Будь я твоим

— Ну ты же понимаешь,Антон. Девушка склонилась над парнем, вглядываясь в его глаза. — Никогда не замечала,что они у тебя такие зелёные. — Но я всё ещё обижен,на то,что ты не можешь взять меня с собой,чего мне тут одному то делать? Шастун отказывался оставаться один,и был настроен серьезно. — Антон,не будь как маленький ребенок,я уезжаю ненадолго,у тебя есть чем заняться.Или,ты мне не доверяешь? Шатен замолчал,он доверял но,как говорится, доверяй — но проверяй. — Ир,ну вот причина твоего отказа? Разве я не заслужил поехать с тобой? Мы ведь..встречаемся? — Да, встречаемся,но я хочу отдохнуть одна. У Антона громкий гул в голове. — Но ведь,ты со мной никуда и не ездила никогда! Мы встречаемся достаточно времени,и поездок у тебя было много,но меня там не было! — Антон! Больше ничего не хочу слышать. И Антону правда было обидно,и он даже немного ревновал к несуществующим,или существующим парням. Подсев чуть ближе Ира быстрыми движениями села к парню на колени,он со злостным взглядом начал смотреть на нее,и девушка прекрасно понимала,почему он так реагирует. Только взглянув на губы Иры, парень сам не заметил, как ее язык жадно вторгся в его рот, и он встретил ее с таким же пылом. Ее руки скользнули под футболку, жадно впиваясь ногтями в мышцы спины через тонкую ткань. Она одним движением приподнялась,сравняв их рост. Теперь она, диктовав условия,кусала его нижнюю губу, заставляя его издать глухой стон. Одной рукой он держал ее за бедро, сжимая его с такой силой, что наутро должен был остаться синяк. В штанах было тесно,Антон думал что это подходящий момент для близости,но у девушки были другие планы. — Это все,что тебе дозволено,Шастун. — Почему!? Зачем ты меня мучаешь? По-любому с кем то трахаешься,вот и уезжаешь одна. — Да,мне же делать нечего! — Устал я это терпеть,мы с тобой как дети малые. — Главное ребенок тут только ты. Буркнул себе под нос шатен. Он любил Иру,правда любил,но ее действия заставляли его сомневаться в любви к ней,может,это просто привязанность? Дверь квартиры захлопнулась с таким грохотом, что по стене пробежала трещинка в штукатурке. Антон, не оглядываясь, двумя шагами преодолел площадку, с силой дернул на себя тяжелую дверь подъезда и вывалился на прохладный воздух. Первым делом он запустил пальцы в карман куртки, вытащил помятую пачку и, не глядя, зажал в зубах сигарету. Щелчок зажигалки был злым и резким. Он сделал первую, глубокую затяжку, впустив в себя дым с таким видом, будто это был не никотин, а сама горечь этого дня. Он уже сделал первый шаг по дорожке, как сбоку раздался спокойный, но четкий голос. — Легкие себе губите, знаете ли. Антон медленно повернул голову. На скамейке у подъезда сидел мужчина, Арсений. Он был одет в аккуратное светлое пальто, а в руках у него была раскрытая книга. Черты его лица были мягкими и правильными, миловидными, а взгляд — спокойным и немного любопытным. Антон выдохнул дым струей в сторону от говорящего. Его голос прозвучал хрипло и раздраженно. — А вам какое дело? Арсений не смутился. Он мягко улыбнулся и закрыл книгу, положив палец на строку, чтобы не потерять. — Окружающим тоже приходится этим дышать. И, если честно, смотреть на такое саморазрушение — зрелище не из приятных. Антон с силой стряхнул пепел на асфальт. Вся его поза выражала агрессивное неприятие. Он был похож на ежа, свернувшегося в колючий клубок. — И что? Вы сейчас лекцию о здоровом образе жизни прочтете? У вас там, на скамейке философов, это в программе? — язвительно бросил он. — Нет, — Арсений покачал головой, его улыбка не дрогнула. — Просто подумал, что человек, который хлопает дверьми так, что стекла дребезжат, вероятно, уже и так находится в достаточном аду. Сигарета вряд ли сделает его глубже. Он произнес это без упрека, скорее с легкой грустью. Антон замер на секунду, его взгляд, полный злобы, встретился со спокойным, изучающим взглядом Арсения. Сказать ему, чтобы он шел к черту, и развернуться? Или... Он резко дотащил сигарету, бросил окурок на землю и раздавил его каблуком с таким ожесточением, будто это была его сегодняшняя проблема. — Не лезьте не в свое дело, — пробормотал он уже в пространство и зашагал прочь, чувствуя на спине спокойный, но неотступный взгляд миловидного мужчины со скамейки. По пути до магазина Антон думал,что замечания того мужчины были даже,полезными? Ведь Антон и вправду курил много,даже очень много,дерьма в его жизни было хоть ложкой ешь,так что курение — спасение самого Антона. Без сигарет не было бы и самого Антона,не выдержал бы давки общества сего. День сближался к вечеру, становилось все холодней. Добраться до магазина составило не мало труда. Он натянул капюшон, но ледяная сырость мгновенно просочилась сквозь ткань. Ноги скользили на каждом шагу. Он шел, сгорбившись, руки засунуты в карманы, пальцы сжаты в кулаки,пытаясь сохранить тепло. С каждым шагом до магазина, казалось, становилось все дальше. Обычная дорога превратилась в испытание. И зачем я вообще пошел — эта мысль крутилась в голове снова и снова. Последние метры до освещенной вывески магазина казались самыми долгими. Он почти физически чувствовал, как тепло уходит из него с каждым выдохом. Наконец, он дотянулся до ручки двери, дернул ее на себя и ввалился в желанное тепло торгового зала, с трудом переводя дух. Он стоял секунду, отряхиваясь от снега, чувствуя, как ледяная корка на куртке начинает таять. Опомнившись,зачем Антон вообще пришел,он медленными шагами направился к кассе,и уже определившись с выбором сигарет готов был озвучить свой выбор. Он сжимал в потной ладони смятую купюру. Кассирша, женщина с усталым лицом, безучастно протянула ему пачку, но тут же забрала обратно. — Паспорт покажите. — Да я..Я просто забыл, — пробормотал Антон, чувствуя, как жар раздражения подступает к вискам. — Мне уже двадцать три! — Без документа не продам. Правила. В этот момент сбоку, из-за стеллажа с чипсами, послышался мягкий, узнаваемый голос. — А правила, как известно, созданы для того, чтобы их соблюдать. Иногда даже во вред здравому смыслу. Антон резко обернулся. На него смотрел Арсений. В его руках была корзинка с йогуртом, батоном хлеба и упаковкой чая. Он выглядел так же спокойно и собранно, как и на скамейке у подъезда. — Вы? — это было все, что смог выдавить из себя Антон. Арсений вежливо кивнул кассирше, поставил свою корзинку на ленту и его взгляд скользнул по лицу Антона, по его сжатым кулакам и побелевшим костяшкам пальцев. — Случайность, — просто сказал он. — Мой чай, к несчастью, закончился. Кассирша пробила его покупки. Арсений расплатился, собрал пакет и вдруг повернулся к холодильнику за своей спиной. Он приоткрыл стеклянную дверцу и достал оттуда высокий картонный стаканчик с крышкой, из которой торчала трубочка. На этикетке было написано: «Шоколадный коктейль «Чудо»». Он протянул его Антону. — Вот. Вместо того, что вам не продали. Антон замер, не в силах понять этот жест. Он смотрел то на стаканчик, то на спокойное лицо Арсения. — Я не..Это зачем? — наконец, выдавил он. — Потому что «Чудо» — это гораздо лучше, чем яд, — Арсений мягко, но настойчиво вложил холодный стаканчик в онемевшие пальцы Антона. — И сахар тоже повышает настроение. Проверено. Он взял свой пакет и сделал шаг к выходу, но на секунду задержался. — Иди домой,согрейся. А то на улице снова метель,и для сигарет она точно не пригодна. И с легкой,почти невидимой улыбкой он вышел из магазина, оставив Антона наедине с нелепым, сладким «Чудом» в руке и с целым вихрем чувств внутри. Антон одумался, неловко вышло. Надо извиниться, извиниться,пока он думал мужчина за окном уже собирался домой,и Антон,не теряя ни минуты,быстрыми движениями вышел из магазина. — Подождите, постойте! Антон крикнул в след уже шедшему домой мужчине. — Брюнет остановился,и,повернув голову,остался ждать Шастуна. — Жду,стою,как ты видишь. С усмешкой сказал Арсений — Мне стыдно за тот случай днём,в общем,простите! Я был не в духе,а вы под горячую руку попали. — Я тебя прекрасно понимаю,не переживай. Но с курением надо завязывать. Шастун помялся,и все же предложил: — Дойдем до дома вместе? Нам ведь,по пути,не так ли? — Ну, пошли,попутильщик. Сказал мужчина,уже не скрывая улыбки. Они шли по расчищенной тропинке, и между ними, наконец, повисло то самое молчание, которое уже не было неловким, а скорее — привыканием к присутствию друг друга. Антон сделал последний глоток «Чуда», шурша трубочкой в опустевшем стаканчике. —Спасибо,кстати. — Он покрутил стаканчик в руке. — Неожиданно, но..приятно. В уголках его рта осталось пятнышко взбитых сливок. Арсений заметил это и чуть улыбнулся. —Пожалуйста,Антон. — Он произнёс его имя впервые, и оно прозвучало как-то особенно мягко. — Рад,что смог угодить тебе. Он шёл неспешно,держа руки в карманах элегантного пальто. — Да уж, не каждый день мне покупают коктейль вместо сигарет, — фыркнул Антон, но без зла. — Особенно после..ну, моего спектакля у подъезда. Он сжал пустой стаканчик,и тот жалобно хрустнул. — А, так это ты дверь чуть не сорвал? — Арсений поднял брови с лёгкой, почти театральной удивлённостью. — Я думал, это ветром. Очень выразительный ветер. В его глазах играли добрые искорки. Антон сначала хмыкнул, а потом не выдержал и рассмеялся. Смех вышел сбивчивым, будто ржавый. —Признавайтесь уже, как вас звать. А то я тут как на дурочке, а вы моё имя уже знаете. — Арсений, — представился он просто. — Арсений..— протянул Антон, будто пробуя имя на вкус. — Солидно. — Спасибо. А Антон — сильное имя. Очень тебе подходит. Они дошли до перекрёстка, где их пути должны были разойтись. — Мне налево, — кивнул Арсений. — А мне прямо, — сказал Антон, внезапно ощущая, как разговор обрывается слишком рано. Они постояли так секунду в промозглом воздухе. — Ну, тогда... хорошего вечера, Арсений. И... спасибо ещё раз за «Чудо». Он показал пустой стаканчик. — Всегда пожалуйста, Антон. — Арсений улыбнулся, и в этот раз улыбка была открытой и тёплой. — Спокойной ночи. Не замёрзни по пути. Антон кивнул и пошёл своей дорогой. Он нёс в руке смятый картонный стаканчик, а в груди — странное, новое чувство. Оно было сладким, совсем как шоколадный коктейль, и тёплым, как взгляд нового знакомого, уходящего в зимний вечер. Домой.Домой.Домой Дверь захлопнулась за Антоном негромко, но в тишине прихожей этот звук прозвучал как выстрел. Воздух в квартире был густым и тяжёлым, пахло остывшим ужином и немытой посудой. Ира стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. — Опять? — её голос был ровным и холодным. — И где на этот раз? Опять «просто гулял»? Антон не смотрел на неё. Он потянул шнурки на ботинках, делая вид, что это требует всей его концентрации. — Да, — коротко бросил он. — Гулял. — Три часа? В такую погоду? — она сделала шаг вперёд. — У тебя даже телефон разряжен. Я звонила. Он с силой дернул шнурок, чувствуя, как знакомое раздражение поднимается по спине холодной волной. Ему не хотелось объяснений. Не хотелось скандала. Ему хотелось только одного — тишины. — Отстань, Ира. Не сейчас. — А когда? — её голос сорвался на крик. — Когда тебе удобно? Может, я должна заранее записываться? Мы не виделись весь день, я старалась, готовила.. Он поднял на неё глаза. Вид её разгневанного, прекрасного лица, её сверкающих глаз, которые он когда-то любил, сейчас вызывал в нём лишь тяжелую усталость. Пустота. — Я не просил тебя стараться,ты сама знаешь,что сегодня произошло между нами. — Фраза прозвучала отстранённо и жестоко, и он сам это понял, но было поздно. Ира замолчала. Она смотрела на него с болью и гневом, что ему стало физически не по себе. Всё в нём кричало, чтобы он подошёл, обнял её, нашёл нужные слова. Но нет,что то его останавливало. Вместо этого он молча прошёл мимо неё, не прикасаясь, и шагнул в спальню. Дверь он за собой не закрыл. Комната поглотила его тишиной. Он сел на край кровати, опустил голову в ладони. В ушах ещё стоял гул от ссоры, а в пальцах до сих пор чувствовался холод от картонного стаканчика.. И тогда, сквозь хаос гнева и вины, в его сознании всплыл другой образ. Спокойные глаза Арсения. Мягкая улыбка. «Не замёрзни по пути». Тихий, ровный голос, в котором не было ни капли упрёка, ни грамма этого давящего ожидания. Там была..лёгкость. Та самая, которой так не хватало в этих стенах, пропитанных немыми претензиями. Он сжал виски пальцами. Что это было? Случайная любезность? Жалость? Или..тот самый глоток «Чуда», который оказался слаще и горше всей горечи этого вечера? Он сидел так очень долго, прислушиваясь к тихому плачу Иры в соседней комнате, и думал. Думал о человеке, с которым говорил всего один раз, но чьё присутствие сейчас ощущалось яснее,чем женщина за тонкой стеной.