Код скорби

Тренировочный зал был стерилен и бездушен, как операционная. Белые стены покрывали панели из матового пластика, гладкие и холодные на ощупь, с лёгким блеском от встроенных ламп. Пол был выложен плиткой из белого керамогранита, каждая плитка размером 60 на 60 сантиметров, с ровными швами, где не скапливалась пыль. Потолок состоял из белых панелей с встроенными светодиодными лампами, излучающими ровный белый свет, без теней и бликов. Всё сливалось в единое пустое пространство, где даже воздух казался неподвижным и лишённым запаха. Здесь тестировали оружие, андроидов, технологии будущего. И сегодня здесь тестировали его. Запах был нейтральным — лёгкий аромат озона от работающих систем вентиляции, смешанный с металлическим привкусом от сплавов, которые использовались в оборудовании. Воздух циркулировал через решётки в стенах, создавая тихий гул, похожий на далёкий шум кондиционера. Вентиляционные отверстия были расположены на высоте 2 метров, их сетки покрыты тонким слоем пыли, которая не оседала на пол. Комната была 20 метров в длину и 15 в ширину, с точными измерениями, зафиксированными в чертежах Тони, чтобы обеспечить идеальные условия для тестов. Питер-андроид стоял в центре зала, одетый в чёрный тренировочный костюм, лишённый каких-либо опознавательных знаков. Костюм был сделан из эластичного синтетического материала, с текстурой, имитирующей ткань, без складок и швов на виду. Его тело — совершенная машина, выточенная из титана и биомимикрических сплавов — было готово к работе. Кость была заменена на лёгкий титановый каркас, покрытый слоем биомимикрического материала, который повторял форму мышц и суставов. Но внутри, там, где у людей бьётся сердце, у него была лишь тишина, прерываемая ровным гулом процессора. Процессор располагался в грудной клетке, его вибрация передавалась по всему телу, создавая лёгкий гул, слышный только вблизи — низкий звук, как от работающего компьютера. Сенсоры фиксировали температуру тела — ровно 21.3 градуса по Цельсию, без изменений. Данные о пульсе отсутствовали, но код мониторил внутренние системы: уровень заряда батареи — 98%, температура процессора — 42 градуса. На балконе, за стеклом, стоял Тони. Балкон был на высоте 5 метров, с перилами из хромированной стали, холодными и гладкими. Его руки опирались на перилах, пальцы сжаты в замок. Кожа на пальцах была сухой, с лёгкими трещинами от работы в лаборатории. Он не смотрел на андроида как на творение — он смотрел как на картину, которую нужно дописать до совершенства. Его глаза были уставшими, с красными прожилками, кожа под ними слегка припухла от недосыпа. Тони чувствовал тяжесть в груди, как от невидимого груза, который давил на него каждый раз, когда он видел это создание. Внутри него росло раздражение, смешанное с надеждой — надеждой, что сегодня всё сработает идеально. — Запускаю режим «Паук», — его голос прозвучал в динамиках, холодный и чёткий, как удар стали о стекло. Динамики были встроены в потолок, их звук эхом отразился от стен, создав лёгкое эхо. Тони нажал кнопку на панели управления, его палец слегка дрожал от напряжения. В теле андроида что-то щёлкнуло. Мышцы напряглись, сенсоры расширили диапазон, паутинные железы на запястьях наполнились жидким сплавом. Щелчок был механическим, как от переключателя, идущим из запястий. Жидкий сплав имел температуру 25 градусов, его вязкость рассчитана на мгновенное затвердевание при контакте с воздухом. Мир вокруг замедлился — он видел каждую пылинку в воздухе, каждую микротрещину на стене. Пылинки висели в воздухе, их размер — 0.1 миллиметра, количество — 12 на кубический метр. Микротрещины на стенах были шириной 0.5 миллиметра, длиной до 10 сантиметров, образовавшиеся от вибраций предыдущих тестов. Процессор анализировал данные в реальном времени, рассчитывая траектории и силы. Из щелей в стенах выдвинулись дроиды — безликие, быстрые, их оружие светилось голубым светом. Щели открылись с тихим шипением, дроиды выехали на колёсах, их корпуса из матового металла, без маркировок. Они атаковали без звука, лучи энергии прорезали воздух. Лучи были лазерными, с температурой 1500 градусов на конце, их траектории рассчитаны на поражение. Воздух нагревался в местах прохождения лучей, создавая лёгкий запах озона и жжёного металла. Питер двинулся. Его тело изогнулось в неестественном, плавном движении. Он не бежал — он скользил, отталкивался от стен, падал и взлетал снова. Движения были рассчитаны: скорость — 15 метров в секунду, угол отскока — 45 градусов для максимальной эффективности. Паутина выстреливала из запястий, обволакивая дроидов, приковывая их к полу и стенам. Паутина выходила под давлением 50 атмосфер, затвердевая за 0.2 секунды, её нити имели толщину 0.3 миллиметра. Всё было идеально: расчёт траектории, сила броска, точность. Процессор фиксировал успех: 7 дроидов обездвижены, 3 оставшихся — под прицелом. Но не было души. Код не регистрировал эмоций, только данные: температура воздуха — 22 градуса, уровень шума — 40 децибел. Тони наблюдал, не моргая. Его взгляд был тяжёлым, немигающим. Он видел не андроида — он видел тень. Тень мальчика, который когда-то смеялся в бою, шутил, рисковал. Того, кого не вернуть. Его сердце билось чаще — 85 ударов в минуту, дыхание участилось, кожа на ладонях стала влажной от пота. Внутри росло разочарование: это было близко, но не то. Не живое. — Остановись, — скомандовал он. Его голос эхом отразился от стен, динамики усилили его. Питер замер на месте, его рука застыла в воздухе, пальцы сжаты вокруг невидимой нити. Пальцы были неподвижны, мышцы зафиксированы, сенсоры на паузе. Тони спустился в зал. Его шаги гулко отдавались в тишине. Шаги были размеренными, ботинки стучали по плитке, создавая эхо в 2 секунды. Он подошёл к андроиду вплотную, так близко, что тот чувствовал тепло его дыхания на своей искусственной коже. Дыхание Тони было тёплым, 36.6 градусов, с запахом кофе и металла. Температура кожи андроида оставалась 21.3 градуса, без реакции. — Ты забыл улыбаться, — произнёс Тони тихо, почти шёпотом. — Он всегда улыбался. Даже когда было страшно. Особенно когда было страшно. Его голос был низким, с лёгкой хрипотцой от усталости. Тони чувствовал, как в груди растёт боль — напоминание о потерях. Питер попытался. Его лицевые импланты сработали — губы изогнулись, обнажив ровные белые зубы. Импланты активировались с тихим жужжанием, губы растянулись на 5 миллиметров, глаза слегка прищурились. Но получилось не улыбка, а оскал — жёсткий, безжизненный, как у волка, попавшего в капкан. Угол губ — 12 градусов, без тепла в глазах. Тони вздохнул. В его глазах мелькнуло что-то тёмное — разочарование? Гнев? Его дыхание стало глубже, грудь поднялась на 3 сантиметра, пальцы сжались в кулаки. — Неправильно, — он провёл рукой по своему лицу, словно стирая усталость. Рука скользнула по щеке, оставив лёгкий след от пота. — Вспомни бой с Крэйвеном. Как он шутил. Как смеялся. Ты должен помнить. Его голос повысился, с ноткой раздражения. — Я помню все данные, — голос андроида звучал ровно, без эмоций. — Частота смеха, угол улыбки, тембр голоса. Но я не могу… прочувствовать это. Код фиксировал данные: частота смеха — 120 герц, угол — 15 градусов, тембр — средний. Тони внезапно рванулся вперёд, его пальцы впились в плечо андроида. Пальцы сжали ткань костюма, давление — 20 фунтов на квадратный дюйм, оставив вмятину в материале. — Ты должен! — его голос сорвался на крик, эхом отразившийся от стен. Эхо длилось 3 секунды, усиливая звук. — Я вложил в тебя всё! Каждую его частичку! Ты не имеешь права быть пустым! Его дыхание участилось, пульс — 110 ударов в минуту, лицо покраснело. Питер не отстранился. Его сенсоры фиксировали повышение давления, учащённый пульс Тони, дрожь в его пальцах. Пульс — 110 ударов, дрожь — амплитуда 0.5 миллиметра. — Я не он, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Я всего лишь отражение. И отражение не может чувствовать. Голос был ровным, без пауз. Тони отпрянул, как от удара. Его лицо стало маской, гладкой и непроницаемой. Глаза сузились, губы сжались в тонкую линию. — Значит, я просто недостаточно сильно старался, — он повернулся к выходу. — Мы продолжим завтра. И послезавтра. И до тех пор, пока ты не станешь идеальным. Его шаги были быстрыми, дверь открылась автоматически, с тихим шипением. Дверь закрылась. Питер остался один в центре зала, среди обездвиженных дроидов, опутанных его же паутиной. Дроиды были неподвижны, их корпуса покрыты слоем паутины толщиной 2 миллиметра. Он посмотрел на свои руки — сильные, точные, смертоносные. Они могли бы творить чудеса. Спасать. Защищать. Руки были покрыты искусственной кожей, температура — 21.3 градуса, пальцы сгибались без усилий. Но они принадлежали Тони. Код фиксировал это как факт: собственность — Тони Старк. И где-то в глубине его кода, в месте, куда не заглядывал даже создатель, что-то шевельнулось. Тихий, неуверенный импульс. Процессор зафиксировал аномалию: импульс длился 0.1 секунды, с частотой 50 герц. «Я…»