Вкус твоих губ

Тсукаса спускается вниз по моему животу, шустро задирая футболку до самых ключиц. Снова целует меня, ласково чмокнув перед этим в подбородок. Его нежные руки ходят по телу, легонько царапают в уязвимых местах, гладят и всё же возвращаются обратно, к моему лицу, горячей щеке. Он сбивчиво дышит мне в самые губы, вынуждая вдохнуть этот теплый остаточный воздух, немного щекочущий зубы и рот.

***

Ты чувствуешь, как мое тело горит. Я понимаю это по твоей снисходительной усмешке в непрекращающийся поцелуй, который я даже не пытаюсь разорвать. Я и сам не замечаю, как начинаю отвечать тебе. Не проявляю инициативу, но и не отталкиваю. Значит ли это, что я соглашаюсь? Я бы никогда не подумал, что подобное может быть таким приятным. С тобой. Вопреки буйному, раздражающему характеру, твои изящные пальцы очень нежны. И я понемногу привыкаю к ним. Я чувствую, как мои ноги, низ живота медленно начинают покалывать. Только тогда замечаю, насколько на самом деле холодно в комнате. И насколько горячо твое тело по сравнению со всем остальным. Чувствуешь ли ты себя так же, как я себя сейчас, Тсукаса? Мысль об этом временно притупляет инстинкты. Но ты, всего на секунду обделенный моим вниманием, мигом замечаешь эту заминку. Твоя рука касается меня в области паха, слегка надавливая. Я вижу морщинку меж твоих бровей, и она является единственным, что способно вызвать у меня улыбку в данный момент. Каждое прикосновение сопровождается сжатием пальцев на ногах. Дыхание становится громче, и, чтобы хоть как-то заглушить его, я безнадежно закусываю губу. Тебе это не нравится, знаю. Ты поддеваешь пряжку ремня на моих потрепанных джинсах, освобождаешь меня от них. Нижнее белье еще ненадолго остается на мне, когда ты стягиваешь с себя одежду, но вскоре ты избавляешься и от него. Я, наконец и к собственному удивлению, перестаю бездействовать. Руки сами тянутся к твоим молочным бедрам, я притягиваю тебя за них ближе. Ты облизываешь мою нижнюю губу, проходишься языком по скуле, целуешь около уха для завершения. Мой внутренний стержень, не привыкший к таким изнеженным ласкам, начинает давать сбои, смягчаться. Аккуратно тянешься к тумбочке, оперевшись о мое плечо, чтобы не менять удобную позу. Флакон оказывается у тебя через мгновение. Я слышу характерный звук, когда ты открываешь его, уже готовый вылить себе на пальцы. Но в последнюю секунду останавливаешься, одергивая себя (я замечаю это по твоим еле-еле дрогнувшим плечам). Мой выжидающий взгляд устремляется на тебя.       — Может, ты хочешь сделать это сам? — протягиваешь мне смазку и вновь ухмыляешься. Бесит. Я смотрю на твою руку и, показательно вздыхая и закатывая глаза, немного грубо выхватываю предложенное. Привычное, пригретое положение наших тел вынужденно меняется. Ты встаешь с меня и ложишься на спину, пытаясь незаметно подглядеть из-под полуоткрытых век. Я снова пододвигаю тебя к себе. Не церемонясь, развожу твои стройные ноги в стороны, недолго любуясь тем, что открылось передо мной. И, конечно, у тебя не получается спрятать свое смущение. Новая волна возбуждение накрывает меня очень даже кстати. Мои пальцы, уже размазанные гелем, быстро проходятся между твоих ягодиц. Ими я чувствую, как ты, вздрагивая, напрягаешься. Мягко целуя тебя в колено, я принуждаю посмотреть на себя. Встречаясь с моим взглядом, ты пытаешься выравнять дыхание, и в этот момент первая фаланга проникает вовнутрь. Я чувствую твою теплоту и липкость. Ты с силой сжимаешь руками простыни. Не уж то больно? Склоняясь ниже, я целую твою шею, возвращая долг, немного кусая, чтобы сместить фокус. Пошлые звуки, которые ты издаешь мне прямо в ухо, отзываются пульсацией внизу моего живота. Ты постепенно привыкаешь к моим ласкам изнутри и расслабляешься, цепляясь за мое плечо. Я растягиваю тебя, пробуя войти под разными углами, пока не нахожу ту самую точку. Раздвигаю стенки интенсивнее. Твой голос будто ломается, и ты выгибаешься спиной, раскрываясь мне, стискивая оплечье. Я вижу, в каком удовольствии ты пребываешь, по блестящим слезинкам у твоих глаз. Боюсь, в такие моменты ты мне особенно нравишься. Я даже отстраняюсь, вынимая пальцы, чтобы рассмотреть тебя во всей красе. Хныча что-то неразборчивое, ты трешься о мою свободную руку, тычешься мокрым личиком мне в ладонь, прося о большем, как последняя сука. Даже если я доведу до оргазма одной лишь рукой, вылижу тебя от и до, этого будет мало для тебя, я знаю. Я размазываю немного оставшейся смазки по своему члену, приставляя после к твоему все еще узкому проходу. Ты наконец затыкаешься в нетерпении, задерживая прерывистое дыхание. Я начинаю медленно входить в тебя, пытаясь сдержать дрожь удовольствия. Позволяю тебе обхватить мою шею и уткнуться в нее. Да, так лучше. Шумный выдох вырывается из меня, когда ты зарываешься в мои волосы, оттягиваешь их назад, наверняка для того, чтобы перебить немного болезненные ощущения, а я вхожу в тебя во всю длину. Как же узко. Ты находишь мои губы и впиваешься в них, кусаешь до мелких ранок, и я делаю то же самое, чтобы ты успокоился. Я проглатываю твои милые стоны, лаская твой непослушный язык. Тонкая слюна расходится из наших губ, когда я с неохотой отлипаю от тебя.       — Прекрасный, — говорю я еле слышно и делаю еще один толчок. Ты сжимаешь мой орган с новой силой, не так, как прежде, немного царапая мое плечо. Из-за этого я опять издаю характерные звуки, обхватывая твои бедра так, чтобы впоследствии остались следы, насаживая. Что такое? Одних комплиментов достаточно, чтобы ты окончательно потерял рассудок? От внешней стороны бедра я веду до места, в котором вошел в тебя, до нашего соединения, соития. От таких прикосновений тебя немного трясет, ты краснеешь, чуть ли не переходя на скулеж. Я даже не планирую останавливаться.       — Всегда был таким. Изумительным. По спине четкой полосой больно проходятся твои острые ногти.       — Превосходным. Ты мечешься подо мной, но я быстро подминаю твое тело.       — Бесподобным. Слезы наслаждения льются из тебя. Ты трясешься, сдавливаешь меня там до невозможности. Невероятный жар заполняет мою грудную клетку, и я срываюсь на быстрый темп, игнорируя болезненные мольбы. Твой голос превращается в один протяжный стон, который ты сам не признаешь. Ты, подобно своей манере всё портить, зачем-то зажимаешь рот рукой.       — Дай послушать. Слишком прямолинейно. Я резко хватаю тебя за запястья, прижимая их кровати рядом с твоей помутненной головой. Оставь свой характер на потом. Ты, безусловно, повинуешься мне. Как и всегда. Комната наполняется твоими сладкими стонами, пока ты лихорадочно пытаешься вздохнуть побольше кислорода, но мне недостаточно твоих мучений. Мы повторяем смазанный поцелуй. Ты уже не отвечаешь мне так, как раньше. Пытаешься бороться, вести так же умело и уверенно, но мы ведь оба знаем, что в таких ситуациях выигрываю только я. Осознание этого доходит до тебя, когда одна из моих рук ложится на твой возбужденный член, начиная ласкать его. При этом я не теряю темп. Я чувствую, как ты дрожишь от каждого моего движения. Ловлю твой туманный взгляд, попадая в ту самую чувствительную точку снова и снова. Стоны усиливаются, ты окончательно плывешь, откладывая свое бесящее тщеславие. Я сам дышу через раз, забываю каково это. Нам это всё не нужно. Наши мысли здесь больше не имеют значения. Передо мной есть только ты, Тсукаса, и, кажется, всегда был и будешь. Не уверен, думаешь ли ты о том же самом, но сейчас мы видим только друг друга. Рука, на которую я опираюсь, подкашивается, когда ты сводишь ноги за моей спиной, сокращая и так короткое расстояние между нами. Твой расфокусированный от слез взгляд встречается с моим, ты слишком нежно улыбаешься мне, притягивая, целуя… в какой уже раз? Мы оба ощущаем, как член внутри тебя становится больше. Я отстраняюсь от твоих превкусных губ только для того, чтобы последний раз коснуться тебя там, и ты кончил, чуть не срываясь на крик. Ты продолжаешь изливаться мне в руку, пока я еще пару раз вдалбливаюсь в твое тельце. Становится горячо, и ты чувствуешь, как моя сперма заполняет тебя. Обессиленный, я ложусь подле, слыша твои тяжелые вздохи. Ты смотришь на меня пару секунд, перед тем, как приласкаться вплотную ко мне и обнять. Я закрываю глаза.

***

Тсукаса лениво натягивает свою растянутую футболку и нижнее белье, уже полностью вымытый и приятно пахнущий моим гелем для душа. Его мокрые волосы вьются, липнут к лицу, стекают каплями на паркет и кровать. Он бросает взгляд в окно. На улице уже совсем темно, а по беззвездному небу становится понятно: скоро будет ливень. Тсукаса неприметно засматривается, явно что-то обдумывая. Я, тоже одетый, сидящий на другом конце кровати, ждущий его ухода, хмурю брови, догадываясь, во что это может вылиться. Готовлю отрицательный ответ в голове заранее. Пара глаз глядит на меня почти умоляюще. Пытается вызвать во мне жалость? Вполне похоже на него. Тсукаса встречается с моим излишне грубым взглядом, уже о многом говорящим, затем опускает свой. Чувствует себя дискомфортно, наверно, но и поделом ему.       — Что… даже не проводишь? Немного улыбается, обхватывая себя руками. Словно такой беспомощный. Я начинаю привыкать к его уловкам, и меня это бесит. Бесит, что он считает, что контролирует ситуацию, меня. Бесит, что зачастую так и есть. Не дождавшись моего ответа, он встает, продолжая одеваться. Почему-то я слишком пристально слежу за процессом, впадая в транс. И когда я одергиваю себя, он, уже наверняка заметивший это, тихо хихикает. Это только сильнее выводит нервного меня.       — Ты можешь собираться быстрее? — говорю я, отводя взгляд. Тсукаса даже не выглядит обиженным. Игнорирует то, что слова были адресованы ему. Случайно появляется ощущение, что стены начинают давить. Может, так чувствуется заведомое поражение.       — Ну не бурчи, котенок, — «пытается подлизаться ласковыми словами», думаю я. — Не хочешь, как хочешь. Незаметно мы оказываемся в коридоре. За дверью слышен шум дождя, грома, проезжающих машин. Тсукаса смотрит на меня исподлобья. Я неопределенно вскидываю бровь. Что еще?       — Поцелуй на прощание? Что за абсурд, мы же увидимся завтра. Я цокаю, закатывая глаза, подхожу ближе, ожидая быстрого поцелуя в щеку и его скорейшего ухода. Он немного привстает на носочки, накрывая мои губы своими. Задерживает их настолько, насколько нужно. Обжигает. Что ж, пытаться было глупо. Я знал. Я хватаю его за локоть, когда он разворачивается и собирается покинуть меня. Наглая улыбка не сходит с его красивого лица все это время. С моих уст срывается жалкое:       — Можешь остаться сегодня на ночь.