Новый план Кривича

      Жан смотрел на чёрную улицу и вспоминал прожитые столетия. Вся его нежизнь в Смоленске была сплошной чередой случайностей и крайне неудачных стечений обстоятельств. Непрерывная черная полоса, которая началась в 1812 году. И вот теперь, наконец-то, хоть что-то хорошее.       Ольга скоро должна родить. Даже не верилось, что это происходит на самом деле. И он, маркиз Дешам, сможет присутствовать на этих родах, а не будет торчать где-нибудь в глуши по приказу Хранителя. И сама Ольга будет рядом, в одном с ним городе, а не краю света. Она, кстати, последнее время грозилась вместе с Барановским исчезнуть из Смоленска и осесть подальше от Кривича и его родных, где-нибудь в Австралии или на Гавайях. — Ну что, маркиз, как там погодка? — миролюбиво спросил дед. — Слишком хорошая, чтобы умереть, — задумчиво ответил Жан.       Сегодня им предстояло дать отпор уральским упырям, прибывшим с Борисом Феликсовичем по их души. Кривич придумал план действий и теперь оставалось только привести его в исполнение. — Ничего, ничего, поживем ещё. Сядь на дорожку, Жанчик, — воодошевлённо потирал руки Святослав Вернидубович.       Жан сел за стол, думая только о глотке крови из стеклянного графина. Без разрешения деда трапеза не начиналась. Хоть слюной изойди! Жан давно к этому привык, а вот Женьку туго давалось наука.        Заполучив в руки свою пайку, Жан постарался получить хоть какое-то удовольствие. Крови было мало. Ничтожно мало для двухсотлетнего вампира. Жан поймал упавшие на язык капли, ощутил вкус железа и… холестерин повышен, а вот гемоглобин неплохо бы и поднять. Но всё же как вкусно, как приятно почувствовать прилив сил и если не сытость, то хотя бы удовольствие от еды. Других радостей у вампиров не было. Ну разве что кофе. Но его хоть ведро выпей, энергии не прибавится.       На столе замигал телефон, звонила Ольга. Жан чуть не поперхнулся. Графиня давно не баловала его вниманием. — Вот невовремя она сейчас. Перезвонишь потом, даст Бог, — рявкнул Кривич.       Жан взял трубку. Пусть хоть всё провалится в адскую бездну, но он должен ответить. — Женёчек, фас! — кивнул Кривич на Жана.       Дешама тут же притянуло за стол и больно ударило задом об стул. Ольга стонала в трубку. Можно было ничего и не говорить. Жан сразу понял: началось. — Жан, Серёжа пропал куда-то. Я умираю! — Боюсь тебя огорчить, но ты не умрёшь, как ни старайся. А вот твой ребенок скоро появится на свет. Как часто идут схватки? — Ааааааа… — Я замечаю время, — глянул на часы Жан, — Оля, Оль. Ты меня слышишь? — Жан, приезжай немедленно. У меня всё платье сырое. Я могу заболеть? — А вот это уже серьезно, — изменился в лице Жан, — Скоро буду. Открой дверь заранее, у меня же нет ключей.       Жан вскочил на ноги. — Куда, куда? — гаркнул ему вслед Кривич.       Сонная дрёма вампирской квартиры стала невыносимой. Жан сдавило грудь тоской. Что он здесь делает в такую минуту? Двести лет бессмысленного существования, нескончаемых экспериментов. Допустим, научная работа по выведению чвампира приятно разнообразила его унылое существование, но уж точно не была самоцелью. И разве он не заслужил увидеть чудо рождения дампира? — У Ольги воды отошли! Я должен ехать к ней. Ребенок может задохнуться. Времени мало, — постарался объяснить деду Жан.       Кривич горько вздохнул. Юлит французик. Да только деда не обманешь. Ясно же как божий день, что о язве своей печется. А она и гроша ломаного не стоит. Да и не стоила никогда. Только и умеет невинных губить. — Времени у нас и правда мало, — опечалился дед, — Тааак, значит план «г». — Графиня? — просиял догадкой Женёк. — Говно, — бросил дед, — Тьфу! Такой план, такой план псу под хвост! Лады, выдвигаемся. Жанчик, сынок, давай руку.       Вцепившись в Жана, словно коршун, дед захромал к тайному выходу из дома. — Да вашу мамашу, придумали тоже, — ворчала Аннушка, поспевая за дедом и Жаном, — Жан, ты чего как, Женёк!        Женя смертельно обиделся, засопел носом. — А чё сразу я! — Цыц! За Жанчиком следи, — прошипел дед, крепче сжимая плечо француза. — Дедуль, я туда и сразу обратно, — извивался Жан, пытаясь вырваться от деда. — Вот жук егозливый!       Когда до припаркованной машины оставалось совсем чуть-чуть, за спинами беглецов раздались шаги погони. — Поздняк метаться, — охнул дед.       Жан услышал свист пули и тело сразу обожгло. Ноги и руки отнялись, хотя сознание сохранилось ясным. Дед волоком затащил Дешама в машину. — Аннушка, минус один у нас. Вот невезучий французик, — сокрушался дедуля. — А ещё хотел у графини роды принимать, — засмеялась Аннушка. — Ольга Анваровна его бы живьём съела, — поддержал общее веселье Женя       Жан не мог даже застонать, но взглядом испепелял сородичей. Потянулись долгие минуты бездействия и полной беспомощности. Кривич бросил его в подвале, а сам куда-то ушел.       Вернулся дед минут через десять, когда Жан смог моргать и почувствовал свои ноги. Но встать ещё не получалось. — Ну всё, спалили их Хранители, дай им Сварог здоровья. Хранителям нашим, а не этим уральским непутям.       Жан кусал губы. Глаза немилосердно жгло и он усиленно моргал, восполняя потерянную влагу. Конечно, приятно было видеть довольного деда, избавившего свою семью от напасти. Но одна мысль о том, что где-то страдает любимый человек, сводила Жана с ума. — Ольга одна. Если с ней что-то…       Голос Жана прервался от вставшего в горле комка. — А что с ней? Вот что с ней? Поехали, поглядим на бабу твою. Давай, давай, шибчее, — забормотал Кривич, протягивая руку Дешаму.       Жан попытался встать на ноги и споткнулся. — Дедуль, поможешь? Квартира Ольги и Барановского. — Жан, я просила приехать тебя. А ты всю семью на мои роды пригласил, — корчилась на полу Ольга. — Меня не спрашивали. Оля, обращай на них внимания не больше, чем на мебель.       Жан, не реагируя на происходящее вокруг, занимался родами графини. Пока всё шло как по нотам, как у обычных людей. Последнее и радовало и печалило одновременно. Жану до сих пор не верилось, что Ольга потеряла бессмертие. Как же он останется без неё?       Святослав Вернидубович уселся на стул и налил себе стакан крови. Женёк достал гитару Барановского, а Аннушка засела с телефоном на кухне. — Дед, может, я домой поеду? — спросила скучающая Остроумова. — Рано ехать. Отсидимся здесь. Тут тихо, спокойно, — невнятно ответил Кривич с полным ртом крови.       Ольга вцепилась в руку Жана. — Сделай что-нибудь! — Можно вместе дышать. А хочешь, я поглажу тебе спину?             Ольга, даже мучаясь от схваток, выглядела сногсшибательно. Она раскинулась на полу в полупрозрачном кружевном пеньюаре, словно время вернулось назад. У Дешама сладко защемило в груди. — Жан, я больше не могу! — прильнула к бывшему мужу Ольга в поисках утешения.       За этот миг можно было отдать что угодно. Именно поэтому Дешам так сильно любил графиню Воронцову. Жан воскресал, слыша биение живого сердца, вдыхая запах человеческой крови. Милая… Нежная… Моя… — Оля, а чай у тебя где? — рыскал по кухонным шкафам дед. — Дедуль, какой чай? — фыркнул Жан, укладывая Ольгу на диван и готовясь принять ребенка. — Не, это я не пью. Улун? — рассматривал Святослав Вернидубович пачку с китайским чаем, — Жанчик, сынок, а помнишь уланов, как они вас в 1812-м? — Оля, тужься. Это потуги, — взволнованно говорил Жан. — Головка прорезывается! — Дед, а мне можно такую? Только я бас гитару хочу, — донимал Кривича Женёк. — Вот только этого добра нам не хватало. А учиться кто будет? — отвесил ему подзатыльник Кривич. — Совмещать можно. Вон Серый, тоже учился и играл, — ныл Женёк. — От и доигрался. Не вспоминай его даже! Наобращал Жанчик на мою голову. Гляди, будешь потом, как Оля, с задранными ногами валяться, — кивнул на роженицу Кривич. — Дедуль, а можно мне хоть на пять минут отойти? — вцепилась в деда Аннушка, — У нас в отделе ЧП. Какой-то отморозок на патруль напал. Дверь в «бобике» выломал.       Кривич внимательно выслушал и осуждающе насупился. — Вот и получит этой дверью по пустой башке. Срамник такой! — Да его найти не могут. А я же весь город знаю, — не теряла надежды уговорить деда Аннушка. — Без тебя справятся. Никого не пущу! — взревел Кривич, заглушая даже стоны Ольги.       Женя заиграл тоскливую мелодию. — Не тяни ты душу, дурошлёп. Как бы графинька кони не двинула. Вон как мается, — покосился Святослав Вернидубович на графиню.       В воздухе остро пахло кровью. Дед налил всем ещё по глотку, чтобы умерить аппетит. Женя смотрел на свежую аппетитную лужу на диване, завидуя Жану, руки которого были измазаны кровью роженицы, и уже не думал скрывать клыки. Ольга искусала все губы и больше всего на свете хотела пить.       Но все мучения когда-нибудь заканчиваются. Сквозь гомон голосов пробился крик ребенка. — Жан, я уже умерла и попала в ад. Точно, все черти на местах, — промолвила Ольга, оглядываясь. — Милая моя, поздравляю тебя с рождением сына! — взволнованно сказал Жан и положил младенца на грудь матери. — Merci, — прошептала графиня. — Дедуль, дай ножницы, — крикнул Дешам. — Да разве тут что найдешь? Давай я так, где отчекрыжить? — навис над Ольгой дед. — Мне пуповину надо перерезать, — вздохнул Жан. — Ага, ага…       Кривич чиркнул острым когтем и перерезал то, что соединяло Ольгу и ее ребенка. — Merde! Ты же инфекцию занёс! — ахнул Жан. — Какая ишшо инфекция от родного деда? Отродясь у меня заразы никакой не бывало! Ты меня с Барановским не путай. — Милая моя, я помогу тебе с последом. Потужься ещё. Самый последний раз, обещаю! Так, хорошо, хорошо. Mon Dieu, сколько крови, — не выдержав, облизнулся Жан. — А это чего такое, Жанчик? Дай-кося посмотрю, — наклонился через плечо Жана дед. — Оставьте меня все в покое, — устало процедила Ольга.       Дед тут же отлетел к стенке, Жан впечатался лбом в клавиши рояля, а Женя и Аннушка упали возле обеденного стола. Малютка победно сверкнул глазами.       В дверь зазвонили. — Иди, открывай, — пробормотал Кривич, с трудом поднимаясь на ноги.       Жан ополоснул в раковине руки и пошел в прихожую. Аннушка затащила Женю на кухню и засела в засаде.       На пороге появился Серёжа. Было заметно, что ночь у него выдалась нелёгкая. Куртка была испачкана в земле, рукава ободраны, майка в крови, а джинсы разорваны в клочья. Впрочем, джинсы всегда были в таком состоянии. Под глазами Серёжи залегли темные голодные круги и, почувствовав запах крови, он облизнулся и выдвинул клыки. — О, Жан! А я тут немного задержался. Олька ругаться будет… Хорошо, что ты пришел. На двоих её не хватит. — Mon cher, как недавно выяснилось, Олю хватит и на четверых. Ты бы поосторожнее, — посоветовал Жан с лёгкой улыбкой.       Графиня отвернулась к стене вместе с ребенком.       Барановский смело прошел вперёд, собираясь утолить жажду. — Здрасьте, Святослав Вернидубович. Я это, ну… Гостей не ждал. Вы чё тут, всей семьёй? — Серёжа, — тихо позвала Ольга. — Оль, а ты чего валяешься? К нам родные пришли. Давай, на стол чего-нибудь поставь. — Сережа, ты стал папой, — Ольга откинула одеяло, укрывавшее её и новорожденного.       Жан, ухмыляясь, стоял рядом. — Серёж, у тебя сын. Раньше детей часто называли в честь доктора, который принимал роды, — прозрачно намекнул он. — Да когда такое было? — замахал руками Кривич, — не слушайте его. — А мне нравится. Красивое имя. Жан, — Ольга нежно посмотрела на ребенка. — Ему тоже нравится. Да, мой птенчик? — прошептала Ольга малышу. — Чего ему нравится?! Назови в честь отца. Серёгой! Раз уж Санёк тебе не подходит, — возмутился Барановский.       Ольга передала ребенка Жану. — Подержи, сильвупле.       Улыбка Жана стала ещё шире. Он схватил младенца, отошел к окну и стал ворковать. — Я в муках рожала этого ребенка, — графиня вцепилась в голову Сергея остро отточенными коготками, — Я имею право выбрать ему имя!       Аннушка про себя пробормотала, что теперь понятно, почему Серёжа так коротко постригся. Женёк украдкой налил себе в бокал ещё крови. Серёжа покраснел, отбиваясь от графини, вытаращил глаза и громко заявил: — А я отец! Оль, отвали, — Сергей аккуратно отпихнул от себя Воронцову, устав сдерживать вампирские силы. — Святослав Вернидубович, я могу отдохнуть после весьма насыщенной ночи? — бровь Ольги поползла вверх.       Кривич уселся на стул, кхекнул и усмехнулся. — Ничего, ничего. Держись, Сергунька. Я тебя с ней одного не оставлю.       Ольга закатила глаза с видом мученицы. Жан, умело удерживая малыша одной рукой, исхитрился налить стакан воды и принес его Ольге. Та благодарно улыбнулась. — Дедуль, я полетела, — Аннушка заспешила к выходу. — А я тебя никуда не отпускал, — встрепенулся дед, — А ну, сядь на место. Ты кого ловить собралась? — Я же говорила тебе. Парень дверь сломал в машине, сбежал. Всю ночь искали. — Так и не нашли, — протянул дед, — вот беда. Да, Серёженька? — Ну вы чего, я же это, к Ольге хотел убежать...       Барановский с опаской уставился на Остроумову. — Мы же одна семья? — Поедешь, как миленький, в КПЗ. Собирайся, — рявкнула Аннушка.       Ольга отдала Жану стакан. — Мне нужно в душ. Вы позволите? — произнесла графиня с царственным видом.       Кривич даже ухом не повел, сидя на месте. Аннушка ловко застегнула на Серёже наручники и повела его к выходу. Женёк притаился с остатками крови в графине, мечтая стать невидимкой. — Оля, а где у вас кроватка для малыша? — засуетился Жан. — Я это, заказал. Надо забрать, пункт в доме за углом, там все оплачено, — прокричал из подъезда Сережа, конвоируемый Аннушкой.       Жан сел на краешек дивана, посмотрел на оставшихся членов семьи. Дед словно врос в стул и уходить никуда не собирался. — Женёк, давай, сгоняй, забери заказ и заодно купи памперсы, влажные салфетки и смесь. Нет, это я сам куплю. Тебе же ничего доверить нельзя. Только кроватка и памперсы. Смотри, под машину не попади, — под конец не удержался от сарказма Жан.       Женя поставил уже опустевший графин в раковину, переглянулся с Кривичем и ринулся исполнять поручение.        Ольга под руку с Жаном прошествовала в ванну. Ребенка оставили с дедом. — Ути-пути, а кто это у нас тут? — заулыбался младенчику Кривич и осторожно пощекотал пальцем, — Не боись, дед тебя никому в обиду не даст. Да шо ж ты кусаешь деда родного? — закричал Святослав Вернидубович, спасая руку от прорезавшихся клычков новорожденного, — Ну вылитая мать! Оля! Жан! Заберите своё дитя!