the fruits

«Говорят, что если ты не член семьи Зенин, то ты недостоин быть магом дзюдзюцу. А если ты не маг дзюдзюцу, ты недостоин быть человеком».

— Нишимия Момо, глава 41, «Jujutsu Kaisen».

Оде Юкине было 19 лет, когда она стала Зенин Юкиной. Она была на пике славы после окончания школы дзюдзюцу, испытывала чувство выполненного долга от того, что выдержала все четыре года обучения, в отличие от двух её одноклассников. Юкина чувствовала себя на вершине мира, чувствовала, что её будущее уже предначертано, что она лучше тех двух одноклассников, что лежат в земле. И она была лучшей. «Лучшей» настолько, что её выбрали женой главы клана Зенин. «Это честь», — говорили ей родители, мать успокаивающе массировала ей спину, а отец улыбался с гордостью, которой у него никогда не было, когда она получала повышение. Честь для всех, кроме неё. Конечно, её семья просто несла чушь, ведь ничто не могло принести им большей чести, чем 5 миллионов иен, которые Зенин сунули им прямо в их жадные пальцы за одни лишь слова: «Да! Пожалуйста, женись на нашей дочери». Именно так Юкина должна была оказаться на вершине мира. Не благодаря собственным заслугам, о нет, так просто не делают. А благодаря мужу, главе одного из трёх великих колдовских кланов. Всё, чем была Ода Юкина, будет неразрывно связано с Зенин Наобито и его уважаемым кланом. Её дети станут Зенинами, этими маленькими созданиями, которых ей придётся вынашивать. Её кимоно будет в традиционных тёмных цветах клана Зенин. Каждый её поступок будет отражать великий клан Зенин. Ода Юкина прекратила свое существование в тот самый момент, когда на своей свадьбе она обменялась чашками сакадзуки с мужчиной, который годился ей в отцы, и вместо нее родилась Зенин Юкина. В первую брачную ночь она фантазировала о том, как перережет горло своему мужу. Утром она фантазировала о том, как утопит своих пасынков в искусственном озере возле тренировочного двора Хэй. Наглые, высокомерные мелкие засранцы. Они смотрели на неё, как на кусок сырого мяса, но ни один из этих тупых маленьких засранцев не был магом даже первого уровня. Юкина, когда окончила своё обучение, была магом второго уровня, она могла унести их. Она могла убить их и подвесить их тела вместе с их же кишками, чтобы её муж нашёл их. Ему было бы всё равно, их матери мертвы, а у него есть Юкина, которая обеспечит ему ещё наследников. Юкина продолжала сохранять вежливую улыбку, используя её как броню против ухмыляющихся мужчин, чьи взгляды ползали по её телу, словно насекомые по коже. Там же был один мужчина Зенин, или, если принять во внимание его юность, юноша, – он смотрел на неё без всякого выражения в своих острых зелёных глазах. Это был красивый юноша с острыми чертами лица, как у всех Зенинов, и шрамом в уголке губ. Позже Юкина узнала, что его звали Тоджи, и он был младшим сыном бывшего главы клана Зенин до Наобито. Она также узнала, что его мать повесилась на дереве сакуры прямо возле комнаты Юкины, когда мальчику было всего шесть лет, и тот не проявил никакой Проклятой Техники. «Это не станет моей судьбой», — сказала себе Юкина, сидя на гэнкане перед сакурой и потягивая чашку кочи и тарелку нерикири. Если и был какой-то плюс в её браке с кланом Зенин, так это высочайшее качество традиционной японской еды. Юкина никогда раньше не пробовала такой роскоши, её клан был богатым, но это не шло ни в какое сравнение с богатством трёх великих кланов. Хотя Зенин были приверженцами традиций, она баловала себя только японской едой в поместье, без западного влияния. Юкина была готова устроить поджог ради вкусного стейка, но играть роль девицы в беде было для неё слишком утомительно. Слуги поместья Зенин были хорошо обучены быть призраками, их редко видели и слышали. Это радовало Юкину, поскольку это избавляло её от необходимости вести пустые разговоры, и слуги также ценились как компаньоны, хотя они и были всего лишь слугами. Она полагала, что их смерть была бы полезна для предотвращения отравлений с помощью еды. Младший брат Наобито, угрюмый Оги, был крайне недоволен её появлением. Так что нет, Юкина не стала бы рисковать. Наобито приходил к ней только для того, чтобы переспать, предпочитая проводить дни за просмотром нового аниме и выпивкой, когда не исполнял обязанности главы клана. О, она полагала, что он ещё и читал своим щенкам нотации о том, какие они разочаровывающие. Это было хорошо. Значит, будущие сыновья Юкины легко могли бы занять их место, слабаки, какими они и были. Никто из них не унаследовал технику Проекции Наобито, но, что самое важное, никто из них не унаследовал ценную технику Десяти Теней. Если бы у Юкины родился сын, владеющий техникой Проекции, то этот ребенок стал бы наследником, но, без сомнения, возникли бы споры, будь то угрюмый Оги или этот Зверь, Джиничи. Хлопотно, но Юкина могла бы устроить для них кое-что. Однако, если сын Юкины явится на свет, с техникой Десяти Теней, споров не будет. Клану придётся смириться с этим: их любимые Десять Теней всё-таки вернулись домой. Как бы ни был зол Оги или как бы ни злился Джиничи, всё это меркло по сравнению с радостью и гордостью Наобито, отца такого сильного колдуна. Будучи матерью этого мага, Юкина не могла быть отвергнута. В конце концов, именно её чрево породило ребёнка, владеющего техникой, невиданной по меньшей мере сотню лет. Она заслужила бы похвалу и уважение Наобито, ведь, хоть он и был отвратительным человеком, у него всё ещё были хоть какие-то остатки чести. А после смерти Наобито она получила бы власть над своим сыном, главы одного из трёх великих кланов. Зная об отношение клана Зенин к женщинам, ей придётся внушить сыну уважение и сыновний долг ещё в ранние годы его взросления. Она не поддастся отсталому воспитанию, которое должно было сгнить вместе с эпохой Хэйан почти тысячу лет назад. О нет, мальчик научится уважать её, даже если это будет означать страх. Помимо всеобщего женоненавистничества, Юкине придётся беспокоиться о будущих невестках, пытающихся подорвать её влияние на сына. Но с этим можно будет справиться позже, она была женщиной и знала, как устроены женщины. Она выберет для своего сына прекрасную дурочку. Покрытая шрамом рука потянулась к нерикири в форме цветка вишни. Юкина замерла, только сейчас осознав присутствие рядом с собой юноши-мужчины. Зенин Тоджи впился зубами в её вагаси, словно это место принадлежало ему, глядя перед собой на сакуру. Юкина не беспокоилась о нерикири , она всегда могла попросить слугу принести ей ещё. Но юноша ввалился в её покои, сел и потянулся за сладостями, и она так и не заметила этого. Мальчик-мужчина был коренастым и мускулистым, сложенным как грузовик, с некой кошачьей грацией, которой не хватало его старшему брату. Джиничи топал по всему поместью, его шаги словно требовали, чтобы их услышали. Но Тоджи молчал, как призрак, был даже тише слуг, несмотря на свои размеры. Юкина ничего не чувствовала, никакого присутствия Проклятой Энергии, вообще ничего. Даже призрак оставил бы после себя хоть какие-то признаки своего присутствия. И именно это пугало её больше всего в поместье Зенин. Потому что это было неестественно, он словно был просто костюмом, разгуливающим по поместью. От него не исходила никакая Проклятая Энергия, даже у немагов была её частичка. Но не у него, Юкина ничего от него не чувствовала. Он был словно бездушным. – Знаешь, – сказал он между укусами – ты не такая уж хорошенькая малышка, какой тебя все считают. Юкина улыбнулась вежливо, но не слишком широко, как от неё ожидалось. — О боже, ты что, называешь меня уродиной, Тоджи-кун? Мальчик-мужчина перестал жевать и повернул голову к ней таким медленным, но плавным движением, что у Юкины побежали мурашки по рукам от плавности этого движения. — Я говорю, что ты змея, прячущаяся за благоухающим цветком, — хрипло сказал он, — и что однажды ты укусишь любого, кто попытается тебя сорвать. Мизинец Юкины дёрнулся. – А ты собираешься попробовать сорвать меня, Тоджи-кун? Невинный маленький цветочек. – Ты можешь отключить свою технику, я никому не скажу, — сказал он, его рука, державшая нерикири, застыла в движении. Позади них, на татами, их тени переплелись. Связь между тенью Юкины и Тоджи, словно змея, обвилась вокруг тени его плеча. Юкина расслабилась, и змея-тень втянулась обратно в свою собственную тень. – Ой? Тоджи криво усмехнулся, сверкнув зубами. – Думаешь, мне нравятся эти старые простаки? — фыркнул он. — Ты окажешь миру услугу, избавившись от них. Взгляд Юкины заметался по сторонам, прежде чем она положила руку на гэнкан и наклонилась ближе к Тодзи. – Я не хочу убивать их, Тоджи-кун, — тихо проговорила она. – Я хочу забрать всё, чего они когда-либо хотели, прямо у них из-под носа. Тодзи запрокинул голову и рассмеялся. – Это девочка. Улыбка Юкины застыла на её лице, пока она смотрела на врача, делавшего ей УЗИ. Врач улыбнулся Юкине, и на его лице отразилась неподдельная радость. – Ты уверен? — Юкина сохраняла небрежный тон. — Иногда эти штуки могут ошибаться, не так ли? – Могут, — дружелюбно согласился доктор, — но я совершенно уверен. Юкина была уверена, что ей хочется свернуть ему шею. Юкина позволила своей тени соединиться с тенью доктора, протянув нить до трёх наблюдавших за ними акушерок. – Ну что, доктор, вы действительно уверены? — протянула она, видя, как холодный пот выступил на лбу доктора, а его глаза расширились от страха. – Это мальчик, у достопочтенного Главы клана будет новый наследник. Губы доктора задрожали, когда тени начали подниматься от его ног, обвиваясь вокруг его туловища в чернильной тьме. – Это мальчик, — согласился он. – Как мило! — хихикнула Юкина. – Не терпится рассказать Наобито. Она отпустила свои тени и взглянула на дрожащих акушерок. Какая жалость! Лишь раз испробовали Проклятую Технику, и уже превратились в кашу. Неудивительно, что они были всего лишь жалкими обладателями третьего и четвёртого уровней. Им не хватало хребта для чего-то более серьёзного, они должны были стать лишь пушечным мясом для более мощных проклятий. Но это было только на пользу Юкине. Чем они слабее, тем легче их убить. Юкина бы не сделала этого сама, о нет. Она была нежным цветком, не знавшим вкуса убийств. К тому же, Проклятая Энергия оставляла следы, и Наобито бы насторожился, если бы узнал, что она способна на убийство. Юкина снова улыбнулась тупости мужчин — вот почему они умирают самыми глупыми способами. Позже Юкина нашла Тоджи, лежащим в ее гэнкане, загорающим, словно кот, и смотрящим на бесплодную сакуру с непроницаемым взглядом. Стал ли этот юноша-мужчина сентиментальным, став причиной смерти матери? Юкина сомневалась в этом, да и на его месте она бы точно не стала таковой. Если бы женщина была настолько слаба, чтобы поддаться давлению и покончить с собой, Юкина бы отреклась от неё как от матери. – Тоджи-кун. Тоджи повернулся, чтобы посмотреть на неё, но не подал никаких признаков того, что собирается вставать, когда Юкина села рядом с ним. Юкина ударила его конвертом, и Тоджи, словно змея, схватил ее за запястье, схватив так крепко, что остался синяк. Юкина закатила глаза. – Это деньги, глупая ты обезьяна. Тоджи отпустил её запястье и сел, конверт упал ему на колени. Он схватил его и разорвал, насвистывая, глядя на вложенные в него купюры. – Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил он. – Ни за что в жизни ты не дашь мне миллион йен просто так. Юкина демонстративно разглядывала свои идеально ухоженные ногти. – У меня есть две курицы, которых я хочу убить, а потом, когда я рожу, ты зарежешь для меня петуха и последнюю курицу. – С чего ты взяла, что я не расскажу обо всём Наобито? Юкина улыбнулась ему, обхватив свою большую руку меньшей, более изящной. – Потому что ты хочешь рано или поздно выбраться отсюда, не так ли? Ты уйдешь, и у тебя не останется ничего, кроме одежды, которая на тебе, и что ты будешь делать потом, а? У тебя даже аттестата об окончании средней школы нет, потому что ты так и не поступил в школу дзюдзюцу. Что-то я не могу представить, чтобы ты стал кассиром в комбини. Представить это было бы почти комично. Тоджи, с его крепким телосложением и холодными кошачьими глазами, пристально смотрел на клиента. В обычном фартуке он больше походил на хулигана, чем на настоящего честного работника. – И что? Ты хочешь, чтобы я стал твоей сторожевой собакой? – Я не несу никаких иллюзий, — ведь Зенин Тоджи мог бы убить Юкину, и никто бы об этом не узнал. У него не было Проклятой Энергии, а маги слишком умны, чтобы искать что-то, кроме её остатков, когда речь идёт друг о друге или об угрозах их миру. – Считай это записью в твоём резюме на случай, если ты покинешь клан — твои способности подходят для чистого убийства, и я знаю, что ты не оставишь никаких улик. Люди за это заплатят. – И как это называется, «опыт работы»? — фыркнул Тоджи. Юкина погладила его по щеке. – Стажировка. Как она и подозревала, Тоджи был безупречным убийцей. Две её повитухи, за исключением одной, исчезли с лица земли к тому времени, как она была готова к родам. Тоджи убивал их медленно, оставляя между убийствами промежуток времени, расставлял его так, чтобы казалось, будто они встали и ушли. В порыве мелочности юноша-мужчина обрызгал своего старшего брата кровью одной из курочек. Наобито вошёл и увидел, как Джиничи ласкает во сне мёртвую женщину, покрытую собственной кровью. Наобито избил Джиничи за это, и его избиения усугублялись плачем Юкины по умершей повитухе. Тоджи открыто наблюдал за унижением старшего брата, стоя на энгаве со скрещенными руками. Его лицо оставалось бесстрастным, но тёмные глаза светились радостью, словно кот, насытившийся сметаной. На самом деле, никто не заботился о погибших акушерках, поскольку клан в любом случае скрыл бы их убийства. Они были лишь расходным материалом. В конце концов, они были женщинами. Тогда Тоджи был одержим радостным духом, купив себе прекрасную новую юкату траурно-чёрного цвета. Но даже с тем же чувством в его шагах Юкина никак не могла выследить этого юношу-мужчину. Он являлся, когда хотел, появляясь и исчезая, словно летний бриз. Когда ему хотелось быть увиденным, он крался, словно пантера, высматривающая свою добычу, особенно во время тренировок с отрядом Кукуру. Иногда за ужином он сидел совершенно неподвижно, казалось, что он не дышал вовсе. Юкина предпочитала, чтобы Тоджи с ликованием избивал товарищей по отряду, всё было лучше, чем то ничтожество, которым он казался, когда не сражался. Тоджи мог часами стоять за её спиной, и она бы не заметила его присутствия, пока он сам не даст о себе знать. Юкина ненавидела это, ненавидела потерю контроля, которую подразумевал его странный талант. Он был отклонением от нормы, чем-то, чего никогда не должно было быть в их мире. Ни колдуном, ни обычным человеком. Чем-то иным. Она полагала, что иметь в кармане этого странного мальчишку-мужчину было скорее полезно, чем не иметь его вовсе. Юкина мучилась два дня, проклиная своё дитя за то, что оно причинило ей столько боли, и в то же время наслаждалась этим. Если уж это ничтожество могло причинить ей столько боли, то сколько же страданий она могла причинить этим глупым мужчинам, возомнившим себя хозяевами. Это наполняло её гордость, как бы она ни желала сына, это была дочь, которая, казалось, притягивала к себе всю разумную Проклятую Энергию в комнате. Дочь, для которой тени изгибались и извивались, смутные очертания животных начинали обретать форму, сливаясь, словно чернила. Врач и акушерка были в ужасе, гнетущее присутствие генерала как будто присутствовало в комнате вместе с ними. Наобито, конечно же, был где-то в поместье, родильная комната была не для мужчин, и он уже пил за то, чтобы родился ещё один сын. Почему же, пока матери сражались за своих детей, именно мужчины наслаждались плодами их трудов? Плач ребенка прервал крики Юкины, тени отступили и стали такими же, какими они были под теплым жёлтым светом родильных палат. – Девочка, моя госпожа, — тихо проговорил безвкусный доктор. Юкина улыбнулась сквозь пот и боль, протягивая руку к ребёнку. Врач перерезал пуповину и передал её акушерке. Юкине захотелось задушить врача своими тенями за то, что тот её проигнорировал, но она предпочла вытолкнуть плаценту и дать себя зашить. Как только всё было сказано и сделано, акушерка подошла к ней с натянутой улыбкой, в то время как шея доктора хрустнула, и её улыбка превратилась в зарождающийся крик. Но Тоджи оказался быстрее и властно встал над ней, зажимая ей рот рукой. Глупая курица чуть не выронила ребёнка Юкины от шока, но Тоджи подсунул под новорождённого другую руку, и хватка акушерки усилилась. – Отдай мне моего ребенка, — потребовала Юкина, и широко раскрытые глаза женщины метались между Тоджи и Юкиной, её дыхание срывалось. Проклятая энергия колебалась, но, превозмогая усталость, Юкина бежала быстрее, и тень кровати столкнулась с тусклой тенью акушерки. Глупая маленькая пизда застыла на месте, а ребёнок Юкины начал недовольно хныкать у неё на руках. Юкина застонала. – Не глупи, — протянула она, протягивая руки. – Отдай мне моего ребёнка. Юкина отпустила свою тень, и повитуха подошла к ней и передала ребёнка ей на руки. Она дрожала, как осиновый лист. Как жалко. Позор всем колдунам. Курица не успела отступить ни на шаг, как Тоджи схватил её за воротник блузки и ударил головой о стол с медицинскими инструментами. Он переоценил свои силы, так что капли крови брызнули Юкине в лицо, и она раздраженно зарычала, слизывая кровь с губ. – Упс, — в голосе Тоджи не прозвучало ни капли сожаления, когда он отковыривал осколки куриного черепа со своей одежды. Её ребенок уснул сразу, как только почувствовал голую грудь Юкины на своем лице, так что это было маленьким милосердием. – Убери тела, — сказала Юкина Тоджи. – За это с вас возьмут плату. Юкина рассмеялась, приподняв идеально изогнутую бровь. – Уже выдвигаешь требования? – Я учился у лучших. Под действием материнских гормонов Юкина почувствовала прилив нежности к странному мальчику-мужчине, одежда которого была покрыта кровью и внутренностями. Тем не менее, шоу должно продолжаться. Юкина осторожно встала с кровати и положила ребёнка в уже приготовленную колыбель. Хорошо, что Зенин считали постыдным для отца навещать мать ребёнка, пока она ещё спит, – вместо этого мать приводила ребёнка к нему. Если она была слишком слаба, то это делала служанка. Но Юкина пока не хотела, чтобы слуга прикасался к её ребёнку, она всё ещё выбирала, кто из них готов служить только ей. Юкина вытерлась, надела новое кимоно и одела ребенка без посторонней помощи. «А мужчины считают нас слабее», — чуть не рассмеялась она вслух. Юкина медленно подошла к комнате, где, как она знала, находился Наобито, собравшийся со своими подхалимами и высшими членами клана. Двери сёдзи перед ней раздвинулись, и Юкина улыбнулась. – Муж, у тебя сын.