Королевский цербер

      Аластор был известен в новом Орлеане за свою харизму, манеры и радио подкасты. Не было практически ни одного человека , что не знал кудрявого радиоведущего. Многие студии пытались привлечь его внимание, чтобы именно он ввёл у них свои передачи. Такой хорошенький на публике, но такой чёрствый внутри, носивший свою улыбку вовсе не из радости, а как маску, за которой скрывалось истинное нутро.       Днём он ввёл радио шоу, а ночью сидел в старом домике в глубине леса и изучал магию вуду, но это были не все его ночные развлечения. Порой на утро пропадал кто-то из местных насильников или тиранов, и всегда мужчины, ни одна женщина в новом Орлеане не была похищена или убита им.       Однажды он вычитал, что после смерти такие грешники как он - гниют в аду, слабые и никчёмные. Искупить свои грехи уже было поздно, поэтому Аластор решил попробовать совершить призыв какого-нибудь демона для сделки, чтобы обеспечить себе место в аду.       Несколько дней радиоведущий усердно искал и читал книги, чтобы точно нигде не ошибиться, ведь любая ошибка могла стоить ему жизни и свободы, потому что для призыва нужны жертвы, а полиция и так обращает на него слишком много внимания в последнее время, поэтому ему нужно всё делать вдвойне осторожнее, чем раньше. Ну чтож, для такого гения, как он это проблемой не было, так думал сам Аластор.       Каждый день на публике он играл доброго и заботливого молодого человека, от чего многие дамы оккупировали его чуть ли не в каждом баре, а он и не был против. Отношения к женщинам у него ещё с детства были лучше, нежели к мужчинам, можно сказать за это спасибо папаше, что гнил сейчас где-то в лесу, закопанный под какой-то ёлкой. Эту мразь радиоведущий старался даже не вспоминать. Этот человек лишил его матери - единственным хорошим человеком в жизни маленького Аластора. Её маленькая могилка располагалась на общем кладбище, под красивым дубом, где её закопали неравнодушные люди, когда ему было всего одиннадцать отраду.       Дни и ночи проходили в подготовке к предстоящему ритуалу. Ему пришлось выучить латынь, кровью нарисовать знаки вуду по всем внутренним стенам небольшого домика и убить очень много плохих людей, чтобы использовать их кровь. Почти всё было готово.       В день ритуала, Аластор как обычно проснулся пораньше, принял душ, уложил изящные кудри, надел белую рубашку с алым жилетом и черными штанами с туфлями. Приготовил завтрак, поел, выпил кофе и пошёл в студию на работу. День пролетел быстро, только красавица Мимзи, дама с пышными формами, что давно крутилась возле него в одном из баров, сегодня смогла привлечь его внимание, но и там ненадолго, его ждало дело поинтереснее.       Войдя в темный лесной домик, он зажёг камин, поставил напротив стоящий стенд радио, достал пакетики с кровью, которые хранились в холодильнике в основном доме. Встав на колени, он обмакнул пальцы в алую жидкость и начал чертить круг с пентаграммой внутри, читая слова призыва на латыни. Когда всё было готово, он сел на колени в центр и произнеся последние слова ждал.       Несколько секунд ничего не происходило и Аластор уже подумал, что что-то сделал не так, когда камин резко затух, откуда появился сквозняк и холод. Радиоведущий поёжился, дом окунулся во мрак. Было слегка боязно, но он держался, гордо задрав голову. Вдруг из радио раздались сначала тихие стоны боли, а затем громкие, душераздирающие крики. Динамик начал светиться жёлтым и вдруг резкая вспышка ослепила Аластора, он закрыл глаза рукой, а когда всё вновь потемнело, убрав руку, взирал на жутко улыбающийся силуэт, светящийся мягким золотом светом.       Руки у того были сложены за спиной, глаза прищурены, улыбка такая же, как у радиоведущего, расползалась по лицу. — Ну здравствуй, грешник. — жуткий голос донёсся от неизвестного, когда тот наклонился к нему. — Моё имя Люцифер, Владыка Ада и падший серафим, для чего же ты призвал меня? Хочешь денег, власти? Или может вечную жизнь? Ну же, удиви меня. — с явной насмешкой сказал тот. — Я знаю, что происходит с такими как я на том свете. — сказал Аластор, вставая и становясь с силуэтом одного роста. — Мне будет нужна сила, когда я попаду в ад. — Ха-ха-ха! — рассмеялся Люцифер, держась одной рукой за голову. — Наконец-то интересный экземпляр. Я могу дать то, что ты хочешь, но взамен... — он резко замолчал, щурясь и осматривал радиоведущего с ног до головы. — А знаешь, пусть для тебя это будет сюрпризом. Могу только сказать, что после заключения нашей сделки, твоя душа будет принадлежать мне и в аду ты будешь явно известной персоной.       Аластор задумался. Соглашаться на сделку и не знать, что его будет ждать - идея плохая и явно глупая, но с другой стороны второго шанса у него уже может не быть, он и так пошёл на сильные риски. — Ну так что, сделка? — протянул ему руку силуэт. — Хорошенько подумай - ты можешь быть изгоем в аду, но твоя душа будет при тебе, или же ты заключаешь сделку на душу, которая после смерти будет принадлежать мне, но у тебя будет такая сила, что ни один смертный не будет обладать. Давай, Аластор, думай скорее, время ограничено.       Радиоведущий взвешивал все за и против, глядя на силуэт Короля Ада. К такому он точно был не готов, но раз решил - значит сделает. — Сделка. — протянул он руку в ответ.       Сцепив руки в рукопожатии, Люцифер хищно улыбнулся, его глаза вспыхнули адским пламенем, на голове выросли изогнутые рога, а когти удлинились. Аластору стало не по себе, глядя на такое зрелище, но он гордо держал улыбку, не показывая своего страха. Только странное чувство, будто от него оторвали кусок чего-то важного не покидало его в течении всего заключении сделки. — Увидимся в аду, маленький убийца. Тебя будет ждать очень насыщенная жизнь, Аластор. Жду не дождусь твоей смерти. — сняв шляпу в прощальном жесте, сказал падший и исчез, оставляя после себя замогильный холод во всём домике.       Радиоведущий ещё какое-то время стоял в кровавом кругу, смотря на руку, которой он сейчас заключил сделку и подписал себе смертный приговор. — Как интересно. — усмехнулся он. —Какая-то ошибка в ритуале или воля судьбы? — размышлял, вставая Аластор.       Стерев следы крови на полу, уже уставший радиоведущий вернулся домой ближе к полуночи и не переодеваясь, улёгся на кровать без сил, и мгновенно уснул.       Он снова здесь, этот проклятый дом не покидал его даже во сне. Еще маленький Аластор, держа в руках игрушку плюшевого оленёнка, стоит у порога своего старого дома после школы, и снова слышит крики и ругань. Желания заходить нет никакого, но живот неприятно заурчал, а неожиданный крик мамы заставил его броситься к входной двери.       Он забежал на кухню, всё еще крепко вцепившись дрожащими детскими руками в игрушку, и остановился в дверном проёме. — Ты ебучая неблагодарная дрянь! — кричал отец, замахиваясь на жену. — И сын такой же, весь в тебя! Вырастила соплю. Нет в нём мужского стержня. — Прекрати так говорить! — кричала в ответ мама. — Он ещё маленький совсем! — по её лицу потекли слёзы. — Я всё делаю для вас, почему я получаю благодарности от своего сына больше, чем от собственного мужа? — Не смей даже ставить меня рядом с этим комком соплей и слёз! — кричал мужчина.       Когда рука отца замахнулась и со всей силы проехалась по лицу матери, громкий шлепок раздался эхом по кухне и в голове маленького Аластора, который подбежал, закрывая мать собой. — Пап, прекрати! — слёзы начали скапливаться в уголках глаз, он все ещё прижимал оленёнка к себе. — Отошёл. — грубо сказал отец, но когда Аластор не послушался, резко выхватил его игрушку и оторвал ей голову, бросая ему под ноги. — Пошёл вон, я сказал.       Аластор посмотрел на разорванного оленёнка и ему вдруг показалось, что в маленьких, блестящих чёрных глазках, промелькнуло что-то похожее на боль и слёзы. Неожиданный гнев завладел его разумом, он сжал руки в кулаки, без страха поднимая взгляд на отца и со всего размаху бьёт того кулаком в живот. Мужчина падает перед ним на колени, хватаясь за живот.       Аластор тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки, гневная дрожь прошла по его телу. Именно в этот момент ему начали нравиться страдания отца, его радовало, что тот испытывает боль, как испытывала его мать и он сам. Садисткая улыбка вдруг расползлась на его детском лице, он уже был готов для второго удара, но рука матери, легшая на плечо, остановила его. — Аластор, — тихо позвала она его. — не становись таким же. — Но я не такой! — злой топнул ногой мальчик. — Знаю, дорогой. — она мягко поцеловала его в лоб. — Улыбнись для меня, сынок.       На его лице расплылась улыбка, а затем, когда он обернулся к его ещё не пришедшему в себя от удара отцу, Аластор встал перед ним уже взрослым и с ножом в руках. Сегодня, пусть и во сне, он сделает то, о чем мечтал с того самого дня, когда смог поднять на отца руку. Нож отлично вошёл в его черепушку, раскалывя её на пополам.

***

      Утро выдаётся странным. Странное послевкусие после сна, непонятно оседает будто на самом корне языка. Ему всё еще не верилось, что он смог завершить то, над чем работал несколько дней и ночей.       Встав с кровати, он потянулся и направился делать всё тоже, что обычно делает утром. Когда сборы закончились он вышел на улицу, вдыхая свежий воздух нового Орлеана.       Придя в студию, радиоведущий здоровается с коллегами и начинает вещать свои утренние подкасты. Час за часом пролетал быстро, даже слишком быстро.       Сегодняшний закат выглядел потрясающе. Аластор даже на секунду замер, разглядывая ярко-алое небо и наслаждаясь дуновениями тёплого ветра. День мог бы отлично завершиться, если бы какой-то незнакомец с силой не толкнул его в сторону. — Че стоишь на дороге? — недовольно проворчал мужчина лет сорокапяти. — Что за молодёжь пошла? — Прошу прощения. — с натянутой улыбкой ответил он, запоминая лицо незнакомца.       Оказывается этот мужчина не только не воспитанный человек, но ещё и извращенец. Понаблюдав за ним на расстоянии, Аластор заметил, как тот периодически, якобы случайно, задирал девушкам юбки, а некоторых чуть ли не лапал. Внутри радиоведущего закипал гнев. Вот и развлечение на вечер нашлось.       Мужчина ещё какое-то время пытался подцепить себе даму на вечер, но очевидно у него не получилось. Возвращаясь домой, Аластор заметил, что оказывается этот ублюдок живёт через дом от него, а он даже не знал об этом, чтож, тем легче.       Оставив дома портфель с рабочими бумагами, радиоведущий вышел через свой задний двор и проник через щель в заборе на территорию того, самого мужчины.       Дом у него действительно был красивым. Белый, двухэтажный с хорошей такой территорией вокруг и выходом в лес. Отлично.       В одном из окон, он увидел, что тот зашёл в дом и сел прямо в рабочей одежде в кресло, и включил телевизор. Аластор стал думать, как лучше поступить. Перерезать тому глотку, пока тот сидит в кресле, подкравшись сзади, идея неплохая, но на полу могут остаться следы крови, а это улики. Задушить такого он не сможет чисто физически, отравить нечем, остаётся только как-то выманить на улицу, и здесь уже заколоть.       Постучав в окно, радиоведущий спрятался в кустах и ждал, будто хищник свою жертву, на его лице сияла довольная улыбка. Через несколько секунд открылась дверь и из неё вышел мужчина, закрывая за собой дверь. Ошибка. Аластор тихо обошёл его и накинувшись сзади, резко закрыл ему рот рукой и перерезал горло так, чтобы не разбрызгать кровь.       Мужчина какое-то время пытался высвободиться, но вместе с кровью из него вытекала жизнь и вскоре он мёртвым грузом осел на тонкую фигуру радиоведущего, который подхватив того под подмышки, потащил в лес, чтобы спрятать тело.       Уже почти дотащив мертвую тушу до места, где он сжигает тела, Аластор вдруг услышал лай собак, он испуганно поднял голову и именно в этот момент пуля от охотничьей винтовки пробила дыру между глаз и окунула его во тьму. Через несколько секунд послышался чей-то до боли знакомый мужской голос: — Ну здравствуй, Аластор.