In circles

      С утра Су-бонг не помнил, как оказался дома, но местоположение обрадовало. А вот физическое состояние нет. Голова раскалывалась от всего того, что он принял за ночь, и боль отдавала во все тело.       Первый час после пробуждения он совсем не чувствовал себя человеком. Заставив себя буквально выползти из кровати, он переместился на кухню и, включив ледяную воду, припал губами к струе, а после подставил лицо.       Он просидел какое-то время на полу, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то, и когда наконец смог разглядеть на столе неубранные упаковки от еды, уставился на коробку от лапши, подумав о том, что даже в состоянии, когда он хочет выблевать из себя внутренности, он все равно почувствовал легкий голод.       Повторив ритуал с ледяной водой еще несколько раз и таки освободив желудок, он почувствовал себя лучше. Тогда он уже смог встать на ноги и достать из аптечки абсорбирующий гель, вливая его в себя как тюбик сладкого джема.       Обойдя квартиру в поисках каких-то подсказок о том, что происходило вчера, он заметил только одно отличие от новой обыденности — Мён-ги не было. В памяти, словно расплывчатый сон, всплыл их диалог перед тем, как разойтись, и Танос вернулся в комнату, хватая с тумбы телефон. Он зашел в приложение и облегченно выдохнул — айфон Мён-ги и вправду в хостеле, больше всего Танос надеялся, что сам парень там же. Но вспоминая состояние того, репер был уверен, что Мён-ги либо спит, либо сидит в обнимку с унитазом.       Танос сел на кровать и затянулся вейпом. Он смотрел в телефон и думал о том, стоит ли ему ехать к Мён-ги, и сколько из того, что они друг другу наговорили было произнесено просто с горяча и по-пьяни, а сколько имело силу и смысл.       Вдруг он увидел, что ему пришло сообщение от старого знакомого: «Ну что надумал?».       Танос нахмурился. Они не общались с этим парнем лет десять, последний раз видясь на съемках какой-то рекламы, где тот был оператором. Знакомы были еще со школы, и оба пошли работать в творческом направлении, но в один момент контакт потерялся. На это не было причины, просто так иногда случается.       Он зашел в переписку, но кроме этого сообщения там ничего не было. Тогда он, прокашлявшись, набрал записанный с опечатками контакт. Трубку сразу взяли.       — Су-бонг, можешь даже не говорить, что не помнишь, о чем я, — засмеялся парень.       Су-бонг улыбнулся. Он был рад слышать старого знакомого, одного из немногих, с кем он ни разу в жизни не поссорился. У парня был слишком легкий характер, чтобы он мог держать на людей обиду, так что даже если Танос что-то вытворял, тот лишь смеялся над этим.       — Но могу предположить, что мы с тобой вчера виделись.       — А, настолько все плохо? — удивились на том конце провода. — Я думал, это ты помнишь. Ты выглядел довольно адекватно, на самом деле. Настолько переживал за того мальчика, что даже наркота брать не хотела?       — Так я тебе еще и про Мён-ги ныл? — усмехнулся Танос. — На меня не похоже, но я не удивлен. Так о чем ты? Ты хотел встретиться?       — Ты хотел. Я теперь занимаюсь криптовалютой и акциями. Ты хотел, чтобы мы обсудили куда я могу вложить ваши деньги, чтобы их преумножить. Ты вчера говорил, что у вас очень много долгов из-за этого твоего мальчика, потому что вы на мошенников попались. Ну а меня-то ты знаешь, и опыта у меня много. И, как другу, я тебе, естественно, скидку сделаю. Все в силе?       Танос вдруг почувствовал, как очистился его разум. Он сразу стал чувствовать себя легко, будто из тела ушла вся боль и с плеч спал тяжелый груз.       — Я думаю да, можем встретиться, обсудить, — с энтузиазмом сказал Танос. — Что насчет завтра?       — А ты до завтра оклемаешься, если ты полно́чи не помнишь? — засмеялся парень. — У меня есть время завтра вечером. Встретимся в той самой кафешке, где всегда собирались? Или ты уже забыл, где это?       — В восемь оба будем там? — усмехнулся Танос. Естественно, он прекрасно помнил, где они постоянно собирались пацанами после школы, чтобы сделать домашку или обсудить одноклассников.       — Да. До встречи, родной.       — До встречи.       Су-бонг кинул трубку и с тупой улыбкой упал на кровать, раскидывая руки. Все неприятные ощущения в организме разом прошли. Но после эйфории, его мозг стал подавать сигналы тревоги — он же совсем не знает, что нужно обсудить перед тем, как опять вложить свои деньги хрен знает куда. Просто сказать: «Ну чтобы их стало больше как можно скорее»?       Спустя полчаса раздумий, гугла и размышлений над предыдущим опытом, он пришел к одному выводу — здесь нужен Мён-ги. Он не знал, насколько эта мысль объективна, допуская, что, возможно, просто хочет снова увидеться с парнем, но смысл в этом все же был.       Он набрал номер Мён-ги, но тот не ответил, и Танос убедил себя в том, что тот еще спит. Верить в то, что блогер не захочет отвечать на его звонок, он не хотел.       В течение получаса, лениво убираясь дома — скидывая в пакет мусор, вытирая пыль, пуская по квартире робот-пылесос, — он еще несколько раз набирал номер парня, но слышал лишь гудки.       После очередного звонка он зашел в приложение и заказал такси до той точки, где показывался телефон Мён-ги. Он волновался, что ехать к нему еще слишком рано, ведь тот наверняка на него зол, если помнит все то, что происходило, но у него не было много времени. Быть может, если он скажет, что у него есть возможность поднять деньги, это поможет.       На полпути Танос, поглядывающий в приложение для отслеживания телефона, заметил, что Мён-ги куда-то пошел. Он нервно укусил ноготь, между делом замечая, что маникюр уже выглядит очень несвежим, и стал следить за медленным передвижением точки на карте.       Выбежав из такси у хостела, он пошел дальше. Местоположение Мён-ги его напрягало. Тот уже несколько минут находился возле полицейского участка, и Танос надеялся, что приложение показывало положение максимально точно, и на самом деле Мён-ги был не внутри.       

***

             Мён-ги поспал всего пару часов, после чего, видимо начав потихоньку восстанавливаться, организм его разбудил.       Ему пришлось слезть с кровати и больше на нее не залазить, когда он понял, что в туалет ему еще бегать и бегать.       Парень просидел все утро на полу. Он плакал из-за своего физического состояния, а также страха за будущее. Ему приходилось делать это максимально тихо, чтобы никого не разбудить, благо гребанные игры на выживание научили и этому.       В один момент он уснул, а когда снова проснулся, люди вокруг него уже занимались своими делами, болтали, куда-то собирались. Мён-ги чувствовал себя немного лучше. Физически. А морально, ему казалось, он уже был мертв. Он с отвращением к себе, хозяину бара, Нам-гю и Таносу вспоминал все, что происходило вечером и ночью. Он явно помнил больше, чем хотел бы. Он натворил много делов. Мён-ги снова не смог сдержать слезы, когда перед глазами, словно перед смертью, проносилась вся его жизнь. Она окончена. Он это принял. Парень с нервной улыбкой откинул голову, смотря на белый потолок хостела, и наконец принял тот факт, что ему нужно перестать сопротивляться и наконец получить то, что он заслуживает, ведь мир без него и вправду не станет худшим местом. А очень даже наоборот.       Он принял душ, привел в порядок испачканную одежду и вышел из хостела. Он шел по улице и просто ждал, что произойдет.       Мимо него ходили люди, и он смотрел им в глаза, видя в них непонимание и осуждение. Он заходил в магазины, смотрел на полки и со смехом уходил, ему было смешно от того, что он не может позволить себе даже жвачку. Он даже сфоткался с двумя своими подписчиками, молодыми парнями, которым дал совет устроиться на нормальную работу и не заниматься лудоманией.       Зайдя в соседний квартал, он увидел полицейский участок. Мён-ги сел на песочницу на детской площадке чуть поодаль и закурил сигарету. Он смотрел на участок, как на старого врага, с которым, как он думал, судьба больше не сведет, но теперь он оказался в его ловушке.       Парень с горечью понимал, что это именно то, что он заслужил. Ему некуда идти, потому что все, что у него осталось — его грехи. С грехами нельзя идти в родительский дом, с ними нельзя в дом беременной девушки, с грехами идут только сдаваться, кто-то Богу, в церковь, а кто-то закону, в участок.       Он достал из пачки последнюю сигарету и закурил ее. Больше они ему не понадобятся.       Он смотрел на детишек, бегающих по площадке, и с горечью рассуждал о том, увидит ли когда-нибудь своего ребенка.       Дети были счастливыми и непосредственными. Мён-ги с удивлением осознавал, что и сам когда-то был таким и сердце его заболело от того, во что он себя превратил из столь невинного создания.       В один момент по его спине пробежал холодок, и парень сначала не понял, в чем дело, но потом почувствовал на своей макушке чей-то взгляд. Мён-ги надеялся, что это полицейский, который задержит его за курение на детской площадке или по наводке. Он смело обернулся, но у входа на площадку, опершись об элемент забора, стоял Танос. Руки его были убраны в карманы джинс, а жалостливый взгляд был направлен на блогера.       Мён-ги усмехнулся. Теперь он в глазах Таноса казался ребенком, поссорившимся с другом на детской площадке. Это даже как-то тепло отозвалось в сердце, Мён-ги так давно не чувствовал себя ребенком. Его ответственность и серьезный холодный характер не позволяли людям видеть в нем кого-то, корме как состоявшегося парня, знающего себе цену.       Мён-ги развернулся, уставившись на Таноса. Тот подошел к парню и, предварительно вытерев с бортика песок, сел рядом. Он хотел попросить у блогера сигарету, но увидел, как тот кинул бычок в пустую коробку от сигарет. Тогда он достал вейп и, с сомнением обернувшись на полицейский участок, скрючил спину, закрывая курилку собой.       Оба молчали, но Мён-ги не чувствовал той неловкости, что рядом с Чун-хи. Конечно, назвать это молчание комфортным тоже было нельзя, но равно как и дискомфортным. Парни просто переглядывались, будто общаясь взглядами. Но все же, никто ничего не понимал. Видимо, оба очень плохо знали этот язык.       — Тебе не безопасно сидеть возле полицейских участков, — сказал Танос, снова обернувшись на здание.       — Почему нет? Я от них не прячусь. Я что, ребенок, чтобы играть в прятки?       — Тем более, что за это не платят, — усмехнулся Танос. — То есть все, сдаваться будешь?       — Да, — твердо сказал Мён-ги. — Это единственный рабочий вариант.       — Well, if you think so, — Танос покосился на опустившего голову Мён-ги, усмехаясь. — Тогда тебе не интересно будет узнать о возможности to make some money?       Мён-ги поднял на него настороженный взгляд.       — С кем нужно спать?       Ухмылка пропала с лица Таноса. Он отвернулся от Мён-ги и почесал шею. Ему было неловко поворачиваться обратно и что-то говорить, но не сказать было бы куда хуже.       — Прости за вчерашнее. Это не то, что я хотел сказать, я просто был очень зол.       — Зол? Мне кажется, это было что-то другое. Ты просто меня приревновал и решил показать, чья я на самом деле собственность. Не так ли? Как ты там говорил, твой slave?       — Нет, это не так, — он поднял взгляд на Мён-ги. — Мне просто нужно было что-то придумать, чтобы ты не захотел оставаться в клубе и не натворил каких-нибудь глупостей. Я очень не хотел, чтобы ты о чем-то жалел на утро.       — То есть целоваться с тобой это не глупость? — воскликнул Мён-ги, но потом неловко обернулся на притихнувших детей. Он, нахмурившись, встал на ноги и пошел к выходу с площадки, и Танос пошел за ним. — Ты реально думаешь, что об этом я не жалею?       — Согласись, это не так плохо, как… — репер не смог продолжить. Он плотно сжал губы и уставился себе под ноги.       Мён-ги закатил глаза.       — Что там за возможность заработать?       — В общем, когда ты ушел, мы пересеклись со старым другом. Он сейчас занимается криптовалютой и инвестициями, и сказал, что может помочь нам вложить деньги в надежное место, где они максимально быстро преумножатся. Я абсолютно доверяю этому человеку, так что об этом даже не переживай.       Мён-ги и так не был в том состоянии, чтобы воодушевиться идеей заработка, но теперь его менталка будто рухнула окончательно.       — Круто, я рад, что ты нашел такого человека. Вкладывайся обязательно, только не в рискованные вещи, во что-то стабильное и знакомое.       — Да нет, ты не понял, мы оба можем вложиться. Мы откроем один счет, на него кинем наши деньги. Никто не узнает, что ты снова на бирже, это будет левый аккаунт, оформленный на него.       — Я все понял, Су-бонг, — кивнул Мён-ги. — Проблема не в этом. Мне просто нечего вкладывать, — они переглянулись. — У меня нет денег. Я… я их отдал.       — Что значит отдал? — Су-бонг уставился на парня осоловело. — Кому?       — Чун-хи.       — И что, до последней копейки?       — Да, я просто оставил ей свою карточку с выигрышем.       Су-бонг остановился посреди дороги и уставился на парня. В его голове не было ни одного приличного слова. Он не понимал, хочет ли наорать на парня, врезать ему, или сказать, что тот поступил достойно, но тупо, поэтому просто стоял солдатиком с выпученными глазами, временами приоткрывая рот, чтобы что-то сказать, но слова не лезли наружу.       — Я, наверное, все-таки в тюрьму. Спасибо за все, — Мён-ги протянул руку.       Танос наконец вышел из ступора.       — Ну ты и придурок, ЭмДжи Коин! — крикнул он, ударяя по чужой руке.       Парень, нахмурившись, шикнул и притянул руку к себе, потирая место ушиба, но уже в следующую секунду Танос в него вцепился и куда-то потащил.       — Эй! Куда?       — В кафе, я голодный.       — А я тут причем?       — В тюрьме ты обедать не будешь!       Мён-ги закатил глаза и, вырвавшись из чужой хватки, сам пошел за Таносом. Они промолчали несколько минут, пока не прошли мимо хостела.       — Су-бонг, — позвал Мён-ги.       — Что? — на автомате спросил Танос, погруженный в свои мысли.       — Как ты меня нашел?       — Мне не стоило? — повышенным тоном спросил репер.       — Вопрос был только в том, как, — раздраженно сказал Мён-ги.       Су-бонг попытался придумать, как соскочить с вопроса или что соврать, но это заняло время. Мён-ги с сомнением стал смотреть на парня, ожидая ответ. Он сложил руки на груди и пытался заглянуть парню в лицо, показывая, что ему очень интересно.       — По телефону. Я на все свои телефоны всегда устанавливаю приложение для отслеживания, потому что у меня уже не раз их крали. Вовремя об этом вспомнил и решил воспользоваться.       — И все твои старые телефоны отображаются на новом? — усмехнулся Мён-ги. — Зачем, если они тупо лежат дома?       — Просто в аккаунте сохранились, мне лень удалять.       Мён-ги опустил голову, улыбаясь. Он очень обрадовался тому, что Танос все-таки не доверяет ему на все сто. Блогер уже давно догадывался, что Су-бонг не такой уж и тупица, но в этот момент окончательно в этом убедился.       Скоро они вышли на приличную улочку, где находилось много неплохих заведений. Они прогуливались и обсуждали, что бы хотели поесть, и оба поняли, что с похмелья их вкусы сильно расходились. Су-бонг с похмелья всегда был голоден, и ему хотелось чего-то очень острого. А Мён-ги целые сутки после хорошей вечеринки не мог впихнуть в себя ничего, кроме чая и мороженого.       Мён-ги рассказывал историю о том, как не ел ничего три дня после того, как впервые напился в стельку, когда Танос вцепился в его плечо и начал трясти парня.       — Смотри!       Он указал пальцем на забегаловку, некоторые столики которой стояли на улице. За одним из таких столиков обедали четыре человека — Ги-хун, Ён-иль, Чон-бэ и Дэ-хо. Парни удивленно переглянулись, а когда посмотрели обратно, поймали на себе взгляд Ги-хуна. Тот улыбнулся и помахал рукой, подзывая к ним. Вслед за ним парней заметили и остальные.       Танос и Мён-ги подошли к столику, оба чувствуя сильную тревогу от нахлынувших воспоминаний. И в целом, из всей компании спокойными казались лишь Ги-хун и Ён-иль.       — Здравствуйте, — поклонились парни.       — Привет! — Ги-хун вскочил с места и обнял парней. — Мы так рады видеть, что вы в порядке. Как ваши дела?       Оба парня не нашли, что сказать, и Ги-хун неловко повернулся на своих друзей.       — Присоединитесь к нам? — спросил он.       — I think so, yeah, I mean, спасибо большое за предложение, — улыбнулся Танос.       Они быстро сделали заказ в кафе и вернулись обратно.       Мён-ги сел на лавочку к Ги-хуну и Чон-бэ, а Танос обошел стол, чтобы сесть рядом с Дэ-хо, а не Ён-илем, чей тяжелый взгляд снова его прожигал. И это помогло, теперь Ён-иль рассматривал Мён-ги, сидящего прямо напротив него.       — Неожиданно вас встретить, — сказал Дэ-хо, — тем более вдвоем.       Мён-ги стрельнул на него убийственный взгляд, и Дэ-хо заметно сжался, будто прячась.       — Вас везли в одной машине? — догадался Ён-иль. — Не думаю, что вы стали бы друг друга искать.       — Да, — ответил Мён-ги.       — Интересный выбор пассажиров был у квадратов, — посмеялся игрок 001.       Остальные неловко переглянулись.       — Вас тоже, да? — указывая одной рукой на Ён-иля, а другой на Ги-хуна, спросил Танос.       — Да, нас везли вместе, — кивнул Ги-хун.       Танос переглянулся с Мён-ги, и оба усмехнулись, вспомнив о своих догадках на этот счет.       — А с кем везли Вас? — с интересом спросил Танос у Чон-бэ, сидящего напротив.       — На удивление, я ехал с Ён-сиком, игроком 007, — ответил мужчина. — У меня такое ощущение складывается, что кто-то хотел, чтобы нам здесь, на свободе, было легче найтись, поэтому выбор пассажиров не всегда был самым очевидным.       — Может быть, — пожал плечами Танос и повернулся на Дэ-хо. — What about you, bro? С кем ты ехал?       Только задав вопрос, Танос увидел, как все переменились в лице, поглядывая то на него, то на Дэ-хо, то на Мён-ги.       Мён-ги и Дэ-хо синхронно посмотрели друг на друга. Взгляд блогера стал еще тяжелее, и складывалось ощущение, что он силой мысли запрещает Дэ-хо отвечать на вопрос, поэтому тот нервно почесал голову и повернулся на Таноса, смеряя его растерянным взглядом.       Мён-ги уверен, что Чун-хи что-то рассказывала про него если уж не всем в компании, то Дэ-хо точно. Дэ-хо прекрасно понимал ревность Мён-ги, но он не чувствовал себя в чем-то виноватым, видимо, зная историю от лица Чун-хи.       — Мы ехали с Чун-хи, — сказал он негромко. — Я помог ей добраться до дома и после этого поехал к себе. Вот и все.       Су-бонг виновато уставился на Мён-ги, а взгляд того кричал «дома поговорим».       — Мне тоже кажется, что создатели хотели, чтобы мы продолжили наше общение вне стен игр, — кивнул Ги-хун. — Из-за этого я хочу задать вам всем вопрос. Вам подкидывали карточку с приглашением снова?       Все удивленно переглянулись.       — Лично у меня такого не было, — ответил Ён-иль, и остальные согласно закивали, приговаривая, что у них тоже. — Почему Вы это спросили, Ги-хун?       — Дело в том, что когда я играл в прошлый раз, мы все согласились выйти после первой же игры, но менее, чем через сутки, мы снова нашли визитки и… И большинство игроков вернулись. Кажется, в этот раз они не планируют так делать.       — Или хотят дать нам больше времени, чтобы понять, что те деньги, которые они дали, не такие уж и большие, — предположил Ён-иль. — Мне интересно, кто-то из вас бы согласился вернуться?       — Да, — когда остальные даже не успели задуматься, выпалил Мён-ги.       Все уставились на него с удивлением и полным непониманием. Он поднял взгляд и посмотрел в глаза каждому, и остановился на Ён-иле, потому что лишь его взгляд не казался удивленным, скорее выжидающим, ему было явно интересно, почему Мён-ги ответил именно так.       — Я изначально не хотел уходить, — признался он. — Я нажимал крестик только ради того, чтобы Чун-хи вышла из игры, хотя сам хотел продолжать. Для меня это было все или ничего, и сейчас я понимаю это только отчетливее.       — Понятно, — кивнул Ён-иль и повернулся на Таноса. — Среди нас ты единственный, кто всегда нажимал на кружок. Чтобы ты выбрал сейчас?       Су-бонг моментально увел взгляд на Мён-ги. Вернуться с ним в игру и продолжить, держась вместе, или без такого риска для жизни спасать его здесь?       Он с ужасом понял, что думал только о Мён-ги, как будет лучше и безопаснее ему. Парень опустил взгляд и смотрел, как его руки сами нервно сдирают остатки лака с ногтей.       — Я бы не вернулся, — помотал он головой. — В этом мире есть что-то важнее, чем деньги.       Мён-ги принял эту фразу лично, и сердце его облилось кровью. Кроме того, ему очень не понравилось, как по итогу Танос, гребаный Танос, выставил его перед всеми злодеем.       — Мён-ги, — негромко позвал Дэ-хо, наклоняясь через стол. — Могу я тебя кое о чем спросить? Это что-то, что мне рассказала Чун-хи.       Парень сразу догадался, что речь о деньгах. Он кивнул.       — Ты отдал свой выигрыш ей. И зачем бы ты пошел в игры снова? Ты бы там не заработал много, учитывая, что людей меньше, чем изначально, и это большой риск.       — Я бы отдал ей и то, что выиграл бы во второй раз. А если бы умер, значит, так оно должно быть.       Все сидели в неловком молчании, когда официантка принесла острую лапшу с кимчи Таносу и фисташковое мороженое для Мён-ги.       — Я бы точно не вернулся снова, — сказал Ги-хун, — с меня хватит этих игр. Но… Меня не покидает желание отомстить им за все, через что каждый из нас прошел, — он глянул на Мён-ги, но опустил взгляд, — они разрушили очень много жизней и сломали много хороших людей.       — Ги-хун, ты опять за свое, — недовольно сказал Чон-бэ, кулаком ударяя друга в плечо.       — Нет, мы правда можем что-то придумать. Во-первых, нас все больше, — улыбнулся он, приобняв Мён-ги. Тот невольно дернулся и извинился за это. — Мы можем обратиться в полицию, или даже придумать что-то сами. У меня есть знакомый полицейский, с которым мы вместе работаем над всем этим делом. Снова попасть на остров был наш план «б», но не сработал и он, — неловко пробормотал Ги-хун, погладив свою щеку с той стороны, где когда-то был его зуб с чипом. — Но я уверен, что у нас еще есть возможность все изменить. Нужно обсудить это с Джун-хо, полицейским, думаю, мы что-то придумаем. Вы бы могли нам помочь, если что?       Снова неловкое молчание повисло над группой мужчин. Чон-бэ переглянулся с Дэ-хо, а Ён-иль неотрывно смотрел на Ги-хуна неоднозначным пугающим взглядом. Оба это заметив, Танос и Мён-ги настороженно смотрели на него.       — Скажу за себя, — хрипло начал Ён-иль и прокашлялся, — я бы не хотел в это лезть. Ги-хун, Вы же знаете больше всех нас, как там все устроено. Даже если мы соберемся всеми вышедшими игроками, у нас очень мало шансов что-то сделать. Мы просто не в силах, эта система выстраивалась и работала годами. Неужели Вы и впрямь думаете, что мы способны все это в раз сломать?       — Я, признаться, абсолютно согласен с Ён-илем, — неловко сказал Чон-бэ, смотря в свою полупустую тарелку. — Ги-хун, мы же просто люди. В нашей, так называемой, команде девушки, пожилые люди, ребятишки, которые еще даже в армии не служили. Что мы всем этим составом будем делать против людей, которых учили убивать?       — У нас с Джун-хо есть команда военных, и на играх все же было много взрослых мужчин. И у нас также есть преимущество, потому что Джун-хо уже тоже бывал на острове и…       — Ги-хун! — повысив голос, Ён-иль негромко ударил по столу, не со всей силы, но раздраженно. Все сидящие за столом, кроме Ги-хуна, испуганно дернулись. — Вы хотите подвергнуть людей опасности. Разве не против насилия и жестокости Вы боретесь? Зачем Вам это все?       — Если не мы, то эти игры продолжатся, — уже без бывалого воодушевления сказал Ги-хун. Он с легкой улыбкой глянул на каждого, сидящего за столом, но осознал, что все на стороне Ён-иля. — Хорошо, я вас понимаю.       Он опустил голову. Чон-бэ его обнял, улыбаясь.       — Все же в порядке, Ги-хун, ты не обязан быть героем. Просто объективно, мы ничто против огромной системы. Отпусти это, прошу, тебе есть ради чего жить.       — Да, — тихо ответил Ги-хун. — Конечно есть. Мён-ги, — он повернулся на парня. — Ты взял только мороженое? Может, зайдем и закажем еще что-то?       — Да я не голоден, спасибо, — улыбнулся Мён-ги.       — Давай зайдем, — улыбался Ги-хун. — Я тоже хочу мороженое. Купим еще одно тебе и одно мне. Я хочу тебя угостить.       Мён-ги, снова невольно вспомнивший вчерашний вечер, заерзал на месте. Что-то в тоне Ги-хуна подсказывало, что мороженое было лишь предлогом, но он все же согласился, ведь понимал, что ему ничего не угрожает.       Они зашли в помещение и встали возле меню, где стали смотреть на предложенные вкусы мороженого.       — Это правда, что ты отдал Чун-хи весь выигрыш? — спросил Ги-хун.       — Да, ей эти деньги нужнее. Ей и ребенку.       Ги-хун с улыбкой повернулся на парня.       — Это очень милый поступок. Вы с Чун-хи не решили сойтись обратно?       — Нет, это будет опасно, меня ищут слишком много расстроенных обманутых людей.       — И это единственная причина?       Мён-ги пожал плечами, и необъяснимо они оба обернулись на окно, откуда было видно их столик, и посмотрели на Таноса. Мён-ги, заметив это, посчитал это очень странным.       — Я не думаю, что я буду хорошим отцом. Уверен, Чун-хи найдет кого-то достойного. Претенденты уже, кажется, имеются, — сквозь зубы процедил он.       — У Дэ-хо четыре сестры, — сказал Ги-хун. — Он очень хороший и чувствительный парень. Он заботится о Чун-хи, как настоящий друг. Как ее брат. Понимаешь? Тебе не стоит относиться к нему с негативом, хотя я и понимаю твои чувства. У него нет плохих помыслов, я могу тебе это обещать.       — Я верю, — опустил голову Мён-ги, — просто…       — Просто тяжело не иметь возможность каждый день наблюдать, как растет твой ребенок, — кивнул Ги-хун. — Я знаю, я знаю. Мён-ги, — позвал он.       Парень поднял на мужчину голову. Ги-хун смотрел в чужие глаза и будто пытался что-то в них разглядеть, а потом, видимо найдя то, что искал, улыбнулся. Он достал из заднего кармана такую же карточку, какую дали после игр ему и Таносу.       — Держи, мне она не нужна.       — Что? — удивился Мён-ги. — Вы что? Не нужно!       — Возьми. Ты очень хорошо поступил, отдав деньги Чун-хи, но ребенку нужна семья. Возьми эти деньги, возьми себя в руки, и стань хорошим отцом.       Мён-ги ничего не понимал. Он взял карту из чужих рук, и из глаз сразу же хлынули слезы. Он думал, что упадет на колени перед мужчиной, но тот заключил его в объятия.       Ги-хун прижал Мён-ги к себе и погладил по голове. Он не мог не увидеть в парнишке себя, и он безумно надеялся, что Мён-ги поступит умно.       — Спасибо Вам большое, — прошептал парень перед тем, как отстраниться.       Они переглянулись, улыбнулись, и Ги-хун с радостью заметил, как вспыхнули чужие глаза.       Они вернулись обратно, каждый с мороженым, и все сразу уставились на заплаканного Мён-ги, но Ги-хун и Мён-ги сделали вид, что не произошло ничего необычного.       — Хочу сразу извиниться за свое любопытство, — вдруг усмехнулся Ён-иль. — Но на играх вы друг друга явно недолюбливали, — он посмотрел на Таноса и Мён-ги. — Вы помирились?       Парни переглянулись. Это был слишком упрощенный вопрос, чтобы ответить на него не целым эссе.       — Скажем так, вынужденно помирились, — усмехнулся Танос. — Мы многое обсудили и пришли к компромиссам.       Ён-иль, кивнув, улыбнулся, и репер даже почувствовал гордость за свой ответ, раз мужчина его одобрил.       — Это хорошо, — сказал Ён-иль. — Значит, то место все же вас дисциплинировало. Прошло всего несколько дней, с тех пор, как я разнимал вас, словно маленьких мальчиков, а теперь вижу, что вы рассуждаете и поступаете, как взрослые люди.       Разойтись они все решили только ближе к вечеру, до этого обсуждая прошлую жизнь, некоторые истории с игр, и в это время Су-бонг всегда молчал, и планы на будущее.       Атмосфера была очень приятная, и никто даже поверить не мог, что еще несколько дней назад они посматривали друг на друга с опаской, гадая, не взбрело ли кому-то в голову натворить каких-то глупостей.       Они все вместе дошли до конца улицы, к трассе, и остановились. Ги-хун и Чон-бэ заказали себе такси, Дэ-хо заказал себе. Мён-ги и Танос решили, что пока прогуляются, а Ён-иль жил неподалеку.       Все они на прощание сказали добрые речи и, обменявшись контактами с теми, кого случайно встретили, пообещали всегда прийти на помощь.       Сначала приехало такси Дэ-хо. Парень обнял мужчин, и каждый из них посчитал своим долгом потрепать парня по голове, взъерошив его волосы. Со смехом Дэ-хо повернулся к Таносу и пожал его руку, а потом посмотрел на Мён-ги.       — Приятно было увидеться, — сказал он и поклонился парню.       — Взаимно, — Мён-ги поклонился в ответ, а потом протянул руку.       Дэ-хо с улыбкой ее пожал и прыгнул в такси. Следующими они провожали Чон-бэ и Ги-хуна.       — Было приятно со всеми вами увидеться, — улыбнулся Чон-бэ, пожимая каждому руку. — Берегите себя, хорошо? Все берегите себя! А если что-то понадобится, то звоните мне в любое время дня и ночи.       — Хорошо, спасибо, — усмехнулся Мён-ги, переглядываясь с Ги-хуном, которому, было видно, стало немного стыдно за слишком эмоционального друга.       — Если понадобится наша помощь, то вы тоже всегда можете на нас рассчитывать, — уверил Танос, но ему, кажется, не поверил даже он сам. Репутация дело такое.       Оставшись с Ён-илем, Танос и Мён-ги продвинулись ближе друг к другу, все еще побаиваясь мужчины.       — Ну что ж, — улыбнулся он. — Был очень рад этой встрече. Берегите себя, детишки, и не творите глупостей.       Парни кивнули и попрощались с мужчиной, который развернулся и пошел в сторону своего дома.       — А нам в какую сторону? — тихо спросил Мён-ги, наклонившись к Таносу.       — Вообще в ту же, — нахмурился он. — Но мы можем сделать небольшой круг, все равно гуляем.       Мён-ги согласно кивнул и они развернулись и пошли в другую сторону.       Обоих не хватило на долгую прогулку, организм, еще отходящий от пьянки, был сильно вымотан, поэтому спустя пятнадцать минут, дойдя до парка, они побежали занимать свободную лавочку.       — Ну что, потом домой? — спросил Танос, затягиваясь вейпом.       Мён-ги по привычке протянул руку к карману, но вспомнил, что сигареты кончились. Тогда он попросил вейп у Таноса. Затянувшись, он нахмурился и отдал обратно, ему не понравилось.       — Имеешь в виду к тебе?       — Ну да, — кивнул Су-бонг.       Он шумно выдохнул. Парень волновался, что ответит Мён-ги, учитывая произошедшее перед отъездом того в хостел. Танос понимал, что то, что он натворил, совсем не помогло усилить доверие Мён-ги, но надеялся, что парень согласится хотя бы вынужденно.       — Какую часть денег ты собираешься инвестировать? — спросил Мён-ги.       — Думаю, оставлю полтора миллиона на первое время, а остальное вложу.       — Если я смогу жить у тебя и мне не придется платить за хостелы, то я сделал бы так же, — сказал Мён-ги.       — Ты успел съездить к Чун-хи и забрать свои деньги обратно? — усмехнулся Танос.       — Думай что хочешь, — достав карточку, сказал Мён-ги.       — Откуда?       — Ги-хун мне отдал свою карту с выигрышем. Он сказал, что она ему не нужна.       — Ну конечно не нужна, он же миллиардер, — Танос выхватил карту и стал вертеть ее в руках. — Мог бы и побольше денег дать, жалко ему что ли?       — Совсем офигел? — нахмурился Мён-ги и забрал карту, укладывая обратно в карман. — Давай он еще всем игрокам долги позакрывает, а сам ни с чем останется, ага.       — Да я просто пошутил. Я в шоке, это очень круто. Почему ты не сказал мне раньше, я бы ему хоть руку пожал за это. Ладно, в следующий раз встречу, пожму.       Мён-ги, слегка хмурясь, посмотрел на Таноса. Тот, улыбаясь, посмотрел на него горящими глазами, и блогер почувствовал, как искренне за него радуются.       — Значит, я могу жить у тебя? — с неловкостью в голосе спросил Мён-ги.       — Если хочешь, то да, конечно, я не против.       Они смотрели друг на друга, кивая, и засмеялись.       — Только у меня есть кое-какое дело, — сказал Мён-ги. — Я пока съезжу в одно место, а потом приеду к тебе.       Танос чуть подвинул ногу, касаясь чужой коленки своей, и поднял руку, будто хотел вцепиться в Мён-ги и не разрешить никуда идти, но вместо этого неловко взъерошил волосы.       — Куда тебе нужно? Я могу съездить с тобой, не хочу дома сидеть.       — Не думаю, что нам стоит ехать туда вдвоем, — задумчиво помотал головой Мён-ги, внимательно рассматривающий лицо Таноса. — Иначе мы оттуда не выберемся.       — Ты о чем? — нахмурился Су-бонг.       — Не бери в голову. Я вечером вернусь, окей? — он похлопал парня по плечу.       — Л… Ладно, — натянуто улыбнувшись, ответил Танос.       Мён-ги усмехнулся, отворачиваясь от парня. Он встал со скамейки и достал телефон, заходя в приложение.       — Я закажу нам такси, доедем до дома, высадим тебя, и я поеду дальше, там по пути выходит, — он сделал заказ. — Кстати, могу я тебя кое о чем попросить?       — Конечно, — сказал Танос, вставая со скамейки, и они пошли в сторону дороги.       — Перестань отслеживать мой телефон.       — Почему?       Мён-ги устало оглянул Таноса.       — Мне нужно объяснять почему я не хочу, чтобы ты отслеживал мой телефон? Это абьюз, Су-бонг. Если мы планируем жить вместе, я бы хотел, чтобы мы доверяли друг другу.       — Я тебе доверяю, — пожал плечами Танос. — Я просто переживаю за тебя. Вдруг тебя какой-нибудь обиженный инвестор куда-то утащит, а я спасать поеду.       — Ты пальцем не пошевелишь, если подобное произойдет. Давай отвязывай мой телефон от своего. Или я просто его тебе оставлю, а себе новый куплю, не проблема.       — Тебе нужно сейчас каждую копейку беречь, — передразнивая Мён-ги, сказал Танос и достал свой телефон из кармана. — Давай свой, — он выхватил чужой телефон и стал проделывать какие-то манипуляции.       — Дай мне посмотреть, что ты там делаешь, — он вцепился в руку Су-бонга, подвигаясь к нему.       — Все, вот, я все убрал, — репер показал экраны телефонов. На карте больше не показывался телефон Мён-ги.       — Дай я перепроверю.       — Да твою мать, Мён-ги! — вскрикнул Танос. — Сколько раз я тебя обманул за эти дни? Почему ты продолжаешь так со мной общаться, будто это я тебя уговаривал вкладываться в скам, а не ты меня!       Мён-ги цокнул и забрал свой телефон.       — Вон, наше такси подъезжает, — показал он пальцем на дорогу.       

***

             Предварительно Мён-ги снял с карты половину суммы, и теперь стоял с пакетом налички перед входом в казино.       Последний раз он был тут в тот день, когда выиграл немного денег у мужика с чемоданом в метро, буквально за день до игр. Именно выйдя из казино с нулем он позвонил по номеру с визитки.       Он специально снял лишь половину суммы, чтобы мог вернуться к Таносу хоть с чем-то.       Парень зашел в здание. При входе он мимолетом сказал охраннику пароль, хотя тому хватило одного лишь взгляда на постоянного посетителя.       Мён-ги осмотрелся. Красная бархатная мебель, золотые узоры на обоях, дебильный пестрый ковер, уже настолько привычный пейзаж, что парень стал замечать даже мельчайшие отличия — там переставили стулья, тут подкрасили старенький автомат, хотя могли бы уже и заменить.       За покерным столом сидели другие завсегдатаи, которых Мён-ги уже неплохо знал, и некоторые новенькие. Вокруг, как всегда, собрались любопытные, не готовые сами проигрывать свои деньги.       Мён-ги подошел к толпе и стал следить за идущей игрой. Он с усмешкой смотрел за игроками, уже выучив их настолько, что невооруженным взглядом видел, когда те блефовали, а когда нет. Поэтому когда он сел за стол, он был уверен, что выиграет. Сначала так все и шло. Он обыгрывал человека за человеком без особых потерь, но в конце, оставшись один на один с молодым парнишкой, которого никогда раньше там не видел, проиграл. Мён-ги не мог в это поверить, тем более, что его обыграл какой-то школьник.       Он сыграл еще партию. И снова проиграл. Не долго думая, он попросил принести ему стакан виски и согласился сыграть еще. И теперь от его купюр осталась лишь половина.       Мён-ги поблагодарил всех за игру, в тайне желая врезать каждому из игроков, которым вежливо кланялся, и после этого пошел к автоматам.       С автоматами у него история была похлеще бульварного романа. Там и любовь, и ненависть, и драма, падения, взлеты, в общем, весь спектр эмоций. Обычно в дни, когда ему не везло в покере, неплохо шло с другими играми, но этот день, видимо, был полностью проклят. Прошло всего чуть более двух часов с тех пор, как он переступил порог казино, но когда он заглянул в пакет с наличкой, то увидел лишь две купюры не самого большого наминала.       И конечно, с другого конца зала на него смотрел банкомат. Вставить карточку и снять еще денег — дело минутное, а может принести выигрыш.       Мён-ги подошел к банкомату, чувствуя борьбу внутри себя. Он знал, что у него есть все шансы проиграть все к чертям, но ведь и шансы выиграть были. Он смотрел на банкомат, пока мимо него ходили богатые люди, пришедшие сюда не ради вопроса жизни и смерти, а просто для развлечения, и усмехались. Парень достал телефон и не разрешая себе остановиться, набрал номер.       — Алло?       — Су-бонг, скажи, чтобы я возвращался домой, прошу, — протараторил Мён-ги, пока не передумал.       — Возвращайся домой, — послушно сказал Танос удивленным голосом.       — Скажи, что ты меня ждешь.       — Я сходил в прачечную и постирал твои вещи, а еще заказал еды. Я очень жду тебя, Мён-ги.       Блогер удивленно приоткрыл рот.       — Правда?       — Да, абсолютно. Давай возвращайся, время уже позднее.       — Ладно, женушка, как скажешь, — усмехнулся Мён-ги и положил трубку, только потом поняв, что после их с Таносом поцелуя шутить о подобном стало немного неловко.       

***

      — Только не говори, что ты пил, — устало простенал Танос, впуская Мён-ги в квартиру. — Даже я еще от вчерашнего похода в клуб не отошел.       — Пахнет что ли? Я буквально пару стаканов, — удивился Мён-ги.       — Где ты был? В баре?       — Нет, — Мён-ги зашел в спальню и просто встал посреди комнаты.       — Где тогда? — Танос подошел к парню.       Тот молча смотрел перед собой. Су-бонг взял чужие руки в свои и старался слегка растрясти застывшего парня.       — В казино, — спустя минуту сказал Мён-ги и из его глаз, как он поднял их на Таноса, полились слезы.       — Твою мать, — прошептал Су-бонг. Конечно, он по себе прекрасно знал, что такое казино и, быть честным, был немного даже признателен Мён-ги, что тот не взял его с собой. — Сколько проиграл?       — Половину, — блогер уже откровенно зарыдал.       Су-бонг прижал парня к себе и положил голову на чужую макушку. Он поглаживал спину Мён-ги и шепотом просил того успокоиться, говорил, что это не так уж и страшно, и что он большой молодец, раз смог остановиться.       Но Мён-ги плакал только сильнее.       — Почему я такое уебище, Су-бонг? — спросил парень в чужое плечо. — Я уже даже на фоне тебя мудаком выгляжу. Почему я такой? Как я так умудрился просрать все, что у меня было? Я уебищный друг, уебищный сын, уебищный парень и, вишенкой на торте, уебищный отец для еще даже не родившегося ребенка.       — Мён-ги, — прошептал Су-бонг и отстранился. Он поднял заплаканное лицо на себя, и впервые увидел столь разбитый и искренний взгляд парня. — Это все неправда. Ты совершил какие-то ошибки, но все их совершают. И ты пытаешься их исправить. Плохой парень? Ты закончил игры, которые могли принести тебе огромную сумму денег, ради сохранения жизни своей бывшей девушки и вашего ребенка. И ты отдал все свои деньги ей. Ты хочешь, чтобы люди, которых ты любишь, были в безопасности. Да, это приносит боль и тебе, и им, но зато им ничего не угрожает, слышишь? Ты умеешь любить, Мён-ги, а это и показывает, что ты не плохой человек.       Мён-ги шмыгнул носом. Он смотрел в чужие глаза и не верил, что ему это говорят настолько искренне и непринужденно. Он не поверил ни в одно слово парня, но видел, что тот сам верит в них. Быть может, подумал Мён-ги, в этом тогда и есть толика правды. Тем более, что об этом ему говорил человек, несколько дней назад его ненавидевший. Неужели за это время он успел что-то в нем разглядеть?       — Почему ты меня вчера поцеловал, Су-бонг? — спросил парень, не отрывая взгляд.       — Потому что очень хотел.       — А почему ты хотел?       Танос опустил взгляд, но Мён-ги положил дрожащую руку на его щеку, обращая внимание обратно на себя.       — Потому что ты красивый.       — Красивый? — усмехнулся Мён-ги. — И это все? Немного же тебе надо.       — Да не только поэтому, — фыркнул Су-бонг. — Это я так сказал… Ну потому что… Ну…       — Су-бонг, только не говори, что я тебе нравлюсь.       — Почему?       — Это странно, — пожал плечами Мён-ги.       — А это плохо?       Взгляд блогера сменился на удивленный. Такой простой вопрос, и настолько он расставил в голове Мён-ги все по полочкам. Не все, что странно — плохо. Плохо только то, что вредит. А их взаимоотношения с репером еще никому из них не навредили, и будто наоборот помогали пережить тот кошмар, через который им пришлось бы пройти самим, если бы они не были вместе.       Но никто бы через него не прошел.       Танос, только оставшись один, съел бы гору своих таблеток и не стал бы звонить в скорую, а Мён-ги бы передал все деньги Чун-хи и пошел бы на мост. Это могла бы быть концовка всей истории, если бы они не дали друг другу шанс.       У Мён-ги перемкнуло в голове, разворачивая все его мысли на 180°, будто планету вдруг хорошенько тряхнуло и покрутило вокруг оси. Он, чуть нахмурившись, положил руку на шею Су-бонга и притянул того к себе, целуя.       Су-бонг отвечал на поцелуй совсем не как в предыдущий раз. Теперь, казалось, он прикасался к чему-то святому и драгоценному, что никак нельзя повредить или сломать.       Он положил руки на талию Мён-ги, не сжимая, как когда пытался удержать его в равновесии, а аккуратно, будто ребра блогера были сделаны из хрусталя.       Они целовались одними губами, невинно медленно ими перебирая, пробуя друг друга на вкус, будто оба целовались впервые в жизни.       Мён-ги отстранился первым, поняв, что Су-бонг этого делать не собирался, видимо, совсем.       Они смотрели друг другу в глаза. Мён-ги стал успокаиваться и лишь немного шмыгал носом, а Су-бонга будто наоборот стало накрывать, его начало потрясывать, поэтому он все же вцепился в чужую талию чуть крепче, чтобы Мён-ги не чувствовал его трясущихся рук.       — Зачем ты меня сейчас поцеловал, Мён-ги? — прошептал Су-бонг.       Мён-ги пожал плечами, рассматривая чужое лицо.       — Захотелось, — только и смог ответить он.       Су-бонг снова поймал чужой взгляд на своих губах.       Захотелось снова.       Мён-ги вновь прильнул к чужим губам, уже более отчаянно обхватывая руками шею парня. Этот поцелуй был намного более уверенным, но не менее нежным. Су-бонг прижал Мён-ги ближе к себе и аккуратно облизнул верхнюю губу парня, прощупывая почву. Мён-ги опешил лишь на секунду, прежде чем приоткрыть рот и разрешить Су-бонгу распробовать его лучше, но тот огорченно выдохнул, снова чувствуя привкус алкоголя, ему хотелось наконец узнать именно вкус слюны Мён-ги. Но Су-бонг был очень не против работать с тем, что имел, и продолжил поцелуй, отдавая себе отчет в том, что этот поцелуй заслуга не только его, такого хорошего и харизматичного, но и этих пары стаканов виски, немного раскрепостивших Мён-ги.       В этот раз они отстранились одновременно, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Су-бонг погладил парня по руке, а потом оглянул.       — Не жарко в кофте? — спросил он.       Мён-ги опустил взгляд сначала на свою толстовку, а потом в пол. Он осмотрел его прежде чем косо глянуть в сторону кровати. Су-бонг мельком посмотрел на кровать тоже, а потом вновь уставился на Мён-ги, пытаясь проследить ход его мыслей. И идти по этим следам ему очень нравилось. Он с замиранием сердца ждал, что произойдет через пару секунд.       — Ты не проветривал? Тут и вправду жарковато, — кивнул Мён-ги.       Он, отойдя от Су-бонга, поднял руки и положил на свой капюшон. Чуть помедлив, он посмотрел на выжидающего парня, и все же стянул кофту, кидая на кровать, после чего поправил приподнявшуюся футболку и растрепавшиеся волосы. Мён-ги не подошел обратно, стоя в ступоре и скромно убирая руки за спину.       Су-бонг прикрыл глаза и шумно выдохнул, усмехаясь. Он потер руками лицо и снова посмотрел на Мён-ги. Сделав шаг вперед, он опять оказался стоящим практически вплотную к нему. Су-бонг провел пальцами по горячей коже рук парня и вложил обе свои ладони в чужие, пальцами создавая замок. Мён-ги сжал руки в ответ, и Су-бонг снова утянул парня в поцелуй.       Уже через пару минут репер попробовал провести рукой под футболкой парня, потом еще раз, и не почувствовал сопротивления. Тогда он запустил обе руки под футболку, оглаживая чужую талию и ребра. Мён-ги спустился к шее Су-бонга и стал целовать ее.       Почувствовав горячие пухлые губы на своей чувствительной шее Су-бонг понял, что его не по-детски накрывает, как самым чистым и мощным наркотиком. Он стянул футболку с Мён-ги, а тот снял с Су-бонга, чтобы с шеи спуститься к груди парня.       Они кинули футболки на пол и Су-бонг толкнул Мён-ги на незаправленную кровать. Блогер немного отполз назад, удобно устраиваясь, и Су-бонг забрался на него, попутно хватая чужую толстовку и выкидывая ее с кровати на пол к футболкам.       Мён-ги положил руку на шею парня, притягивая к себе, чтобы вновь увлечь в поцелуй. Руками они изучали тела друг друга, оголенные участки и еще скрытые одеждой. Оба уже были настолько возбуждены, что в голове не оставалось ни одной адекватной мысли. Мён-ги без особо стеснения укладывал руки на чужие ягодицы и сжимал их, чувствуя, как от этого у Су-бонга перехватывает дыхание. Су-бонг же все дразнил Мён-ги, то покрывая поцелуями его шею, спускаясь к груди и животу, то поднимаясь обратно к губам. Когда он проворачивал этот трюк уже третий раз, Мён-ги не выдержал, и как только Су-бонг оставил пару поцелуев в районе живота, взял его за волосы и стал тянуть чужую голову ниже.       Су-бонг послушно спустился и стал лицом тереться о пах. Почувствовав расплывшееся по всему телу тепло, Мён-ги откинул голову, приглушенно простонав. Он, не убирая руки из волос парня, продолжал прижимать его лицо к паху, и Су-бонг стал сквозь джинсы целовать уже твердеющий, оттопыривающий ткань, член.       Мён-ги отпустил волосы парня и привстал на локти. Их взгляды встретились, и Мён-ги снова почувствовал резкую пульсацию в члене, током отдающую в конечности. Су-бонг улыбнулся, продолжив тереться о ткань, но все же понял, зачем его отпустили, дав возможность поднять голову. Он аккуратно расстегнул ширинку чужих джинс и стянул их вместе с бельем, кидая к остальным вещам, потом поступил также со своими джинсами и снова залез на Мён-ги, целуя его.       Мён-ги провел уже прилично отросшими ноготками по шее и спине Су-бонга, задумавшись, что мог бы все-таки позволить парню сделать ему какой-нибудь маникюр. Он коротко посмеялся от этой мысли, из-за чего Су-бонг с непонятливой улыбкой посмотрел на парня и кивнул, спрашивая, что случилось, но Мён-ги лишь со смехом отмахнулся и попросил не обращать внимание. Пожав плечами, Су-бонг коснулся губами чужой ключицы, после слегка прикусив, и, подовольствовавшись сдавленным стоном, быстро спустился ниже, думая лишь о том, как хочет услышать, чтобы Мён-ги наконец перестал сдерживать издаваемые звуки.       Решив взять неожиданностью, он резко вобрал в рот член парня, и сработало это прекрасно. Мён-ги шумно и со стоном выдохнул, после чего неловко прикрыл рот рукой, сам от себя не ожидая настолько пошлого звука. Су-бонг был горд собой. Он продолжил движения головой, языком и руками, демонстрируя далеко не все выкрутасы, которыми владел, чтобы было, что показать потом, а он очень надеялся, что это «потом» у них будет.       Мён-ги редко поддерживал зрительный контакт, хотя и было видно, как ему интересно наблюдать за парнем, за его уверенными плавными движениями головой, теплым языком, не пропускающим ни одной венки на члене, длинными музыкальными пальцами, изящно ложащимися на член. В один момент Су-бонг перестал поднимать взгляд, заметив, что это сильно смущает парня, и тем самым позволил пялиться на себя неотрывно. Мён-ги смотрел на чужое лицо, прикрытые в удовольствии глаза и припухшие покрасневшие губы. Он скользил глазами по худой шее, выпирающим ключицам; по спине с сильно выступающими, когда парень наклонял голову, лопатками; по изящному прогибу в спине и оттопыренной заднице.       Мён-ги бы очень сильно и бесстыдно соврал, если бы сказал, что никогда не засматривался на парней, но никогда и не думал, что они могут настолько сильно ему понравиться. И, конечно, дело было и в самом Су-бонге. Мён-ги впервые поймал себя на мысли, что хотя бы сейчас и впрямь может полностью довериться парню и не думать ни о чем плохом. Да и хорошем. Он совсем не хотел думать, особенно, когда стал чувствовать, что уже близок к оргазму. По тому, как он стал сминать в кулаках простынь и откровенно громко дышать и стонать, Су-бонг все понял и отстранился, укладывая руку на член и в размеренном темпе помог парню кончить на собственный живот.       Мён-ги расслабленно откинул голову и разжал кулаки, чувствуя легкость и свободу во всем теле. Его сердце стучало в бешенном темпе, приятно отдавая пульсации в виски.       Мён-ги не сразу даже заметил, как Танос снова поднялся к его лицу, губами касаясь лба, щек, носа. Мён-ги на это улыбнулся и, положив руку на затылок парня, притянул его к своим губам. В поцелуе он аккуратно перекатился, укладывая парня на кровать, а сам ложась сверху. Он взял член Су-бонга в руку и стал водить ею вверх-вниз, стараясь делать это уверенно. Все-таки он же знал, что можно и нельзя делать с членом, сам будучи парнем. Но волнение о том, понравится ли Су-бонгу, никуда не уходило.       Мён-ги отстранился от чужих губ, и Су-бонг положил одну руку на чужую щеку, поглаживая ее. Они смотрели друг другу в глаза и оба все сильнее улыбались. Мён-ги успокаивало, что Су-бонг не смотрел на него выжидающе или осуждающе, в его взгляде он видел только искреннее восхищение и тепло.       — Закрой глаза, — шепотом попросил Мён-ги.       Су-бонг, совсем не мешкая, послушно их закрыл. Мён-ги спустился поцелуями ниже и, сам прикрыв глаза, взял в руки чужой член и коснулся губами головки. Су-бонг шумно выдохнул. Мён-ги взял член в рот, небыстро водя головой вверх-вниз.       — Глаза-то можно будет открыть? — усмехнулся Су-бонг, рукой почесывающий затылок парня.       Мён-ги с легким смешком отстранился. Он поднял глаза на откидывающего голову Су-бонга.       — Сильно хочется?       — Fucking yes.       — Ну ладно, — опуская взгляд, сказал Мён-ги.       — Если ты не хочешь, я не буду.       — Это глупо, — усмехнулся Мён-ги. — Открывай, если хочешь.       Су-бонг открыл глаза и посмотрел в потолок, чувствуя, как чужие губы снова сомкнулись на его члене. Он с абсолютно детским любопытством опустил голову, и в тот же момент Мён-ги поднял взгляд на него. Мён-ги продолжил работать головой и языком и все не отрывал взгляд от глаз Су-бонга, и тот сдался первый, стеснительно посмотрев в сторону. Мён-ги чуть не засмеялся, но продолжил свое дело, а вот Су-бонг посмеялся за них двоих.       Скоро он снова опустил взгляд наблюдая за до забавного сосредоточенным парнем. Су-бонг максимально старался поддерживать парня, гладя его по голове и шепча о том, что ему все нравится, хотя порнушные английские вставочки скорее заставляли Мён-ги смеяться, чувствуя испанский стыд.       Су-бонг редко направлял парня, лишь иногда дирижируя его темп словами или с помощью руки, но Мён-ги сам хорошо чувствовал и понимал Су-бонга, поэтому скоро ему тоже удалось заставить парня кончить.       Мён-ги устало подполз к Су-бонгу и упал лицом в изгиб его шеи. Тот посмеялся и поцеловал приластившегося парня в макушку.       — Проветрить точно нужно, невыносимо жарко, — нахмурился Су-бонг.       — Нужно. Но я в любом случае сейчас минутку полежу и пойду на балкон, покурю, — сказал Мён-ги, дыханием опаляя кожу на шее парня.       Су-бонг, почувствовав, как от этого заводится снова, приподнял голову Мён-ги и уложил на свое плечо.       — Я тоже, если угостишь сигареткой.       — Я купил два блока перед тем, как пошел в казино, — засмеялся Мён-ги. — Я же головой понимал, что вполне могу всадить все деньги, так что решил купить самое главное. В общем, угостить есть чем, не переживай.       Су-бонг оглянул парня. Рукой погладив его спину, он почувствовал, что тот абсолютно расслаблен и спокоен, и поэтому решил, что сегодня точно не будет поднимать никаких тем, которые могли бы снова стригерить пороховую бочку в его руках на истерику.