сборник зарисовок

      Одним из первых они сделали примитивную бумагу и простенькие инструменты для письма.       Естественно, об одежде и крыше над головой тоже позаботились. Но, когда ты привык к прелестям современности, такие мелочи становились тоже важными. Нужно где-то делать пометки, записывать всё необходимое, систематизировать, высчитывать. Под рукой ни бумаги, ни заметок телефона, ни телефона, кстати. Что ж, это всё поправимо.       Ксено согнулся над своими записками на полу и строчил, строчил, строчил. Нужно использовать ресурсы максимально, в их власти целый Кукурузный пояс. Это и пища, и консервация, и топливо, и стройматериал, и волокно, и клей, и мыло, и…       – Ты так быстро строчишь, — Стэнли зашёл его проведать, — не знал бы, кто ты такой, подумал бы, что ты поэт, поймавший музу.       Была уже поздняя ночь, очень поздняя. Настолько, что в этот час засыпали даже самые заядлые люди-совы и страдальцы с бессонницей. А вот Ксено не спал.       – Научная муза, если угодно, — подыграл Ксено, не останавливаясь писать.       – Великим умам тоже надо спать, знаешь ли, — Стэнли серьёзно беспокоился, его безумный учёный после окаменения стал ещё безумнее. И почему-то пока это безумие сказывалось только на состоянии самого Ксено.       – Знаю, дорогой, знаю, но сейчас мы на пороге большой научной гонки, и я не намерен проигрывать, — он случайно порвал листок, настолько сильно и страстно он вписывал, систематизировал.       Стэнли присел рядом. Положил руку на чужую сгорбленную спину и начал водить туда-сюда.       Раз так, он просто посидит рядом, всё равно и половины этой научной мазни не понимает. А поддержать хочется. Всегда хотелось.       – Только не начинай курить, я дышать этим, пока размышляю, не хочу.       – И не собирался, — Стэнли быстро запрятал уже распакованную сигарету обратно. У Ксено глаза на затылке? Что он ещё умеет?       То ли ночь на Стэнли так подействовала, то ли до жути свежий воздух, то ли ещё что. Но ему отчаянно хотелось говорить, а говорить, кстати, было о чём. После раскаменения у них ещё не было ни секунды, чтобы обсудить жизнь до. Как будто и не было её. Но всё же…       – А ведь это произошло за неделю до нашей свадьбы, — вырвалось у Стэнли. Вот так и не кури, начинаешь всякие глупости озвучивать, пока рот сигаретой не забит.       – Мы немного задержались, как думаешь, то свадебное агентство уже аннулировало наш контракт? — вот за что Стэнли любил Ксено, так это за умение поддерживать любую тему разговора во время серьёзного дела. И тогда он понимал: вот он, его Ксено, никуда не делся, просто заработался.       – Без разницы, всё равно брачная лицензия уже явно просрочилась, — почему-то Стэнли засмеялся.       – В следующий раз оформим её на несколько тысячелетий, чтоб наверняка, — смех явно был заразительным.       – Ладно, зато теперь у нас куча времени, чтобы найти шаферов, — а кандидатов целый каменный лес, хотелось добавить.       – Говори за себя, Стэн. Это ты только со мной с самого детства общаешься, у меня вообще-то были друзья, — горделиво заявил Ксено.       – Тот школьник по переписке не считается, — возразил Стэнли. Они снова засмеялись. Безнадёжные романтики.       Ну что за глупости. В мире уже не функционировали ни одна инфраструктура, ни один институт, в том числе и институт брака, а они позволяли себе такие роскошные мысли. И правда, в науке важны жадность и стремление.       Ксено обязательно всё восстановит, нет, он сделает всё ещё лучше, реформирует этот мир, будет стоять на его вершине, а Стэнли будет рядом. И тогда они сыграют свою замечательную свадьбу, на которую опоздали уже несколько тысячелетий как.