In circles

      Танос откинул голову на спинку дивана и в удовольствии прикрыл глаза, все его тело расслабилось. Нам-гю усмехнулся и закинул одну таблетку себе под язык вслед за другом.       — Этот твой наебщик тебя в могилу сведет, если будет все запрещать, — сказал он.       Танос сначала не отреагировал на его слова, полностью отдаваясь действию таблетки, чувствуя, как наркотик поступает в организм, но потом приоткрыл глаза и посмотрел на парня.       — Этот мой наебщик как лучше хочет.       — А ты хочешь как лучше?       Танос тихо посмеялся и снова прикрыл глаза.       — Я уже давно не знаю, чего я хочу. С одной стороны, мне хочется поменяться ради него, но с другой… Достоин ли он этого?       — Вообще не достоин, Танос, — усмехнулся Нам-гю. — А он ради тебя меняется, а? Откуда ты знаешь, что он параллельно кого-нибудь не наебывает или не оплодотворяет? Ну откуда ты знаешь, что он не наебывает тебя? — парень наклонился ближе к Таносу, но тот не реагировал, лишь довольно улыбался, наслаждаясь одновременно успокаивающим и будоражащим действием наркотика. — Скажи, вот он кристально честен с тобой? Вообще такого нет, чтобы он что-то утаивал? Все тебе рассказывает?       Су-бонг открыл глаза и нахмурился, а потом искоса глянул на Нам-гю, как будто тот в чем-то виноват.       — Да, он мне все рассказывает, — соврал парень, а сам вспоминал, как Мён-ги вовсе не стремится рассказывать своему парню о том, чем он сейчас занимается, куда он ездит и какие дела решает.       — Откуда ты знаешь, что все? — резонно спросил Нам-гю с усмешкой. — Танос, уверь меня, что он полностью под твоим контролем, его телефон, передвижения, сами его мысли. Умоляю.       Но Танос молчал, полностью погруженный в свои мысли и слегка отстраненный из-за действия наркотика.       — He's under my control, — хмурясь, пробубнил он, сам не веря в свои слова.       Нам-гю не верил и подавно. Парень грустно усмехнулся и наклонился ближе.       — Танос, похуй на него, ну. Выдой из него сейчас все, что сможешь, и кидай его. С ним у тебя счастья не будет.       — Ты его не знаешь.       — Я его знаю, — с понимающей, поддерживающей улыбкой говорил Нам-гю. — В том то и дело, что я его знаю. И поэтому я раздаю тебе тут советы. Я знаю его, и я знаю тебя, и вы друг другу вообще не подходите. Только в качестве злейших врагов.       — Да нихуя, мы с ним одинаковые, Нам-гю.       Нам-гю, все еще слегка польщенный тем, что парень теперь правильно произносил его имя, поднял брови и медленно кивнул, давая Таносу время понять мысль, которая повисла в воздухе.       — Да, Танос, да. Вы одинаковые. Поэтому вы и не совместимы. Вы два беспринципных долбоеба, ты вообще понимаешь, что из такого дуэта может вылиться? Вы и себе навредите, и людям вокруг. Так вы еще оба и медийные личности, да ваш долбоебизм может навредить тысячам, сотням тысяч людей.       — Не преувеличивай, — нахмурился Танос.       — Не преувеличивать? Да даже мы с тобой были не единственными в тех играх, кто вложился в эту его скам-хуйню. И это он один справился с тем, чтобы сломать людям жизни. На что ж вы вдвоем способны…       — А ты когда успел стать ангелочком, чтобы на нас пиздеть, а? Может за собой следить будешь?       — А я слежу, ты не переживай, — тихо посмеялся парень. — Я, вот, потихоньку долги закрываю, взял побольше смен на работе, помог немного расширить ассортимент «вкусняшек», иду на повышение. Мне уже пророчат стать замом. И никаких мутных схем с мутными типами.       Танос засмеялся.       — Ну да, ну да, только честный бизнес.       — Нас крышует полиция, так что вполне честный. У нас проблем не будет. А вот у тебя…       — I have everything under control.       — Повторяй это чаще, — хмыкнул Нам-гю, — пока правдой не станет. Или пока не станет казаться правдой… Нет, вот скажи мне, раз у вас все так хорошо, че ты ко мне то постоянно приезжаешь? Как к любовнице, ей богу.       — А что, мне нужно с ним все время проводить? Я к тебе не как к любовнице, а как к другу приезжаю.       — Пацаны к друзьям приезжают, чтобы развеяться, а не о партнере ныть. Обсуждать отношения это для девчонок.       — Ты сам постоянно начинаешь говорить о Мён-ги, я к тебе вообще не за этим приезжаю.       — Не за этим, но в итоге мы просто долбим наркоту и говорим о нем.       — Все, окей, больше ни слова о нем.       Оба кивнули. Танос вновь откинулся на спинку дивана, а Нам-гю встал с места, взял с полки два джойстика и кинул один Таносу. Тот его поймал и с интересом уставился в еще выключенный экран. Нам-гю посмеялся.       Они включили Mortal Kombat и погрузились в игру. Оба играли примерно на одном уровне, но Нам-гю иногда отставал от Су-бонга, и тому казалось, что тот поддается специально, почему-то боясь его побеждать.       — Как дела с твоей песней? Ты так и не дал мне ее послушать полностью.       — Послушаешь, когда выйдет, уже несколько дней ждать осталось. Everything's good, actually. И Мён-ги уже клип доделал, — Нам-гю усмехнулся очередному упоминанию блогера, — только финальные штрихи вносит. Знаешь, я очень много ставлю на эту песню. Она реально… — он задумчиво посмотрел в сторону, из-за чего его персонаж пропустил пару ударов от персонажа Нам-гю. — Она реально не похожа ни на что из того, что я делал ранее. I'm already curious how people will react. Друзья мои наверняка не поймут, скажут, что текст для меня слишком плаксивый, а бит слишком танцевальный. Некоторые уже, послушав сниппет, спрашивают, что со мной случилось и куда делся Танос.       Нам-гю усмехнулся. У него и самого проскочила такая мысль, когда он впервые услышал кусочек трека, Таноса в нем выдавал только уникальный тембр репера, но он не отнесся к этому негативно, просто с интересом, хотя он и понимал, что другие друзья-реперы, привыкшие к Таносу-понторезу наверняка приняли эти изменения ближе к сердцу.       — И куда он делся? — повернулся на парня Нам-гю, и уже его персонаж стал пропускать удары.       — Он… — репер в задумчивости пялился в экран, машинально делая добивающие комбинации, а потом пожал плечами, — изменился. Can you imagine, впервые за столько лет он просто взял и изменился.       — И что его изменило? Только попробуй сказать, что Мён-ги, я тебе втащу, — парень вернул внимание к игре, но понял, что после того, как он отвлекся у него нулевые шансы победить.       Танос посмеялся.       — В том числе. Его изменили эти гребанные игры, — Су-бонг нанес фатальный удар персонажу Нам-гю, от анимации крови и сломанных костей его передернуло. Нахмурившись, он вышел из игры и стал выбирать другую. — They broke me, Нам-гю. И ты постоянно спрашиваешь, че я вцепился в Мён-ги, — он шумно выдохнул и включил какие-то гонки. — Потому что этому уебку каким-то образом удалось меня собрать по кусочкам. Если бы меня высадили одного, я бы обожрался таблеток в тот же момент и откинулся бы на обочине, — он усмехнулся, вспоминая тот день. — Но поняв, кто рядом со мной, мне захотелось продолжать жить хотя бы ради того, чтобы проучить этого уебка. Я тебе многое не рассказывал о том, что между нами происходило в те дни, но ему удавалось пробуждать во мне эмоции. Я бы впал в ебейшую апатию, если бы его не было рядом, потому что он меня злил, смешил, пугал, возбуждал… снова злил. Он был единственным, что вызывало у меня эмоции, хоть какие-то.       — И ты подсел, — грустно усмехнувшись, кивнул Нам-гю. — Раз он заменил тебе наркоту, почему ты продолжаешь долбить настоящую? — он кивнул на пакетик с таблетками на столе. Танос внимательно следил за движением своего автомобиля на экране и молчал. — Значит, чего-то он тебе все-таки дать не может? Или он сам добавляет тебе стресса и тревожности? Постоянное ожидание, когда же что-то пойдет не так.       Репер молчал, обдумывая слова друга, которые быстро нашли в нем отклик. И вправду постоянное давление со стороны Мен-ги, оскорбления, недоверие, все это сильно на нем сказывалось, убивая мотивацию стараться, но опять же, именно Мён-ги потом эту мотивацию ему возвращал, поддерживая, хваля, просто смотря на него не равнодушно. Не то чтобы раньше он не замечал эти их эмоциональные качели, но точно недооценивал их влияние на его состояние.       — Настоящую наркоту я долблю полжизни, не могу я так в раз от нее отказаться, — сказал парень полуправду. — Я не из тех, кто будет говорить, что может бросить в любой момент. Not anymore… Я попытался, но не смог, it's too difficult for me.       — Как насчет на заработанные с трека деньги лечь в рехаб?       Су-бонг покосился на парня.       — Звучит, кстати, неплохо. Maybe I should try.       — Это то, чего ты действительно хочешь?       Тачка репера врезалась в ограждение и перевернулась, он психанул и кинул джойстик на кофейный столик, прямо на пакет таблеток.       — Не знаю, заебал! — он встал с дивана. — Поехали в клуб, мне скучно.       — Вот это Танос, которого я знаю, — засмеялся Нам-гю, вставая с места.       

***

             Всего полчаса назад Мён-ги позвонил адвокат и сообщил, что у него уже подготовлена подушка безопасности для парня, и они могут сдаваться, а также сообщил, что помощь Чун-хи тоже может быть очень кстати, поэтому ему стоит с ней поговорить. За эти полчаса Мён-ги позвонил ей раз десять, пока не оказался заблокированным, поэтому теперь он решил выдвинуться в путь.       Он натянул толстовку, капюшон, посмотрел на себя в зеркало и шумно выдохнул. Он выглядел уставшим, запуганным, мешки под глазами нисколько не уменьшались еще с самых первых бессонных ночей в квартирах друзей, где он скрывался, до того как понял, сколько людей в Корее открыли на него охоту. Он нахмурился, а потом стянул с себя толстовке и пошел в одной футболке — погода позволяла, но он не решился рисковать и ехать на общественном транспорте, поэтому вызвал такси до дома девушки.       По пути он глянул сумму, накопившуюся на крипто-кошельке, и нисколько не расстроился тому, сколько отдал за такси. Смотреть на зарабатываемые деньги становилось все тяжелее, ведь руки тянулись, чтобы снять все, до последней копейки, тем более, что это точь-в-точь сумма его долга.       Мён-ги вовремя вспомнил, что это не его деньги, а их с Су-бонгом общие, а если быть еще честнее, по большей части это именно деньги репера, и заблокировал телефон, в окно наблюдая, как машина въехала в нужный район и уже приближалась к дому Чун-хи.       Поблагодарив водителя и покинув машину, он поднял голову на открытые окна в квартире девушки и задумался, не ушла ли она по делам, ведь в ее положении категорически нельзя сидеть на сквозняке, если Дэ-хо или Гым-джа ее за это не ругают, то он разочарован, что оставил девушку на них.       Он поднялся на нужный этаж, без особого энтузиазма оглянул дверь и постучал в нее. Дверь открыли не сразу, из-за нее показался Дэ-хо. Мён-ги очень старался не выдать своего разочарования, но судя по ставшему виноватым взгляду парня напротив, у него все было написано на лице.       — Привет, — начал он с поджатыми губами.       — Привет, — негромко ответил Дэ-хо. — Чун-хи сейчас на прогулке с Гым-джой. Они вернутся где-то через полчаса, хочешь зайти подождать их?       Парень неловко почесал голову, но понимал, что ему действительно нужно поговорить с девушкой. Он кивнул и прошел в квартиру, слегка обрадовавшись, что Чун-хи не дала Дэ-хо команду не впускать ее бывшего, если он вдруг явится.       — А ты почему здесь, не с ними? — рискнул спросить Мён-ги, хотя и безумно боялся услышать, что парень теперь здесь живет.       — А, Чун-хи мне пожаловалась, что кран протекает, вот я и приехал посмотреть, — он пошел на кухню, и Мён-ги за ним, там он и впрямь увидел разобранный кран.       Дэ-хо вновь принялся рассматривать детали и, кажется, все больше понимал, в чем же дело. Мён-ги смотрел на него с ненавистью и завистью. Каждый раз, когда Чун-хи жаловалась Мён-ги на проблемы с сантехникой или электрикой парень всегда вызывал специалиста, ведь как бы он ни разбирался в компьютерах и гаджетах, он совсем ничего не смыслил в бытовой технике.       Мён-ги сел за стол и стал наблюдать за тем, как работает Дэ-хо, сначала долго думающий над каждой деталью, ковыряющий ее инструментами, а после уверенно ставящий на место.       — Может, тебе чем-то помочь? — неловко спросил Мён-ги из вежливости, хотя и понимал, что максимум его возможностей — что-то придержать или подать.       — Нет, нет, спасибо, тут не сложно, — улыбнулся Дэ-хо, прочищая очередную непонятную сеточку. — А вы с Чун-хи договорились встретиться?       — Мы не договаривались, но мне нужно кое-что с ней обсудить.       Дэ-хо молча кивнул, продолжая работу, но потом повернулся на парня.       — Что-то насчет ребенка?       — Нет, нет, не совсем. В целом, много что нужно обсудить, конечно же, но в первую очередь я пришел за другим, мне нужно попросить ее о помощи.       — О помощи? — задумчиво повторил парень. — В чем тебе нужна помощь? Никто другой тебе помочь не может?       — Если бы мне мог помочь кто-то другой, я бы попросил кого-то другого, — пассивно-агрессивно ответил Мён-ги. — Мне нужна именно она. Но, конечно, я не буду ее заставлять. Просто надеюсь, что она войдет в мое положение.       — А ты в ее положение войти можешь? — менее пассивно и более агрессивно сказал Дэ-хо. — Зачем ты опять появляешься, если не хочешь исправить ситуацию? Ты представляешь сколько стресса это ей приносит? Если тебе плевать на нее и ее чувства, не думай, что ей точно также плевать на тебя.       Мён-ги удивленно уставился на парня. Дэ-хо, выплеснув эмоции, неловко опустил взгляд и принялся закручивать кран.       — Прости, — негромко произнес он.       Мён-ги недолго промолчал, думая над словами парня, и совесть уколола его только в тот момент, когда он осознал, что первой его мыслью было — если Чун-зи и впрямь за него переживает, то он сможет уговорить ее помочь ему. Он грустно этому усмехнулся.       — Не извиняйся, я понимаю, как это выглядит со стороны, — сказал он. — Но я правда хочу как лучше. Вот что я могу ей дать? Я не могу, как ты, сам починить кран. Я не могу объяснить своему ребенку, что обманывать людей это плохо. Я ничего не могу им дать, ни Чун-хи, ни ребенку, — меланхолично произнес Мён-ги.       Дэ-хо жалостливо на него обернулся. Он обдумывал, что может в такой ситуации сказать, но его рассуждения и меланхолия Мён-ги были прерваны стуком в дверь. Оба удивленно глянули друг на друга, и Мён-ги сказал, что он откроет.       Посмотрев в глазок, он встал в ступоре, пока стук не раздался снова. Тогда он, наконец, открыл.       — Здравствуйте, — тихо произнес он.       — Здравствуй, Мён-ги, — улыбнулся Ён-иль. — Вот уж неожиданно тебя тут встретить. Я могу войти?       Мён-ги чувствовал себя в каком-то анекдоте, не понимая, почему в один момент все игроки стали собираться в квартире Чун-хи.       — Вы к Чун-хи? Ее сейчас нет дома. Вы можете зайти ее подождать, да.       Мужчина благодарно кивнул и зашел в квартиру. Мён-ги, удивленный настолько, что совсем не мог мыслить, просто вернулся на кухню, и Ён-иль пошел за ним. Когда он вошел, на него обернулся Дэ-хо, удивленный не меньше, но не напуганный, в отличие от Мён-ги.       — Здравствуйте! — парень широко улыбнулся и поклонился мужчине. — Вы к Чун-хи?       — Здравствуй, Дэ-хо. Да, на самом деле ваша компания, ну, особенно часто, конечно, Ги-хун, давно приглашала меня встретиться, и сегодня у меня наконец выдалась свободная минута. Надеюсь, вы не против, тем более, что я без предупреждения?       — Я, конечно, нет, — пожал плечами парень. — Посмотрим, будет ли в настроении Чун-хи, — он искоса глянул на Мён-ги. — Но с утра она, вроде, была в хорошем настроении.       Ён-иль тоже сел за стол и стал спрашивать Мён-ги о его делах, на что тот очень неразвернуто отвечал, а, закончив с починкой, к ним присоединился и Дэ-хо, и Мён-ги безумно этому обрадовался, ведь мужчина переключил свой фокус внимания на него.       Скоро в квартиру зашли Чун-хи и Гым-джа. Зайдя на кухню, они встали в ступоре, ведь перед уходом оставляли на ней только Дэ-хо, а теперь будто пришли в гости к кому-то, а не к себе домой.       Они со всеми поздоровались.       Мён-ги поднялся с места и, неловко обернувшись на всех присутствующих, подошел к девушке и положил свою руку на ее локоть.       — Можно просто поговорить с тобой? Буквально минута твоего времени, и я уйду.       — Если это не что-то сильно интимное, ты можешь не стесняться и говорить при всех, — пожала плечами девушка.       — Довольно интимное, — закатил глаза парень.       — Ну ничего страшного, тут все свои, — притворно улыбнулась она. — Я могу сесть за стол? А то мы долго гуляли, я устала.       — Конечно, — спохватился Мён-ги и отошел от стола, а потом, вспомнив об открытом окне, закрыл его. Он подошел к девушке и, сев перед ней на корточки, взял ее ладони в свои. — Но прошу, дай мне минуту с тобой наедине.       Девушка недовольно фыркнула, окинув Мён-ги жалобным взглядом, но на уговоры все-таки не поддалась. Парень несколько раз злобно зыркнул на Дэ-хо и Гым-джу, догадываясь, что кто-то из них мог настроить Чун-хи против него. В целом, он понимал почему.       Гым-джа сделала всем чай и все сели за стол, неловко переглядываясь. Кажется, каждый пришел по разным причинам, не ожидая увидеть кого-либо еще. Кроме… Мён-ги снова показалось, что Ён-иль пялится на него, увидел это боковым зрением, а когда повернул голову, то точно убедился, что ему не кажется. Он шумно выдохнул, не понимая, почему он постоянно так смотрит на них с Таносом.       Ён-иль, казалось, чувствовал себя абсолютно комфортно, будто именно он постоянно бывал в гостях у Чун-хи, а не пришел впервые из-за… зова неведомой силы. Только в этот момент Мён-ги вдруг задумался о всех встречах с мужчиной, ведь ни одна из них не была запланированной, каждый раз это была случайность. Но каков шанс случайно встретить человека в Сеуле? Практически нулевой. Парень нахмурился, задумавшись над этим, когда его мысли вдруг перебили.       — Мён-ги, так что ты хотел сказать? — спросила Чун-хи. — Ты выглядишь так, будто торопишься или словно тебе тут не очень комфортно. Можешь быстро сказать, и уйти.       Парень неловко всех оглянул, лицо его было недовольным, будто у ребенка, которого учитель пристыдил перед всем классом. Он собрался с мыслями и понял, что все собравшиеся все равно считают его неудачником, так что терять ему уже нечего.       — Я поговорил с адвокатом, и он предложил мне вариант развития событий, при котором я буду находиться в заключении лишь на время разбирательства, скорее всего, меньше года, пока мы не сможем доказать, что я сам являюсь потерпевшим из-за схемы тех парней, что украли деньги. Чтобы это доказать мне нужны будут свидетели, которые могут доказать, что я ничего не знал о планах украсть деньги. И ты была бы самым ценным свидетелем. Я понимаю, что тебе сейчас не до этого, но если ты согласишься, я буду очень благодарен.       — То есть ты пойдешь сдаваться полиции?       — Да, но мы понимаем, что делаем. Рискуем, да, но шанс есть. До этого его не было совсем.       Чун-хи задумчиво хмыкнула и по ее глазам стало видно, что она все глубже погружалась в размышления: от мыслей о том, насколько хорошей идеей будет явиться в суд, будучи беременной, как она может перенервничать там, переходя к мыслям о том, сколько говна привнес ей в жизнь Мён-ги и стоит ли вообще ему помогать.       Пока она думала, начал говорить Ён-иль.       — Наверное, Ги-хун спрашивал у меня номер адвоката для тебя, правильно? Тебе его посоветовал Ги-хун? — он отпил чай.       — Да.       — Это очень хороший адвокат, он тебе точно поможет, — мужчина недолго задумчиво промычал, поглядывая на Чун-хи. — И если он говорит тебе, что нужна помощь Чун-хи, значит это действительно необходимо.       Девушка подняла взгляд на Ён-иля, вновь задумчивый, но потом будто вновь вернулась назад.       — А что Вы тут делаете? — спросила она не слишком уважительно, хотя было понятно, что это лишь из-за странствующего разума, обидеть она не хотела. — У Вас тоже ко мне какой-то вопрос?       Ён-иль посмеялся.       — Я просто хотел зайти спросить, как ваши дела, и спросить, не нужна ли моя помощь, вот и все. Если есть какие-то проблемы, вы всегда можете рассчитывать на меня.       — Да, есть у меня одна проблема, я с ней несколько лет встречалась, — она вновь повернулась на Мён-ги. — И что мне нужно будет сказать? Я же вообще не лезла в эти твои дела.       — Просто скажешь, что я честный хороший парень. Расскажешь о том, как я отреагировал, когда понял, что меня наеб… — он неловко посмотрел на старших в комнате и замолчал, проклиная то, во что он превратился после общения с Таносом, — обманули.       — О, так ты хочешь, чтобы я рассказала о том дне? Это же как раз последний раз, когда я тебя видела до тех смертельных игр, да? Думаешь, тебя после моего рассказа сочтут хорошим парнем?       — Мне уже все равно кем меня сочтут, Чун-хи, я просто хочу впервые за полгода спокойно выдохнуть! — ответил он грубо. — Не рассказывай им всю историю, скажи то, что будет для меня выгодно!       — Кажется, ты не очень хочешь, чтобы она тебе помогала, раз так с ней общаешься! — вскрикнула Гым-джа. — Ты такой эгоист! Постоянно говоришь и заботишься о себе. Ты свою беременную девушку навещаешь только ради того, чтобы опять поныть о том, какой ты несчастный и выпросить у нее помощи. А о ней ты хоть раз подумал?       — Да я постоянно о ней думаю! — парень хотел бы повысить голос, но не мог себе этого позволить, будучи, все-таки, хоть отчасти воспитанным хорошо. — В том положении, в котором я нахожусь сейчас, я не могу ничего для нее сделать, поэтому я и стараюсь выбраться из ямы, в которую себя загнал. Да я не появляюсь у нее, потому что мне стыдно ей в глаза смотреть после того, как я и ее подставил. У меня сейчас есть возможность заработать деньги и уладить проблемы с полицией, и клянусь, что пытаясь найти эти возможности, я ни секунды не думал о себе, а только о том, что смогу помочь Чун-хи и нашему ребенку. Я не хочу, чтобы они в чем-то нуждались и меньше всего я хочу, чтобы у моего ребенка был такой плохой отец, как я, так что мне нужно либо измениться и вернуть доверие своей семьи, либо исправить все свои ошибки и уйти как можно дальше, чтобы не совершить новых. Люди постоянно ожидают от меня худшего, после того, как мое имя появилось в заголовках всех желтых газет, но в этих выдуманных журналистами историях ноль правды. Мне пришлось тяжело, и мне пришлось сделать много сложных выборов. И, бывало, я делал неправильные, а правильных иногда и вовсе не было! — он свел брови домиком и вновь посмотрел на Чун-хи. — Прошу, дай мне возможность исправить хоть что-то, я умоляю. Но я могу сделать это только с твоей помощью.       Девушка злобно смотрела перед собой, сложив руки на груди. Ее очень тронула речь Мён-ги, и за это она на себя злилась, ведь давно пообещала себе, что больше не поверит ни одному его слову.       — Хорошо, — безрадостно сказала она. — Я помогу. Но только если ты пообещаешь, что после этого я тебя никогда не увижу.       Мён-ги удивленно на нее уставился.       — Но… тогда я не смогу встретиться с ребенком.       — Оно и к лучшему, может, так он не вырастет проблемным.       Парень неловко посмотрел на остальных, те молча переглядывались между собой, встревать больше никто не хотел, но по лицам Гым-джи и Дэ-хо (по лицу Ён-иля ничего не было понятно) было видно, что они были удивлены таким словам и пока не понимали, перегибает ли Чун-хи палку.       Мён-ги просто молча уставился на девушку, которая сложила руки на груди и отстраненным взглядом смотрела на солонку на столе.       С одной стороны, Мён-ги считал исход, в котором он возвращается к Чун-хи и они живут как семья, довольно маловероятным, ведь понимал, что его чувства к девушке уже практически угасли, а ребенок бы тормозил его карьерное развитие. С другой стороны, он даже не рассматривал сценарий, в котором он никогда не видится со своим ребенком. Он хотел, чтобы ребенок знал своего отца и уже сам выбирал, считать его хорошим или плохим.       При выборе «карьера или семья?» он всегда отдавал предпочтение первому, но не знал, что делать теперь, когда это не просто теоретический вопрос, а решение, которое изменит его жизнь.       Он шумно выдохнул, потер лицо руками и на секунду представил свое будущее, если он согласится: возвращение к болгерству, развитие новых проектов — карьера. Отношения с Су-бонгом, да, сложные, но без претензии на что-то слишком серьезное и традиционное, — семья.       Мён-ги постучал пальцами по столу, задумчиво мыча, а потом вновь поднял взгляд на девушку, пару раз неосознанно кивая.       — Хорошо, если ты действительно считаешь, что так будет лучше, я согласен, — глаза всех присутствующих расширились в удивлении, Мён-ги опустил взгляд, чтобы этого не видеть. — Но я буду участвовать в жизни ребенка хотя бы материально. Даже если ты не укажешь меня отцом, я буду переводить деньги на его содержание.       — Ты себя сначала прокорми хотя бы, — фыркнула девушка. — Тогда, раз мы договорились, ты можешь идти. Я сделаю все, что от меня потребуется, не переживай.       Он молча кивнул и встал с места. Вслед за ним из-за стола встал Ён-иль, сказал, что скоро вернется, и пошел за парнем.       — Куришь? — спросил он, догнав Мён-ги у выхода из квартиры.       — Курю, — кивнул тот.       — Тогда составишь мне компанию? — усмехнулся мужчина, открывая дверь.       — Если вы не против, то я тоже, — сказал вышедший в коридор Дэ-хо.       — Ты куришь? — удивленно обернулся на него Мён-ги, и все они вышли из квартиры.       — Угу, — кивнул парень. — Начал после армии, курил год, но бросил. А вот после игр опять начал.       Мён-ги понимающе кивнул. Они вышли на улицу, Ён-иль и Мён-ги зажгли свои сигареты, Дэ-хо неловко выпросил одну у Мён-ги.       Хотя Мён-ги и понимал, что мужчины вышли с ним явно не для того, чтобы просто покурить в компании, никто из них говорить не начинал, они даже не смотрели друг на друга, неловко озираясь по сторонам, что казалось очень глупым, учитывая, что только Ён-иль был в этом районе впервые.       — Так вы говорите, это вы посоветовали адвоката Ги-хуну? — от неловкости Мён-ги заговорил сам. — Вы его хорошо знаете?       — Да, мы с ним друзья детства, — улыбнулся мужчина. — Он очень хорош в своей сфере, ни одного проигранного дела. Я в нем уверен, так что можешь даже не переживать, считай, у тебя уже никаких проблем с законом.       Мён-ги неловко улыбнулся и благодарно кивнул.       — Так ты и вправду ничего не воровал? А я постоянно в новостях видел, как тебя мошенником называют, — сказал Дэ-хо.       Мён-ги помотал головой.       — И ты туда же, мне, честно, Су-бонга хватает. Нет, я не мошенник, просто лох доверчивый.       — Су-бонг? — нахмурился Дэ-хо.       — Танос, — пояснил Ён-иль, и Мён-ги вновь на него глянул, уже не выдавая своего удивления.       — А, точно, вы же теперь дружите, — усмехнулся Дэ-хо. — Слушай, на самом деле я очень рад, что справедливость восстановится, раз все так. Да и Чун-хи, может, через время немного растает, так что об этом пока тоже не переживай сильно. Главное не веди себя… ну вот как ты только что себя повел, — нахмурился он.       — А как я себя повел? — он удивленно вскинул бровь.       — Не боролся до конца, — сказал Дэ-хо. — Почему ты согласился на то, чтобы не видеться с ребенком? Если бы ты стоял на своем, она бы видела, что для тебя это важно. Только снова прошу, не обижайся на то, что я говорю, я хочу как лучше, правда, — замахал рукой парень.       Мён-ги с усмешкой отмахнулся.       — Меня обидеть сложно, я живу с Таносом, — засмеялся он. Ён-иль поднял бровь, посмотрев на него. — Ты прав, но я просто совсем не понимаю, стоит ли мне правда в это все лезть. Мне кажется, я уже все испортил до того состояния, когда мне лучше и впрямь уйти и не сыпать соль на рану, — он поднял взгляд на Дэ-хо. — Я знаю, что есть те, кто смогут дать Чун-хи и ребенку то, что им необходимо, и, наверное, это не я.       — Ты ошибаешься, Мён-ги, — помотал головой Ён-иль, смотря под ноги. Взгляд его стал задумчивым, точно он что-то вспоминал. — Даже если у вас с Чун-хи не сложилось, не отказывайся от своего ребенка.       Парень выдохнул большой клуб дыма.       — Да понял я, понял, — фыркнул он. — Мне просто нужно еще немного времени, чтобы во всем разобраться.       Ён-иль, делая затяжку, кивнул, а потом выкинул сигарету в мусор.       — Поторопись, иногда время — это как раз то, чего так не хватает, — сказал мужчина. Дэ-хо докурил свою сигарету и они оба подошли к двери. — Ну и удачи тебе с Таносом, — усмехнулся мужчина и сразу скрылся в подъезде, чтобы не поймать на себе удивленный взгляд Мён-ги.       Парни переглянулись, и Дэ-хо пожал плечами.       — Пока, Мён-ги, — он улыбнулся и помахал рукой.       — Пока, — помахал рукой парень. — И… береги Чун-хи, ладно?       Дэ-хо удивленно на него обернулся.       — Я буду рядом с ней столько, сколько будет необходимо, но и ты не теряйся.       После этих слов он тоже ушел. Мён-ги долго смотрел на дверь удивленным взглядом, пока из нее не вышел мужчина, который пихнул его плечом, бубня о том, как надоели «малолетки, курящие у подъезда». Мён-ги на это внимания не обратил, все еще пытаясь понять, что имели в виду его собеседники.       — Ну пиздец, у них был конкурс «Кто уйдет в закат с более эпичной фразой»?       Он кинул дотлевающую сигарету в мусор и пошел в сторону главной дороги, чтобы вызвать такси.       Вернувшись домой, он заметил, что из спальни доносится тусклый белый свет настольной лампы. Кроссовки Су-бонга, которые он сейчас таскает, стояли в прихожей.       Он заглянул в спальню и увидел парня, сидящего за ноутбуком и пересматривающего получающийся клип.       — Ты же утром говорил, что к друзьям пойдешь, передумал?       — Я уже ходил, — пожал плечами Су-бонг и закрыл программу для монтажа.       Он встал из-за стола и подошел к Мён-ги, с ходу утягивая того в поцелуй. Парень опешил и, воспользовавшись этим, репер впечатал его в стену, углубляя поцелуй, его руки быстро оказались под футболкой парня.       Когда репер поцелуями спустился ниже к чужой шее, Мён-ги наконец опомнившись, за подбородок поднял на себя лицо парня и посмотрел ему в глаза.       — Ты наркоту с алкоголем смешал? — нахмурился блогер.       — Да, — пожал плечами парень. — So what?       — Nothing, — шумно выдохнул Мён-ги. — Зачем? Ты же держался.       — А я не хочу держаться. Ну вот хочется мне закинуться чем-то, вот я и не могу устоять. И не хочу, — с легкой улыбкой он нежно провел пальцем по линии подбородка парня. — А что? Хочешь мне запретить употреблять?       — Да ничего я уже не хочу, — закатил глаза Мён-ги.       — А меня? — сведя брови домиком, спросил Су-бонг.       — А тебя тем более, — грустно усмехнулся Мён-ги и рукой взъерошил чужие волосы.       — А я тебя хочу, — Су-бонг снова поцеловал парня в шею, сильнее вдавливая в стену. — Fuck, Мён-ги, я никого не хочу так, как тебя, — захныкал он и поцеловал парня в губы. — На меня сегодня в клубе все шлюхи вешались, и при чем очень, блять, красивые, а я их игнорил, cause I only want you.       — Это был комплимент? — спросил Мён-ги, подняв брови.       — Это был просто ебучий факт. Меня всей наркотой клуба накачали, текилу в меня залили, лучших шлюх привели, а я только о тебе думаю, — прохныкал он с неподдельной обидой. — Вот что ты такое, Ли Мён-ги, а? Во что я ввязался?       Мён-ги почувствовал странное облегчение, будто все напряжение, накопленное за день, растворилось. Он засмеялся и прижал Су-бонга к себе, почесывая его макушку. Репер прижался в ответ, крепко. Они простояли так минуту, прежде чем гиперактивность Су-бонга снова проявила себя, он укусил парня за шею, и тот, смеясь, отстранился.       — Я в душ, и вернусь, — закатил глаза Мён-ги.       Су-бонг победно улыбнулся и рухнул на кровать в ожидании парня.