Ты - мой долбанный провал!

Хаос. И больше ничего. Весь их мир, только недавно обретший черты подобия дома, превратился в кромешный ад, и Галли ощущал это всеми фибрами души. Свист пуль, рассекавших воздух, оглушительные раскаты взрывов, заставлявшие содрогаться землю, едкий дым, перекрывавший дыхание, и повсюду — алая, липкая печать смерти. Они проигрывали. Не просто отступали — их методично, с безжалостной точностью, втаптывали в грязь превосходящей силой. У ПОРОКа было всё: смертоносные автоматы, жужжащие в небе дроны-пауки, разъедающий лёгкие газ. У Сопротивления — лишь голая, отчаянная ярость и слепая животная жажда жизни. ​Но этого было катастрофически мало. Галли, движимый инстинктом и чувством долга, помогал Джею. Вместе они вытащили из-под обломков и вынесли из-под огня троих раненых, помогли нескольким уцелевшим, и бессильно наблюдали, как уходили навсегда десятки других. Каждая новая потеря оставляла в его душе ледяную пустоту, но времени на отчаяние не было. Всё происходило в каком-то тумане, где время растягивалось и сжималось, а сознание цеплялось лишь за простейшие задачи. Ноги подкашивались от усталости, руки немели, когда он, спотыкаясь, тащил к укрытию очередное искалеченное тело. ​У этого бедолаги не было руки. Его крики, полные нечеловеческой агонии, разрывали душу, но оглушительный грохот битвы заглушал всё. Джей, чья белая кофта превратилась в багровый от чужих страданий саван, лишь монотонно, с отстранённостью, бинтовал, зашивал, ампутировал. Иногда сквозь его стиснутые зубы прорывались хриплые, почти безумные шутки — жалкие попытки психики отгородиться от окружающего кошмара. Галли бы тоже отдал всё за такую стену, но не мог — ужас впивался в него когтями, не отпуская ни на секунду. — Там больше никого нет, только… только трупы остались, — прохрипел Галли, пока Джей с силой вжимал в рану очередной комок марли. — Ты видел Вэриана? Или Лоуренса с Лекси? — Они в гуще событий, где же им ещё быть! — рявкнул Джей, не отрываясь от работы. — Лекси с Лоуренсом наверняка сражаются, а Вэриан прячет свои безделушки из гаража. — Гараж? — ледяная волна прокатилась по спине Галли. — О нет… Кажется, кажется я видел, как его гараж горел. Черт, Вэриан! ​Джей не успел издать ни звука, чтобы его остановить. Парень, как ошпаренный, рванул прочь, путаясь в ногах, перепрыгивая через обломки и тёмные, неподвижные фигуры, сквозь удушливый дым и пепел. Он надеялся успеть, надеялся помочь тому, кто был дружелюбен к нему в этом аду. Это было малое, ничтожное в масштабах бойни, но единственное, что он мог сделать. ​Галли замер, добежав до места. Гараж Вэриана, его святая святых, его личная вселенная, пылал, как гигантский факел. Языки пламени лизали почерневшие стены, густой чёрный дым валил из окон, а внутри слышался треск вещей, пожираемых огнём и гулкий грохот рушащихся конструкций. Парень инстинктивно схватился за раскалённую дверную ручку и с криком отдернул обожжённую ладонь. Отчаяние, горькое и стремительное, подхлестнуло его. Он начал бить в дверь плечом, снова и снова, не чувствуя боли, заглушаемой адреналином. Один удар. Второй. Третий. Всё тело ныло и горело, но он отступил, разбежался и врезался в преграду со всей оставшейся силой. Дверь со скрежетом поддалась, сорвавшись с одной петли. Внутри был филиал ада. Воздух звенел от жара, плавились провода, с полок падали и разбивались банки, разбрасывая вокруг химию. И сквозь этот хаос Галли увидел друга. Вэриан был прикован к полу тяжелой деревянной балкой, обрушившейся с потолка. Его лицо заливал пот и сажа, а в глазах стояла не столько физическая боль, сколько животный ужас перед гибелью своего детища. Парень бросился к нему, пытаясь сдвинуть балку голыми руками, но вновь отпрянул от обжигающего дерева. — Справа, там есть брезент! — просипел Вэриан, чей голос был поломанным и слабым. — Поторопись, прошу тебя! ​Галли среагировал молниеносно. Он нашел грубый, плотный брезент, скомкал его, обмотал им ладони и, впившись пальцами в шершавую древесину, из последних сил рванул на себя. Мускулы налились свинцом, в висках застучало. Балка со скрипом приподнялась на несколько сантиметров. Вэриан, стиснув зубы, отполз, попытался встать на повреждённую ногу и со стоном рухнул обратно. Галли, отбросив тлеющий брезент, подхватил его под мышки, и они, спотыкаясь, поползли к выходу, к клочку грязного, но спасительного воздуха. ​И пока они выбирались, Галли видел, как вместе с оборудованием, проводами и шестерёнками в огне сгорала часть души Вэриана. По его закопчённому лицу текли чёрные полосы — слёзы, смешанные с пеплом. Он плакал не от боли в ноге, а от горькой, всепоглощающей ярости и тоски. Всё, над чем он бился, во что вкладывал себя, обращалось в прах. И виной всему был ПОРОК. — Давай, поторопимся, Джей тебе поможет, — подбадривал его Галли, почти вполсилы таща друга сквозь груды ещё дымящихся обломков, стараясь быть тенью, невидимкой, лишь бы не попасться на глаза безжалостным солдатам в одинаковой форме. ​Они пробирались сквозь дым и хаос. Галли, почти неся на себе Вэриана, чувствовал, как последние силы покидали его. И вдруг, из-за груды искореженного металла, возникла тень. Высокая, в идеально подогнанной форме ПОРОКа, с автоматом на груди. Солдат двинулся к ним, его лицо было скрыто шлемом, безликое и бездушное, как сама организация, которую он представлял. — Стоять! — прозвучал резкий, механический голос. ​У Галли не было времени думать. Инстинкт сработал быстрее разума. Он грубо оттолкнул Вэриана в сторону, на мягкую груду обломков, и сам бросился вперёд, навстречу угрозе. Они сцепились в немой, отчаянной схватке. Галли чувствовал железную хватку противника, его превосходство в силе и подготовке. Каждый удар, что солдат блокировал, отзывался в костях Галли глухой болью. Он был измотан, изранен, а его противник — свеж и безжалостен. ​Отбросив Галли ударом в грудь, солдат с хладнокровной эффективностью достал пистолет. Чёрный глаз ствола уставился прямо в лицо Галли. Время замедлилось. Парень увидел своё отражение в тёмных стёклах шлема — испуганное, покрытое сажей и кровью. Вот и всё? Так быстро?  Он чувствовал, что в нём было столько нерастраченной силы, столько не сделанного, но сейчас, под прицелом, всё это казалось таким хрупким. ​Раздался оглушительный хлопок. Но это был не выстрел из пистолета солдата. ​Тело нападавшего дёрнулось, на его форме распустилось алое пятно. Он закачался и рухнул на землю, безжизненный, как марионетка с обрезанными нитями. Из клубов едкого дыма материализовалась фигура Джея. В его руках дымился дробовик, а на лице застыло выражение ледяной ярости. — Чего это вы тут уселись? На пикник собрались? — его голос прорвался сквозь грохот битвы, хриплый и резкий. — Двигайтесь, давайте, или собираетесь свои головы под пули подставлять? ​Не было времени на благодарности или размышления. Галли, всё ещё дрожа от адреналина и пережитого ужаса, снова подхватил Вэриана, и они, спотыкаясь, пошли за Джеем, прокладывающим путь. Издалека, сквозь гул сражения, донёсся яростный, почти звериный клич — крик, полный такой чистой, неукротимой ярости, что по спине Галли пробежали мурашки. — Это… это Лекси? — выдохнул он, сердце сжалось от внезапного страха за неё. Вэриан, стиснув зубы от боли, хрипло рассмеялся. — Не трать на неё нервы, Галли. Кто-кто, а уж она… — он сделал паузу, чтобы перевести дух, — …она точно надерет всем задницы. Поверь мне. ​Галли поверил, и это было не зря. ​Лекси яростно пробивалась сквозь солдат, то стреляя из пистолета, то вонзая им в горло свой нож. Она действовала хаотично, жестоко, потому что они были этого достойны. Они разрушили один её дом, и теперь намеревались превратить в крах другой. Терпение её лопнуло. Лекси кричала, кидалась на каждого, пытаясь прорваться к Лоуренсу. ​Мужчина бился из последних сил, не давая противнику пробиться вглубь Сопротивления. Его тело горело от усталости, каждый мускул кричал о пощаде, но воля была закалена сталью. Он был скалой, о которую разбивались волны атакующих. Его автомат, будто ставший продолжением рук, плевался огнём, отсекая солдат ПОРОКа. ​Его взгляд, острый, как у ястреба, скользил по своим людям. Он видел, как они сражались — не солдаты, а простые выжившие, люди, из плоти и крови. Он видел, как они падали замертво, как тратили последние пули. И он видел Лекси. Его Лекси. Пламя в человеческом обличии. Она сражалась как одержимая, её нож описывал смертоносные дуги, а в глазах горел огонь, который не мог погасить даже сам ПОРОК. Именно это и подвело его. Он на мгновение отвлёкся, увидев, как один из громил, матёрый детина в тяжёлой броне, сзади схватил Лекси, пытаясь сломить её яростное сопротивление своим весом. — Лекси! — вырвался у него крик, полный отцовской тревоги. Это мгновение дорогого ему стоило. Чудовищной силы удар в лицо ослепил его, заставив отступить. Ещё один, тяжёлый и точный, в солнечное сплетение вышиб из лёгких весь воздух. Он рухнул на колени, хрипя, пытаясь вдохнуть сквозь боль. Мир поплыл перед глазами. Сквозь туман в сознании он уловил движение — один из солдат, воспользовавшись моментом, рванул мимо него, внутрь здания. Лоуренс попытался встать, подняться, но новые удары обрушились на него — методичные, безжалостные. По ногам, рукам, в живот. Он был центром бури, и буря эта выбивала из него жизнь.  ​И тут, сквозь грохот боя и собственный хрип, он услышал чёткий, безэмоциональный голос из рации на поясе одного из солдат: — Команда «Альфа». Заряд установлен. Тридцать секунд до детонации. ​Глаза Лоуренса, залитые кровью, расширились от ужаса. Он увидел, как солдаты, только что давившие его числом, резко развернулись и бросились прочь, отступая с поспешностью. Они не просто отходили — они бежали. Оставляли поле боя, потому что знали — боя больше не будет. — ЛЕКСИ! — его крик был хриплым, разорванным, полным абсолютного, животного отчаяния. — БЕГИ! ПРОЧЬ ОТСЮДА! ЖИВО! Он не увидел, услышала ли она. Мир взорвался в огне и грохоте. ​Кульминация наступила с сокрушительной, апокалипсической силой. Взрывная волна, рождённая где-то в недрах их базы, вырвалась наружу, вышибая стены, как карточный домик. Лоуренса, находившегося в эпицентре, отбросило, как щепку. Огненный шар поглотил его, жадно слизая одежду и кожу. Лекси, сражавшуюся в метрах от него, волна ударила в грудь и отшвырнула назад. Она врезалась в стену, и на несколько секунд всё исчезло — остался лишь оглушительный звон в ушах и абсолютная, безмолвная белизна в глазах. Сознание возвращалось к ней постепенно. Первым пришел запах гари, раскалённого металла и… жареного мяса. Она с трудом подняла голову, отряхивая с лица осколки и пыль. Её взгляд упал на фигуру, лежащую вдали, рядом с остатками пепелища и огня. Лоуренс. Она поползла к нему, не чувствуя боли в собственном теле, гонимая одним лишь инстинктом. Его лицо… оно было неузнаваемым. Кожа, обугленная и пузырящаяся, глаза закрыты. Но грудь слабо вздымалась. Он был жив. — Лоуренс… — её голос сорвался на шёпот. Она схватила его под мышки, застонала от неподъёмной тяжести и потащила. Ноги подкашивались, но она тащила его, уползая от бушующего огня, пожиравшего то, что они когда-то называли домом. ​И тут из клубов дыма возникла помощь. Галли, с бледным от ужаса лицом, наклонился к ней. Молча, он подхватил Лоуренса с другой стороны, взяв на себя большую часть ноши. А позади них стоял Джей. Его дробовик был наизготовку, а лицо выражало не гнев, а холодную, всепоглощающую решимость. — Всё! Натанцевались! — его голос прорвал гул пожара, прозвучав как набат. — База потеряна! Все, кто может двигаться — отступаем! В старые тоннели метро! Быстро! ​Теперь это была их действительность. Пугающая и беспощадная. Конец одной битвы и начало долгого, тёмного пути. Опираясь друг на друга, неся раненых, теряя по дороге тех, кто не дотянул, остатки Сопротивления поползли в подземку — в сырые, пропахшие плесенью и тайной тоннели, оставляя позади пылающие руины своего дома и безмолвные тени тех, кто навсегда остался в огне.