, но отчасти вкусно.       Правда, старшие Холмсы в восторге от Грега не были. Мать говорила прямо, что простой альфа из рабочей семьи не был ровней Золмсам. Отец просто не был доволен, но не упускал возможности напомнить, что за «бракованными» омегами ухаживали лишь с целью «научиться правильно любить нормальных омег», поэтому обольщаться якобы не стоило, ведь рано или поздно на горизонте замаячит кто-то, кто хотя бы имеет запах.       В любом случае, обоих Майкрофт прекратил слушать. Он не мог верить людям, у которых не вышло даже свой брак сделать счастливым. Они ненавидели друг друга, пусть и это отрицали. А Майкрофт наслаждался каждым мгновением, проведённым бок о бок с «простым» Грегом. Он не обещал золотых гор и вилы в Италии, говорил иногда о скромной свадьбе в кругу самых близких и поступлении в один город. Ничего более масштабного.       И Майкрофта это устраивало.       Он ежедневно выслушивал от родителей, что рано или поздно опозорит их семью и принесёт ребёнка в подоле. Отец часто угрожал вышвырнуть на улицу, если его старший сын залетит вне брака. Забавно, что это его жена и забеременела в школе. Все почему-то верили, что Майкрофт такой же глупый. А ведь он с Грегом предохранялись (зачастую ограничивались минетом и дрочкой) и делали тесты каждый месяц. Что-что, а судьбу матери повторять не хотелось.       Как и возиться с младшим братом.       Успокаивать себя мыслями о том, что это своеобразная подготовка к собственным детям у Майкрофта выходило всё хуже. Наверное, потому что Шерлок начал перенимать модель поведения у родителей и становился «колючим».       Он начал пускать неприятные шутки касательно веса старшего брата, его вкусов в одежде и музыке, постоянно вваливался в его комнату и шумело, говоря, что такому омеге как Майкрофт необязательно учиться: он всё равно глупый и ничего не добьётся. Множество мелочей, капающих на темечко, вызывающих искренний гнев.       Родители на это никак не влияли. Говорили, что нельзя злиться на Шерлока, ведь он был «просто ребёнком и ничего не понимал». Всё он понимал, а именно — иерархию в семье и то, что старший брат откровенно «гнил» на низшей ступени.       Вот и Шерлок, будучи альфой, пусть и ребёнком, стремился всеми силами продемонстрировать своё превосходство, раздавить авторитетом и лишний раз продемонстрировать, кого родители больше любили. Порой Майкрофту казалось, будто мелкий гадёныш Шерлок злорадствовал и упивался ролью любимого ребёнка.       А в отместку Майкрофт в какой-то момент стал максимально отстранённым. Он по-прежнему выполнял ворох своих обязанностей, но не погружался в детали. Так, он на отвали возился с Шерлоком и просто не слушал его, доводя игнорированием до громких сопливых истерик, на которые ровным счётом никак не реагировал, а по возвращении родителей домой и вовсе срывался с места и выбегал из дома, во дворе которого уже ждал Грег.       Тот усаживал рядом с собой, вёз в кафе и позволял быть настоящим: грустным, весёлым, злым, расслабленным и просто живым. Свидание за едой, приятный разговор по душам, потом поцелуи в машине, иногда неловкая дрочка, прогулки по паркам и просто мечты о будущем вслух. Да, Грег по-прежнему был «простым» альфой, не переносящим омежьих запахов, зато нашедшим отдушину в рыжих волосах и улыбке Майкрофта.       — Мы с тобой скоро сбежим из этого кошмара, — Грег говорил и о себе тоже.       Он рос в семье деспотичного отца, что постоянно попадал в тюрьму, выходил оттуда, избивал супругу (она отказывалась разводиться) и срывался на единственным сыне — Греге. Тот лишь недавно начал давать отпор, но устал защищать себя и мать.       И Майкрофт, и Грег устали от своих семей.       В итоге к окончанию школу и к моменту своего совершеннолетия Майкрофт Холмс не залетел, зато вместо выпускного устроил свадьбу с Грегом, расписался и уехал с ним в другой город, бросив родителей и младшего брата. Грег примерно так же поступил со слабохарактерной матерью и ненормальным папашей и не сожалел об этом.       Те узнали о рождении внука и племянника лишь спустя десять лет от знакомых. Лично Майкрофт Лейстред ни с кем из Холмсов не говорил больше. Родные Грега о внучке не узнали: отец избил мать до смерти, а сам умер от передозировки.

***