На приёме у доктора Ди

      Дома ты провалялась, послушно выполняя все рекомендации лечащего врача: таблетки, тёплое питьё, спрей от боли в горле. Голос стал мягче, температура спала, и только редкий кашель напоминал, что организм ещё не до конца справился с недугом. Так постепенно рабочая неделя подошла к концу. К пятнице от болезни остался лишь призрачный шлейф — едва уловимая ломота в мышцах, будто после долгой тренировки. Физически ты была почти здорова, а вот ментально с тобой творилось что-то необъяснимое. Мысль о повтором визите в клинику вызывала особый трепет в душе, как будто ты собиралась на свидание.       Перед выходом из дома ты задержалась у зеркала дольше обычного. Вместо привычного удобного свитера и джинсов на тебе было элегантное платье-футляр цвета молочного шоколада, мягко облегающее силуэт. Алая помада делала лицо ярче, отвлекая от следов недавней простуды. Ты ловила на своем отражении застенчивую улыбку. Это была маленькая, тщательно спланированная операция под кодовым названием: «Понравиться Доктору Ди». И от осознания этого по спине бежали мурашки.       Клиника встретила тебя всё тем же тёплым светом и ненавязчивой тишиной. Администратор кивнула с профессиональной улыбкой и жестом указала на знакомый диванчик. Ожидание было уже не таким томительным, как в прошлый раз. Оно было наполнено трепетом. Ты впитывала каждую деталь: звук шагов за дверью, скрип колесика стула, доносящийся из-за стены. Сердце отчаянно забилось, когда табличка «Dr. H. Doofenshmirtz» наконец дрогнула. Дверь открылась, и он снова появился в её проеме. Всё тот же высокий, чуть сутулый силуэт в белом халате.       — Добрый день, мисс [т/ф]. Проходите, пожалуйста, — его голос, с той самой лёгкой хрипотцой и акцентом, прозвучал как музыка для твоих ушей.       Ты поднялась, стараясь двигаться плавно, и почувствовала, как его оценивающий, и при этом робкий, взгляд скользнул по тебе. Это было мгновенное, едва уловимое изменение в его глазах, которое ты поймала. Внутри всё ёкнуло от победы.       — Здравствуйте, доктор Дуфеншмирц, — твой голос прозвучал почти соблазнительно и без хрипоты, с которой он тебя запомнил.       Хайнц придержал дверь, пропуская тебя. Ты вдохнула запах антисептика с едва уловимым шлейфом древесного парфюма и поймала себя на мысли — как же ты скучала по этому аромату.       — Располагайтесь, — доктор указал на стул у стола, а сам занял своё место за компьютером и надел очки. — Итак, как ваше самочувствие? Надеюсь, мои рекомендации не были слишком обременительными.       — Чувствую себя гораздо лучше, спасибо, — ты уселась, стараясь излишне не расправлять платье, но так, чтобы линия бедра выглядела изящно. — Остался только редкий кашель.       Он кивнул, его длинные пальцы замерли над клавиатурой.       — Это обычное дело. Остаточные явления могут сохраняться до недели. Главное — не переохлаждаться и избегать массовых мероприятий по возможности.       Его взгляд снова упал на тебя, на твоё шикарное платье, и он слегка смутился, словно поймав себя на мысли.       — Впрочем, вы выглядите… э-э-э… достаточно тепло одетой, — он поправил очки. — И это хорошо.       Ты улыбнулась про себя.       «Ага, попался!»       Наступила короткая пауза, наполненная тиканьем часов на стене и тихим гулом компьютера.       — Что ж, прежде чем закрыть больничный, я должен вас осмотреть, — сказал он, снимая очки.       Твоё сердце сделало сальто в предвкушении.       — Конечно, доктор, — ты поднялась и, поймав его взгляд, медленно, чуть картинно, сбросила шаль со плеч, положив её на спинку стула.       Он отвернулся, чтобы достать шпатель и фонарик, и ты увидела, как напряглись его плечи под белым халатом. Когда он подошёл, его дыхание казалось чуть более сбивчивым, чем на прошлом приёме.       — Откройте рот, пожалуйста.       Ты послушалась, глядя ему прямо в глаза. Его тёмно-голубые радужки были так близко. Он аккуратно надавил шпателем на язык.       — М-м-м… Отлично.       Его пальцы, державшие фонарик, были безупречно чистыми, с аккуратно подстриженными ногтями. Ты снова подумала, какие они красивые.       — Теперь я вас послушаю, — он сделал неуверенный жест, словно приглашая к танцу. — Освободите верхнюю часть тела от ткани, пожалуйста.       Ты кивнула и завела руку за спину, сделав вид, что пытаешься нащупать маленькую металлическую собачку молнии. Пальцы скользнули по шелку, бессильно повисли в воздухе.       — Ой, — ты издала смущенный вздох, чуть развернувшись к нему. — Кажется, я не могу дотянуться. Не могли бы вы помочь?       Хайнц замер на месте, и ты буквально физически ощутила, как по нему пробежала волна паники. Он бросил растерянный взгляд на свою тумбочку со стетоскопом, будто ища там инструкций на такой случай.       — Я… э-э-э… конечно, — он пробормотал, и его голос снова охрип. — Сейчас.       Он медленно подошёл ближе, и пространство вокруг наполнилось напряжением и его парфюмом. Ты почувствовала лёгкое дуновение воздуха, когда он оказался у тебя за спиной. Его пальцы, такие уверенные с медицинскими инструментами, сейчас казались неуклюжими и нерешительными. Он дотронулся до молнии, и ты ощутила прикосновение его кончиков пальцев к своей коже у основания позвоночника. От этого мимолётного касания по всему телу пробежали мурашки. Раздался тихий, но такой громкий в этой тишине щелчок расстегивающейся молнии. Две половинки платья у плеч разошлись, обнажив кожу спины и тонкие бретели чёрного бюстгальтера. Его пальцы отдернулись так быстро, будто обожглись.       — Пожалуйста, — его голос был сдавленным. Дуфеншмирц тут же отошёл на безопасное расстояние, схватившись за стетоскоп. — Приспустите платье до пояса.       Медленно, чувствуя, как его взгляд прикован к твоей спине, ты стянула шелковую ткань с плеч. Платье мягко сложилось вокруг талии. Теперь ты стояла перед ним, ощущая прохладу воздуха на обнаженной коже и пышную, почти театральную паузу, повисшую в кабинете. Он подошел, стараясь смотреть куда угодно — на стену, в окно, — только не на пышный бюст. Холодная акустическая головка стетоскопа коснулась кожи под ключицей, заставив тебя вздрогнуть.       — Дышите, — скомандовал он, но в его голосе не было прежней врачебной твердости, лишь сдавленное напряжение.       Ты дышала, а он перемещал стетоскоп, и его пальцы, поправлявшие инструмент, снова и снова на долю секунды касались твоего тела. Каждое такое прикосновение было как крошечный электрический разряд, который отзывался эхом где-то глубоко внизу живота. Когда Хайнц попросил тебя повернуться, проделал спереди всё то же самое. Он слушал дольше, чем необходимо, задерживаясь в верхней части груди, и ты видела, как сильно расширились зрачки его красивых глаз.       — Всё… в порядке, — наконец выдохнул он, отступая и снимая стетоскоп с ушей так поспешно, что чуть запутался в трубках. — Можете одеваться.       Дуфеншмирц отвернулся и с неестественным, почти комичным усердием принялся мыть руки, пока ты с той же медлительностью, с какой раздевалась, снова надела платье.       — Доктор? — тихо позвала ты, когда он все еще стоял у раковины. — А молния?       Он застыл, глядя на струю воды. Плечи его дёрнулись. Хайнц неспешно вытер руки, повернулся и, не глядя тебе в глаза, снова подошёл. Его пальцы, всё ещё влажные и холодные, снова коснулись твоей спины, чтобы застегнуть молнию. На этот раз движение было быстрым, точным, но ты почувствовала, как пальцы горят сквозь ткань.       — Спасибо, — прошептала ты, поворачиваясь к нему, когда он снова отпрянул.       — Не за что, — пробормотал он, уставившись в пол.       Мужчина быстро отошёл к своему рабочему столу, и несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Хайнц взял в руки твою медицинскую карту, перелистал страницы, хотя вся необходимая информация была у него на экране. Это было просто движение, чтобы занять руки, дать себе время прийти в себя.       — Так, — наконец произнес он, и его голос вновь обрёл профессиональную ровность, хоть и с лёгким напряжением. — С медицинской точки зрения вы полностью здоровы. Все показатели в норме. Остаточные явления не требуют медикаментозного вмешательства. Он поднял на тебя взгляд, и в его тёмно-голубых глазах ты увидела не растерянность, а глубочайшую сосредоточенность, будто он изучал редкий и сложный симптом.       — Значит, больничный можно закрывать, — мягко заключила ты.       — Да, — он кивнул, его пальцы выполнили несколько точных кликов по клавиатуре. Принтер зажужжал. — Совершенно верно.       Он взял распечатанный листок, но не протянул его сразу, а на мгновение задержал, внимательно просматривая текст, хотя там не могло быть ничего, кроме стандартных формулировок. Роспись, печать — и лист оказался в твоих руках.       — Спасибо вам, доктор Дуфеншмирц, — ты сказала это чуть ниже обычного, почти интимно. — За заботу.       Он растерянно улыбнулся, отводя глаза к монитору.       — Это моя работа. Не болейте. Всего хорошего, мисс [т/ф].       — До свидания, доктор Дуфеншмирц.

***

      Оказавшись дома, ты прислонилась к прохладной стене. Дрожь в коленях была не от болезни. Ты сделала это: посеяла зерно. Оно было крошечным, но ты видела, как оно упало на благодатную почву его смущения.       Чуть позже, устроившись на диване с ноутбуком, ты начала свою вторую, негласную часть операции. Ты принялась искать всю информацию о нём, которую можно было найти. Соцсети не заставили себя долго ждать: его профиль был скромным, почти аскетичным. Ты узнала, что мужчину в белом халате зовут Хайнц. Вот, что это было за таинственное имя на букву «Х».       «Какое красивое имя!»       На его страничке было несколько фотографий с конференций, пару репостов научных статей и анекдотов, и семейное фото. Та самая брюнетка с голубыми глазами с фотографии в кабинете, обнимающая его за плечо. Должно быть, дочка. Во всяком случае, ты хотела в это верить.       Ты изучила каждую деталь. Его улыбка на этих фото была искренней. Ты прочла все его редкие комментарии — он был вежлив, хоть и слегка сумбурен и старомоден в формулировках. Но этого было достаточно. Ты видела за этим цифровым фасадом живого мужчину. И ты знала, что вернешься в клинику, заранее придумав причину. Пусть это будет «головокружением» или «бессонницей» — чем угодно. Лишь бы снова оказаться в том кабинете, где ты вновь почувствуешь себя желанной возле новоиспеченного объекта симпатии. И ты была уже готова приступить к следующему этапу своей "операции"...