Гнетущая пустота

【 Может, я неправильно запомнил? 】

      17.12.2031       Ландо сидел на пассажирском сиденье и хмуро глядел в окно на свинцовое небо Амстердама. Единственными звуками, доносившимися до его ушей, были новости, транслируемые в салоне автомобиля, и завывание ветра (умудриться переплюнуть лондонскую непогоду — это уже подвиг). Ландо со вздохом взглянув на маршрут, отображаемый на экране навигатора. Он ясно показывал, что до места назначения оставалось пятнадцать минут езды, но тёмно-фиолетовая линия на пути обозначала пробки на значительном участке дороги. — Да что происходит? Правительство Амстердама даже это скоординировать не может? — с негодованием спросил Ландо, обернувшись к Оскару Пиастри, который сосредоточенно вёл машину. Молодой инженер, стремительно поднявшийся по карьерной лестнице в McLaren, кивнул в знак согласия, даже не повернув головы в сторону Ландо. — А мы можем впендюриться в машины перед нами? — вдруг и несерьёзно спросил Ландо, глядя на тёмно-фиолетовую линию. — Оскар?       Нахмурившись, Ландо уставился на бесстрастное лицо Оскара и стал ждать ответа своего молодого напарника.       Одному Богу известно, как этот парень дослужился до такой должности. Всего два года назад в McLaren он был никому не известным новым сотрудником, а теперь он главный инженер компании. Сколько ему лет? Двадцать три! Другим в двадцать три года приходится искать стажировки! А Оскар уже обеспечил себе место в одной из ведущих биотехнологических компаний мира и участвовал практически во всех исследовательских проектах по моделированию мозговой ткани в качестве главного инженера McLaren. Ландо находил это невероятным. Он всегда считал, что такие гении, как Макс, редки, и что ему просто повезло встретить одного из них. А теперь рядом сидел человек, ещё более необыкновенный, и они оба должны были представлять McLaren на церемонии запуска новой Системы памяти.       Никто не знал, как этот австралиец, похожий на робота, выпущенного на рынок ещё до того, как был окончательно доработан, вечно сонный и безразличный ко всему, что делает, и носящий одну и ту же толстовку с капюшоном, как Алекс в лучшие времена, умудрялся молча сидеть за своим столом, весь день стуча по клавиатуре компьютера, и при этом представлять компании почти идеальные предложения. Всякий раз, когда Ландо проходил мимо рабочего места Оскара, австралиец неизменно был в наушниках, капюшон скрывал его вьющуюся чёлку, рядом стоял недопитый стакан овсяного латте, а глаза не мигая таращились на монитор, точно как сейчас. — Да, — вдруг ответил Оскар. — Серьёзно? — Нет. — Ой, какой ты скучный, — Ландо надулся, а Оскар, сидевший за рулём, улыбнулся. — Ты изучил данные Макса, которые я прислал? В его мозг вмешивались?       Оскар чуть склонил голову и, сняв ногу с педали газа, ответил: — Смотря о чём ты говоришь. С физиологической точки зрения мозг Макса невредим. Но, похоже, его сильно ударили по голове, в результате чего он получил сотрясение мозга... Но дело не в этом. Внимательно изучив данные из его предыдущей Системы памяти, я обнаружил странную аномалию. — Какую аномалию? — Ну... — Оскар глубоко вздохнул, стал медлить. Ландо знал, что Оскар, всегда проницательный и решительный, никогда не вставлял слов-паразитов к своим высказываниям по профессиональным вопросам. — Прежде всего, четыре года назад функция Менеджера памяти заключалась в том, чтобы помогать нам систематизировать и анализировать воспоминания, выстраивая их в цепочку и тем самым повышая эффективность нашего мышления. Это похоже на органайзер, который рассортировывает воспоминания по категориям и помещает их в отдельные папки, как файлы на компьютере. Например, если ты студент, твоя папка «Учёба» будет особенно тяжёлой и будет содержать множество файлов. Сегодня мы изучали о теорию эластичности спроса в экономике, поэтому в папке «Экономика» будут файлы по теории эластичности, а в этих файлах будут формулы. — Стоп, я знаю, как работает Менеджер памяти, — Ландо ущипнул себя за переносицу и сделал жест, призывающий замолчать. — Он же просто проясняет и рационализирует смутные воспоминания? Но я спросил тебя, что именно не так с мозгом Макса. — Вот что я и пытаюсь сказать, — кивнул Оскар. — В памяти Макса есть большой «ящик памяти». Согласно принципу работы Менеджера памяти, этот ящик предназначен для хранения определенной категории воспоминаний, которые очень важны для него или, по крайней мере, составляют значительную часть его жизни. Но странно то, что в таком огромном ящике всего несколько лёгких файлов, а часть содержимого файлов вообще пуста. — Разве это не естественно? Человеческому мозгу свойственно удалять некоторые воспоминания. — Нет, в системе Менеджера памяти, если часть воспоминаний человека естественным образом очищается, соответствующие файлы просто исчезают. Как только файлы в ящике памяти начинают стираться, следом уменьшается в размерах сам ящик. Однако у Макса этого не произошло. Незначительное уменьшение размера ящика памяти Макса просто не соответствует степени уменьшения его файлов. — Имеешь в виду, что многие воспоминания Макса были стёрты неестественным образом? — Совершенно верно. Я пытался найти следы вмешательства извне, но... Признаюсь, мне неловко это говорить, но я ничего не нашёл. Как будто кто-то намеренно удалил эту конкретную часть его памяти, — сказал Оскар. — Поскольку Менеджер памяти отключен, у меня нет прав доступа к воспоминаниям Макса, и я даже не могу предположить характер удалённых воспоминаний. Единственный вывод, который я могу сделать (разумеется, при условии, что предоставленные тобой данные верны), заключается в том, что память Макса была изменена до того, как Менеджер памяти вышел из строя. И тот, кто это сделал, обладал техническими знаниями, намного превосходящими знания обычных нейробиологов. — Боже мой... бедный Макс... — Ландо беспомощно покачал головой. — Спасибо, Оскар. Ты проделал отличную работу. — Всё в порядке, — пробормотал Оскар, но Ландо его не услышал, его мысли были заняты Максом, чьё сознание подверглось манипуляциям.       Получив звонок от Дэниэля, сообщившего о возвращении Макса, он передал почти всю свою незавершенную работу подчинённым. После нескольких бессмысленных встреч с этими надоедливыми акционерами Норрис вылетел из Лондона в Амстердам. Он пытался представить их встречу: может, они притворятся, что не узнали друг друга, а потом придумают какое-нибудь оправдание, а может, просто обнимутся. Но британец и вообразить не мог, что увидит Макса, связанным несколькими санитарами; он рычал, как бешеный лев, и проклинал мир в чудовищном обмане.       Только после того, как Дэниэль объяснил ситуацию, Ландо понял: его старый друг, некогда несравнимый гений, который так яростно презирал государство, стал винтиком европейской системы расследований, который в данный момент находился на грани нервного срыва.       Как только психическое состояние Макса в значительной степени восстановилось, он стал подвергать сомнению свои воспоминания. Результаты обследования в больнице не выявили никаких отклонений в работе его мозга, однако Макс не переставал утверждать обратное, что было очень странно.       Больше всего Ландо поразил фотоальбом, который Макс ему вручил. В нём было всего несколько фотографий. Голландец указал на пустые страницы альбома, а затем на свою голову: «Ландо, скажи мне, всё это когда-нибудь существовало?»       Ландо уставился на эти необъяснимые пустоты. Тёмные пожелтевшие остатки клея намекали, что раньше здесь были фотографии. Но почему их нет? У Ландо не было ответа. Еще более загадочным было то, что, по воспоминаниям Ландо, он дружил с Максом, Дэниэлем и Алексом очень долго, а посему невозможно было бы запечатлеть всю их дружбу на этих нескольких снимках. Но были ли другие фото? По воспоминаниям Ландо, нет. Даже порывшись в галерее на телефоне и в облаке, он ничего не нашёл. Это противоречило всякой логике.       Над головой Ландо повис огромный вопросительный знак. Он понял, что и в его собственной памяти может быть, как сказал Макс, «пробел», но побоялся, что высказывание своих сомнений может спровоцировать у Макса очередной нервный срыв, поэтому промолчал. Чтобы разобраться, Ландо заручился помощью своего нового напарника, Оскара. Следуя его инструкциям, Норрис получил данные памяти Макса и передал их Оскару для анализа. Похоже, что проверка памяти Макса верна, но это может объяснить только то, что она была изменена. А что тогда с фотоальбомом? Не может быть, чтобы Макс сам выбросил снимки...       Ландо до боли тёр виски, заставляя себя перестать об этом думать. Нужно было сберечь силы для предстоящей церемонии, где ему предстояло иметь дело с разношёрстной компанией высоких, низких, худых, толстых, здравомыслящих и совершенно чокнутых личностей.       Навигатор показал, что они достигли тёмно-фиолетовой зоны. Только тогда Ландо понял, почему здесь образовалась непроходимая пробка. Все дороги вокруг места проведения церемонии в радиусе километра усиленно охранялись. Толпы вооруженных до зубов полицейских и солдат угрожающе приказывали всем пассажирам проезжающих автомобилей выйти. Затем и люди, и автомобиль подвергались как минимум трём тщательным досмотрам. Проезжали только те, кто успешно проходил проверку. Будь то корпоративные магнаты или национальные лидеры, все под палящим солнцем подвергались одинаковому обращению: сотрудники службы безопасности задирали их одежды, обнажая обрюзгшие животы и тыкая в них металлодетекторами. Но ничего не попишешь, оставалось бессилии громко ругаться.       Удивленные происходящим Ландо и Оскар сидели в машине и наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Теперь стало ясно, насколько абсурдно было бы таранить впереди идущие автомобили (не говоря уже о том, чтобы просто им посигналить). Прибавь они хоть немного скорости, автомобиль тут же окружили бы бронемашины, и через несколько часов фотографии, на которых голландская полиция надевает на них наручники, облетели бы все СМИ. — Что делать будем? — спросил Оскар. Трое агрессивно настроенных полицейских шли прямо к ним. — Выйдем из машины на досмотр, — беспомощно ответил Ландо, и они с Оскаром выбрались из салона.       В этот момент Йохан Кройф Арена напоминала гигантскую теплицу. Массивная полупрозрачная и полукруглая крыша, окутывавшая стадион, защищала его от суровой голландской погоды. Непосвященным могло показаться, что стадион находится на реконструкции. На металлическом каркасе округлой крыши висели красочные баннеры спонсоров, а бесчисленные прожекторы, подвешенные вокруг конструкции, освещали саму площадку стадиона. Зелёное футбольное поле, по которому были расставлены круглые столы и стулья разных размеров, теперь было покрыто тёмно-синим ковром. На месте центрального круга поля теперь стояла сцена, а над ней возвышался огромный цилиндрический экран. На нём непрерывно транслировались последние новости о новой Системе памяти. По обе стороны от экрана красовались характерные бирюзовые флаги Mercedes и Всемирной федерации памяти, которые, как огромные занавеси, отбрасывали внушительную тень.       После бесчисленных проверок службы безопасности Ландо и Оскар наконец-то вошли на стадион. Поправив броши McLaren на лацканах пиджаков, они пробрались через толпу к заранее зарезервированным местам. Места находились в третьем ряду внутреннего яруса, где стоял круглый стол, в центре которого был небольшой чёрный ящик, тускло светившийся серебристым логотипом Mercedes.       По мнению Ландо, эта церемония мало чем отличается от той, которую Льюис проводил в лондонском аудиториуме несколько лет назад. Та же стена камер, те же болтливые репортёры, те же сгрудившиеся в оживленной дискуссии учёные и профессора. Только на этот раз масштаб был в сотни раз больше, с гораздо большим количеством международных высокопоставленных лиц и ещё более влиятельными и скандально известными спонсорами, что вызвало гораздо больший ажиотаж во всем мире. К тому же, теперь Ландо сидел ближе к передним рядам, и рядом был не Алекс, а Оскар; на Ландо больше не та модная флуоресцентно-зелёная куртка, а пошитый на заказ чёрный костюм. И да, в ухе у него осталась только одна серьга.       Ландо достал свой телефон и обнаружил, что это событие снова взбудоражило всю мировую общественность. Девять из десяти трендовых тем в Твиттере были посвящены этому мероприятию. Вернее, с момента объявления даты запуска новой Системы памяти всеобщее внимание было приковано к церемонии её презентации. По сравнению с шумихой вокруг Менеджера памяти, онлайн-дискуссии на этот раз прямо-таки достигли апогея. Twitter и Instagram кишели домыслами и подробностями о запуске Системы. Какая компания спонсирует Систему, какое государство изменит свои законы ради неё, кто проведёт церемонию, кем были исследователи, стоящие за новой Системой, и какие новые функции будут включены — эти темы становились горячее по мере приближения даты запуска. Всё это напоминало Ландо о бурном ажиотаже, который разразился в интернете после инцидента 16 декабря.       В реальности всё ещё хуже. Помимо того, что различные страны объявляют о пересмотре своих существующих Систем памяти в соответствии с новой Системой, во многих регионах уже появились «церкви», которые почитают грядущую Систему божественной и утверждают, что она изменит мир и станет важной вехой в истории человечества. Общественность лишь с энтузиазмом подхватывала эти заявления, превращая, казалось бы, обыкновенную церемонию запуска в культовый «обряд».       Абсурд.       Ландо был погружён в раздумья, когда вдруг поднял глаза и увидел Макса, который, стоя неподалеку, выполнял свои служебные обязанности. Но Максу было не до него. До начала церемонии оставалось менее десяти минут, и он должен был убедиться, что его сектор абсолютно безопасен.       Ландо уставился на деловитую фигуру Макса, зажатую со всех сторон толпой, и на миг ему стало немного грустно: Макс не должен быть здесь, он не должен выполнять такую ​​мелкую и скучную работу. Это же Макс! Как он может носить одежду, которая прямо-таки источает бюрократическую ауру, и говорить на деловом языке? И вообще, кто посмел влезть в память Макса? Да, в юности Макс с трудом контролировал свой характер, но это же не повод вредить ему и доводить до нервного срыва! — Не переживай за Макса, — сказал Оскар. — Ты... — Ландо был застигнут врасплох. — Кто тебе сказал, что я за него переживаю? — Мой опыт подсказывает, что искусственно удалить все воспоминания практически невозможно, — продолжил Оскар. — Возможно, в мозгу эти воспоминания действительно стёрты, но люди ведь живут в реальном мире. Даже если воспоминания будут уничтожены, в реальности всегда найдутся вещи, связанные с ними. — Меня беспокоит не то, что Макс не может восстановить память, а то, что кто-то намеренно пытается причинить ему вред, — сказал Ландо и посмотрел на Оскара.       Австралиец улыбнулся, обнажив два своих кроличьих передних зуба: — Да кто же станет нарочно вредить главе отдела кадровой безопасности Бюро расследований Нидерландов, приятель?       Оскар прищурился, и озорной блеск в его взгляде ослабил напряжение Ландо. Тот улыбнулся и легонько ударил Оскара в грудь, мысленно признавая, что его столь быстрое повышение до главного инженера в McLaren было вполне разумным. — Ландо! Ландо!       Внезапно позади них появился растрепанный и словно прошедший жёсткую проверку безопасности Алекс. Держа в руках портфель, он плюхнулся на стул напротив круглого стола Ландо. Именная табличка на стуле сообщила Норрису, что сегодня все они сидят здесь. «Ну, одно осталось неизменным: Алекс всё ещё рядом со мной», — сияя улыбкой, подумал Ландо. — Зачем ты пришёл на это мероприятие? — Босс притащил. Сказал, что я могу помочь рассчитать стоимость проекта... но это неважно, — Алекс взял стакан сока с подноса официанта и двумя глотками осушил. — А ты? McLaren тоже участвует в исследованиях и разработке новой Системы? — Не совсем. Мы инвесторы, просто предоставили кое-какое оборудование и техническую поддержку, — ответил Ландо, кивнув в сторону Оскара.       Трое лениво переговаривались друг с другом, и никому не хотелось важничать и обсуждать дела со своими так называемыми бизнес-партнёрами. Когда они виделись в последний раз? Ах да, год назад. Алекс пробыл с Максом всего полдня в амстердамской больнице, а затем вернулся в Сингапур по делам. С тех пор их встречи ограничивались видеозвонками. Так оказавшиеся в разных уголках планеты друзья могли услышать голоса друг друга и узнать, как поживает каждый из них, ну и самое главное — как дела у Макса. Запуск новой Системы снова свёл их вместе, и Ландо задумался, не стоит ли начать этому радоваться прямо сейчас.       И вдруг толпа пришла в движение. Ландо с некоторым недоумением наблюдал за тем, как зрители на трибунах встали, аплодируя и кого-то приветствуя. Он оглянулся и...       Одетый в элегантный чёрный тренч, с убранными в хвост волосами прямо к ним направлялся Льюис Хэмилтон. Телохранители и полицейские были вынуждены окружить Льюиса, чтобы его не зажала толпа. — Здравствуйте, джентльмены, добрый вечер, — с улыбкой обратился ко всем троим Льюис, затем выдвинул стул и сел рядом с Оскаром.       Все трое с изумлением уставились на создателя Менеджера памяти, основателя Системы памяти и пионера революции в области нейрофизиологии, который первый поздоровался с ними, потом подсел, как ни в чем не бывало, и что самое странное — готовился в их компании стать свидетелем самого обыкновенного запуска новой Системы памяти!       Ландо сильно ущипнул себя за тыльную сторону ладони, и острая боль подсказала ему, что это не сон. Льюис Хэмилтон, которого он много лет назад видел в лектории, действительно сидел рядом! И их разделял один только Оскар! Ландо поднял взгляд на Алекса, тот тоже явно был в шоке. На той презентации Алекс был одет как торчок и держал в руках пачку начос. Тогда их обоих чуть не выгнали из зала за «неподобающий вид». Что касается Оскара, то он был ещё более взволнован. Австралиец, доселе спокойный как водная гладь, больше не мог усидеть на месте. Его речь стала невнятной, и когда он протянул дрожащую руку к Льюису, то заикаясь представился: — З-здравствуйте, Льюис... Т-то есть... О... Я Оскар... Оскар П... — Оскар Пиастри, — улыбнулся Льюис и пожал руку сидевшему перед ним молодому человеку, после чего раздался шквал затворов фотоаппаратов вокруг их стола. — Привет, Оскар, я видел разработанную тобой базу данных. Она превосходна и очень продуманна. — О, спасибо... Да... — Оскар был так смущен этим неожиданным комплиментом, что растерял всякое самообладание и пришёл в себя только тогда, когда Ландо резко хлопнул его по плечу. Оскару удалось побороть волнение и пролепетать благодарность. — Не нервничай. Мы все сегодня всего лишь зрители, — мягко сказал Льюис, глядя на Ландо и Алекса, которые всё ещё были в шоке. — Мне кажется, я вас где-то видел. Вы были на презентации моего устройства для хранения воспоминаний? В Лондоне. — Да, мы оба там были, — кивнул Ландо. — Я Ландо Норрис, а это Александр Албон. — Было впечатляюще, — вставил Оскар. — Ты тоже там был? — недоуменно спросил его Ландо. — Ну да, как я мог не прийти? — Оскар так же вопросительно посмотрел на Ландо и Алекса. — Вы тоже пошли? Я не помню, чтобы ваша специальность имела какое-то отношение к нейробиологии. Вы оба так рано заинтересовались Системами памяти? — Я... — Ландо не знал, как ответить на этот вопрос.       Зачем они вообще пошли на эту пресс-конференцию? — Это большая честь для меня, — Льюис приложил правую руку к груди и слегка наклонился к остальным троим. — Запомнить вас, мистер Норрис, и, конечно же, мистер Албон, было нетрудно: ваши наряды привлекали внимание. — О, вы это помните... — Алекс явно чувствовал себя неловко и невольно барабанил пальцами по краю стола. — А это не ты тот крутой парень в кислотной футболке? — спросил Оскар, посмотрев на Ландо.       «Неужели меня так просто раскусить?!! — мысленно воскликнул Ландо, желая провалиться сквозь землю. — Разве сейчас главное — это не запуск новой Системы? Зачем они меня до трусов раздевают?! И вообще, та футболка была стилёвой! Хотя все тогда шутили, что она похожа на выездную форму Арсенала...»       Ландо злобно зыркнул на Оскара, покраснел и кивнул. — А как поживает ваш друг? Помню, он изучал нейробиологию, и мы тогда об этом даже поболтали, — продолжил Льюис, казалось, развеселенный тремя молодыми людьми. — Как он сейчас? Вы с ним ещё общаетесь? — Друг? — все трое замерли. — Ой, прошу прощения, я неясно выразился. Я спрашивал мистера Норриса и мистера Альбона. Я помню, что на презентации с вами был ещё один друг. — Нет, были только я и Ландо, — ответил Алекс. — Больше друзей с нами не было.       На этот раз пришла очередь Льюиса остолбенеть. В его глазах мелькнуло удивление, но затем он улыбнулся. — Может, я ошибся? Насколько помню, рядом с вами сидел один довольно симпатичный парень. Я видел, как он весело болтал с вами, а после пресс-конференции даже повёл вас сфотографироваться со мной. Вот я и подумал, что вы друзья.       Льюис закончил говорить. Никто не ответил. Ландо и Алекс переглянулись, совершенно не понимая, о чем говорит Хэмилтон. — Вы не помните? Вы что, настолько крутые? Я тогда очень завидовал тому, что вы смогли сфотографироваться с Льюисом, — Оскар тоже был в замешательстве. Он видел, как элегантный парень в ветровке вытащил на сцену модника в флуоресцентно-зелёном и его друга, одетого как вор, чтобы сфотографироваться с Льюисом. Оскар чуть не умер от зависти. — Боюсь, я этого не помню... — Ландо резко покачал головой. — Я не помню, чтобы меня фотографировали с вами, и не помню, чтобы у нас был друг, изучавший нейробиологию... Что скажешь, Алекс? — Я тоже не помню... — едва слышным голосом проговорил Албон.       Снова повисла тишина. Льюис молчал, Оскар казался озадаченным, а Ландо и Алекс были в растерянности. За небольшим круглым столом не нашлось других тем, чтобы нарушить молчание. Внезапно динамики на стадионе взорвались энергичной рок-композицией, разжигая энтузиазм толпы. Только тогда все четверо собрались с мыслями и присоединились к остальным.       Но всё это было очень странно.       Ландо, казалось, наслаждался предстартовым ажиотажем вместе с толпой, хотя его мысли были в смятении. Он взглянул на Алекса и заметил, что тот был столь же рассеян и вряд ли думал о конференции.       Почему Льюис и Оскар вспомнили человека, который много лет назад присутствовал на пресс-конференции вместе с ними, а Ландо и Алекс ничего не помнят? Разве это не странно? Сначала Макс, теперь они. Неужели кто-то пытался навредить не только Максу, но и Ландо с Алексом? Но это какая-то бессмыслица. Ландо Норрис готов поклясться, что никому в жизни ничем не был обязан. — Ты в порядке? — Льюис похлопал несколько рассеянного Ландо по плечу и сказал: — Не переживай так. Память по своей природе штука коварная. Может, я что-то неправильно запомнил... — Спасибо, но я... — Дамы и господа!!! — внезапно арена погрузилась во тьму. Ранее зазвучавшая оглушительная рок-музыка мгновенно стихла, и ослепительный луч прожектора осветил центр сцены. Ведущий презентации новой Системы быстрым шагом вышел, остановился в этом световом круге, театрально поднял руки и низко поклонился зрителям. —Хе-хе-хе! Ну-ну, не волнуйтесь так! Куда делась вся эта неуемная энергия?! Боже мой, это господин Вассёр там? Приятно познакомиться. Я не ожидал, что вы всё такой же красивый и обаятельный. Вы не получали любовных писем в последнее время? Готов поспорить, что ваш почтовый ящик просто ломится от них! — стадион взорвался громким хохотом, а на большом экране показали генерального директора Ferrari Вассёра, пузатого мужчину, который теперь с мрачным выражением лица терпеливо выслушивал эти шутки. — Ха-ха-ха, я просто шучу! Пожалуйста, не принимайте близко к сердцу! Вы же не против, правда? — с улыбкой сказал ведущий. Когда он в припрыжку расшагивал по сцене, прожектор следовал за ним.       И тут луч прожектора упал на Ландо, нет, если быть точным, на Льюиса, сидевшего рядом с ним. — Узрите! — воскликнул ведущий. — ЛЬЮИС ХЭМИЛТОН!       Стадион заликовал, и стали выкрикивать имя Льюиса. Изображение на экране сменилось с лица Вассёра на лицо Льюиса. Хэмилтон вежливо улыбался, но Ландо видел отвращение, которое чуть не выплёскивалось из его глаз. — Первопроходец виновника этого торжества!!!       Крики толпы становились всё громче, но Льюис лишь дежурно улыбался и, подняв руки, махал ими, с трудом пряча своё недовольство. Наконец он опустил голову, скрыв презрение на лице в тени. — Кажется, Льюис немного смущён! Посмотрите, кто это рядом с ним?! Оскар Пиастри! Бесспорно восходящая звезда нового поколения в нейробиологии! McLaren очень повезло с тобой! — воскликнул ведущий. — Блин... — тихо выругался Оскар, но все же изобразил на лице улыбку, а ведущий продолжал нести очередную чушь. — Ладно, я знаю, что ты уже ругаешься на меня, Оскар! Гости сегодня один лучше другого — не знаю, как ещё это описать! Прям созвездие! Дамы и господа! Раз уж мы об этом заговорили, давайте...       Прожектор, освещавший сцену, внезапно погас, и вся «Кройфф Арена» погрузилась в кромешную темноту. Сбитая с толку толпа вдруг засуетилась. Стоявший посреди народа Ландо инстинктивно вытянул руки и схватил Алекса и Оскара. В ту секунду, когда он взял Алекса за руку, голос ведущего вдруг разнёсся по всему футбольному полю, настолько громко, что едва не разорвал барабанные перепонки: — Дамы и господа! Пожалуйста! Поднимите! Головы!       Услышав это, Ландо невольно поднял голову и посмотрел на навес футбольного поля...       Над ним теперь простиралась огромная сверкающая полоса Млечного Пути.