Петля

***

Аллана навязчиво будит Карл, пища и с силой махая хвостом прямо у лица. Приходится схватить его одной рукой, чтобы повернуться на бок и прижать к груди. Обычно он успокаивается после этого. Во рту вкус помойки и зомби апокалипсиса, глаза жутко слипаются и чувствуется, что они до сих пор переутомлены. Они лежат немного, и в итоге всё равно приходится встать, прискорбно рано. Он даже слегка скорбит по своей теплой кровати. Наступил четверг. Ранпо собирался зайти сегодня, прочесть новую книгу, так что Эдгару придётся встать пораньше. Скорее чтобы подготовить извинительную речь и посыпать голову пеплом, потому что ему не удалось дописать. Он превысил срок на три недели, и тем не менее он не продвинулся даже на главу. Он понятия не имеет, чего он хочет от этой книги, от самого себя и от Эдогавы. Честно, он пробовал, по ощущениям всё, что только мог: следовал писательским советам с говняных форумов, отдыхал, напивался, гуглил «десять способов справиться с творческим кризисом», выбирался на своеобразные пленеры, и принесло ли это толк? Трижды ха-ха. Кажется, он больше не может писать. Кажется, или он действительно не может? Или не хочет? В голове все как всегда слегка сумбурно, мыслям давно не получалось придать форму. Аллан смотрит на серое небо в окне, вставая босыми ногами на холодный пол. Он разминает больную шею и идёт на кухню. Эдгар приходит на кухню, но аппетита нет. Он бесцельно уходит с кухни. Чистит зубы, расчёсывается, умывается. Собирается переодеться во что-нибудь презентабельное… Или хотя бы тёплое. Аллан кутается в первую попавшуюся черную кофту, надевает брюки и типичные для него сапоги. Полдня он то смотрит в окно, то в телевизор, то в пустой лист. Меняются позы и комнаты, но ничего толком. Сколько бы он не думал о том что скажет Ранпо, он не может придумать ничего. Ему нечего сказать, если честно, хотя очень хочется оправдываться. Каждый раз когда он возвращается к книге, не только той, что он пишет сейчас, но и к любой другой которую уже написал, он не видит смысла. В тексте, в идее, в сюжете и персонажах. В том, что он пишет книги. В том, что он показывает их своему злейшему врагу. В конце концов в том, что Эдогава поднимает ему настроение своим присутствием. Раньше это могло радовать настолько, что Эдгар начинал писать, но сейчас это уже ничего не значит. Он чувствует свою бесполезность. Руки опускаются. Зачем был весь этот текст? Вступление, кульминация, грандиозный финал. Остроумные шутки к месту, витиеватые описания, проработанные персонажи? У всего есть банальная цель, которую он может увидеть, но смотрит сквозь неё. Не может сфокусировать взгляд. В целом в последнее время проблемы с концентрацией. Может ещё старческий склероз. Когда он был подростком, он не думал что доживет до этого возраста. Его молчаливые самораскопки прерываются нетерпеливым стуком. Команда археологов застыла в шоке. Ранпо всегда стучится так: как будто ему не открывали минут десять-пятнадцать. Подходит к делу со всей серьёзностью и наносит двери череду ударов, по примерным представлениям, молотком. Может быть кувалдой. Интересно, если не открывать ему десять-пятнадцать минут, он выбьет дверь? Впрочем, проверять на практике пока не хочется, так что приходится подняться и поспешить к парадной. — Ранпо-кун! Сколько лет, сколько зим, ха-ха… — смеётся он нервно. Может с порога сказать детективу, что ему незачем было приходить? Спровадить? — Привет, По-кун. Впустишь? — Эдогава спрашивает и улыбается так невинно, будто это не он только что проверял дверь на прочность. — Д-да, разумеется. Голос нечаянно дрожит. Удивительно противно ожидать грядущих неприятностей, а до того вести себя так, будто ничего не происходит. Улыбаться, наливать чай, вести светскую беседу. Обычно Ранпо более прямолинеен, переходит сразу к делу. На этот раз то ли осторожничает, то ли специально мучает. Эдгар уверен, ему не спустят с рук подобное опоздание и игнорирование. Он и сам знает что это очень неприлично, но порой он выбирает извиняться потом, доставляя проблемы будующему себе. — Эй, Эдгар! Ты меня слушаешь? — Прости, задумался. — Кхм, так вот, как там с книгой? — Нуу… — вроде он и хочет что-то объяснить, но слова не лезут, в горле вырос ком. — Скажи, когда мне стоит ждать? Знаешь, это не так страшно, что ты опаздываешь. Можешь пока одолжить мне одну из своих более старых работ. Как идея? А это вышло легче, чем он думал. — Я не знаю. — Хм? — Прости, Ранпо-сан, я не могу обещать что допишу — голос садится к концу предложения, он встаёт чтобы найти Эдогаве книгу. — Я не понимаю. Объясни. — такие вещи и правда не до конца понятны детективу. Аллан так долго работал и не допишет? Знал бы он, что до ушей слышащего это долетает скорее как наезд. — Прости, Ранпо-кун, просто… Ну, задумка не очень. Мне не нравятся персонажи, сюжет, да и прочее. Надо взять небольшой… Перерыв от писательства, наверное — рискнув, Эдгар говорит часть правды. От волнения челюсть сжимается. Мысль о том, чтобы взять перерыв преследует и пугает и его. Всю жизнь он пишет, это буквально его самая сильная способность. Он умеет писать и убивать людей тем, что пишет. И, чтож… На самом деле сейчас он не хочет делать ни того, ни другого. По кладет книгу на стол и придвигает ее к Ранпо, который забирает ее, подозрительно хмуря брови на Аллана. — Перерыв не помешает, пожалуй. У тебя творческий кризис? — Ага, думаю вроде того. Эдогава собирается сказать что-то ещё но потом его телефон звонит, он закатывает глаза и вздыхает, прежде чем взять трубку. — Алло? — проходит некоторые время, и неясное бормотание в трубке стихает — Ладно, хорошо, я подъеду… Вы могли бы разобраться и без меня. Ещё немного бормотания и он отвечает: — Серьёзно? Вы же понимаете, что я ему не нянька? — очередное шуршание и он взрывается — И НЕ ПСИХОЛОГ, тем более! Я сделаю это, потому что просит директор, но я надеюсь, что в следующий раз с этим разберётся кто-то другой. И в следующий раз я поставлю телефон на беззвучный! — он заканчивает речь повышением раздражённого тона, и эффектным захлопыванием телефона раскладушки с брелком, свисающим из его кармана когда он кладет туда телефон. На брелке, кажется, данго, или какая-то другая сладость. Очень похоже на Ранпо. Эдгар неловко сидит в кресле весь разговор, сгибая пальцы и стараясь не слишком подслушивать, потому что это неприлично. — Прости, По-кун, мне придется уехать в агенство… По КРАЙНЕ неприятной причине. — Эдогава тяжело вздыхает, откидывая голову назад, будто на него сейчас польет драматический дождь. Потом возвращает взгляд к другу (может показаться что его глаза закрыты, но это лишь до того как он моргнет) — Я прочитаю книгу как можно скорее и отправлю тебе отзыв, если всё ещё буду занят, но хотелось бы, конечно, встретиться. Я знаю, ты не любишь приезжать в агенство, но… Вау, может даже показаться, что он вежливо просит, что не очень-то на него похоже. Так вот, гордитесь, ради По он иногда приобретает подобный навык, и каждый раз, когда он так делает, Аллан не может устоять. — Я заеду, не беспокойся. — Оке, спасибо — он сказал спасибо!!! — я потом расскажу в чем дело, когда всё это наконец получит завершение… Благодаря мне, вероятно. Они прощаются, и Ранпо коротко обнимает его, перед тем как уйти, что слегка поднимает Эдгару настроение, каждый раз поднимает. Несмотря на то, что вероятнее всего, предпочитаемым языком любви детектива является ум — он так же бывает весьма тактильным. То ли потому, что это отвечает его инфантильной детской личности, которую он использует большую часть времени, то ли потому, что в тайне догадывается о тактильном голоде своего друга. Кто знает? Может на самом деле это и то и другое. Аллан слоняется по квартире ещё какое-то время, настроение успевает опустится, опять. Снова. Перепады настроения это весело временами, а временами не очень. Сейчас не очень. Ему всегда так одиноко, когда Ранпо уходит. Но он не может заставить его остаться. Если любишь — отпусти. О-о. Как буквально вышло. Ну да, в конце концов, не может же он взять и сказать это на прямую, правда? Он будет романтически страдать и ждать, и вероятно детектива займет кто-то другой (если честно вряд-ли, мало кого не раздражает мелкий гадёныш, но По об этом знать не обязательно, правда?) и он будет просто страдать в сторонке пока с его любовью кто-то другой. Ведь если на чистоту, достоит ли он этого? Он — тот, кто собирался убить Эдогаву в их первую встречу, тот, кто состоял в криминальной организации которая собиралась спалить всю Йокогаму в честь того, что Фицджеральд не мог отпустить (если любишь — отпусти). Удивительно, что после этого всего они всё ещё имели те отношения, которые имели. Довольно странные отношения, если честно, но Эдгара вполне устраивало, как похоже и Ранпо. Аллан, кажется, закончил внутренний монолог, находя себя смотрящим в стену своей спальни, валяясь на кровати. Он вздохнул, медленно сползая с кровати (пытаясь встать, но, если честно, он скорее упал бы обратно на пол, если бы мог себе это позволить). Он направился за стаканом воды, чтобы выпить набор таблеток, которые он всегда пил перед сном, а потом относительно мирно заснуть. Иногда то, что он, возможно, был зависим от этих препаратов, расстраивало его, но иногда он был просто благодарен тому, что они они позволяют спать, даже если они делали сновидения ярче, заставляя его периодически почти бредить во сне, просыпаясь с чувством, будто его сон был режессирован сюрреалистом. Возможно фанатом артхауса. И не просто каким-нибудь заурядным любителем Линча, нет, это явно был идейный андерграунд с бюджетом из банки пива или что-то такое… Он оторвался от этой мысли, наконец наливая стакан воды, и открывая холодильник, чтобы взять какой-нибудь перекус. Не потому, что он хотел есть, а потому, что одни из таблеток надо было употреблять с едой. Наконец-то вернувшись в комнату По сгорбился над столом, ища блистер таблеток, накрытый, похоже, какими то бумагами. Так же откопал баночку, внутри которой стучали капсулы, когда её трясли. Осталось найти ещё один блистер, опустевший наполовину. И того, в конце перед ним лежали три пилюли, ждущие своей очереди. Он закидывает первые две, имеющие эффект только если принимать их курсом, а потом смотрит на последнюю, которая может помочь ему заснуть, даже если он не будет пить её несколько дней подряд. Тут важно количество за раз. Он грустно вертит её в пальцах. Его часто переполняет непонятное чувство — какая-то жажда, по отношению к этими таблеткам. Ему хочется выпить сразу горсть. Всегда хочется. Он не знает, почему (он знает, почему, но не хочет думать об этом). В конце концов он проглатывает её, и сдерживает себя, чтобы не взять ещё несколько, хотя ему продолжает необъяснимо сильно хотется. Аллан задерживает взгляд на блистере, слегка злясь на свою рациональную часть, которая говорит, что он не может взять ещё, и наконец возвращается в кровать. Выпьет ещё, если не сможет заснуть.

***

Аллана навязчиво будит Карл, пища и с силой махая хвостом прямо у лица. Приходится схватить его одной рукой, чтобы повернуться на бок и прижать к груди. Обычно он успокаивается после этого. Во рту вкус помойки и зомби апокалипсиса, глаза усталые но вроде получше, чем раньше. Енот и По лежат немного, и в итоге всё равно приходится встать, прискорбно рано. Он даже слегка скорбит по своей теплой кровати. Наступил четверг. Ранпо собирался зайти сегодня, прочесть новую книгу, так что Эдгару придётся встать пораньше. Нет, стоп, это было вчера… Сегодня пятница. Он забыл выключить будильник? Ему казалось, что он ставил его всего на один день. Впрочем, что-то такое случается не в первый и не в последний раз. В голове всё как всегда слегка сумбурно. Аллан смотрит на серое небо в окне, вставая босыми ногами на холодный пол. Он разминает больную шею и идёт на кухню. Встаёт там, недоумевая, зачем вообще пришёл, ведь есть ему не хочется, и медленно поворачивает в ванную. Чистит зубы, расчёсывается, умывается. Собирается переодеться во что-нибудь презентабельное… Или хотя бы тёплое. Морозит уже второй день подряд, однако это не новая вещь. Наверное, он просто мерзлявый человек. Аллан переодевается во что-нибудь потеплее, пытаясь вспомнить вчерашний вечер. Кажется, его вырубило после таблеток, да так, что он не помнит когда и как заснул. Эдгар вздыхает и садится за стол, глядя на раскиданные по нему вещи. Кучи бумаг, свечи, обгорелые спички, таблетки, немного грязной посуды и хрен знает что ещё закатилось под слой из листов текста. Творческий процесс далек от идеала. Карл трётся о его ноги под столом, а потом убегает куда-то, пока его хозяин остаётся пусто смотреть на своё рабочее место. Руки опускаются, и когда он смотрит на печатную машинку последние силы покидают его. Даже не хочется уже думать о пространных вопросах и вечных темах, это всё раздражает По, однако сил на то, чтобы правда разозлиться у него нет. Он в очередной раз тяжело вздыхает (как старая вдова) и поднимается. Зачем садиться на стул, если в результате всё равно встаёшь? Аллан выходит из комнаты и начинает бесцельно слоняться по дому. Выглядит жалко и глупо, но он просто ходит из комнаты в комнату, смотрит на вещи с которыми ему стоило бы что-то сделать, и уходит. Большая часть его дней в последнее время именно так и выглядит. Вот теперь он садится на диван, подпирая руками голову, смотря в пустоту. Он не знает зачем делает что либо из того, что он делает. Как будто потерян в собственном доме, или, скорее, голове. Будто ему дали размытое задание, к которому он не знает как подступиться, и не у кого уточнить. Кажется, что он задыхается в этом особняке, и через некоторое время это становится настолько невыносимым, что он решает выйти на прогулку. Вы не знаете, насколько большим усилием это на самом деле является. Кажется, что выйти из дома не проблема, но почему-то он чувствует себя странно по этому поводу. Хоть ему и душно в доме, выходить из него так же кажется некомфортным. В конце концов он убеждает себя, что улица это не так уж плохо, и он мог бы выйти хотя бы ради того чтобы зайти в магазин (это явно предлог, ведь хоть у него в холодильнике и повесилась мышь, ему не обязательно выходить, он мог бы заказать доставку. Тем не менее, он старается не задумываться о своих мотивах). Снаружи прохладно и серо, но сухо. Ну, насколько сухо может быть рядом с морем, но дождь пока не идёт. Темно. Ветер кажется освежающим, и По пожалуй чувствует себя лучше, чем дома. Его всё ещё одолевает физическое истощение, но он вроде как с этим справляется. Даже с мрачной погодой, свежий воздух каким-то образом делает лучше. Он гуляет, заходит за продуктами, и на удивление, когда идёт домой, он имеет приподнятое настроение. Он даже думает о том, что мог бы прибраться когда придёт домой. Может тогда у него появится некоторое вдохновение? Эдгар подходит к дому, думая об Эдогаве. Что вчера случилось в агентстве? Детектив так и не рассказал ему об этом, и не попросил заехать. Это было странно, потому что Ранпо любит иногда спамить и жаловаться на всё подряд и рассказывать истории которые с ним произошли, присылать случайные фото котов и всё такое. Аллан думал, что Эдогава не любит бесполезную информацию, но для него делают исключение. Хотя сам писатель, похоже, этого не осознает. Он так же не знает, что когда он выходит из агенства Йосано рекомендует Эдогаве в следующий раз снять комнату. Тот делает вид, что не понимает, о чем она, но действительно… Глубоко внутри он понимает. Тем временем По, делая шаг на дорожку, ведущую к его входной двери, слышит стук. Ранпо всегда стучится так: как будто ему не открывали минут десять-пятнадцать. Подходит к делу со всей серьёзностью и наносит двери череду ударов, по примерным представлениям, молотком. Может быть кувалдой. Интересно, если не открывать ему десять-пятнадцать минут, он выбьет дверь?.. Эдгару кажется, что он уже думал о чём-то подобном вчера. Впрочем, на этот раз он видимо правда заставил друга ждать. Детектив замечает его, подходящего к дому. — Привет, По-кун! Ты забыл про встречу? Я уже минут пять стучу в дверь, только чтобы обнаружить что тебя нет дома! Встречу? Разве они договорились? — Прости, что заставил ждать. Я правда не помню чтобы мы договорились, вчера ты предложил мне зайти в агенство. — Разве? Мы не говорили вчера. Они оба недоуменно смотрят друг на друга, Аллан застывает с ключом уже высунутым в замочную скважину. Преодолевая сметение он открывает дверь, молча предлагая обсудить внутри. — Ты заходил ко мне вчера по поводу книги, я сказал, что не знаю, когда допишу, дал тебе одну из старых, тебе позвонили из агенства и ты ушёл. Предложил мне зайти потом, чтобы ты смог рассказать что случилось. Они уже сняли верхнюю одежду, направляясь к гостиной, пока По ставит чайник. — Нет, По-кун, я должен был зайти за книгой сегодня. Сегодня ведь четверг? — Нет, пятница. — Нет, четверг — Ранпо достает телефон, показывая ему дату на экране. — Видишь? Эдгар в полнейшем смятении. Ему просто приснился сегодняшний-вчерашний день? Это очень странно, но, пожалуй, не лишено смысла. Если задуматься, то, может дело в таблетках, которые он пьёт. Такие побочки, конечно, слегка пугают, и он не собирается рассказывать детективу о том, что плотно сидит на снотворных, так что эту деталь он, пожалуй, опустит. — Э-эм, должно быть это был очень реалистичный сон. Не волнуйся об этом. Насчёт книги… — Да, насчёт книги. Что-то пошло не так? — Мм, да, у меня вроде как творческий кризис. Мне пока сложно дописать, и я правда не знаю, когда я смогу — ему стыдно говорить это, но он не станет врать — Ничего страшного, если я отдам тебе что-то из старых книг? Они хуже, но это хоть что-то. — Да, конечно. Спасибо, что сказал честно. Аллан слегка смущается от благодарности, тут же отворачиваясь и начиная искать нужную книгу. Промахивается рукой около неё, но всё же берет нужную, и она чуть дрожит в его руке. Эдогава собирается сказать что-то ещё но потом его телефон звонит, он закатывает глаза и вздыхает, прежде чем взять трубку. — Алло? — проходит некоторые время, и неясное бормотание в трубке стихает. — Ладно, хорошо, я подъеду… Вы могли бы разобраться и без меня. Ещё немного бормотания и он отвечает: — Серьёзно? Вы же понимаете, что я ему не нянька? — очередное шуршание и он взрывается — И НЕ ПСИХОЛОГ, тем более! Я сделаю это, потому что просит директор, но я надеюсь, что в следующий раз с этим разберётся кто-то другой. И в следующий раз я поставлю телефон на беззвучный! — он заканчивает речь повышением раздражённого тона, и эффектным захлопыванием телефона раскладушки с брелком в виде данго, свисающим из его кармана когда он кладет туда телефон. Эдгар не может избавиться от чувства дежавю. — Прости, По-кун, мне придется уехать в агенство… По КРАЙНЕ неприятной причине. — Эдогава тяжело вздыхает, откидывая голову назад, будто на него сейчас польет драматический дождь. Потом возвращает взгляд к другу — Я прочитаю книгу как можно скорее и отправлю тебе отзыв, если все ещё буду занят, но хотелось бы, конечно, встретиться. Я знаю, ты не любишь приезжать в агенство, но… — Конечно, заеду. — Оке, спасибо — приятно, что он сказал спасибо, хотя писатель в полном смятении от чувства, что это всё уже было — я потом расскажу в чем дело, когда всё это наконец получит завершение… Благодаря мне, вероятно. Они прощаются, и Ранпо коротко обнимает его, перед тем как уйти, что слегка поднимает Эдгару настроение, каждый раз поднимает. Несмотря на всю ситуацию, проявление тактильности от Ранпо даёт ему немного необъяснимого счастья. А теперь он может подумать о том, какого хрена сейчас было.

***