In circles

      На удивление, в эту дверь позвонить оказалось морально проще, чем в дверь Чун-хи, самым сложным было уговорить себя приехать, но когда он перебрал в голове все варианты, он понял, что это — единственный.       Однако ему не открыли.       Мён-ги долго думал о том, игнорируют ли его, или дома просто никого нет, и все же больше верил во второй вариант. Тогда, понимая, что идти все равно некуда, а он до безумия устал и ужасно себя чувствовал, парень уселся на пол под дверью.       Танос вернулся спустя несколько часов после того, как пришел Мён-ги. Он удивленно поднял бровь, смотря на спящего парня, уткнувшегося в свои колени. Он долго его рассматривал, а потом несильно пнул по ногам. Мён-ги проснулся и поднял заспанный взгляд на парня.       — Чего приперся? — спросил Су-бонг, его взгляд уже казался более осознанным, но циничности в нем не убавилось.       — Мне больше некуда, — ответил Мён-ги, опустив глаза и смиренно склонив голову.       Су-бонг усмехнулся.       — А я тут при чем?       Парень пожал плечами и глаза его заслезились от стыда.       — Прошу. Я все осознал, правда, и все, о чем я тебя сейчас прошу, это о том, чтобы ты не трогал Чун-хи и нашего… — он тяжело вздохнул, — ее ребенка, и дал мне пожить у тебя, прошу.       — Назови мне хоть одну причину по которой я должен тебя впускать, — нахмурился Танос, слегка повысив голос, а потом скрестил руки на груди. — И ты реально не сбежал, то есть все-таки переживаешь за нее, — он старался скрыть обиду в голосе. — Ясно теперь кого ты любил, а кого просто использовал.       Мён-ги поднял на него взгляд, и из глаз выкатились слезы, он не мог ничего сказать, чувствуя, что находится на грани истерики.       — Прошу, я был искренен с тобой, правда, — хрипло сказал он спустя время, — клянусь, был. Прошу, — прошептал он дрожащими губами. — Мне жаль, — он знал, что, учитывая, насколько по-скотски он поступил, эти слова ничего не значат, реперу нужна конкретная причина, и Мён-ги вновь осознал, что все, что у него осталось — это он сам, его знания, умения и тело, разум уже точно не с ним. Он шумно выдохнул. — Твоя очередь меня использовать, — выложил он единственный козырь в рукаве, хотя единственным его козырем и была шестерка, он надеялся, что колода, которой они играют, состоит из пятидесяти двух карт.       Су-бонг усмехнулся и оглянул парня.       — Sounds good, — он пожал плечами. — Будешь делать все, что я скажу? — Мён-ги кивнул. — Абсолютно?       — В рамках закона, — фыркнул блогер.       — Ой, тебе-то о законе переживать, — закатил глаза Танос. — Подвинься.       Мён-ги встал, почувствовав головокружение, и отошел от двери. Су-бонг ее открыл и за шкирку затащил Мён-ги в квартиру. Разувшись, Танос уставился на Мён-ги, который наклонился, чтобы развязать шнурки, но схватился за стрельнувшую голову. Танос сморщился от того, как жалко выглядел парень.       — Ты в травмпункт сходил хотя бы?       Мён-ги сел на пол.       — Нет. А ты чего вдруг такой заботливый, таблетки отпустили? — огрызнулся он.       Танос сел перед ним на корточки, заглядывая в его лицо.       — Ты мне тут что-то гавкать собрался? В моем доме? После всего, что сделал? — парень спрашивал спокойно, чувствуя, что ситуация в его руках, и тон этот подтвердил для Мён-ги, что наркотики и вправду отпустили, с ним говорил Су-бонг, с которым он встречался, а не Танос, с которым они цапались на играх, хотя сейчас они выглядели пугающе похоже. — Еще одно слово, и я закончу твои страдания, понял?       Мён-ги посмотрел на Су-бонга и в глазах проскочила нотка гордости — наконец-то тот общался с ним так, как он заслужил. Мён-ги было страшно, и странным образом ощущать это было приятнее, чем влюбленность парня, более правильно.       — Прости, — прошептал он.       — Громче, — цинично произнес Танос приказным тоном, и Мён-ги удивленно поднял брови, все-таки он не привык видеть парня таким.       — Прости меня, пожалуйста, я больше не буду открывать рот рядом с тобой, обещаю, — ответил он и поджал губы.       Танос шумно выдохнул и снова оглянул парня.       — Просто объясни мне, нахуя ты это сделал? Все же было нормально. Если тебе нужны были деньги, сказал бы мне, мы бы что-то придумали. Или это слишком скучно, тебе нужны острые ощущения?       Мён-ги стыдливо опустил взгляд, от слов парня что-то кольнуло в груди.       — Мне было бы неловко просить тебя о деньгах.       — Охуеть, а спиздить их и проебать в казино тебе не неловко! — искренне удивился Су-бонг. — You’re a fucking idiot, — неверяще произнес он. — Блять, как же тебе повезло, что я сейчас заебанный, иначе я бы тебя точно добил. Иди в душ!       Су-бонг встал на ноги и пошел в спальню, громко хлопая дверью. Мён-ги от этого звука подпрыгнул на месте. Он откинул голову на дверь и из глаз покатились слезы от переизбытка эмоций, от усталости, от ненависти, в первую, вторую и третью очередь, к самому себе.       Он медленно встал и поперся в душ. Там он включил горячую воду, снял с себя грязную одежду и кинул на стиральную машину. Он стоял под водой с опущенной головой, прикрыв глаза, чувствуя, как наконец начинает согреваться. Открыв глаза, он увидел, как по его телу стекает розовая от крови, застывшей на всем лице и всей шее, вода, где-то с ней же стекали его слезы, которые он все не мог остановить.       Спустя пять минут, когда он все еще не начал мыться, а просто грелся, он услышал, что дверь в ванную комнату открылась. Он увидел силуэт Су-бонга через дверцу, но потом тот сразу пропал. Парень удивленно приоткрыл дверцу и увидел, что рядом с его грязной одеждой появилась другая, та, которую он носил в этой квартире раньше, а также старая толстовка Су-бонга. Из-за этого он заплакал сильнее, а потом наконец-то взял в руки шампунь и стал приводить себя в порядок.       Он вышел из душа спустя сорок минут только в шортах и футболке, так как согрелся под горячей водой, в руках держа толстовку. Он подошел к двери в спальню и тихо в нее постучал, но ему не ответили. Мён-ги долго колебался, но все-таки приоткрыл дверь, и увидел, что Су-бонг, переодевшийся, спал. Мён-ги и не помнит, видел ли когда-то парня настолько уставшим и погруженным глубоко в сновидения. Он закрыл дверь и пошел в гостиную, где увидел, что на диване было неряшливо постелено. Он сел на диван, нежно погладив постель рукой, и попытался сдержать вновь подступившие слезы, но было это очень сложно, он был в том состоянии, моральном и физическом, когда не плакать казалось роскошью. Он лег, укрылся одеялом и отключился так же быстро, как под дверью.               ***              После того, как Мён-ги проснулся, он продолжил лежать в кровати, так как не мог найти в себе какие-либо силы встать. Все тело болело, особенно голова, он чувствовал, что у него повышена температура, и хоть он не пытался ничего сказать, но уже знал, что голос пропал, горло просто раздирало.       Скоро он услышал стук во входную дверь квартиры, та открылась, Су-бонг обменялся с кем-то парой фраз, а потом закрыл дверь. Он сначала зашел на кухню, а потом заглянул в гостиную.       — Проснулся?       Мён-ги кивнул.       — Иди поешь, — сухо сказал Су-бонг.       Мён-ги помотал головой.       — Встать не можешь? Заболел? — цокнул парень. Он ушел обратно на кухню и вернулся с супом из доставки. Он поставил его на журнальный столик. — Поешь, пока он горячий, горло согреет, он еще и острый.       Мён-ги уставился на контейнер пустым взглядом, он считал, что не достоин ничего, купленного за счет парня.       — Зря я тебя, конечно, побил, — помотал головой Су-бонг, оглядывая парня. Мён-ги удивленно приподнял брови и посмотрел на него. — Как ты теперь видео снимать будешь?       Мён-ги закатил глаза и снова уставился на суп, есть хотелось, невероятно, даже несмотря на то, что он болел, но он не мог себе это позволить.       — Давай, ешь, я тебе не дам сдохнуть, пока ты мне деньги не вернешь.       — Я не могу, это твое, — сказал он хрипло.       — Я тебе отдельно купил, у меня есть еда, могу себе позволить. И тебе. Спешу тебя расстроить, ты спиздил далеко не все деньги.       Мён-ги сильнее укутался в одеяло и помотал головой.       — Это твое, — повторил он, и его приглушило одеяло.       — Ты с ума сошел? Почему ты не был таким принципиальным, когда мои деньги крал?       Мён-ги смотрел на еду, будучи все ближе к тому, чтобы сдаться. Он вновь посмотрел на Су-бонга, с растерянностью его разглядывающего.       — Ты запишешь это в счет моего долга?       — Чего? — нахмурился парень.       — Добавь эту сумму к моему долгу, и все, что ты на меня потратишь.       Танос закатил глаза, потер рукой лоб и вновь посмотрел на парня, лицо его было очень недовольным.       — Значит так, я ввожу правило твоего пребывания здесь. Тебе нельзя меня раздражать, понял?       — Понял, — кивнул Мён-ги. — Добавишь эту сумму к моему долгу?       Танос сжал кулак и замахнулся на парня, а тот даже не шелохнулся. Репер выдохнул, стараясь себя успокоить.       — Если запишу, ты это сожрешь?       Мён-ги кивнул.       — Хорошо, — он открыл заметки, написал в них сумму, которую должен ему парень, а потом прибавил к этому стоимость супа и повернул экран к Мён-ги. — Доволен?       Парень посмотрел в телефон и кивнул.       — Тогда жри.       Мён-ги сел, не вылезая из-под одеяла, и потянулся за супом. Он попытался взять его в руки, но те сильно тряслись. Он слез на пол, чтобы сесть прямо перед столиком, и взял ложку. Он аккуратно набирал в нее по чуть-чуть жидкости, чтобы не растрясти содержимое и не разбрызгать его по всему столу.       Су-бонг смотрел на это в абсолютной растерянности, не понимая, что чувствовать. Даже после всего, что произошло, видеть парня таким было очень больно, хотя они и оба понимали, что он это абсолютно заслужил.       Мён-ги ел очень медленно, иногда откидывая голову на диван, потому что держать ее было тяжело, шея уставала и в ушах начинало гудеть. Танос понял, что уже не может выдержать это зрелище, он встал и хотел уйти обратно на кухню, но, в отличие от некоторых в этой комнате, он, к сожалению, был обладателем совести. Он закатил глаза, подавляя отвращение к самому себе, сел рядом и взял ложку.       — Подними голову, — тихо сказал он, обхватывая затылок парня, чтобы хоть как-то облегчить ему задачу.       — Я сам, — прохрипел Мён-ги, хмурясь.       — Сам ты сейчас можешь только ссать под себя. Давай не выебывайся.       Он набрал суп в ложку и поднес к губам парня. Тот послушно съел. Так дело пошло намного быстрее, и уже через пять минут Мён-ги все доел. Танос помог ему забраться обратно на диван и сел рядом. Он аккуратно коснулся щеки парня, внимательно ее рассматривая.       — У тебя раны воспалились, — сказал он, стараясь скрыть волнение, потом потрогал лоб парня и недовольно цокнул. — Я вызову врача.       — Не надо, — прошептал Мён-ги.       — Надо, надо, — пробубнил Су-бонг, беря в руки телефон.       Мён-ги положил руку на его, бессильно пытаясь остановить.       — Я это тоже запишу на твой долг, если тебе это так греет душу, — сказал Су-бонг, не обращая внимание на возражения.       Мён-ги, чувствуя, что сил на споры не осталось, молча отпустил руку парня и уставился в стену.       Врач, молодой мужчина, чуть старше их двоих, с позитивным настроем, приехал через час, в который Мён-ги задремал, а Су-бонг со сложными чувствами смотрел за ним.       Доктор осмотрел парня, расспрашивая о том, где он получил такие увечья. Самому ему ответить было сложно, и Су-бонг, уставший от болтовни мужчины, ответил, что Мён-ги вступился в клубе за девушку. Врач немного об этом пошутил, а потом достал листочек и ручку.       — Как бы плохо Вам сейчас ни было, поверьте, могло быть и хуже. Я выпишу Вам антибиотики, жаропонижающее и таблетки от горла, мазь… — все свои слова он сопровождал новой строчкой на бумажке. — Стать легче должно в течение двух дней, если этого не произойдет, нужно будет ехать в больницу. Также, ехать в больницу нужно, если раны начнут гноиться, но если хорошо их обработать и мазать тем, что я выписал, то проблем возникнуть не должно.       Он закончил выписывать лекарства, поставил свою подпись, печать и отдал листик Су-бонгу.       — Больше не разрешайте Вашему другу драться, раз он не умеет, — посмеялся мужчина и пошел на выход.       — Больше не буду, — пробубнил Су-бонг, провожая врача, и стал одеваться сам, чтобы сразу сходить в аптеку.       

***

             Мён-ги проснулся и оглянулся, было уже темно. Он удивился, ведь даже не помнил, как уснул, и взгляд его остановился на Су-бонге, который сидел на полу, а головой лежал в его ногах, и спал. Мён-ги подумал о том, что раньше Танос совсем не мог уснуть, а теперь спал где попало, и, на самом деле очень этому обрадовался, а тем более обрадовался тому, что парень еще ничего не принимал, будучи дома, либо держался, либо был слишком занят заботами о Мён-ги.       Мён-ги посмотрел на столик и увидел кучу лекарств, разбросанные коробки и инструкции от них, а рядом с каждым листочек с записью о том, когда и как их принимать. Мён-ги снова почувствовал себя сентиментальной девчонкой, когда в его голове всплыли воспоминания о том, как Су-бонг ухаживал за ним, когда он болел в прошлый раз, после того, как они не могли отлепиться друг от друга у реки, и глаза снова намокли. Он сел, убрал из-под головы подушку и попытался аккуратно подложить ее под голову парня, но хоть тот и начал спать менее прерывисто, сон остался чутким, а потому Су-бонг открыл глаза.       — Я не хотел тебя будить, — сказал Мён-ги с досадой.       — А я не хотел будить тебя, — сказал Су-бонг, встал и включил свет.       Зевая, он вернулся к парню, сел на кровать, проморгался, чтобы прийти в себя, взял в руки ватный диск и смочил его перекисью.       — Думаю, будет щипать, — взволнованно сказал парень, подсаживаясь ближе, но потом вспомнил, что вообще-то должен быть злым. — Но мне все равно, — добавил он лениво.       Мён-ги на это усмехнулся, доверчиво подставляя лицо. Он смотрел Су-бонгу в глаза, хотя и думал, что больше себе этого не позволит, и видел в них что-угодно, но не безразличие.       — Я даже сейчас красивый? — спросил Мён-ги шепотом, когда тишина стала казаться слишком тяжелой, а парень с заботой и внимательностью обрабатывал раны.       Су-бонг посмотрел парню в глаза, оценивающе оглянул его лицо и поджал губы, продолжив свое дело.       — Нет, — ответил он сухо. — Но ты некрасивый не потому, что побитый, а потому что мудак.       — Я всегда мудаком был, — пожал плечами Мён-ги.       — Значит всегда был некрасивый, я просто не замечал.       — А ты очень красивый, — сказал Мён-ги.       Су-бонг посмотрел на него подозрительно.       — Если ты думаешь, что сможешь меня задобрить, то ты ошибаешься, как только ты поправишься, я продолжу относится к тебе, как к куску говна.        — Хорошо, — кивнул Мён-ги, и Су-бонг нахмурился.       — Не вертись, — он слегка повернул голову парня, давая себе лучший вид на раненную щеку, и приблизился к ней, внимательно вглядываясь, чтобы точно все обработать. — Поверить не могу, что этим должен заниматься я.       — Ты не должен, — сказал Мён-ги, сидя неподвижно.       — А кто, если не я? — фыркнул парень.       — Никто. Надеюсь я на тебя не очень много обязанностей взвалил: и бить меня, и потом обрабатывать раны за самим собой?       Су-бонг поджал губы и повернул парня лицом к себе, недовольно смотря в его глаза.       — Врач сказал много не пиздеть, пока горло не начнет восстанавливаться.       Мён-ги слегка улыбнулся и кивнул.       Закончив с обработкой, Су-бонг нанес мазь, один раз все-таки не выдержав и специально надавив пальцем так, чтобы Мён-ги недовольно шикнул. После этого пробежался взглядом по таблеткам, и дал те, которые не были привязаны к приему пищи. Только после этого он посмотрел на время, и они узнали, что сейчас глубокая ночь.       — Будешь дальше спать? — спросил Су-бонг.       — Ну, точно не пойду курьером подрабатывать, чтобы тебе поскорее деньги вернуть, — шумно выдохнул Мён-ги.       Су-бонг молча кивнул и пошел на выход из гостиной, он уже потянулся к выключателю, когда Мён-ги его окликнул.       — Чего? — закатил он глаза, снова поворачиваясь.       — Спасибо, — пожал плечами Мён-ги, неловко глядя на парня.       Су-бонг оглянул Мён-ги и обернулся обратно, ничего не ответив. Он выключил свет и ушел в спальню.       Он рухнул на кровать и потер лицо руками, понимая, что ему необходимо поразмышлять о том, во что он снова себя впутывает, но это казалось так сложно. С одной стороны, он понимал, что Мён-ги нужна помощь, и его слова о том, что у него никого нет, звучат очень искренне и правдоподобно, но с другой стороны, Су-бонг их уже слышал, и нужен он был парню только до того момента, пока был полезен.       Сейчас Су-бонг держит контроль над ситуацией, но насколько это правда? Вдруг это очередная сложная многоходовка Мён-ги? Умным решением было бы встретиться с Нам-гю и обсудить это, но… ему так не хотелось выставлять себя бараном, которого ничему не учит жизнь.       Парень захныкал и перевернулся на бок. Ладно, он не дает Мён-ги второго шанса или вроде того, он просто использует его, но его смущает, что парень совсем не против. Либо ему и впрямь совсем некуда идти, либо ему зачем-то нужно держать Су-бонга рядом, либо и впрямь душит совесть. Последнее казалось настолько маловероятным, что Су-бонг отмел эту мысль.       Он посмотрел на свой крест, и подумал о том, что Мён-ги правда боится Таноса, когда тот под наркотой, но принимать ее рядом с парнем означало терять контроль над ситуацией. Сейчас, на трезвую голову, он уже пожалел о том, что натворил, не с моральной точки зрения, а с практической, ведь теперь Мён-ги придется первое время работать за камерой, пока он не станет выглядеть более-менее нормально, а это не совсем то, что им нужно. С моральной же стороны он был очень удовлетворен.       Он уткнулся лицом в подушку, злобно прорычал, а потом встал с кровати и пошел на кухню, запираясь там, чтобы не находиться рядом с таблетками и не думать о них. Не помогло. Он был так зол, что хотел зайти в гостиную и снова избить лежащее там существо, но опять вспомнил о том, что ему нужна его симпатичная мордашка для совместной работы.       Су-бонг сходил за ноутбуком и сел с ним на кухне. Он решил накидать идеи о том, что можно сделать, чтобы он как можно быстрее получил от парня все деньги и вышвырнул его.       На самом деле, идей было много, и, он уверен, Мён-ги придумает еще больше, когда придет в себя. Тем более, на почте репера уже было много предложений о совместных с Мён-ги интервью и подкастах. Людям нравится лезть в чужую личную жизнь, и играть на этой любознательности очень просто, а Таносу нравится то, что просто и приносит деньги, о Мён-ги и говорить не стоит.       Парень оперся головой о стену и задумался о том, что бы еще записать в идеи, и услышал, что Мён-ги пошел в туалет, шаркая по полу одеялом, в которое был укутан. Выйдя, он заглянул на кухню, опираясь о стену. Парни переглядывались какое-то время, а потом Мён-ги кивнул на ноутбук и еле слышно спросил:       — Что делаешь?       — None of you business, — лениво ответил Су-бонг. — Что хотел?       — Можешь показать мне, что в новостях происходит? Я еще не смотрел.       Танос кивнул головой и снова глянул на еле стоящего на ногах парня.       — Иди ложись обратно, сейчас принесу ноутбук.       Мён-ги с интересом читал новости, Танос тоже, ведь не смотрел за апдейтами с того момента, как начал искать Мён-ги.       В целом, интересных новостей не было, хотя уже и стали появляться слухи о том, что Мён-ги собирается давать какое-то большое интервью, в то же время в других источниках писали, что собирается медийно залечь на дно. По поводу Таноса уже давно особо ничего не писали, но появилась парочка статей о том, что Танос и Мён-ги могут снова начать работать вместе, с ссылкой на каких-то инсайдеров.       — Хреновые у них инсайдеры, — нахмурился Мён-ги. — Вот бы у них контента было, если бы им инсайдеры правду рассказали.       — Давай сами всю правду сольем, ты прикинь как это все обсуждать будут, — посмеялся Су-бонг, погруженный в мысли немного расслабившись.       — Причем наши отношения будут обсуждать явно больше, чем игры на смерть.       — Это точно. По нам сериал снимать можно. О, а давай просто напишем сценарий по нашей истории и отправим его Нетфликсу, — Су-бонг запрокинул голову, посмотрев на Мён-ги.       — Думаешь дорого продадим?       — Думаю да. И ненависть, и любовь, и драма, — он поджал губы, — и предательство.       Мён-ги неловко улыбнулся и отвел взгляд, а потом нахмурился.       — Давай, скажи, что ты меня ни разу не предал за это время, что я единственный мудак тут, — он косо посмотрел на парня.       — Я? Тебя? Ты охренел вообще? Может я тебе в чем-то и врал, но это никогда не сравнится с тем, что сделал ты! Давай ты сейчас не будешь пытаться меня заставить чувствовать вину, а? Все, поздно, я снял розовые очки и теперь вижу все твои манипуляции.       Мён-ги на это усмехнулся. Странное теплое чувство разлилось по телу, естественно, у них опять все не как у людей, но это уже так по-родному. Он смотрел на Су-бонга с неясной надеждой и стал уверен в том, что все-таки Танос что-то ему в голове отхреначил, иначе эти чувства не объяснить.       — Я не пытался манипулировать, я просто спросил.       — Лучше молчи. Ноутбук еще нужен?       Мён-ги кивнул. Су-бонг закатил глаза, но ничего не сказал, продолжив сидеть на полу и наблюдать за тем, что делает парень, уходить в другую комнату, и тем более без ноутбука, было опасно.       Мён-ги продолжил листать новости, а Су-бонг отвлекся на сообщение Нам-гю. Тот звал репера в клуб, и Су-бонг смотрел на сообщение без преувеличения пять минут, уйти хотелось невероятно, но даже убитого Мён-ги он больше никогда не оставит наедине с личными вещами. Со скрипящим сердцем он ответил, что сегодня пас, так как приперло вдохновение и он сел за музыку. Парень пожелал ему удачи, и Танос заблокировал телефон, недовольно поворачиваясь на Мён-ги, когда наконец заметил, что тот пересматривает клип, который они сделали, и читает комментарии к нему.       — Как же ты все проебал? — нахмурился Мён-ги. — Тут только хорошие комментарии, и просмотры отличные, — он задумчиво открыл канал репера на ютуб. — Так ты всего один сингл после этого выложил? И без клипа? — он повернулся на парня. — Чем ты занимался, ты же говорил, что постоянно работаешь?       — Первое время правда работал, — кивнул репер. — А потом начал тебе врать, на самом деле я ходил по клубам, юзал всю наркоту, что мне попадется под руку, и изменял тебе, — сказал он как что-то нормальное, понимая, что ему уже никогда не будет стыдно перед Мён-ги, что бы он ни натворил.       Парень посмотрел на него удивленно и, Су-бонг готов поклясться, расстроенно.       — Понятно, — тихо сказал парень, и вновь принялся изучать соцсети. Он просмотрел ютуб, тик-ток, твич парня. — Ладно, вижу, что-то ты делал. Но тик-токов явно нужно было больше. Я еще посмотрю о чем ты на интервью и подкастах говорил, и подумаем, что нам делать.       Су-бонг поджал губы и закрыл крышку ноутбука.       — Давай ты сначала выздоровеешь, а потом будешь думать, — он потрогал лоб парня, — а то у тебя микросхемы в мозгу перегорят.       — Да ты их уже отбил, не переживай об этом.       Су-бонг вновь уставился на парня, разглядывая его побитое лицо и неосознанно поглаживая его по голове, и на секунду сердце сжалось, когда он вспомнил, что сделал это собственноручно, и у него заняло слишком много времени вспомнить, что вообще-то парень получил по заслугам. Он нахмурился и убрал руку, отворачиваясь и проклиная себя и его, не понимая, неужели Мён-ги какое-то мифическое существо, заставляющее влюбляться в него снова и снова, что бы ни произошло? Или нет, это просто красивая мордашка, даже побитая — красивая.       Закинуть таблетку хотелось как никогда, сердце бешено колотилось, и Танос сопротивлялся этому желанию, он откинул голову на диван, закрыл глаза и стучал ногой по полу, стараясь подавить психологическую ломку, и скоро вдруг почувствовал руку в своих волосах. Он распахнул глаза и повернулся на Мён-ги, аккуратно поглаживающего его, будто бродячую собаку, от которой не знает, чего ожидать.       — Я тебе точно голову отбил, — после недолгих гляделок заключил парень.       — Прости меня, — прошептал Мён-ги.       — Нет, — прошептал в ответ Танос.       — А если я все деньги верну, простишь?       — Нет.       — А если…       — Нет, Мён-ги, нет. Я уже прощал, больше не хочу.       — Если ты меня не простишь, меня никто не простит.       Су-бонг шумно выдохнул и сел прямо. Мён-ги устало опустил руку на кровать и подвинулся ближе к краю дивана, ближе к парню. Су-бонг специально повернулся на него, чтобы показать свое удивление.       — Хватит вести себя как нашкодивший кот, ты не мои растения сожрал, да блять, ты даже не просто украл мои деньги, ты меня предал, — он теперь не казался злым, как предыдущие часы, а скорее раздавленным и растерянным. Он смотрел в глаза парня и, хотел верить, видел искреннее раскаяние. — Мён-ги, зачем ты это сделал?       — Я дурак, — прошептал парень.       — Это я знаю. Но зачем именно? Я не верю, что ты пошел в казино, может с какой-то частью денег, но я в жизни не поверю, что ты пошел туда со всей суммой, пока ты сидишь в долгах. Это были огромные деньги, которые могли многое изменить. Что ты с ними сделал?       Мён-ги молчал, поджав губы. Он отвел взгляд и сильнее натянул на себя одеяло.       — Все, успокойся, я тебя не бью, — Су-бонг сложил брови домиком и повернулся на парня полностью. — Давай поговорим как взрослые люди, уберем эти эмоции, и просто поговорим.       — Я плохо себя чувствую, — пробубнил парень в одеяло, натягивая его так, что было видно только его глаза.       Су-бонг грустно усмехнулся и снова положил голову на диван. Он осмотрел парня, на секунду вновь почувствовав желание ему врезать, но оно было каким-то приглушенным и размытым, и быстро ушло.       — Тогда отдыхай.       — Посидишь со мной? — прошептал Мён-ги.       Су-бонг посмотрел в сторону своей спальни, но быстро отвел взгляд.       — Посижу.       — Я очень хочу с тобой поговорить, правда, — вдруг стал оправдываться парень. — Просто прошу, если у тебя осталась хоть толика уважения ко мне, дай мне время.       — Чтобы продумать свою ложь? Пожалуйста, все время мира твое.       — Не будет больше никакой лжи, и поверь, мне не нужно время, чтобы ее придумывать. А вот сказать правду… — он замолчал, задумчиво смотря в пустоту. — Это сложно, мне нужно набраться сил.       Су-бонг кивнул, и, вновь почувствовал себя дураком, поняв, что верит Мён-ги, который еще никогда не звучал настолько искренне.       

***

             Мён-ги не заметил, как снова провалился в сон, хотя в нем оказался не на диване в теплой квартире, а на мокром асфальте у своего дома. Своего?       Он смотрел на дом, где вырос, а язык не поворачивался назвать его «своим». Он поднес руку к лицу, потрогав щеку, она была в крови, но боли не было. Он поднялся с асфальта и поспешил уйти от дома как можно дальше, пока тело трясло от мысли о том, что родители увидят его в таком состоянии, мать начнет волноваться, а отец наверняка добьет.       Никогда прежде он не видел сна, в котором совсем не было людей. Он шел по абсолютно пустой улице, заметив это, он стал смотреть в окна домов и магазинов, но в них не было света и силуэтов. Город напоминал игру про апокалипсис, в которой однажды на тебя выпрыгнет зомби. Но никто не выпрыгивал, слишком тихо, слишком безлюдно, и даже беззомбно.       Дойдя до очередного перекрестка, где ездили машины без водителей, он свернул во дворы и пошел по ним, а скоро в истерике, когда страх и одиночество стали его разрывать, и на глаза навернулись слезы, он стал бегать по городу, забегать в дома, искать в них хоть кого-то, но люди будто испарились.       Он бегал так от дома к дому, наверное, несколько часов, прежде чем запыхавшийся не рухнул на землю, стараясь отдышаться и успокоить головокружение. Почувствовав, как пульсация в висках стала замедляться, он поднял голову, и понял, что находился перед домом Су-бонга. Он нахмурился, оглянул дом и увидел, что в одном из окон на верхних этажах был включен свет. Он снова подскочил, будто и не было никакой усталости, забежал в подъезд и зашел в лифт. Ехал он слишком долго, так, что успел испугаться, что застрял (хотя лифт и продолжал ехать, но во сне этого себе не объяснишь). Он сел на пол и заплакал, отчаянно нажимая кнопку диспетчера, но ему никто не отвечал, и совсем скоро он сдался, поняв, что не осталось никого, кто готов ему помочь. Он обхватил колени руками, рыдая, но лифт вдруг остановился. Мён-ги удивленно поднял голову и увидел, что дверь открылась. Он пулей вылетел, чтобы снова не оказаться в замкнутом пространстве, и оказался перед дверью в квартиру, откуда раздавалась музыка, и это был первый признак присутствия человека за все это время. Он хотел кинуться к двери и начать в нее дубасить, но что-то останавливало.       Он смотрел на эту дверь и плакал, понимая, кто за ней окажется. Даже если Су-бонг последний оставшийся на планете человек, имеет ли право Мён-ги искать у него поддержки и помощи?       Парень так и не решался двинуться с места, когда вдруг дверь стала открываться сама, и в этот момент Мён-ги резко выкинуло из сна, так резко, что он подскочил на кровати, а сердце стало стучать так, будто он и впрямь все эти часы носился по городу.       Он тяжело дышал, а по лицу текли слезы, и их было так много, что парень сразу понял, что плакал и до того, как проснулся. Рядом сидел Су-бонг, отвлекшийся от своих дел в ноутбуке и без особых эмоций рассматривающий Мён-ги.       — Кошмар? — спросил Танос и повернулся обратно к ноутбуку. — Заслужил.       Мён-ги упал обратно на диван, лицом в подушку, и простонал, пока по телу все еще разносился страх, окутавший во сне, и парень понял, страх этот никуда не пропадет, ведь этот сон и есть его новая реальность. Никому больше до него нет дела, он отпугнул от себя всех, кому был дорог.       Парень продолжил плакать в подушку, даже не пытаясь успокоиться, и тогда Су-бонг снова на него повернулся. Он растерянно смотрел на Мён-ги, а в голове пронеслась мысль, что причиной его слез мог быть он сам. Не то чтобы он был против, но все же задумался: а не переборщил ли в моменте?       Он шумно выдохнул, вновь пытаясь подавить жалость к Мён-ги, но получалось так себе, когда тот рыдал навзрыд, в разы сильнее, чем когда-либо, хотя Танос уже не раз был свидетелем слез парня. Он поднял руку и, помешкав, положил ее парню на затылок, слегка его почесывая.       Мён-ги отреагировал не сразу, будто не заметил, только потом повернул голову, чтобы снова посмотреть на парня. Наконец-то осознав, в каком он сейчас состоянии, он вытер лицо одеялом и заплаканными глазами рассматривал парня, аккуратно его поглаживающего.       — Прости, — спустя время, уже подуспокоившись, прошептал Мён-ги, подставляя голову под поглаживания, как маленький напуганный щеночек.       — Бывает, — прохрипел Су-бонг, все разглядывая парня, пытаясь понять, что же с тем происходит.       — Я не про это, я в целом.       — А, тогда иди нахуй.       Мён-ги усмехнулся и всхлипнул. Они просидели так еще какое-то время в тишине, оба думая о своем, когда Мён-ги снова заговорил.       — Мне кажется, я в ближайшее время вряд ли смогу поспать. Что тебе тогда помогло избавится от кошмаров?       — Ты, — ни на секунду не задумываясь, ответил Су-бонг.       — А, понятно, — неловко ответил парень. — А мне что делать? — спросил он на выдохе самого себя.       — Что тебе приснилось? — поинтересовался Су-бонг.       Мён-ги промычал, собираясь с мыслями.       — Ничего, — ответил он.       Су-бонг нахмурился. Он понимал, что Мён-ги не пытается что-то скрыть, а это — искренний ответ, и стал пытаться понять, что же он значит.       — Это как? Темнота? — предположил он.       Мён-ги помотал головой.       — Нет. Что-то, — исправил он себя, хмурясь. — Мне снилось что-то, но… Но никого.       Танос поднял бровь, проморгался и коснулся лба парня, проверяя его температуру. Мён-ги усмехнулся: Су-бонг его не понимает, ну, и слава богу.       Су-бонг посмотрел на время и ушел на кухню, вернулся с двумя тарелками еды. Одну он поставил перед Мён-ги, вторую рядом. Он включил какую-то дораму, которую, видимо, уже смотрел, так как начал с третьей серии.       Мён-ги понял, что физически чувствует себя немного лучше, когда смог спуститься на пол и без особых проблем есть сам, руки уже не тряслись, а глова не казалась такой тяжелой. Пока он ел, Су-бонг опять пытался разобраться с тем, какие из таблеток нужно выпить парню, положил их рядом, а потом взял свою тарелку и стал есть, смотря дораму. Закончил с едой он быстро, ушел обратно на кухню, и вернулся с еще одним другим блюдом. Мён-ги поднял одну бровь и удивленно уставился на парня.       — Не думаешь, что тебе нужно на глистов провериться? Ты слишком много ешь.       Су-бонг раздраженно поджал губы.       — Не думаешь, что тебе нужно на вшивость провериться? Ты слишком много врешь.       Мён-ги закатил глаза и замолчал, смол-ток не удался. Он выпил таблетки и уставился в экран, начиная восстанавливать то, что пропустил из предыдущих серий. Он так сильно увлекся, что не заметил, как Танос ушел и вернулся с ватой, перекисью и мазью. Он сказал Мён-ги сходить умыться, и когда тот вернулся, снова принялся обрабатывать раны.       Мён-ги стало сложнее сосредоточиться на серии, пока в голове крутился вопрос, и подумав о том, что Танос и так его ненавидит, и между ними уже все равно ничего не будет как раньше, он мог попробовать спросить, тем более, что и сам Су-бонг начал пытаться задавать вопросы и предлагать обсудить все, как взрослые люди, быть может, он и впрямь не против. Мён-ги и не думал, что это означает, что у него будет второй шанс, но верил, что Су-бонг хочет немного наладить контакт, чтобы хотя бы постоянно не ссориться по работе.       — Что ты чувствуешь? — сорвалось с языка Мён-ги.       Су-бонг промычал, будто не расслышал, на деле не совсем поняв вопрос.       — Что ты чувствуешь сейчас, обрабатывая мои раны, которые сам мне нанес?       — Желание нанести еще больше, — ответил парень, не отрываясь от занятия.       — А если без язвления? На самом деле?       — Я тебе никогда не расскажу, что думаю и чувствую, для тебя это слишком полезная информация, если ты опять захочешь что-то провернуть.       — Я не хочу ничего провернуть, — он повернулся на парня, и тот недовольно убрал руки от его лица. — Ты мне больше никогда не поверишь?       — Нет конечно, — Су-бонг отвернул чужое лицо обратно и продолжил обрабатывать рану. — Все, заткнись, а то отвезу тебя к Чун-хи.       — Я ей не нужен, — слишком уж смиренно произнес Мён-ги.       — Ты и мне не нужен.       — Неправда, тебе я нужен как минимум потому, что должен тебе деньги. Да и не справляешься ты без меня.       — Чего? — усмехнулся Су-бонг, поворачивая лицо парня на себя.       — Ну а что? Я спиздил твои накопления, и что у тебя осталось? Су-бонг, у тебя было четыре месяца, у тебя было внимание аудитории, все необходимое. И что в итоге? Ты же это проебал, давай не будем это скрывать? Сколько у тебя сейчас денег? На сколько тебе их хватит? А давай подумаем сколько могло бы быть? Да ты, если бы воспользовался своим шансом, уже мог бы половину долгов закрыть и при этом не жить на последние гроши. Но на что ты это потратил? На тусовки. А вот при мне ты хотя бы старался. Хотя бы в чем-то.       — Ты давно по лицу не получал? — иронично спросил парень, отложив вату и перекись на стол. — Мы вроде договорились, что ты не будешь тут свою пасть без надобности открывать.       Мён-ги стыдливо опустил взгляд, понимая, что не должен так говорить, но в груди была искренняя обида за то, что Танос так бездарно растрачивает весь свой потенциал, который может привести к прекрасной жизни.       — Я просто к тому… — аккуратно произнес Мён-ги, искренне боясь, что ему могут снова врезать. — Не принимай ничего. Ты очень хороший, когда трезвый, и очень талантливый.       Су-бонг нахмурился и отвернулся, некоторое время порассматривал комнату, то ли пытаясь себя успокоить, то ли обдумывая слова парня, а потом молча взял в руки мазь и продолжил обрабатывать рану, пока Мён-ги все не сводил с него молящий взгляд.       Закончив, он закрутил крышечку, убрал все в аптечку и отодвинул на край стола. Он снова уселся на пол, спиной опираясь о диван, и продолжил смотреть дораму.       Мён-ги долго молчал, больной головой стараясь что-то обдумать, и совсем не смотрел на экран, рассматривая Су-бонга.       — Почему ты здесь сидишь? — спросил Мён-ги.       — Это моя квартира, где хочу — там и сижу.       — Почему ты хочешь здесь сидеть?       Су-бонг закатил глаза.       — Полезно на полу сидеть. Осанка выравнивается и спина не болит.       Мён-ги усмехнулся на этот бред.       — Это не правда. Почему ты здесь сидишь?       — Блять, да тебе заняться нечем? — вскрикнул Су-бонг, и Мён-ги испуганно сжался. — Достань телефон, поиграй во что-нибудь, не приставай ко мне!       — Если бы тебе не нравилось, ты бы ушел в свою комнату.       — Не могу я уйти в свою комнату, если ты хочешь, чтобы я ничего не принимал! You better shut up, а то я таблетки и в себя, и в тебя запихаю, понял?       Мён-ги уставился на парня удивленно. Наконец-то он нашел способ вытянуть из него хоть что-то из его чувств и эмоций, но способ явно опасный, так что лучше им не пользоваться. Он неловко укутался в одеяло.       — У меня нет телефона, — сказал он.       — Куда ты его дел?       — Скорее всего выронил, когда ты меня на землю повалил. Или после этого… Не знаю. Запишешь его на свет моего долга?       Су-бонг закатил глаза.       — Ты совсем долбоеб? Эта б/ушная хрень ничего не стоит.       — Да ладно, он был рабочий, нормальный. Запиши.       Су-бонг устало достал телефон и вписал в заметки сумму из головы, лишь бы снова не выйти из себя.       — Я тебе другой дам, у меня вроде еще есть рабочие… — произнес парень и хотел встать с места, чтобы проверить свои слова, но Мён-ги довольно твердой рукой надавил на его плечо, заставляя сесть обратно.       — Не нужно, мне все равно не с кем связываться.       — А семья? Мама же наверняка переживает, ты уже третий день без связи.       — Третий? — удивился Мён-ги, понимая, что он спал намного больше, чем думал. — Ничего, я и на полгода пропадал, она уже привыкла.       — Мён-ги, ты совсем не заботишься о тех, кто тебя любит, — фыркнул Су-бонг и включил дораму дальше.       Мён-ги стыдливо поджал губы. Он наконец впервые в жизни почувствовал, что хочет измениться, но понял, насколько сложно это будет и как сильно ему понадобится поддержка, а что самое главное, вера, ведь сам в себя он уже давно не верит. Он уставился на макушку Су-бонга.       — Ты прав, — прошептал он. — Дашь телефон, чтобы я ей позвонил?       Су-бонг удивился уже после первого предложения. Он оглянул парня, будто проверяя, что того не подменили, а потом молча протянул собственный телефон.       Мён-ги сел в кровати и посмотрел на Су-бонга жалобным взглядом. Поняв все без слов, парень вышел на балкон, закрыл за собой дверь и зажег сигарету. На самом деле это не помогало, он все равно прекрасно слышал, что происходит в комнате, но Мён-ги все равно было комфортнее, когда в комнате никого нет.       Как только Су-бонг ушел, Мён-ги нашел аккаунт своей мамы в мессенджере. Аккаунт Су-бонга был довольно замаскированный, чтобы его случайно не нашли фанаты, ник был просто набором букв и цифр, а на аватарке стоял кадр из какого-то аниме, так что мать точно не поймет, с чьего телефона звонит парень, главное, чтобы вообще взяла трубку.       Он долго не мешкал, думая о том, что она и впрямь переживает, особенно если Чун-хи что-то рассказывала о его последнем визите к ней, и сразу позвонил. Женщина взяла трубку всего через пару гудков, даже несмотря на то, что в этот день и это время была на работе, о чем сынок даже не задумался. По той скорости, с которой она взяла трубку и ее взволнованному «алло?» стало ясно, что она ждет этого звонка (либо звонка из полиции. Либо из морга).       — Привет, мам, — сказал он, стараясь выдавить из себя более-менее прилично звучащий голос.       — Боже мой, — выдохнула она облегченно, значит, и впрямь вполне ожидала звонок из морга. — Ты где? Что с тобой?       — Я… — Мён-ги понял, что совсем не подумал о том, что ему соврать, но после понял, что если хочет измениться, то можно попробовать сказать правду (просто недоговаривая то, что может заставить ее волноваться еще сильнее). — Не переживай, я у Таноса. Я в порядке, разве что приболел.       — Значит, в Сеуле?       — Да. Мы с Су-бонгом поговорили, и я понял, что мне лучше остаться в Корее.       — Ну и правильно, мы тебе тут и работу найдем, если захочешь. У тебя все тут, друзья, семья, не нужно никуда ехать.       Глаза Мён-ги заслезились, когда он снова вспомнил свой сон.       — Ну да, — прошептал он, — вот и я так подумал. В общем, не переживай. Мы сейчас с Су-бонгом будем много работать, так что пока не получится видеться часто, но я обязательно буду приходить в свободные дни, ладно?       — Хорошо. И Мён-ги, что за деньги мне передала Чун-хи? Я же сказала, не нужно их сейчас мне возвращать, потом, когда не будет долгов отдашь.       Мён-ги поджал губы и взволнованно обернулся на балкон, думая, как бы подобрать слова, чтобы и мама не стала переживать, и Су-бонг ничего не понял, если он все-таки его подслушивает. Он промычал, но понял, что ничего не получается, и просто слегка понизил голос.       — Это твои деньги, и… Не переживай, я сейчас остался должен только одному человеку, но он не опасен. У нас с ним уже есть договоренности о том, как я буду возвращать долг.       Су-бонг, не туша сигареты, приоткрыл дверь балкона и облокотился о косяк, заинтересованно смотря на Мён-ги. Тот скривил виноватую гримасу и опустил взгляд.       — Ты раздал свои долги? — спросила мама.       — Да, — он кивнул и шумно выдохнул, а потом посмотрел на Су-бонга щенячьими глазами — если уж говорить правду, то всем. Странным образом было легче произнести это вслух, ведь по сути он говорил с мамой, а не с Су-бонгом. — Я раздал все долги, меня больше никто не преследует, так что не переживай об этом. С… с человеком, которому я должен сейчас, мы обо всем договорились.       — Это хорошо, — произнесла женщина, сдерживая слезы. — Прошу, если нужна будет помощь, любая, не бойся мне говорить, ладно?       — Ладно. Папа сейчас все по тому же графику работает?       — Да.       — Тогда я буду стараться выбирать дни, когда его не будет, чтобы позвонить.       — Вам нужно поговорить, тем более что ты вернул деньги. Уверена, если ты ему покажешь, что ты исправился, раздал долги, он будет тобой гордиться. Ошибиться может каждый, а вот признать и исправить свою ошибку — нет.       — Я с ним поговорю, — кивнул Мён-ги. — Для меня это очень важно. Но просто не сейчас, мне… мне нужно подготовиться к этому морально.       — Я знаю, сынок.       — Он в курсе, что я вернул тебе деньги?       — Нет, я еще ничего о тебе не говорила. Ты хочешь, чтобы я рассказала?       Мён-ги задумчиво замолчал.       — Нет, я сам ему все расскажу. Мам, — прошептал он, — спасибо тебе за все большое, правда. И спасибо, что веришь в меня, для меня это очень важно.       — Ты мой сын, я не могу иначе, — усмехнулась она.       — Мне кажется, на твоем месте любая мать уже бы давно сдалась, — он посмеялся. — Спасибо. Все, не переживай обо мне, я в Сеуле, у меня есть крыша над головой, — он поднял взгляд на Су-бонга снова, — и друг. Су-бонг обо мне позаботится, обещаю.       — Будь аккуратнее.       — Я буду. Ладно, думаю тебе пора идти, работа ждет. Спасибо большое, правда, спасибо.       — Удачи, Мён-ги. Пообещай, что больше не заставишь меня так переживать.       Мён-ги закатил глаза.       — Обещаю, мам. Пока.       — Пока.       Он с шумным выдохом отключился и протянул телефон Су-бонгу. Тот продолжал стоять в проеме и докуривать свою сигарету, ничего не говоря. Мён-ги неловко положил телефон рядом с собой на диван и опустил глаза, ожидая, пока Су-бонг подаст хоть какие-то признаки жизни. Тот вернулся на балкон, потушил бычок в пепельницу и вышел обратно. Он сел на диван рядом с Мён-ги и уставился на него.       — Ну что? Ну уже врежь хотя бы, — сложив брови домиком, сказал Мён-ги.       — То есть ты этими деньгами долги закрыл? — блогер виновато опустил голову и кивнул. — Почему ты мне соврал?       — Я не знаю, от страха.       — То есть ты думал, что я бы отказал тебе в том, чтобы, когда у нас есть такая возможность, мы прекратили твои преследования?       Мён-ги нахмурился.       — Да ни о чем я не думал, — он помотал головой и поднял взгляд на парня. — А что, хочешь сказать, что просто взял бы и закрыл мои долги всеми своими деньгами? Не стал бы ты этого делать. Тебе и свои долги закрывать надо.       — Не стал бы, но мы могли бы что-то придумать, — он пожал плечами. — Не знаю, вложились бы во что-то еще.       — Вот именно, — усмехнулся Мён-ги. — Вложились бы мы еще куда-то, что-то бы придумывали… Не можем мы ничего нормально придумать.       — Значит, будем работать, постепенно зарабатывать и закрывать мои долги.       — У тебя еще нет проблем из-за них?       — Ну, если не считать постоянные звонки и квитанции проблемами, то нет.       — Хорошо, сначала закрываем долги у самых агрессивных, потом уже государству деньги возвращаем.       — На самом деле я закрыл один долг, там была очень неприятная компания. Видимо, они увидели, что я снова популярность набрал, ну и подумали, что моментально разбогател, и стали целыми днями названивать, говорить, что начнут увеличивать процент. В общем, я от них отделался и сейчас все более-менее спокойно.       — Было. Пока я не появился.       Су-бонг с интересом посмотрел на Мён-ги, на его виноватое, самоуничижительное лицо.       — Ты правда сожалеешь?       Он затаил дыхание, ведь это был момент истины. Су-бонг не знал правдивый ответ на этот вопрос, но понимал, что сразу распознает его в устах Мён-ги. Он ждал, пока парень молча пялился в сторону балкона.       — Да, — еле слышно ответил Мён-ги. — Почему-то мне всегда кажется, что мне необходимо врать, а иначе я не получу то, что хочу.       — Теперь ты понимаешь, что это не так? — нахмурился Су-бонг, ответ Мён-ги казался ему очень искренним.       — Не знаю, я не помню, когда в последний раз пробовал сказать правду. Буду пробовать сейчас, посмотрю куда это приведет.       — Если никуда не приведет, то снова начнешь врать? — усмехнулся Су-бонг и лег как можно дальше от сидящего Мён-ги, невольно вспоминая, насколько же диван на самом деле неудобный.       — Не знаю.       — Говорить правду сложнее, чем врать?       — Намного, — Мён-ги посмотрел на прикрывшего глаза Су-бонга, его расслабленную позу, будто парень хотел показать, что снова готов доверять, хотя Мён-ги и уверен, что он просто это себе придумал. — А тебе?       — Тоже самое. Я тебя в этом понимаю на самом деле, но можешь пообещать мне, — он открыл глаза и запрокинул голову, чтобы посмотреть на парня, — что никогда больше не будешь мне врать? Что бы ни случилось, мы уже через такое прошли, что невозможно представить хуже.       — А ты обещаешь меня не бить?       — За правду не буду, — усмехнулся Су-бонг. — И даже если ты вдруг когда-то очень захочешь мне о чем-то соврать, скажи об этом честно, ладно?        Мён-ги нахмурился. Сложно было такое пообещать, когда он чувствовал себя так, будто совсем не способен себя контролировать. Он не замечал этого ранее, он всегда думал, что у него все под контролем. Но разве люди, которые и впрямь держат все в своих руках, из раза в раз попадают в те же обстоятельства, что Мён-ги? Разве он своим контролем сам создавал себе все проблемы? Это уже не похоже на злую судьбу, больше похоже на закономерность, которую он сам создал. И чем он сотворил данный шедевр? Ложью.       Су-бонг смотрел на него с легкой улыбкой. Рассуждения Мён-ги были написаны на его лице, и парень с интересом их читал. Если бы Мён-ги хотел соврать, он бы не делал такую долгую паузу, значит он и впрямь старается рассчитать, насколько выгодно ему будет согласиться.       — Хорошо, — неуверенно прошептал Мён-ги. Су-бонг с интересом поднялся на локоть и за подбородок повернул голову Мён-ги на себя. Тот закатил глаза и посмотрел парню прямо в глаза. — Хорошо, я… я обещаю. Но тогда пообещай мне, что каждый раз будешь говорить мне о том, что хочешь что-то принять.       Су-бонг кивнул.       — Сейчас хочу. Пиздец как. И пару минут назад хотел. И день назад хотел. И даже когда принял, хотел принять еще.       Мён-ги шумно выдохнул.       — Я могу сделать что-то для того, чтобы ты этого не чувствовал?       — А ты хочешь?       — Очень.       — Почему? За себя боишься или за меня?       — За нас обоих. Если у нас что-то снова пойдет не так, мы пострадаем от этого оба.       — Как-будто мы единый организм, — тихонько посмеялся Су-бонг. — Знаешь, обычно у парочек это звучит мило, а у нас как-то… обреченно.       — Ну да, соулмейт тебе попался так себе.       — Не дай бог ты мой соулмейт, Мён-ги, — сморщился Су-бонг.       — Нам будет легко вернуть популярность, если мы начнем квирбейтить, так что теперь мы соулмейты, — постарался умиленно улыбнуться Мён-ги, но щека заболела, он шикнул и нахмурился.       — Это тебе чтобы ты бред не нес, — посмеялся Су-бонг.       — Ты понимаешь, о чем я.       — Да понимаю, понимаю. В целом, не думаю, что у нас возникнут проблемы с тем, чтобы играть парочку. Ты вот очень хорошо отыгрывал, что я тебе не безразличен.       Мён-ги закатил глаза.       — Ты мне не безразличен.       — Ты обещал больше не врать, — напомнил Су-бонг.       — Я помню.       — Ясно, значит будешь продолжать врать?       — Я не вру. Если бы ты мне был безразличен, то я бы отдал все деньги семье и вышел бы в окно, а не пришел бы к тебе под дверь.       Су-бонг напрягся, оглянул парня, а потом посмотрел на дверь балкона, которую оставил приоткрытой. С невозмутимым выражением лица он встал с кровати и закрыл дверь.       — Ложись давай, голова то болит наверняка.       — Уже не так сильно. Я бы посмотрел дораму, — он кивнул на ноутбук. — Интересно что там дальше будет.       — Тогда досматриваем серию, и ты ложишься спать.       — А ты когда пойдешь? Ты так и спишь, сидя на полу?       — Не знаю, пока не хочу от тебя далеко отходить, а то обнесешь квартиру.       — Это правда причина, по которой ты тут сидишь? — усмехнулся Мён-ги.       Су-бонг повернулся на него без улыбки, но с искрящимися весельем глазами, и пожал плечами.       — А вот сам думай, я не обещал тебе, что не буду врать, — сказал он, развернулся и включил дораму.       Мён-ги легонько посмеялся и лег обратно, впервые расслабленно и со спокойным сердцем. Конечно, пока между ними ничего все еще не было понятно, но этот день может быть перемирием, хотя бы временным.