In circles

      Мён-ги лежал на неудобной койке и смотрел на верхний ярус, пока в голове крутился вихрь мыслей. Чаще всего он старался убедить себя, что это далеко не самое худшее место, где он бывал, и тогда вспоминал все хостелы и общежития, где останавливался во время бегов, и, конечно же, сразу думал о тех играх. Здесь условия те же, но его кормят, дают почитать книжки, он ни за что не платит. А также, никого не нужно убивать — это тоже оказалось для парня спасительно приятной мыслью.       С ним в камере сидели еще пять человек. Четверо из них были сильно старше, всем более сорока лет, двое из них были подозреваемыми в делах об изнасиловании, один — в деле о краже, еще один — в деле о халатности, он был директором небольшого общепита, в котором из-за неисправности оборудования студент получил сильный вред здоровью. Был еще один человек, с которым Мён-ги и держался рядом, — парень, на несколько лет младше него самого, подозреваемый в мошенничестве.       Парни поделились своими историями, и в то время как Мён-ги утверждал, что находится здесь не по своей вине, парень искренне рассказал, что и вправду промышлял мошенничеством, так как после школы не хотел учиться или работать. У него и его друзей была довольно простая схема, раскрыть которую совсем не трудно: они открывали фейковое турагентство, обещали людям отпуск на наилучших условиях по наиприятнейшим ценам, а ближе к назначенным датам просто меняли название и переезжали в новое место, как можно дальше от старого.       Сейчас его новоиспеченного друга вывели из камеры, так как ему разрешили созвониться с матерью, и Мён-ги надеялся, что скоро и ему дадут возможность позвонить. Он находился в камере всего неделю, а устал так, будто уже отсидел срок, который ему бы дали, будь он обвинен во всех грехах, что на него хотят повесить.       Когда дверь вдруг открылась, он привстал на локти и уставился на мужчину в форме. За эту неделю, когда ему больше нечего слушать, кроме как свои мысли, его интуиция обострилась, и он знал, что пришли к нему.       — Ли Мён-ги, Вам одобрен телефонный звонок, — кивнул он.       Мён-ги моментально подлетел с койки и подбежал к мужчине. Тот вел его по серым коридорам в специально оборудованную комнату, где были телефоны. По пути парень несколько раз недовольно пробубнил о том, что ему очень долго отказывали в звонках, а теперь разрешили практически сразу после трехчасового допроса со следователями, на котором он вымотался, но мужчина лишь закатил глаза и ответил:       — Радуйся, что разрешили, обычно разрешают только звонки семье или, максимум, возлюбленным, отсюда дозвониться до друзей куда сложнее.       Мён-ги тактично промолчал о том, что как раз таки планирует звонить не просто своему другу, ведь все равно уже разрешили, так что в подробности вдаваться не обязательно.       Парня провели к телефону. Он сел на стул. Мужчина в форме сообщил, что Мён-ги готов, и они ждали звонка.       — У вас пятнадцать минут. Ты должен знать, что этот звонок прослушивается. Если ты начнешь говорить что-то, что может повлиять на ход расследования, я буду обязан прервать звонок. Понял?       — Понял, — кивнул парень.       Он сидел, нервно покусывая губы. Его сердце колотилось от предвкушения, кажется, он еще никогда не хотел услышать Су-бонга так, как сейчас. И вот раздался звонок. Парень моментально схватил трубку, прикладывая ее к уху, а на его лице сама по себе появилась улыбка.       — Алло, — слишком возбужденно сказал он.       — Алло, привет, — услышал он голос парня через не самый лучший динамик.       — Черт, я так рад тебя слышать, — Мён-ги посмеялся и помотал головой.       — Правда? Я рад. Неужто соскучился? Я думал, ты там отдыхаешь без меня.       — Нет, вообще нет, — нахмурился парень. — Я чувствую себя здесь просто ужасно. Я хожу на допросы почти каждый день, они длятся по два, три, четыре часа. А до этого я еще невообразимое количество времени сижу со своим адвокатом, который подготавливает меня к этим встречам. Я уже просто вымотан. Я по несколько часов общаюсь с ними, постоянно говорю одно и то же, а потом часами просто молчу в своей камере. Я хоть и блогер, но не привык столько разговаривать. И первые дни следователи относились ко мне очень скептически, поэтому сильно давили. Но мой адвокат говорит, что они стали находить доказательства того, что я не виновен, и выходить на след тех мудаков, и я сам заметил, как они стали ко мне мягче, и теперь не разговаривают со мной, как с куском дерьма, а спрашивают просто сухо и по делу. В общем, пока что все идет очень хорошо. Ты как? Как у тебя дела? Как трек? Как крипта? Рассказывай.       Су-бонг нервно потер переносицу, а потом шумно выдохнул. Мён-ги напрягся.       — Не, слушай, на самом деле все круто: просмотров на клипе уже больше семи миллионов, прослушиваний — больше пятнадцати. Everything is cool, — парень закивал, как собачка на приборной панели.       — Ого, правда? Звучит и вправду неплохо. Но… почему тогда у тебя такой неуверенный тон?       — Ну… Скажем так, ты сыграл в этом не последнюю роль.       Мён-ги поставил локти на стол и перенес вес на них.       — В смысле?       — В общем, кто-то нас сфоткал, когда мы стояли перед участком, и это попало в СМИ.       — Когда мы целовались? — вскрикнул Мён-ги.       — Фоткали издалека, и там не особо понятно, я пока дал комментарии парочке самых назойливых журналистов, сказал, что мы просто по-дружески обнимались, перед тем, как ты благородно пойдешь сдаваться полиции, — ответил парень и закатил глаза, а после нахмурился. — Но потом люди заметили, что мы и над клипом вместе работали. В общем… Теперь нас шипперят. Довольно сильно. Но, кстати, иностранной аудитории это даже нравится, огромная часть просмотров и прослушиваний из Америки, и комментарии от них только хорошие. У корейской же аудитории чувства смешанные.       — Твою мать, — прохныкал парень, он хотел бы все осмыслить, но у них было слишком мало времени. — Так, ладно, к этому вернемся. Что насчет меня говорят?       — Пока гадают, почему ты решил сдаться и ждут суда. Кто-то уверен, что ты нашел кому заплатить, чтобы тебя отмазали, а кто-то и вправду верит в твою невиновность. Один крипто-блогер, кстати, даже снял видос о том, почему это вполне вероятно, что ты сам стал жертвой мошенников.       — Это хорошо, — парень кивнул. — Что по крипте?       — Все хорошо, продолжаем держать, выводить можно еще не скоро, пока все идет в гору.       — Великолепно, — Мён-ги слегка улыбнулся, все же сидеть в камере в неведении намного хуже, чем наконец узнать новости, пусть даже не все из них самые приятные.       — Что насчет личных встреч? Я подавал запрос, но мне его отклонили. Я, оказывается, совсем отвык без тебя жить, — грустно сказал Су-бонг. — Ничего по этому поводу не знаешь?       — Кое-что знаю, — раздраженно сказал Мён-ги. — Мне уже утвердили одну встречу, хотя меня об этом никто даже не спросил.       — Чун-хи? — нахмурился парень.       — Нет, с ней мне видеться нельзя, она свидетель по делу.       — Тогда кто?       Мён-ги шумно выдохнул. Данная встреча назначена на субботу, а значит, у него осталось всего два дня, чтобы подготовиться морально, но он даже не мог произнести этого слова, потому что к горлу сразу подступал ком. Он прокашлялся.       — Мама.       На несколько секунд воцарилась тишина.       — Уже представляешь, что она тебе устроит? — горько усмехнулся Су-бонг.       — Даже думать об этом не хочу. Знаешь, мне кажется, что я в самый последний момент всё-таки откажусь, устрою истерику, не знаю. Я не хочу с ней видеться.       — Стыдно?       Глаза Мён-ги заслезились.       — Ебануто стыдно.       — И что? Ты будешь избегать ее всю жизнь? Ты же представляешь, как ей будет больно?       Мён-ги нахмурился и посмотрел вверх, на обшарпанный потолок, стараясь сдержать слезы. Он шумно выдохнул и не придумал ничего лучше, чем просто перевести тему.       — Как у тебя с веществами? Только давай честно.       Су-бонг понял, что к теме семьи они возвращаться не будут. Он очень хотел все-таки убедить парня встретиться с мамой, надеясь, что так он наконец придет в себя и после выхода из тюрьмы возьмется за голову, но не хотел сейчас наседать, понимая, что ему и так тяжело.       — Пять дней чист, — тихо произнес парень, будто что-то постыдное.       — Серьезно? — брови Мён-ги подлетели в удивлении. — Абсолютно?       — Даже ни капли алкоголя.       — И как оно?       — Пока нормально, я сейчас редко остаюсь один, постоянно то на съемках, то на студии. Вчера, правда, пацаны притащили с собой пару косяков, но я отказался, потому что мне сегодня нужно на съемки к одному блогеру. Я вот весь день собирался, после разговора с тобой сразу поеду. Давно такого плотного графика не было, — улыбнулся он.       — Тебя стали куда-то звать? — Мён-ги и не заметил, как расплылся в гордой улыбке. — Соглашайся на все! А что там по роялти?       — Все хорошо, — улыбнулся Су-бонг и откинулся на спинку стула. — Через неделю должны прийти первые деньги с трека, и сумма обещает быть приличной. Я уже соскучился по этому чувству, когда тебе приходят нормальные деньги за работу, а не какие-то копейки, потому что лейбл забрал у тебя практически все права на треки. Думаю, может часть, или даже половину, тоже вложить куда-то?       Мён-ги задумчиво почесал голову. Это не было хорошей идеей. Они успели закупить монету и акции по дешевке, после чего цены сильно взлетели, поэтому закупать сейчас нет смысла — они с этого ничего не заработают, но и в минус вряд ли уйдут. Разве что можно использовать такой способ для того, чтобы «сделать заначку», которую Танос не сможет в любой момент вывести, чтобы потратить на очередную тусовку.       — Да, можно, — ответил блогер. — Попроси нашего ассистента, чтобы он докинул их к уже вложенным деньгам. Если он будет удивлен, просто скажи, что я знаю, что делаю.       — А ты точно знаешь, что делаешь? — резонно спросил Су-бонг, слегка напуганный расчетливым холодным тоном Мён-ги — он всегда начинал говорить таким тоном, когда речь шла о деньгах.       — Конечно. Поверь, у меня здесь куча времени, чтобы хорошенько обдумать все свои идеи. Так на какие съемки ты едешь?       — Подкаст о музыке. Мы уже договорились о примерных темах, о которых будем говорить, и чувствую, я там надолго, скорее всего съемка продлиться до самой ночи. Мы обсудим и мое прошлое, и новый релиз, and future plans. И, мы это об этом не договаривались, но вполне очевидно, что он может спросить о тебе. What should I say?       — А что ты хочешь сказать?       Су-бонг замолчал, задумчиво мотая головой.       — Не знаю. Я не хочу скрывать много, я бы рассказал все как есть.       — Как есть? О том, что мы фанатели друг по другу, пока ты не потерял из-за меня деньги, потом встретились на играх на смерть, где друг друга возненавидели, а потом вышли оттуда и начали встречаться? Отличная история, Су-бонг, дерзай.       — Ну естественно не настолько как есть, — закатил глаза парень. — Эти детали я бы опустил. Я бы хотел рассказать, как ты неожиданно появился в моей жизни в момент, когда я был на самом дне, о том, сколько трудностей мы с тобой прошли вместе, решив заново отстроить свои жизни. Я хочу, чтобы люди знали, что я обнимал тебя у полицейского участка не потому что мы вместе работаем и трахаемся, а потому что ты тот человек, который заставил меня снова почувствовать себя живым, который подарил мне надежду, и которого… Ах да, ты просил этого не говорить, — усмехнулся парень. — Тогда не важно. Я бы хотел, чтобы люди это знали, и знали, что в ответ на это и я всегда буду на твоей стороне. Некоторые из тех, кто меня знал, сейчас хвалят меня за то, что я решил взяться за голову, но они и представить не могут, кто мне в этом помог, благодаря кому это возможно. Критики хорошо оценили мой трек, увидев в нем искренность, но они и не знают, благодаря кому я решил показать себя настоящего, — он шмыгнул носом, — причем в первую очередь, себе.       Глаза Мён-ги вновь были на мокром месте, пока он слушал слова парня. Он сжимал в руке трубку, словно хотел ее раздавить, и ненавидел себя за то, что отдал бы все, чтобы не слышать подобных речей. Мён-ги не хотел знать, что на нем лежит ответственность за чью-то жизнь, ведь он уже давно понял, что не способен оправдывать надежды людей. Кажется, он запрограммирован на то, чтобы вести себя как уебок, а потом страдать от угрызений совести, одиночества и ненависти некогда близких людей.       — Пусть это останется между нами, — нахмурился он, вытирая слезы. — Расскажи им о том, что мы подружились, решили вместе поработать, но не нужно сильно привлекать внимание к нашим взаимоотношениям, а то люди точно поймут, что мы не просто друзья. Да, американцы это бы приняли, — он горько усмехнулся, — но мы с тобой не в Америке. Давай пока играть по правилам.       — Okay, sure. Можем соврать, что я помог тебе с адвокатом, и взамен на это попросил поработать над моим клипом.       — Не надо врать, просто скажи, что мы друзья.       — Это и есть вранье, Мён-ги, — усмехнулся парень.       — То есть ты со мной не дружишь? — по-детски обиженно спросил блогер.       Су-бонг посмеялся.       — Не дружу, ни с тобой, ни с головой.       — Второе я прекрасно знаю. Что насчет долгов? Начнешь их раздавать, когда роялти придут?       — Пока не буду, нужно сначала солому подстелить. За мной, все-таки, коллекторы еще не гонялись, так что, думаю, время есть. Что ты планируешь со своими долгами делать?       — Пока не знаю, мы с адвокатом еще это обсуждаем. Мы думали объявить меня банкротом, но большинство денег я взял в микрозаймах и у бандитов, так что мне это не особо поможет. В общем, я еще думаю.       — Хорошо, но если что, ты знаешь, что я всегда готов помочь.       — Я знаю, спасибо тебе за это, но боюсь, ты мне тоже помочь не сможешь. Тем более, я еще обязан помочь Чун-хи и своей семье.       — Семье? — удивленно спросил Су-бонг, и пазл в его голове сложился. — Так ты поэтому от них бегаешь? Ты и у них деньги занял, чтобы вложить в эту крипту?       Мён-ги стыдливо угукнул, не став уточнять, что «занять деньги», о чем говорил репер, не было похоже на то, что сделал Мён-ги, когда в один день снял все со сберегательного счета семьи и собрал все заначки по дому, никому ничего не сказав.       — У вас осталось пять минут, — предупредил сотрудник изолятора.       Мён-ги коротко кивнул и прокашлялся, то же самое сделал Су-бонг на другом конце провода.       — Мне нужно тебе что-то отправить? — спросил репер. — Что-то из еды, может?       — Нет, тут все не так уж и плохо, все есть, так что не нужно. Знаешь, надо было сразу сюда идти — ни за проживание, ни за еду платить не надо, — посмеялся Мён-ги.       — Ой, да ладно тебе, ты и мне ни за то, ни за другое не платил, — закатил глаза Су-бонг.       — Неправда, я тебе натурой платил.       — Натурой ты мне платил за вынос мозга, который устраивал. А тебя же тоже предупредили, что разговор прослушивается? — с усмешкой уточнил парень.       — Конечно, пусть знают, что мы с тобой занимались жарким страстным сексом, — оба парня засмеялись. — Надеюсь разговор только прослушивается, а не записывается.       — Ну если что, то скоро из новостей узнаем, — и они оба засмеялись, как два нашкодничавших школьника.       — Возвращайся быстрее, мне без тебя скучно, — проныл Су-бонг.       Мён-ги усмехнулся: Су-бонг сказал не «плохо» или «грустно», а именно «скучно». Он и впрямь ждал его, что бы тот ни принес с собой, он не боится печали и не ждет радости, он просто не хочет скучать.       — Думаешь я хочу тут надолго остаться? Все сделаю, чтобы справиться как можно быстрее. Но от меня с этого момента ничего не зависит. Просто буду делать, как адвокат скажет.       — Зазубривай все, что он тебе говорит, понял?       — Да-да, только этим здесь и занимаюсь. А насчет тебя… Знаешь, делай как посчитаешь нужным.       — Мён-ги, — перебили парень, — когда я делал, как считал лучше, я проебал все, что у меня было.       — Нет, ты не делал, как считал лучше, ты делал так, как тебе диктовало твое желание роскошной жизни без усилий. Сейчас делай все, что поможет хайпануть, делай намеки на то, что мы встречаемся, если это работает, но не переборщи.       — Я просто буду молчать о своей личной жизни, тогда люди будут гадать, что же в ней происходит.       — Да, точно, хорошая идея. Но иногда вкидывай намеки, просто упоминай мое имя, поддерживай меня, этого хватит. Раз мы оба на хайпе, надо этим пользоваться. Потом выйду, сделаем совместный стрим, шипперам понравится, — хихикнул Мён-ги, Су-бонг усмехнулся на фоне.       — Мён-ги, вот зачем ты в крипту полез? Пошел бы в продюсеры, у тебя бы идеально вышло.       — Чтобы быть продюсером, нужно быть богатым дядей, дальше строй логическую цепь сам.       — Мне стоит внедрять в эту логическую цепь секс между продюсером и звездой?       — Только если эта цепь ведет к тебе, иначе нет.       Су-бонг посмеялся.       — У вас осталась минута, — с раздражением, то ли привычным, то ли из-за подслушанного разговора, сказал сотрудник учреждения.       Мён-ги повернулся на него, поджав губы и окинул недовольным взглядом, тот не остался в долгу и проделал то же самое. Парень нахмурился и повернулся обратно, став слушать ободряющие слова Су-бонга на прощание. Они обменялись обещаниями, что сделают все для того, чтобы, когда они снова увиделись, они наконец стали счастливыми. С глупой улыбкой Су-бонг положил трубку на последних секундах разрешенного времени.       Репер шумно выдохнул и постучал пальцами по столу перед тем как подняться. Мгновение назад ему было очень хорошо, потому что он разговаривал с Мён-ги, а теперь сердце стало тяжелым, потому что он не знал, когда снова услышит его голос, а уж тем более, когда его увидит. Он был рад, что они пообщались, но, кажется, ему стало только больнее, когда он вспомнил, как все в мире перестает иметь значение, когда Мён-ги что-то ему говорит, шутит, ругается, жалуется, хвалит. По ощущениям очень напоминало привычную формулу — он принял наркотик, а теперь ловил отходняк. У него не вышло снова не подумать о том, что Нам-гю был прав, ведь таких моментов с каждым разом было все больше, и Су-бонгу было больно думать о том, что парень мог быть правым и в том, что Мён-ги лишь играется с Су-бонгом из-за каких-то своих интересов, не самых романтических.       Он потер лицо и сразу почувствовал желание закурить — удивительно, что эту привычку ему подарил именно Мён-ги. Он выбежал на улицу и закурил сигарету по пути к ближайшей дороге, к которой потом вызовет такси.       Работа стала для него единственным, что спасало от зависимости и плохих мыслей. Он сел на пустую остановку, к которой, кажется, не ходит ни один автобус, и закурил сигарету. Он старался занять мысли предстоящей работой, но в итоге они приходили к его заключенному любовнику. Больше всего Су-бонг боялся, что то же самое случится на подкасте, а потому позволил себе заново прокрутить диалог с парнем в голове, чтобы прийти на съемки уже более собранным.       

***

             Мён-ги положил трубку и поднялся с места. Сотрудник изолятора посмотрел на него с усмешкой, а потом кивнул, чтобы парень следовал за ним.       Снова вернувшись в камеру, он поболтал с новоиспеченным другом, который рассказал о звонке своей маме. Мён-ги сказал, что звонил другу. Они болтали долго и довольно откровенно, не потому, что Мён-ги и вправду сдружился с этим парнем, а лишь потому, что иначе, если бы единственные, с кем он общался, были следователи и адвокат, а пятнадцать минут в неделю — Су-бонг, он бы точно свихнулся.       Когда Мён-ги лег в кровать, он сразу повернулся на бок и закрыл глаза, будучи уверенным, что уснет моментально из-за сильной усталости, но этого не произошло. Тогда он перевернулся на спину и уставился в потолок.       Он долго думал о словах Таноса, о его рассказе о том, как в его жизни все налаживается. Сначала блогер чувствовал гордость и радость, но потом иное чувство поселилось в груди, неприятно ее почесывая, парень не хотел его распознавать, но было очевидно, что это была зависть. Мысль о том, как по-разному у них «налаживается жизнь», чуть не довела Мён-ги до слез: почему один ходит по шоу, записывается треки и получает приличные деньги, а второй лежит на неудобной кровати в следственном изоляторе, ожидая, приговорят ли его к заключению?       Он злобно фыркнул и повернулся на бок. Пробубнив о том, что вообще-то Танос должен быть благодарен только ему, он уснул, и во сне видел глупые и нелогичные сны, где он, однако, был на свободе.       

***

             На съемках Танос чувствовал себя в своей тарелке. Он много шутил, рассказывал истории из жизни и не забывал с грустным лицом повествовать о том, как тяжело он переживал обрушившийся на него хейт, как долго он боролся со своими зависимостями и собой.       Но в один момент весь его артистизм подугас, и он натянул на себя улыбку, хотя это и было тяжело.       — Многие, на самом деле, были в шоке, заметив, что вы с ЭмДжи Коином работали над клипом вместе, — сказал подкастер, очень искусно приплетя это к предыдущей теме разговора. — Как так вообще вышло, что вы решили поработать вместе? Вы давно знакомы?       — Нет, мы знакомы недавно, но неплохо сдружились. At first, I didn't like him at all, — они оба посмеялись, понимая, о чем говорит репер, — но потом он рассказал мне свою историю, и, не сразу, но я ему поверил. А когда я заговорил о клипе, он сказал, что у него есть опыт съемок подобного. Я сначала задумался, стоит ли мне иметь с ним какие-то дела, but I didn’t really had a choice. Он согласился работать за процент с роялти, а не за оплату на месте, так что я ничего не терял в моменте. Финансово это был единственный доступный для меня вариант снять клип. And you know what? I don't regret it at all. Результат мне очень нравится, и ЭмДжи Коин действительно помог мне с тем, чтобы я привнес в этот клип больше себя. И та атмосфера, которую он создал, ее еще не было ни в одной моей работе. Так что я очень ему благодарен.       — Абсолютно согласен, мы уже обсудили то, что этот клип не похож ни на что из того, что ты делал раньше. Эта атмосфера, это то, чего ты хотел добиться и попросил помощи ЭмДжи Коина, или ты полностью отдал пульт управления ему?       Танос задумался, отпивая чай из кружки. Снова, выглядело это слишком артистично и показушно, хотя в этот раз и не было наиграно.       — You know, есть такие люди, как я, которые не знают, чего они хотят, поэтому они часто и прибегают к помощи не самых традиционных средств, чтобы либо забыться, to plug the void inside, либо в этом найти себя. И, мне кажется, таким потерянным долбоебам не помогут ни рехабы, ни творчество, ни даже трезвость. Таким людям может помочь только тот самый человек, который придет в их жизнь и объяснит, what they actually want. И это не обязательно означает, что они возьмут тебя за ручку и проведут экскурсию по твоим желаниям, но они могут натолкнуть тебя своим примером, своей верой в тебя, любовью, — Танос грустно вздохнул и постарался собраться с мыслями, ведь уже был близок к тому, чтобы ляпнуть лишнего. — До этого я общался только с такими же, как и я, поэтому и не мог выйти из этого порочного круга. Но с появлением в моей жизни Мён-ги everything changed, мы стали проводить много времени вместе, и я стал перенимать его привычки и образ жизни, а это совсем не хуже, чем то, что было в моей жизни до.       — Я видел новости о том, что сейчас ЭмДжи Коин сдался полиции и помогает в расследовании дела о мошенничестве, в котором его обвиняли. Знаешь, я, как и все, был уверен, что полиция гоняется за ним не просто так, а он не просто так убегает, — посмеялся парень. — Но сейчас уже даже следователи дают комментарии, где объясняют, что дело не такое уж и простое, а блогер уже никому не кажется подозреваемым, а лишь очередным потерпевшим. Почему он пошел в полицию? Ты его провожал, может, ты его на это и надоумил? Если так, то вы и вправду хорошо друг на друга влияете. Можешь рассказать об этом больше, так как сам ЭмДжи Коин еще ничего не рассказывал?       — Я считаю, что только он может об этом что-то рассказать, really, я в это все особо не лез. И я не знаю, сыграл ли я какую-то роль в том, что он решил туда пойти. Я ничего ему по этому поводу не говорил и, to be honest, — парень стыдливо опустил глаза, а потом достал из кармана вейп, но даже не закурил его, а просто нервно вертел в руках, — я до последнего не знал ничего о его планах, поэтому мне было особенно сложно, когда я его провожал возле участка, ведь он не дал мне время принять происходящее, просто поставил перед фактом за день до того, как пошел сдаваться. I'm not mad at him for this, по какой-то причине он считал, что так будет лучше, — он пожал плечами. — Я поддерживаю его в его решении и очень надеюсь, что все закончится благополучно. Это все, что я могу пока сказать.       — Ждать ли нам дальнейших совместный работ после того, как ЭмДжи Коина отпустят?       — О да, hundred percent, я уже и сам жду этого, — парень расплылся в улыбке.              

***

             Мён-ги не знал, сколько ему удалось проспать, прежде чем его растормошил сотрудник изолятора со словами о том, что через двадцать минут у него очередная встреча с адвокатом.       Парень встал, умылся, позавтракать ему никто не дал, хотя он бы точно не отказался, и пошел в комнату, где проходили все его встречи с адвокатом и следователями.       Войдя, Мён-ги поклонился адвокату и хриплым голосом поздоровался. Тот усмехнулся, взглядом оценивая внешний вид своего подопечного, больше похожего не на подозреваемого в крупном мошенничестве, а на воробушка, который неудачно сел на провода электропередач.       — Доброе утро, Мистер Ли. Согласен, рановато нас тут собрали, — он посмотрел на часы, маленькая стрелка показывала на цифру пять. — Но Вы присаживайтесь, — он кивнул на стул рядом с собой. Полицейские всегда ставили стул напротив, с другой стороны стола, но адвокат переставлял его, чтобы Мён-ги не чувствовал давления, будто он уже находится на допросе. — Как Ваши дела? Есть жалобы на условия в изоляторе? Все Ваши права соблюдаются?       — Да, да, все в порядке, — Мён-ги сел на стул и потер болевшие от недосыпа глаза.       — Вы готовы к разговору? — взволнованно спросил мужчина.       Мён-ги кивнул.       — Да, простите, плохо сплю. Волнуюсь.       — Это нормально, но прошу, не накручивайте себя, — улыбнулся адвокат и открыл папку с документами. — Тем более, что я к вам с хорошими новостями. Фигуранты дела переданы в международный розыск, теперь скрываться им будет намного сложнее, если они в какой-то момент захотят покинуть страну, в которой находятся, их сразу задержит местная полиция. А что насчет вас, сегодня следователи сообщат вам дату заседания по конкретно Вашему делу. Насколько мне известно, пока что оно запланировано на осень, то есть, дела решаются даже быстрее, чем мы с вами предполагали, — он странно улыбнулся и подмигнул, Мён-ги не понял этого жеста и просто неловко улыбнулся и кивнул в ответ.       — Это и вправду хорошие новости. Сегодня снова будет допрос?       — Ваши встречи со следователями уже давно не являются допросом, просто беседами, — улыбнулся адвокат.       — Угу, тогда почему я до сих пор в тюрьме? — пробурчал Мён-ги.       — Вы не в тюрьме, а изоляторе. Проводят с вами не допросы, а беседы. И совсем скоро вы будете не подозреваемым, а потерпевшим. Так что не прибедняйтесь, мистер Ли. Да, сегодня Вас снова вызовут. Полиции удалось выйти на одного из подозреваемых, но тому удалось от них убежать, — он показал пальцем на копию досье одного из парней. — Нужна будет любая информация о нем, которую вы только знаете. Может, какие-то идеи, куда он мог пойти?       Мён-ги задумчиво промычал, смотря на черно-белое фото парня, но это ему ничего не дало, и он посмотрел на его ник в дискорде. С ним он был знаком наименьшим образом. Кажется, они ни разу даже не контактировали во время работы надо проектом. Он поджал губы и пожал плечами.       — Все, что я о нем знаю, это то, что он учился на айтишника где-то в США, жил там несколько лет, а потом переехал в Сеул. Больше ничего, мы ни разу не общались. Он занимался своим делом, я — своим.       Адвокат задумчиво почесал голову и кивнул.       — Это немного, — произнес он певуче. — Мистер Ли, не сочтите меня грубым, но могу ли я задать Вам вопрос, который, уверен, Вам уже задавали следователи? — Мён-ги с поджатыми губами кивнул, примерно понимая, что за вопрос это будет. — Зачем Вы вообще взялись за бизнес с людьми, о которых ничего не знаете?       Мён-ги опустил виноватый взгляд, чувствуя себя маленьким мальчиком, которого обманули старшеклассники.       — Потому что я жадный на деньги дурак, — пожал он плечами. — Следователям я ответил точно так же.       Адвокат усмехнулся и понимающе кивнул.       — Самокритично. Надеюсь, после Вашего освобождения мы с Вами если и встретимся, то за парой бокалом пива, а не для того, чтобы вновь собирать доказательства Вашей невиновности. Чем Вы планируете заняться, когда выйдете?       Мён-ги задумчиво почесал голову. Над этим он думал постоянно, когда оставался один, но как такого универсального ответа так и не придумал.       — Я вложил силы в один прибыльный проект, и когда я выйду, он должен принести мне немного денег, — уклончиво сказал парень.       Если адвокат следит за новостями про знаменитостей, то поймет, о чем речь, если нет, то решит, что Мён-ги вновь куда-то вляпался. Судя по усмешке мужчины и по тому, как он недовольно покачал головой, он все же решил пока не удалять номер парня и быть всегда на связи, веря, что скоро парень добавит ему еще работы.       — Удачи Вам, мистер Ли, удачи, — только и смог пробормотать он перед тем, как вернуться к подготовке к предстоящему общению со следователями.