In circles

      Нормально спать ночью? Мён-ги не знает такого понятия уже полгода. Час ночи, и он стоит на балконе, докуривая третью сигарету.       После окончания стрима он уснул, надеясь, что проснется уже из-за шуршащего в прихожей Су-бонга, но нет, проснулся он просто потому, что его организм стал восстанавливаться, и большое количество сна столько сна ему уже не было нужно. Парень чувствовал себя намного лучше, вот только его недавно поднявшийся моральный дух вновь угас.       Почему Су-бонг еще не дома?       Он хотел выйти с балкона, но после неудачной борьбы с самим собой зажег четвертую сигарету.       Блогер знал, что Танос — неусидчивая заноза в заднице, который не будет вечно тухнуть дома, конечно он это знал, и Мён-ги казалось, что он и сам такой, но по сравнению с Су-бонгом оказался гребанной мамашей трех ангелочков в декрете.       И репера не было дома всю ночь, за которую Мён-ги с перерывами поспал около двух часов в общей сложности. Тревожность его накрывала. Он звонил Су-бонгу всего три раза, но тот не ответил, и тогда в Мён-ги заиграла гордость, и он перестал, но от переживаний это не спасло.       С утра Мён-ги все пытался найти себе дело, он передраил кухню, приготовил поесть, естественно, поработал и уставше рухнул за кухонный стол, на котором лежал его телефон с включенной музыкой. Он посмотрел на него, и голова прояснилась. Он схватил телефон, выключил музыку и набрал номер, который ему недавно прислали.       — Здравствуйте, — сказал молодой женский голос. — Вы позвонили в приемную адвоката Ким Чин-мэ, как Вас зовут и какой у Вас вопрос?       Мён-ги замялся. Он не думал, что ему дадут корпоративный номер, учитывая его ситуацию.       — Я… А я могу поговорить напрямую с адвокатом? — неуверенно спросил он.       Девушка замолчала, и он услышал, как она перебирает какие-то бумаги.       — Ли Мён-ги? — спросила она.       Мён-ги неловко почесал шею. Ему не очень хотелось говорить свое имя, да еще и по телефону, где разговор наверняка записывается.       — Д-да, — все же ответил он в надежде, что это не подстава.       — Меня предупредили о Вашем звонке, да, — дружелюбно сказала девушка, — я переключу Вас на мистера Ким, когда он освободится, а пока ожидайте, пожалуйста.       — Хорошо, спасибо.       В трубке заиграла классическая музыка, и Мён-ги поджал губы, ему становилось все тревожнее и тревожнее. Он ходил по квартире, рандомно где-то садился, грыз ногти, проклиная мелодию, которая предполагалась быть нечтом успокаивающим, но на самом деле лишь сильнее нервировала, и потом снова начинал мерять квартиру шагами.       Спустя десять долгих, тянущих в сердце, минут ожидания он натянул на себя толстовку и, приложив телефон к уху, выбежал на улицу. Людей там практически не было, так как в будний день все находились на работе. Погода была неплохой, и в толстовке стало даже жарковато, но Мён-ги не рискнул ее снять, не желая заболеть сильнее. Он все слушал классическую музыку из динамика, скучающе слоняясь вокруг дома.       Он балансировал на поребрике, когда в трубке вдруг послышался уставший мужской голос:       — Здравствуйте, мистер Ли.       Он потерял равновесие, чуть не подворачивая ногу и шикая из-за этого в трубку.       — Да, да, здравствуйте, — сказал он, усаживаясь на поребрик и потирая ногу в месте ушиба.       — Прошу извинить меня за ожидание, очень много работы. Вы хотели бы записаться на консультацию, правильно?       — Да, мне нужно с Вами обсудить, что мне делать с… — он промычал, даже не зная, как описать свою проблему.       — С Вашей ситуацией, да, мне вкратце объяснили, что произошло, и я немного почитал об этом в интернете, хотя и понимаю, что пресса — не самый достоверный источник, — усмехнулся он. — Перед консультацией я бы хотел узнать, имеются ли у Вас какие-то документы, связанные с созданием и реализацией криптовалюты?       — Что-то есть, да, — Мён-ги шумно выдохнул. Все эти документы были в родительском доме.       — Хорошо, нужно будет все принести, посмотрим с Вами, что бы я мог предложить. А какие у Вас ожидания? Вы хотите претендовать на возможность выставить себя жертвой?       — А так можно? — с воодушевлением спросил Мён-ги и, совсем забыв о боли, вскочил на ноги.       — Я не знаю, но судя по рассказам мистера Сон, Вы не получили выгоды из этой ситуации, более того, сами оказались в огромных долгах, это верно?       — Да, да, именно так.       — И вы не были в курсе тех схем, которые провернули Ваши коллеги?       — Нет, совсем нет!       — Тогда мы можем рассмотреть этот вариант. Если нам удастся доказать, что у Вас не было мошеннического умысла, и Вы расскажете все, что Вам известно о Ваших коллегах, то у суда будут все основания считать Вас еще одной жертвой данных мошенников. Но нам будет необходимо посмотреть все документы, которые Вы заключали, там может быть то, что нам сильно помешает, если, например, именно Вы указаны создателем данной монеты.       — Именно я и указан, — огорченно сказал Мён-ги.       — Угу, — задумчиво промычал мужчина. — А что насчет переписок? У Вас что-то есть? И как много Ваших встреч проходили очно?       — Переписки есть, — кивнул Мён-ги. — Очно не очень много, но иногда мы созванивались в дискорде, чтобы что-то обсудить. Записей звонков у меня нет.       — Понял. Тогда поступим так, мистер Ли, приносите абсолютно все, что у вас есть: документы, переписки, скриншоты, записи звонков, реквизиты, откуда приходили деньги и куда уходили, также пока́жите Ваши счета. Если я увижу, что это возможно, мы будем настаивать на Вашей невиновности, мы возьмем все справки о Ваших доходах и долгах. У Вас есть свидетели, которые тоже смогут доказать, что Вы в не лучшем финансовом состоянии? Желательно, чтобы это были Ваши родственники: мать, отец, жена.       — А бывшая девушка, беременная от меня, сойдет?       — У Вас беременная девушка?       — Бывшая, — повторил Мён-ги. — И из-за меня она тоже в долгах.       — Это хорошо, — сказал адвокат, шебурша бумагами.       — Да не сказал бы, — пробормотал парень.       — Вы с ней в хороших отношениях?       — Нет, конечно, но, думаю, она могла бы помочь, если бы я хорошо попросил. Она вообще добрая. Ко всем, кроме меня.       — Так, хорошо, мистер Ли, у нас есть очень много о чем побеседовать, Ваше дело чрезвычайно интересно. Но сейчас мне пора работать, меня уже ожидает клиент. Я перенаправлю Вас обратно на мою ассистентку, назначите с ней время консультации. Хорошо?       — Да, конечно.       — У Вас пока больше нет вопросов?       — Нет, все понял, тащить все, что найду.       — Именно. Тогда до встречи, мистер Ли.       — До свидания, мистер Ким.       Парню пришлось всего несколько секунд послушать дебильную музыку, прежде чем ему ответила та же девушка, что до этого. Они назначили консультацию на понедельник — через три дня.       Мён-ги с шумным выдохом опустился на ноги, нахмурился от боли в одной из них и снова уселся на поребрик. Он недолго побыл в своих мыслях, пытаясь переварить все, что произошло, а потом просто засмеялся. Он поверить не мог, что полгода бегал от полиции и коллекторов, а теперь слышит от адвоката, что у него есть шанс не сесть в тюрьму на ближайшие десятилетия. Он смеялся долго и истерично, привлекая к себе внимание таких же бездельников, как он, но не придавал этому значение. Смех сошел на нет, когда в его поле зрения появилась фиолетовая тупая головушка.       Он смотрел, как Су-бонг нехотя плелся к их подъезду, когда Мён-ги сидел через подъезд от него. Как только репер оказался максимально близко, Мён-ги его окликнул. Тот испуганно подскочил, повернувшись, и пошел к парню, неуверенно оглядываясь.       — Привет, ты чего тут расселся? — удивленно спросил Танос.       — Привет. Да так, свежим воздухом дышу.       Мён-ги поднялся на ноги. Он осмотрел парня, и взгляд его остановился на его груди — никаких аксессуаров. Он, усмехнувшись, опустил голову. Потом все же со страхом заглянул в чужие глаза, но из-за линз мало что понял.       — Где ты был всю ночь? — устало спросил он.       — Решили с ребятами немного развеяться и сходить в клуб, haven’t seen them for centuries.       — А позвонить слабо было? Или хотя бы ответить на мои звонки?       — Sorry, я опять в телефон не смотрел. Я его на зарядку у бармена поставил, и забыл до самого утра. А потом мы отсыпаться поехали, я его чуть не забыл в клубе даже. Ну и я, признаюсь, был в таком состоянии, что не додумался в него заглянуть.       — Покажи мне свою сумку, — кивнув на вещь, сказал Мён-ги.       — Зачем? — удивился Су-бонг, разглядывая сумку.       — Хочу посмотреть, что в ней. Покажи.       — Что ты хочешь там найти? Я могу тебе перечислить, что там, но ничего интересного для тебя: телефон, ключи, наушники, паспорт, контейнер для линз. Nothing interesting.       — Тогда нет вообще никакой проблемы в том, чтобы ты дал мне ее посмотреть, — пожал плечами Мён-ги.       — Ты мне что, не веришь? — вспылил Су-бонг.       Мён-ги улыбнулся и помотал головой.       — Нет, не верю.       — Вот так значит, — обиженно сказал Танос. — Не буду я ничего показывать, я хочу, чтобы ты мне доверял!       — Если ты не покажешь, я уйду.       — Зачем оно тебе?       — Если ты не покажешь, я уйду, — как диктофон с заевшей пленкой, повторял Мён-ги.       — Куда ты уйдешь? — усмехнулся Танос. — К Чун-хи? К семье? Да никто из них тебя за порог не пустит. You have nowhere to go, boy.       — Всегда есть куда уйти. Мост, крыша, купить веревку с мылом — и на заброшку. Не переживай об этом, я найду куда мне пойти.       — Опять об этом заладил? — рассерженно рыкнул Танос. — Что тебе нужно в моей сумке увидеть, а?       — Просто покажи.       Су-бонг грубым движением отстегнул от себя поясную сумку и кинул ею в Мён-ги. Тот непринужденно ее поймал, открыл и стал рассматривать содержимое — все как и говорил Су-бонг, кроме одной детали. Парень с усмешкой достал из сумки крест. Поднеся его к уху, он его потряс, и убедился, что тот не пуст. Парень открыл крест, в нем было пять цветных таблеток. Он закрыл аксессуар, кинул обратно в сумку и отдал ее реперу.       — У тебя, кстати, засосы на шее, — сказал Мён-ги.       — Да нет у меня никаких засосов, — фыркнул Танос и, нахмурившись, забрал сумку. — Доволен? Увидел то, что хотел?       — Да, спасибо, — кивнул Мён-ги и пошел в сторону их подъезда.       — Where are you going?       — Домой, я проголодался.       — А ругать меня? — удивился Танос. — А ругать меня не будешь?       — Нет, — останавливаясь у входной двери, крикнул Мён-ги.       — Почему? — крикнул Танос. — Почему не будешь, Мён-ги? Тебе все равно? — он пошел за парнем.       — Нам надо сегодня начать снимать клип, не хочу ссориться.       — Ты так об этом переживаешь, — задумчиво сказал Танос, пока они ждали лифт. — Не стоит. Я тебя соавтором песни укажу, оператором и монтажером клипа тоже. Don’t worry, все твои роялти будут твоими.       Мён-ги удивленно на него повернулся.       — Ты думаешь, я это ради денег делаю?       — А ради чего? — усмехнулся Танос. Они зашли в лифт. — Ради удовольствия? Мда, я прям чувствую, как наша совместная работа приносит нам удовольствие, — саркастично сказал репер.       — Вообще-то да, — нахмурился Мён-ги. — Не знаю как тебе, а мне приносит. Я занимаюсь творчеством, любимым делом, с человеком, который мне не безразличен.       — Который тебе не безразличен, а которого ты терпеть не можешь, — посмеялся Су-бонг.       Лифт приехал, и Мён-ги вышел из него с полным непониманием на лице, плетясь за Су-бонгом, который уже открывал дверь в квартиру.       — Как же я ошибся, когда подумал, что ты меняешься, — сказал Мён-ги, но был проигнорирован. Су-бонг просто открыл дверь, впуская парня в квартиру. — Су-бонг, неужели у тебя стало стираться из памяти все, что произошло на тех играх? И все, что было между нами? Почему ты снова становишься тем, кем был до них и до знакомства со мной?       Танос взял парня за воротник толстовки и прижал к стене.       — Ты не знаешь кем я был, понял? — прокричал он в чужое лицо. — Так что не смей мне такое говорить!       — Зачем мы это все начали? — смотря в чужие глаза, и теперь отчетливо видя в них «следы» наркотиков, спокойно спросил Мён-ги.       — What exactly? — с хищной улыбкой спросил Танос.       — Все это.       — Do you wanna break up?       — Я хочу вернуться во времени и не приходить в твой дом, — с горечью выплюнул Мён-ги.       Танос посмеялся, отпуская парня, но тот никуда не сдвинулся.       — Ну да, ведь так проще, чем взять на себя ответственность сказать, что хочешь расстаться. Very mature of you.       — Что ты наденешь для съемок? Я бы посоветовал что-то максимально простое, снимешь с себя все эти кольца, линзы. Наденешь простую футболку, джинсы. Будет выглядеть очень искренне. Может, даже лак смоешь?       — Может, мне и волосы в родной цвет перекрасить?       — А ты бы хотел?       — А ты умеешь? К моему мастеру записываться нужно минимум за неделю.       — Не пробовал. Ладно, не будем твоими волосами рисковать, они уже и так суше соломы, — Мён-ги разулся и пошел в спальню, и Су-бонг пошел за ним. Блогер взял со стола камеру. — Я пока ее настрою, посмотрю какие линзы будем использовать, тут есть парочка тех, которые я купил буквально за пару дней до того, как все в моей жизни стало скатываться в пизду, я даже не успел с ними поиграться, — сказал он с легкой улыбкой. — А ты приводи себя в порядок. Так что, лак будешь убирать?       — Да, думаю уберу, — отрешенно сказал Су-бонг.       Репер смотрел на довольное лицо Мён-ги, рассматривающего линзы и камеру, размышляя о том, как странно меняется чужое настроение. Казалось, их ссоры просто питали Мён-ги, ведь блогер расцветал с каждым днем — с лица его уже пропали следы побоев и усталости, тело стало более расслабленным, а язык развязался. Даже приболевшим он казался менее уязвимым, чем Су-бонг. У него все и впрямь налаживалось. И Су-бонг вдруг начал осознавать, что у него все как раз таки наоборот.       Несколько дней он и не хотел принимать никакие наркотики, и в гостях он правда не планировал употреблять что-то кроме алкоголя. Но в какой-то момент экран его телефона вновь загорелся — звонок от Мён-ги. Су-бонг не чувствовал такого контроля с самого детства, когда за каждым его шагом следили родители. Никогда он не встречался с кем-то, кто бы так пытался его ограничить и привязать к себе. Ему теперь казалось, что у него есть лишь два пути — вернуться к прошлой жизни, или остаться с Мён-ги и всю оставшуюся жизнь провести взаперти в замке с Чудовищем.       Это выматывало. Постоянная ругань, дешевые скандалы, избегание — для него это обычные отношения. Но с Мён-ги все было куда страшнее, и только сейчас он это понял. Мён-ги, в отличие от его предыдущих пассий, был умным. Он знал, на что давить, он знал, что говорить, чтобы вызвать в Су-бонге определенные эмоции, он умел манипулировать, хорошо умел.       Если же проговорить эту ситуацию, что он, пусть и не во всех подробностях, и сделал, когда был в гостях у Нам-гю, то она и впрямь выходит до абсурда глупой: парень X известен тем, что наебал хуеву тучу людей на деньги, в том числе, парня Y. А уже спустя несколько дней парень Y начинает чувствовать, что влюбляется в этого X, доверяет ему дело всей своей жизни и вновь отдает все деньги. С чего бы вдруг? Как Мён-ги заставил его это сделать?       Он чувствовал себя тупицей. Нет, он всегда был реалистом, и гением себя никогда не считал тоже (только если в репе, естественно), но теперь же он чувствовал себя полным придурком, которого какие-то мошенники в интернете развели на баснословные деньги. Ах да…       Таблетки уже давно отпустили, вновь возвращая ему искренние эмоции, и ими оказались лишь стыд и ненависть к себе. Должен ли он в этой ситуации ненавидеть Мён-ги? Да хрен там, он сам позволил снова себя одурачить.       Су-бонг улыбнулся, смотря за горящими глазами блогера. Да, тот правда не соврал, что сейчас занимается любимым делом. Но будь на месте Су-бонга кто-угодно другой, Мён-ги было бы плевать, да если не было бы лучше.       — Мён-ги, — позвал он, не убирая теплую улыбку с лица. Тот перевел на него взгляд и вопросительно промычал. — Давай расстанемся.       Лицо Мён-ги приняло отрешенный и непонимающий вид, хотя по глазам Су-бонг видел, что все же это предложение его не сильно удивило, было чем-то логичным, хоть и все равно неожиданным. Мён-ги знал, что они расстанутся еще в ту самую секунду, когда они впервые поцеловал репера, чтобы заглушить в себе одиночество и страх, но не думал только, что это произойдет так быстро.       — Просто доснимем этот клип и разойдемся, — кивнул Су-бонг. — Продолжим общаться, пока будут общие дела — доделать и выпустить клип, вывести деньги с криптокошелька, а потом просто разбежимся, — улыбка все еще сияла на его лице, а глаза блестели все больше. — Я очень благодарен тебе за все эти дни, что мы провели вместе, с тобой я и вправду быстрее оклемался после этих игр, и наше с тобой общение заставило меня обо многом задуматься. Really, thank you. Но с какого-то момента наши попытки взаимопомощи стали просто насилием друг над другом. You’re not happy with me, потому что знаешь, что достоин большего, а мне тяжело под твоим давлением. We should just stop it.       — Су-бонг, не говори глупости, — жалостливо попросил Мён-ги.       — Да я и не говорю, в кои-то веке. Довольно умное решение, isn’t it?       — Нет, конечно, его сгенерировал твой отходящий от наркоты мозг.       Су-бонг усмехнулся.       — Мён-ги, не нужно этот спектакль устраивать. Я же вижу, что ты тоже этого хочешь.       — Херово ты видишь!       Мён-ги положил все обратно на стол, подошел к Су-бонгу и просто стал рассматривать его лицо. Глаза его бегали, выглядел он очень взволнованно, и на фоне Таноса, который был слишком спокоен, казалось, находился просто в истерике.       — Да иди ты, Су-бонг, — сказал он спустя время и вышел из комнаты. — Это самое глупое, что ты мне когда-либо говорил, — кричал он. — Просто подумай вообще о чем ты говоришь!       Но Су-бонг знал, что это неправда, а потому улыбка все не сходила с его лица. Он обернулся на уходящего на кухню парня, думая, насколько же Мён-ги жалок, раз обиделся на него за то, что тот поступил как взрослый человек.       Су-бонг пошел в ванную, снял линзы и увидел раздражение в глазах из-за того, что остался в них, когда лег спать, с головой помылся и умылся. Потом он ушел в гостиную, взял специальную жидкость и без какого-либо сожаления, даже с удовольствием, стал снимать цветной лак.       Учуяв неприятный резкий запах ацетона, Мён-ги лениво вышел с кухни и заглянул в гостиную. Он встал в дверях, наблюдая за парнем. Су-бонг кинул на него мимолетный взгляд и продолжил свое дело.       — И мне снимешь? — спросил Мён-ги, показывая свою руку.       — Зачем? Тебе идет.       Мён-ги сел на диван рядом с Су-бонгом и стал как ребенок с удивлением смотреть за тем, как лак пропадает с ногтя, оставаясь на ватном диске.       — Су-бонг, ты же просто погорячился, правда? Те же не имел это в виду?       — Мён-ги, не нужно усложнять, — закатил глаза репер.       — Да это ты усложняешь! Совсем с ума сошел, какое расстаться?       — Да не переживай ты так, я из квартиры тебя не выгоняю.       — Да почему ты сводишь все к материальному? Ты правда считаешь, что мне от тебя нужны лишь квартира и деньги? Почему ты не можешь даже предположить, что ты мне нужен! Не из-за денег, не из-за чего-то еще, а просто потому, что рядом с тобой я чувствую себя счастливее?       — You don’t. Если было бы так, у нас бы все сложилось иначе, и ты бы не критиковал каждое мое движение.       — Ну такой я человек, — выдохнул Мён-ги. — И на нервах, конечно, на нервах. Я не говорю, что ты мой идеал, но ты правда открываешься для меня с новых сторон. Мне нравится с тобой разговаривать, потому что ты умеешь обсудить серьезные темы так, чтобы никто не чувствовал их тяжести, да, иногда не видишь границу и начинаешь клоунаду, — усмехнулся парень, — но это даже мило, забавно. Мне нравится заниматься с тобой творчеством. Я так давно не снимал ничего, кроме скучных роликов на фоне своей комнаты, и я чувствую, как расцветаю. Извини, если я говорю об этом слишком много, но я правда загорелся этой идеей, — Су-бонг удивленно повернулся на слове «извини», и теперь парни смотрели друг другу в глаза. — Мне безумно понравилась песня, которую ты написал, и я хочу сделать достойный клип, чтобы люди наконец увидели твою другую сторону, что ты можешь не только клоунадничать в тупых костюмах, в которые тебя нарядили стилисты, но и просто быть собой. Прости, если я в каких-то моментах давлю на тебя, я вообще не хочу этого. Мне жаль, если ты чувствуешь давление, но ты никогда мне об этом не говорил. Если что-то подобное происходит, ты говори мне, я постараюсь перестать, правда.       — Ну вот сейчас, например, — сказал Су-бонг.       Мён-ги поджал губы. Он отвел взгляд и поерзал на месте.       — Хорошо, прости, — полушепотом сказал он, вновь повернувшись на парня. — Что мне тогда делать? Заткнуться? А если я заткнусь, как мне до тебя достучаться, м?       Су-бонг лишь снова закатил глаза и снял лак с последнего накрашенного ногтя.       — Пойдем снимать клип? — собрав использованные ватные диски в одну кучу и оставляя их на столе, спросил Су-бонг. — Давай, ты же так хотел.       — Какой же ты мудак, — выдохнул Мён-ги, приблизившись к Су-бонгу.       Он впился в его губы своими и поцеловал так грубо и властно, что Су-бонг даже на пару мгновений опешил, но быстро придя в себя, положил руки на чужую талию и усадил парня на себя. Мён-ги целовал репера так, словно хотел выгрызть его болтливый язык, и всем телом жался к нему, будто хотел слиться с ним в единое целое.       Су-бонг послушно ему поддавался, чувствуя, как тает под чужими руками, блуждающими по телу под толстовкой и футболкой, которые скоро полетели на пол. Мён-ги спустился к чужой шее, вгрызаясь в нее, как в спелое яблоко.       — Вот, вот сейчас, — хрипло сказал Су-бонг и прокашлялся.       — Что? — нахмурившись, Мён-ги посмотрел на парня, и Су-бонг чуть не подавился воздухом, почувствовав, как возбуждение током прошло по всему телу, пока Мён-ги непонимающе смотрел на него расфокусированным взглядом, поплывшим от походи и желания.       — Говорю, вот сейчас ты на меня давишь, — все-таки справившись с демонами в голове, сказал парень.       — Я не такой уж и тяжелый.       — Морально.       — Морально? — усмехнулся Мён-ги. — Хочешь, чтобы я остановился?       — Да, хочу. Я сейчас не в настроении.       Су-бонг невинно посмотрел в чужие глаза, но не смог скрыть вызова во взгляде — остановится ли Мён-ги просто потому, что его попросили? Остановится ли просто потому, что этого хочет Су-бонг? Во всем этом социальном эксперименте было лишь одно но.       Рука Мён-ги плавно поднялась по чужой груди к шее и обхватила ее, не сильно сдавливая. Мён-ги приблизился к лицу Су-бонга.       — Не в настроении? — переспросил Мён-ги. — Не хочешь?       Су-бонг сглотнул ком в горле, что рукой почувствовал Мён-ги, усмехнувшись, и не смог ничего ответить. Дыхание перехватывало, и перехватывал его Мён-ги губами ловящий каждый рваный выдох парня, и выглядели они как две рыбки, глупо хлопающие губками.       — Ну не хочешь, не надо, — пожал плечами Мён-ги и попытался слезть с парня, но чужие пальцы грубо впились в его бедра, и руки прижимали парня, не давая слезть.       Су-бонг резко швырнул Мён-ги на диван, усаживаясь сверху, и прильнул обратно к его губам, и после глубокого страстного поцелуя они вновь посмотрели друг другу в глаза.       — Я тебя ненавижу, ЭмДжи Коин, — взвыл Су-бонг.       — И я тебя, Танос.       Они усмехнулись. Мён-ги ворошил волосы парня, пропускал их сквозь пальцы, а Танос рассматривал чужое лицо, будто ему было необходимо запомнить его в деталях.       — Я тебя ненавижу, Ли Мён-ги, — прошептал он.       — И я тебя, Чхве Су-бонг, — прошептал в ответ Мён-ги.       Су-бонг провел пальцами по лицу парня, но тот, посмеявшись, убрал его руку от себя.       — У тебя от пальцев ацетоном пахнет.       — Тогда мне нужно помыть руки, — кивнул Су-бонг и невзначай потянул парня на себя, чтобы их промежности вновь соприкоснулись. — Давай я тогда схожу в ванную, а потом пойду в спальню. И если когда я туда зайду, ты не будешь лежать на кровати полностью голый, то я просто пойду ужинать и больше никогда с тобой не заговорю.       Су-бонг похлопал парня по плечу и вышел из гостиной. Мён-ги, лежа на диване, смотрел ему в след.       — Звучит заманчиво, — хмыкнул Мён-ги, но потом встал с дивана и поплелся в спальню.       — Я уже скоро выхожу, — предупредил Су-бонг, когда Мён-ги не спеша шел мимо, на что увидел просунутую в приоткрытую дверь руку, показывающую фак.       Репер усмехнулся и руками оперся о раковину, опуская голову и думая лишь об одном — да за что ему это все?       Когда он зашел в спальню, Мён-ги только стянул с себя кофту и стягивал футболку.       — А если это тоже для клипа подснять? Очень искренне, правда?       — Тогда придется его на другие площадки выкладывать, но не думаю, что это сильно поможет твоей репутации.       — Как скажешь, дядя-продессер, — усмехнулся Танос.       Подойдя к Мён-ги, он взял его под колени и кинул на кровать, после чего нетерпеливо стащил шорты сначала с него, а потом и джинсы с себя. Он сел сверху на парня, подминая его под себя, и поцеловал.       Мён-ги скрестил ноги на пояснице парня, вжимая его в себя. Су-бонг тяжело дышал от сильного возбуждения, пока руками все водил по чужому телу. Под ним лежал уже не тот стеснительный парень, что в их первую совместную ночь, а человек, который был более чем расслаблен, зная, что все под его контролем.       Был ли он от этого менее привлекательным?       Су-бонг с горькой усмешкой коснулся пухлых губ своими, он старался поцеловать аккуратно, нежно, как его впервые целовал Мён-ги, но сразу оказался утянутым в глубокий страстный поцелуй. Он спустился к чужой шее и засмеялся, опаляя ее горячим дыханием.       — Я думал, что самое страшное это то, что ты умный. Но то, насколько ты сексуальный, пугает только сильнее, — прошептал он блогеру на ухо.       — Ум — это сексуально, — посмеялся Мён-ги.       — Да? А я тогда сексуальный?       — Ну… — Мён-ги закрыл рот рукой, пытаясь скрыть улыбку, — по-своему.       Су-бонг закатил глаза и оглянул парня, а потом глянул на тумбочку, думая о своем следующем шаге.       — Ты готов быть снизу? — спросил он у парня, приподнявшегося на локтях и выцеловывающего его шею.       — Нет конечно, я с утра планировал с тобой ссориться. И в душе мне пока лучше долго не возиться, я все еще болею. А ты? Ты же только из душа.       — Ну вообще-то я в него пошел, когда мы уже расстались, поэтому тоже не планировал подобного. Тогда что, наш прощальный секс будет без проникновения? — грустно спросил Су-бонг.       Мён-ги рухнул обратно на кровать и ошарашенно уставился на парня.       — Прощальный? — переспросил он.       — Ну мы же расстались, получается, что да. Я уже, бывало, спал с бывшими, not a good idea.       — Ты издеваешься, — кивнул Мён-ги.       Блогер толкнул парня, скидывая его с себя. Он встал с кровати и натянул на себя футболку и шорты, собрал вещи и схватил камеру.       — Готовься к съемке клипа, — сказал он, — сегодня нужно снять как можно больше, завтра я уеду по делам.       — Что у тебя за дела? — поинтересовался Су-бонг и пошел к шкафу, выбирая, что надеть.       — Не обязан перед тобой отчитываться, ты мне больше не парень.       — Да ты и до этого не горел желанием со мной делиться своими планами. А я вот тебе все рассказывал.       — Не пизди, — улыбнулся Мён-ги. — Я до сих пор не знаю откуда ты с промытыми мозгами вернулся, что решил со мной расстаться. Или тебя все-таки очень напрягало, что я пытался заставить тебя бросить наркоту, так что ты решил бросить меня? Ну извини, счастья тебе с твоими таблетками, дорожками и косяками, — Су-бонг молча посмотрел на парня с усмешкой. — Какой же, блять, огромной ошибкой было сюда прийти. Лучше бы я ночевал на коврике под дверью Чун-хи, чем здесь!       — Рад помочь, принимаю твою благодарность. И что, мне теперь со стояком сниматься?       — Как хочешь, твой стояк — больше не моя проблема.       Мён-ги не сильно аккуратно кинул камеру обратно на стол и ушел на балкон, где хотел поджечь все сигареты из пачки и закурить их одновременно, но решил, что все-таки сделает это поочередно.       Он не мог поверить, что происходящее — не его сон при лихорадке, а абсолютная правда. Мог ли он пару недель назад подумать, что его бросит гребанный Танос, обвинив чуть ли не в абьюзе, и мог ли он подумать, как же сильно это заденет?       Мён-ги был зол. Су-бонг явно не тот, кто имеет право его в чем-то упрекать, этот тупица не тот, кто должен называть решения и поведение Мён-ги недостаточно взрослыми. Су-бонг просто был настолько глуп и наивен, что не осознавал, что все аспекты его «взрослой жизни» сейчас в руках блогера. И теперь Мён-ги думал о том, как проучить парня, чтобы до того дошло, насколько ему важен Мён-ги, чтобы вернуться к привычной жизни.