сборник зарисовок

      На детской площадке не было ничего интересного. Взгляд влево: дети устроили Троянскую войну за место на качелях. Взгляд прямо: девушки с колясками собрали фан-встречу в честь материнской жизни. Взгляд вправо: пару ребят пытались победить законы горки и забежать вверх по ней. Скукотища.       – Пап, ну пошли домой? — и настолько умоляющий взгляд, что любой бы сломался. Любой бы, но не Стэнли.       – Сказал же: папа Ксено занят серьёзным опытом дома, и он боится, что с тобой что-нибудь случится. Поэтому ждём.       Ген нахмурился. Хотелось сделать «Бе-бе-бе», но он удержался. Всё-таки, по его мнению, это уже не соответствовало его возрасту. Ему уже целых семь лет, это солидно. «Бе-бе-бе» можно делать до пяти.       Что ж, если Ген и успел что-то осознать в свои семь лет, это вот что: не нравится – не терпи, сделай так, чтобы нравилось. Влияние родителей, надо полагать.       Он решил ещё раз осмотреться. Взгляд влево, взгляд прямо, взгляд право. Стоп, что там торчит из кустов? Чьи-то волосы? Ген побежал туда.       Какой-то мальчик сидел с отвёрткой в руках и мастерил… мини-ракету? Воу, выходило очень хорошо.       – А у тебя золотые руки, — искренне восхитился Ген.       – Глупости. Золото – металл, а кожа рук у меня бежевая из-за пегмента меланина в ней. Поэтому мои руки никак не могут быть золотыми, — возразил мальчик, продолжая ковыряться в конструкции.       – Ну ты даёшь. Поэтому слился здесь с кустами, как хамелеон? Чтобы тебе никто не врезал за слова?       – Снова глупости. Хамелеоны никогда не меняют свой цвет в зависимости от фона. Это миф и ужасная ложь. Их цвет зависит от эмоционального состояния, кожа хамелеонов содержит хроматофоры, которые…       – Ой-ой, замолчи. Ты прямо, как мой папа Ксено.       – А ты — как мой. Тоже всякую чушь говоришь.       Ген улыбнулся. А этот пацан непростой. И очень интересный. Не то, что вся детская площадка.       – Слушай, давай дружить? Глядишь, после общения с тобой перестану глупости говорить, хм? — Ген понимал, что мальчик на самом деле так не считал, да и он сам знал, что всё нормально с его речью. Просто у них разный тип мышления. Как и у его отцов, кстати, — меня зовут Ген, — он протянул ладонь.       – Ишигами Сенку, приятно познакомиться, — мальчик ответил рукопожатием.

***

      Гену уже семнадцать лет, а ничего не поменялось. Он всё так же считает, что детские площадки – полный отстой, а вот Сенку – самый интересный человек в мире. Он направлялся к дому Ишигами именно с такими мыслями.       – Здравствуйте, Бьякуя, а Сенку уже закончил с уроками? — дверь ему открыл отец парня.       – Ген! Привет! Проходи, подожди чуть-чуть, — он раскрыл дверь шире и пропустил юношу, — ну что, на свидание пойдёте?       – Только Сенку этого не говорите, а то он из комнаты не выйдет из-за таких «глупых» слов, — засмеялся Ген, радостно присаживаясь на диван в гостиной.       – Он нас с тобой вечно за слова ущемляет, ну и как можно свидание назвать по-научному? М?       – Социальный ритуал ухаживания, — в гостиной появился Сенку.       – Какая безвкусица, Сенку-чан! Я ни за что не поведу тебя на социальный ритуал ухаживания, — сказал Ген, а сам встал и ухватил Сенку под руку, успев быстро чмокнуть в щёку.       – Тогда романтическая встреча?       – Уже более менее, но я всё ещё не понимаю, чем тебя не устраивает свидание.       Так они и отправились праздновать год своих отношений на романтическую встречу, где Ген обязательно припомнит Сенку и золотые руки, и хамелеонов.