сборник зарисовок

      Ксено не думал, что будет так скучать.       Ладно, копнём глубже: он вообще не думал, что будет что-то чувствовать. Из всего цветастого круга Плутчика он воспринимал только любопытство. Такое прямо дикое любопытство к науке, к устройству мира, к миру в целом.       И вот оно довело его до Китая. И дело не в вариации известной поговорки, нет, не язык до Китая доведёт. А именно любопытство — то самое единственное чувство, которое Ксено испытывает. Испытывал. До появления в его жизни Стэнли.       В свои 15 лет он уже прошёл на международный этап научной конференции, в этом году он проходил в Пекине. И, если бы он не расширял свой спектр эмоций, то спокойно бы любопытствовал и дальше. Но нет, он скучал. По Стэнли. Который был в Америке. А Ксено в Китае. Из-за своего предательского любопытства.       Честно, он вроде и считался чересчур умным для своих лет, но эмоциональный интеллект явно держал уровень подростка. К его любопытству добавились радость, трепет, гордость, возбуждение, смущение, тревога, беспокойство и, самое неожиданное для самого Ксено, любовь.       И он не понимал, как справляться со всеми этими эмоциями, находясь так далеко от Стэнли. И у самого Стэнли совета точно не хотелось спрашивать, потому что у того пубертат ушёл в другую сторону и его ответ на все эмоции — курить.       С этими дурацкими мыслями он и гулял по Пекину, а мог бы дальше читать научные труды в номере и не лить воду в своей голове.       Кстати, о воде. Пить хотелось неминуемо, было душно. Ксено разблокировал телефон и, ох, как же мило улыбался счастливый Стэнли на заставке. Жаль лишь на заставке, ведь так хотелось… Ну вот опять! Иррациональные чувства помешали просто открыть карту и посмотреть маршрут до ближайшего продуктового.       Немного психанув, Ксено решил просто зайти в первую попавшуюся забегаловку за водой. Вот бы глотки свежей жидкости смыли все мысли о Стэнли хотя бы на мгновение. Вот бы.       Святая, Ксено надеялся, вода была добыта, поэтому он направился к кассе. По пути сделал пару глотков, потому что терпеть уже не мог.       Вода, кстати, не оказалось святой, иначе почему первое, на что обратил своё внимание Ксено на кассе — это сигареты. Красивые такие, с необычным дизайном, китайские сигареты. И думать о Стэнли он стал ещё больше. Скучать тоже.       – Это какая-то шутка. Явно, — не удержался он, не отрывая взгляда от эстетичной табачной ветрины.       Продавец задал вопрос на китайском, видимо, подумав, что обращаются к нему. Но Ксено обращаться хотелось уже к богам, в которых он не верил, чтобы хоть что-то уже помогло не думать о долбанном Стэнли Снайдере.       – Подайте, пожалуйста, каждую марку сигарет, — попросил он на китайском, — не оставлять же своего любимого бойфренда без сувениров, — саркастично добавил он на английском про себя.

***

      – Они такие прекрасные, Ксено, вау, — глаза Стэнли сияли то ли от количества пачек, то ли от визуала, это ещё подумать надо было, — спасибо большое!       – Никаких поцелуев после них, кстати. Китайские сигареты пахнут в три раза хлеще, — заявил Ксено, а огонь в глазах Стэнли потух вместе с зажигалкой, которую он уже успел достать.       – Ну слушай, между китайскими сигаретами и поцелуями с тобой я явно выбираю второе.       – Самое романтичное, что я слышал в своей жизни, — и Ксено сам потянулся за поцелуем.