Рассекая тишину

Травматологическое отделение бурлило активностью, когда Эмма вошла туда после консультации. Медицинский персонал двигался с отточенной точностью вокруг двух каталок, только что доставленных с места аварии. Профессор Роберт Нолан, высокий мужчина с седыми висками и спокойной уверенностью в каждом движении, руководил процессом. — Свон, наконец-то! — он коротко кивнул ей. — Пострадавший два, множественные черепно-мозговые травмы, депрессионный перелом теменной кости, подозрение на субдуральную гематому. Первую пострадавшую забирает Уэйл в сосудистую операционную – разрыв аорты. Эмма быстро надела перчатки и подошла к каталке, где лежал мужчина лет пятидесяти в критическом состоянии. Доктор Виктор Уэйл, ведущий сосудистый хирург, уже направлялся с другой каталкой к лифтам. Он славился не только своим хирургическим мастерством, но и репутацией больничного донжуана. — Удачи, Свон, — крикнул Виктор через плечо. — Наперегонки! Кто спасёт своего пациента быстрее, тот ставит выпивку! Эмма проигнорировала его неуместный юмор, полностью сосредоточившись на пациенте. Быстрый осмотр подтвердил опасения – требовалась экстренная трепанация. Она повернулась к Руби, которая появилась рядом с хирургическими инструментами: — Готовь операционную три. Нужна экстренная декомпрессия. И позови анестезиолога Бланшар. Следующие четыре часа прошли в напряжённой борьбе за жизнь пациента. Мэри Маргарет Бланшар, анестезиолог с пятнадцатилетним стажем, поддерживала жизненные показатели, пока Эмма боролась с нарастающим отёком мозга и пыталась остановить кровотечение из повреждённых сосудов. Операционные медсёстры, во главе с опытной Астрид, безупречно выполняли свою часть работы, подавая инструменты ещё до того, как Эмма успевала их попросить. К концу операции Эмма чувствовала знакомую смесь изнеможения и профессионального удовлетворения. Пациент был стабилизирован, опасность миновала. Сняв перчатки и хирургическую маску, она вышла из операционной и на секунду прислонилась к стене, закрыв глаза. — Тяжёлая операция? — раздался рядом знакомый голос. Эмма открыла глаза и увидела Киллиана Джонса, травматолога и своего бывшего однокурсника. За излишнюю самоуверенность и тёмные волосы его прозвали “пират”, но несмотря на легкомысленный образ, Киллиан был отличным врачом, особенно в экстренных ситуациях. — Как обычно, — ответила Эмма. — Но пациент будет жить. Как твоя смена? — Только началась, — он посмотрел на часы. — А ты, похоже, уже выработала свою суточную норму адреналина. Эмма слабо улыбнулась: — И это ещё до обеда. Кстати, ты когда-нибудь сталкивался с Реджиной Миллс? — Королевой юридических акул? — Киллиан присвистнул. — Лично нет, но наслышан. Она порвала одного из наших травматологов на судебном процессе в прошлом году. Бедняга Август до сих пор вздрагивает, когда слышит слово “адвокат”. А что, она охотится на тебя? — Представляет семью моего пациента с глиобластомой, — пояснила Эмма. — Похоже, она намерена проверить каждую запятую в его медицинской карте. — Будь осторожна, ходят слухи, что она ненавидит врачей в принципе, — предупредил Киллиан. — Что-то личное из прошлого. Эмма хотела спросить подробнее, но её прервал сигнал пейджера. Профессор Нолан ждал её для обсуждения предстоящих операций. Остаток дня прошёл в обычной больничной суматохе. После обхода и ещё одной небольшой операции Эмма наконец смогла вернуться к документам для семьи Паркер. Она сидела в своём кабинете, завершая отчёт для Реджины Миллс, когда в дверь постучали. — Доктор Свон? — в дверях стояла Белль Френч, больничный библиотекарь и специалист по медицинской информации. — Простите за беспокойство, но вы просили подобрать последние исследования по новым методикам удаления глиобластом. — Да, конечно, заходите, — Эмма жестом пригласила её войти. Белль, миниатюрная шатенка с мягкой улыбкой и острым умом, прошла в кабинет, неся стопку распечаток и флеш-накопитель. — Я нашла три новых исследования, опубликованных за последний год, — сказала она, раскладывая материалы на столе. — Особенно интересно вот это, из клиники Мэйо, о комбинированном подходе с использованием флуоресцентных маркеров. — Белль указала на одну из статей. — И ещё загрузила на флешку все статистические данные, которые вы просили. — Белль, вы чудо, — искренне поблагодарила Эмма. — Не представляю, как бы мы справлялись без вас. Библиотекарь слегка покраснела от комплимента: — Всегда рада помочь. Кстати, я слышала, что Реджина Миллс запрашивала у архива все ваши операционные отчёты за последние три года, — осторожно добавила она. — Она часто приходит в медицинскую библиотеку и изучает специализированную литературу. Для юриста у неё удивительно глубокое понимание медицинских вопросов. — Это настораживает, — призналась Эмма. — Похоже, она готовится к войне. — Или просто тщательно делает свою работу, — мягко заметила Белль. — Знаете, моё мнение, может, и не важно, но мне кажется, что мисс Миллс не из тех, кто судится ради денег. Она выбирает дела, в которые действительно верит. Эмма задумчиво посмотрела на Белль. Библиотекарь славилась своей наблюдательностью и умением видеть в людях хорошее. — Хотелось бы в это верить, Белль. Но в любом случае спасибо за материалы. Они очень пригодятся. После ухода Белль Эмма ещё два часа работала над отчётом, стремясь сделать его максимально подробным и понятным даже для неспециалиста. Когда она наконец закончила, время близилось к полуночи. Больница погрузилась в ночную тишину, нарушаемую лишь приглушёнными голосами дежурного персонала и звуками медицинского оборудования. Выйдя из своего кабинета, Эмма направилась к лифтам, мечтая о горячем душе и нескольких часах сна перед новым рабочим днём. В холле она неожиданно увидела знакомую фигуру – Реджина Миллс стояла у автомата с кофе, выглядя так же безупречно, как и утром, несмотря на поздний час. Эмма на секунду задумалась, стоит ли подойти, но решила, что лучше сразу передать подготовленные материалы. — Мисс Миллс? — окликнула она. — Не ожидала увидеть вас здесь так поздно. Реджина обернулась, и в её взгляде промелькнуло удивление, быстро сменившееся привычным подчёркнутым профессионализмом. — Доктор Свон. Я задержалась, обсуждая с доктором Паркером некоторые детали предстоящего лечения его брата. Эмма кивнула, доставая из сумки папку с документами: — Я как раз закончила отчёт, который обещала. Здесь всё: статистика, риски, альтернативы, последние исследования по данной методике. Реджина приняла папку и бегло пролистала содержимое, слегка приподняв брови от удивления объёмом информации. — Благодарю за оперативность, — сказала она. — Признаться, я не ожидала получить такой… исчерпывающий материал. — Я предпочитаю договариваться, а не судиться, мисс Миллс, — прямо ответила Эмма. — И считаю, что семья пациента имеет право на полную информацию. Даже если эта информация предоставляется под юридическим давлением. На лице Реджины мелькнуло что-то, похожее на уважение. — В таком случае мы с вами, возможно, найдём общий язык, доктор Свон. Я тоже предпочитаю разрешать вопросы без суда, если… — она сделала паузу, — если врачи действительно соблюдают интересы пациентов. — А вы считаете, что это происходит не всегда? — спросила Эмма, невольно втягиваясь в разговор. Реджина слегка сузила глаза: — Моя практика показывает, что зачастую врачи больше заботятся о защите своей репутации и больницы, чем о реальном благополучии пациентов. Ничего личного, доктор Свон. — Напротив, мисс Миллс, — возразила Эмма. — Это звучит очень лично. И довольно обобщённо для человека, который требует точности в медицинских вопросах. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, и воздух между ними словно наэлектризовался от невысказанного противостояния. Затем Реджина спокойно собрала документы в свой портфель. — Доброй ночи, доктор Свон. Уверена, мы ещё продолжим этот разговор. Эмма кивнула: — Доброй ночи, мисс Миллс. Когда Реджина ушла, Эмма почувствовала странную смесь раздражения и любопытства. Эта женщина явно имела какие-то личные счёты с медицинским сообществом. Следующие недели превратились в интеллектуальное сражение. Реджина Миллс оказалась именно таким противником, каким её представляла репутация — безжалостно дотошным, не упускающим ни одной детали. Она требовала от Эммы объяснений по каждому аспекту лечения, консультаций с другими специалистами, предоставления всех возможных вариантов терапии. Рабочий день Эммы теперь включал в себя не только обходы и операции, но и долгие часы, проведённые в заполнении документов для настойчивого юриста. Каждый имейл от Миллс вызывал у неё смесь раздражения и нежелания отвечать. — Она меня с ума сводит, — жаловалась Эмма своему коллеге Дэвиду Нолану, сыну профессора и одному из ведущих детских нейрохирургов больницы, делая глоток кофе в ординаторской. — Сегодня пришёл запрос на двадцать четыре страницы. Двадцать четыре! Кто вообще читает такие длинные документы? Дэвид улыбнулся, наблюдая за нехарактерной для обычно сдержанной Эммы эмоциональностью. Его жена, Мэри Маргарет, та самая анестезиолог, которая ассистировала Эмме во время экстренной операции, сидела рядом и сортировала медицинские карты. — Знаменитая Реджина Миллс. Слышал, она выиграла несколько безнадёжных дел против крупных больниц, — сказал Дэвид. — Отлично, — саркастически заметила Эмма. — Именно то, что мне нужно знать. — По крайней мере, она на стороне пациента, а не против тебя лично, — добавил Дэвид. — Считай это… проверкой твоего профессионализма. — Я слышала, что она когда-то работала в окружной прокуратуре, — вмешалась Мэри Маргарет. — Потом резко сменила специализацию на медицинское право. Говорят, из-за какого-то личного случая. — Только личных историй мне не хватало для полного счастья, — вздохнула Эмма. — У меня завтра сложная операция, а я должна писать эссе на тему “Почему я выбрала именно этот метод хирургического вмешательства”. В разговор вмешалась Лерой “Ворчун” Кларк, нейрохирург с двадцатилетним стажем, известный своим прямолинейным характером: — Эти юристы – как пиявки. Присосутся – не оторвёшь. Когда-то медицина была о помощи людям, а теперь прежде чем взять скальпель, надо получить сотню подписей и разрешений. Руби, которая в этот момент зашла в ординаторскую, закатила глаза: — Доктор Ворчун опять в своём репертуаре. Кстати, Эмма, к тебе посетитель – Джеймс Паркер ждёт в холле. Сказал, что хочет обсудить состояние брата. Эмма кивнула и поспешила к выходу, гадая, что могло понадобиться брату пациента в такой час. В холле она действительно увидела Джеймса Паркера, который нервно расхаживал вдоль стены с больничными плакатами. — Доктор Паркер? Что-то случилось? — спросила Эмма, подходя к нему. Джеймс обернулся, на его лице читалось беспокойство: — Доктор Свон, простите за неожиданный визит. Я только что говорил с Сарой – ей позвонила Реджина. Похоже, она собирается подавать запрос на отстранение вас от операции и требовать привлечения стороннего специалиста. Эмма почувствовала, как внутри неё поднимается волна возмущения: — На каком основании? — Она нашла статистику ваших операций за последние два года и считает, что процент осложнений при глиобластомах в функционально значимых зонах у вас относительно высок, — пояснил Джеймс с явным дискомфортом. — Она упомянула какого-то доктора Голда из клиники Мэйо… Эмма сжала зубы. Доктор Роберт Голд был известным нейрохирургом, пионером в области лечения опухолей мозга. Но его методики были порой излишне агрессивными, и к тому же он работал с совсем другой категорией пациентов, чем те, которые попадали в городскую больницу. — И что вы думаете об этом? — спросила Эмма, глядя Джеймсу прямо в глаза. Он покачал головой: — Я изучил ваши работы, доктор Свон. И ваша статистика впечатляющая, учитывая сложность контингента пациентов. Я знаю, что мой брат в надёжных руках. Но Реджина… она очень убедительна. И Сара начала сомневаться. — Я поговорю с мисс Миллс, — твёрдо сказала Эмма. — Спасибо, что предупредили меня. После ухода Джеймса Эмма не стала возвращаться в ординаторскую. Вместо этого она направилась в свой кабинет, решив лично позвонить Реджине и прояснить ситуацию. Этого абсурдного противостояния явно становилось слишком много. Номер телефона Реджины был в контактных данных, которые юрист оставила в больнице. Эмма набрала его, готовясь к непростому разговору. — Миллс слушает, — голос Реджины звучал удивительно собранно, несмотря на поздний час. — Доктор Свон, — представилась Эмма. — Нам нужно поговорить. — Действительно? — в голосе Реджины послышалось лёгкое удивление. — И о чём же? — О вашем намерении отстранить меня от операции Джона Паркера, — прямо ответила Эмма. — Я только что разговаривала с его братом. На другом конце линии воцарилась короткая тишина. — Я удивлена скоростью распространения информации, — наконец сказала Реджина. — Но да, я действительно рассматриваю такую возможность. Статистика говорит сама за себя, доктор Свон. — Статистика без контекста – опасная вещь, мисс Миллс, — возразила Эмма. — Доктор Голд оперирует пациентов с совершенно другим социально-экономическим профилем, которые обращаются на гораздо более ранних стадиях заболевания. Мои пациенты – часто люди без страховки, с запущенными случаями, поступающие, когда опухоль уже достигла критических размеров. — Это всего лишь оправдание, — парировала Реджина. — В случае с мистером Паркером я должна обеспечить наилучшие шансы на успех. — Тогда вам следует знать, что перевод пациента с моей операции, запланированной через два дня, к доктору Голду, который сможет принять его в лучшем случае через три недели, критически снизит его шансы на выживание, — Эмма старалась говорить спокойно, но твёрдо. — Вы хотите сыграть в юридическую игру? Отлично. Но ценой может стать жизнь человека. Это вы готовы взять на себя такую ответственность, мисс Миллс? В трубке снова воцарилось молчание, на этот раз более длительное. — Я предлагаю компромисс, — наконец сказала Реджина. — Я приглашу доктора Голда в качестве консультанта по видеосвязи во время предоперационной подготовки. Если он одобрит ваш план операции, я не буду возражать против вашего участия. Эмма сжала трубку телефона. Это было унизительно — необходимость получать одобрение от стороннего специалиста. Но в данном случае на кону стояли интересы пациента. — Договорились, — коротко ответила она. — Организуйте видеоконференцию завтра в девять утра. Я буду готова. — До завтра, доктор Свон, — ровным голосом ответила Реджина и отключилась. Эмма медленно опустила трубку и закрыла глаза. Она потратила весь следующий час, пересматривая снимки и данные мистера Паркера, готовясь защищать свой план лечения перед доктором Голдом. Этому напыщенному “светилу медицины” предстояло убедиться, что Эмма Свон знает свою работу не хуже него. В тот же день, когда Эмма заканчивала обход, она увидела знакомую фигуру у стойки медсестёр. Реджина Миллс в безупречном сером костюме что-то объясняла старшей медсестре Юджинии Лукас. Эмма хотела незаметно пройти мимо, но Реджина, словно почувствовав её присутствие, обернулась. — Доктор Свон, — кивнула она. — Я как раз искала вас. Эмма сдержала вздох. — Чем могу помочь, мисс Миллс? — Я договорилась с доктором Голдом о видеоконференции, — Реджина держала планшет, на котором, очевидно, был открыт тот самый документ из двадцати четырёх страниц. — Он сможет подключиться в десять утра завтра. Я уже согласовала это с администрацией больницы. — Вы не тратите времени зря, — заметила Эмма, чуть повышая голос. — У меня есть и другие пациенты, кроме вашего клиента. Несколько медсестёр, включая Эшли, обернулись на их разговор. Старшая медсестра Лукас неодобрительно покачала головой, всем своим видом показывая, что не одобряет выяснения отношений на её территории. Реджина слегка сузила глаза, но сохранила профессиональную невозмутимость. — Я понимаю, что у вас напряжённый график, доктор Свон. Но мои клиенты имеют право на своевременную и полную информацию. — Которую я предоставляю в полном объёме на каждой консультации, — парировала Эмма. — Может быть, вам стоит присутствовать на них, чтобы избежать этого… документооборота. Что-то промелькнуло во взгляде Реджины — возможно, удивление от прямоты ответа. — Возможно, я так и сделаю, — произнесла она после короткой паузы. — Завтра в десять у вас консультация с мистером Паркером. Я буду присутствовать. Эмма кивнула, не зная, радоваться ей или готовиться к новому противостоянию. — До завтра, мисс Миллс. Когда Реджина ушла, Эмма почувствовала странное опустошение, как будто комната потеряла что-то важное. Она отмахнулась от этого ощущения и повернулась к старшей медсестре Лукас, которая смотрела на неё с плохо скрываемым весельем. — Что? — спросила Эмма. Юджиния покачала головой: — Ничего, доктор Свон. Просто интересно наблюдать за вашим… противостоянием с мисс Миллс. Давно я не видела, чтобы кто-то так успешно выводил вас из равновесия. Эмма хотела возразить, но поняла, что старшая медсестра права. Реджина Миллс действительно задевала какие-то струны в её душе, о существовании которых она даже не подозревала. — Она просто делает свою работу, — пробормотала Эмма, больше убеждая себя, чем Юджинию. — Как и все мы. Юджиния только хмыкнула, возвращаясь к своим обязанностям, а Эмма направилась в свой кабинет, готовиться к завтрашнему испытанию.