Луна

После «В квартале красных фонарей»

Дом страстей покидали в совершенно неспешном темпе, краем глаза замечая заинтересованные взгляды со стороны уже проснувшихся куртизанок. Впрочем, как было вечером ранее, ни к кому не проявили и капли интереса, с нерушимо спокойным взглядом спускаясь на первый этаж, прямиком в кабинет владелицы дома. Пара фраз касательно Сумико, пара вопросов со стороны, и собственные вещи забирают из отдельного помещения, прощаясь с собеседницей и самим заведением, надеясь больше не быть впутанным в нечто подобное без сильной на то необходимости. И эту самую необходимость встречали ещё пару раз за остаток миссии, старательно сдерживая желание отправить столпа звука с крыши на землю, пока перед самим уходом не кидали короткие, но чуть более спокойные взгляды в сторону младшего. Если до этого к «Сумико» куртизанки относились с большим подозрением, то минувшая ночь, полная стонов, а после и вполне себе довольный очаровательный господин, заставили их поменять своё мнение. Когда юноша вышел из комнаты, на него тут же набросились с расспросами, многие и не скрывали зависти в голосе. А Танджиро от обсуждения столь интимных тем отчаянно краснел и отвечал отстранённо, пытаясь своими ответами не раскрыть обман, что тот на деле совсем не девушка. Остальные же, слушая его смущённый лепет, искренне не понимали, как такая робкая «девица» могла удовлетворить вполне себе статного мужчину. Впрочем, всё же спустили это с рук, решив взяться теперь за обучение новенькой более серьёзно... Был ли этому рад сам Танджиро? Вряд ли, впрочем, мнения его и не спрашивали. Рассказывали ему и о ласках, прелюдиях; как быстро завести партнёра, а после удержать интерес; об эрогенных зонах, где же прикосновения ощущаются особо ярко; не упустили и детали оральных утех, которые поразили юношу, пожалуй, больше всего. Также Камадо вполне профессионально научился делать томный, соблазнительный взгляд, чудом в мгновение убирая наивность в округлых глазах; лёгкости в уверенных прикосновениях и медленной, изящной походке с прямой осанкой. Возможно, его пребывание в борделе было не таким уж бестолковым... Однако после таких уроков у куртизанок, сил ровно смотреть в глаза Томиоке не их собраниях по поводу задания практически не оставалось, хотя душой и телом всё равно тянуло ближе к нему, заставляя при каждой возможности подсесть чуть ближе, поймать на себе пронзительный взгляд, а после услышать многозначительную усмешку Тенгена, а иногда и вовсе довольное подмигивание. В те моменты юноша был готов поклясться, что ощущает от Гию убийственную ауру, а также запах злости с нотками ревности. Впрочем, во время основной битвы было совсем не до их невысказанных окончательно чувств. Высших лун никак нельзя недооценивать, это он понял на собственном примере. Однако, нахождение здесь сразу двух столпов однозначно сделало их сражение легче и быстрее. Все истребители выжили и даже обошлись без особо сильных травм. Хотя это и не помешало младшим мечникам потерять сознание, убедившись, что все (за исключением самого разрушенного квартала) в порядке, и демоны были истреблены. Всё же в этой битве они превзошли собственный предел. То, что было в самом квартале после, вспоминать было не лучшей идеей, ведь, помимо жертв среди мирного населения, часть построек снесена под ноль, а младшие мечники все поголовно оказались без сознания под новый рассвет, вызывая смешанные чувства. Что же.. На второй день ожидая ближе к вечеру ворон уз принёс хорошую новость в середину леса. «Камадо очнулся, все трое охотников снова на ногах и вполне хорошо себя чувствуют.» Пожалуй, самый подходящий повод заглянуть на огонёк в дом бабочки снова представился, чему были премного благодарны, в ту же минуту направляясь в нужную сторону, позволяя пернатому другу отдохнуть у себя на плече, не сразу подмечая как тот перебрался на голову, вызывая тихий вздох. Что ж.. Пока никто не видит, эту шалость спустят с рук.

Поместье Бабочки

Очнулся Танджиро уже на больничной койке поместья Бабочки, переодетый в стандартную одежду пациента. Среди многочисленных повреждений, ссадин и синяков после битвы с молодой луной отметки страсти, полученные одной особо приятной ночью во время его пребывания в борделе, даже не были заметны, тем более учитывая, что те уже успели потерять яркость. Для остальных, но всё же внимательный взгляд госпожи Кочо было не обмануть так легко. Та поняла всё мгновенно, но решила не смущать юношу допросами, как минимум, сейчас. Вместо этого она мысленно дала себе слово «ласково» поговорить с самим Тенгеном при первой же возможности. Тому явно не сдобровать, тем более, что вопрос его наглого обращения к её девочкам-бабочкам ещё не был закрыт. Пришёл в себя Танджиро достаточно быстро, и ему даже успели назначить восстановительные тренировки в ближайшем будущем. А он был рад, что больше не надо наряжаться в женское кимоно, завязывать хвостик на макушке с ярким бантиком и выдавливать из себя более нежный девичий голос каждое утро и держать образ на протяжении всего дня, даже меняя местоимения по отношению к себе... Вскоре к нему в палату зашла Канао, присутствию которой Танджиро совсем не был против. Он дружелюбно помахал ей рукой, разрешая войти. Завязался небольшой разговор, в котором он начал рассказывать об их миссии с самого начала, даже описывая красоты квартала, несмотря на всю похоть его сущности. — Танджиро, слушай, там же много девушек было, — тихо, даже смущённо начала Канао. — А какие девушки нравятся тебе? От этого вопроса он смущённо замер, даже не зная, что ответить. И дело было не в том, что он не знал или не хотел говорить о темах любовных, нет... Просто нравились ему совсем не девушки, а один конкретный мужчина... Вот только, как объяснить это самой Канао, он не знал, вдруг побоявшись, что его за такое откровения не поймут... Пришлось выкручиваться, отвечая отстранёнными фразами. Всё же ответ ждали. — Ну... Спокойные... — с заминкой начал Камадо. — Тёмные волосы, синие глаза.... Канао заинтересовалась его ответом, в голове быстро перебирая их возможных общих знакомых. — Аой? — удивлённо охнула та. — Высокие.... И сильные... — всё же добавил юноша, озадачивая этим мечницу ещё сильнее, ведь её предположение отпадало. — Неужели ты в квартале с кем-то познакомился? — решилась спросить та, испытывая все больше интереса. А Танджиро уже молчал, не желая врать... В отличие от первого пребывания юных Мечников в доме бабочки — в этот раз каждый лежал в отдельной палате до момента возвращения в реальность и способности вновь передвигаться самостоятельно, что в сложившейся ситуации шло только на помощь Томиоке, пришедшим одним из последним, за исключением Тенгена, к пострадавшему Камадо. И та сцена, которую успели услышать в дверном проходе, едвали не вызвала полуулыбку, наблюдая, как явно смущенный вопросом Танжиро пытается парировать столь прямой вопрос Канао. И в описании вполне чётко узнают себя, что впрочем лишь создаёт путаницу в юной голове мечницы. А когда же его замечает сам виновник столь многих гостей, ему коротко кивают в знак приветствия, не стремясь пока ничем больше оказывать особое внимание в присутствии не самого лучшего наблюдателя. Да и... торопиться некуда, совершенно не сложно дождаться, пока девушка дома бабочки позволит занять свое место очередному гостю в палате больного. И пока младшая по рангу и возрасту до сих пор у кровати, себе позволили пройти в саму комнату, облокачиваясь о стенку, смеряя взглядом перевязанную бинтами темную голову, куда более осознанный вид, чем был в первый раз, когда парнишка попытался очнутся, да и на удивление тот не настолько сильно пострадал, чтобы долго пребывать в бездействии. Не критично, что весьма сильно успокаивало столпа воды. Танджиро совсем не знал, что сказать юной мечнице, что продолжала ждать от него ответ на столь деликатный вопрос. Он бегал глазами по комнате, пытаясь придумать, на что перевести тему. Может, обсудить погоду за окном, сегодня тёплый ясный день, почему нет... Однако решение проблемы, а по совместительству и её причина, само бросается а глаза: Томиока стоит в проходе, явно ожидая, когда Канао позволит подменить её в беседе с пострадавшим. Интересно, как давно он здесь стоял и сколько слышал... Это даже смущало и волновало. Камадо надеялся, что тот всё правильно понял и не подозревает его в обмане и чувствах к неизвестной девушке. — Г... Господин Томиока! — изначально хотел поприветствовать старшего без особых фамильярностей, просто «Гию», но быстро остановил себя, вспомнив, что они здесь не одни, стоит соблюдать больше уважения. Однако лучезарная улыбка никак не слезала с его довольного, пусть и перемотанного бинтами лица. Всё же Танджиро был действительно счастлив видеть столпа в добром здравии, а особенно душу грело осознание, что он сам пришёл к нему. Хотелось поскорее остаться наедине и обсудить всё недосказанное между ними. — Как ваше самочувствие после битвы? Канао же смущалась продолжать любовные расспросы в присутствии старшего по званию, так ещё и понимала, что им, скорее всего, нужно обсудить прошедшее задание, высших лун, техники и прочее, произошедшее совсем недавно. Впрочем, в последнем она была действительно права, только никак не догадывалась, что именно происходило между ними. Девушка поклонилась мужчине в знак уважения и молчаливого приветствия, а после, поднявшись со своего места, уже собиралась покинуть палату, как в дверях показалась сама хозяйка поместья, Шинобу Кочо. Та, как и всегда, приветливо улыбалась, а также несла очередные лекарства. Заметив в комнате и водного столпа, та слегка удивилась, но то ей было даже на руку. — Доброе утро, — та подошла ближе и поставила медикаменты на прикроватную тумбочку. — Камадо, как твоё самочувствие? Уже лучше себя чувствуешь? Юноша кивнул ей, а Шинобу, удовлетворённая положительным ответом, перевела взгляд на Гию. — Господин Томиока, раз уж Вы уже здесь, подскажите, пожалуйста, не видели ли Вы Тенгена после завершения миссии? Вы ведь были вместе. Мне нужно обсудить с ним его... Особый... Подход к работе с младшими по званию, определённое безрассудство его поступков и планов, а также... Некоторые последствия пребывания юных мечников в квартале красных фонарей, — по некой зловещностности в ауре, несмотря на всю ту же миловидную улыбку, становилось понятно, что разговор будет не из приятных, и она определённо в курсе не боевых отметок на теле Камадо. Тот, к слову, тоже быстро смекнул, что она имела ввиду, от чего покраснел и сжал губы, решив пока отмолчаться в стороне. Как удачно и одновременно не очень совпала смена двух обитательниц дома бабочки, что стоило младшей покинуть помещение, как ей на смену пришла старшая, что, впрочем, не вызвала как такового негодования. Лекарства действительно важны, да и подождать ещё пару лишних минут не составит труда, если бы не вопрос в его сторону, что вынудил слегка приподнять бровь. Секунда, другая... весь тяжелый мыслительный процесс и некоторые факты складываются в одну большую и понятную картину, дополняясь ощущением чужого негодования и вновь поплывшего смущения у Камадо. Нашли на свою голову проблем.. — Он должен быть в другом крыле. Там сейчас Макио, — ничего и никто не мешали выдать столпа звука той, кто ныне поддерживает его собственную точку зрения касательно чужих планов, однако, прежде чем девушка вновь начала говорить, Гию спокойным шагом подошел ближе к кровати, с невозмутимым лицом присаживаясь на ее край с противоположной от собеседницы стороны, мягким касанием трепля взъерошенную макушку Танжиро. А общее замешательство в палате позволило вершиться ещё одному жесту — короткому поцелую чужого лба, чего полностью одна особа со стороны не могла наблюдать, упираясь взглядом в темный затылок столпа. — Но неужели ты думаешь, что в моем присутствии могло произойти что-то непозволительно вопиющее? — открытый намёк на приставания к молодым мечникам в стенах трёх борделей подвел к несвойственному открытому жесту. Если у Тенгена мозгов не хватает следить за молодняком, то у него голова на плечах присутствует. Танджиро с замиранием сердца наблюдал за приближающимся Гию, чувствуя трепетное волнение. На губах растянулась довольная улыбка и, стоило старшему присесть на край кровати, он тут же осторожно пододвинулся ближе незаметными движениями, словно и ничего не делал, просто чудесным образом оказался рядом. Охотно потянулся навстречу его руке, словно ласковый кот, желающий ласки. Впрочем, так оно и было, всё же к хорошему привыкаешь очень быстро, улыбка и касания Томиоки — не исключения, наоборот, главные зависимости юного мечника, к которым он всё время тянется. Лоб Танджиро тоже охотно подставляет чужим губам, довольно прикрывая глаза. Ладонями нащупал руку старшего, крепко сжимая и переплетая пальцы, делясь своим теплом. Пусть мелкие ссадины и новые мозоли ещё не зажили и могли побаливать, сейчас то совершенно не ощущалось. Шинобу же наблюдала за этой сценой с нескрываемым удивлением, не без доли интереса. Не часто Гию проявляет такую нежность, так еще и по собственной воле и инициативе. Определённые подозрения о главном виновнике следов на теле Камадо быстро появились, однако, пока сам юноша не проявлял признаков сопротивления, отвращения и неприязни, Кочо решила позволить сойти этому с рук. Пока что. Всё же сначала нужно разобраться с Тенгеном, а вот что делать с этой потенциальной парочкой, они разберутся позже. — В твоём присутствии, может, дело и приобрело цивильный вид, однако ты был на этом задании не с самого начала, а также не мог разделиться на три бор... публичных дома сразу, чтобы присматривать за всеми. В твоё отсутствие могли произойти действительно неподобающие события, — пояснила своё беспокойство Шинобу, всё так же наблюдая за ними со стороны. Прекрасно наблюдая, как под его началом Камадо не стесняется чужого присутствия в комнате, касание у руки принимают больше по наитию, поначалу просто расслабляя пальцы, лишь мгновением погодя понимая, что именно от него хотели. И это немое содействие только добавляет уверенности в правильности происходящего, все же, младшая из сестёр Кочо чаще всего может сталкиваться с пострадавшими, а со своей особой проницательностью будет больно муторно что-то придумывать. Лишь пальцы чуть меньшей руки слегка сжимают, так и оставаясь в каком-то роде преградой между лекарем и пострадавшим. Но лицо от полупритензии-полуоскорбления стало выглядеть ровным счетом, как после одной фразы в лесу с пятой старой луной. — ... С момента моего появления в квартале все мечники были под присмотром.. Не сравнивай мою осмотрительность с Тенгенном, это оскорбительно, — кажется, подобное задело даже больше чем недолюбливание со стороны других охотников, что прямо-таки читалось по выражение лица. Между прочим, он и прибыл на то задание от чужой глупости и одного недоразумения в палате рядом, что уже получилось свой вердикт ещё при первой встрече. Ей же сейчас и уделяли внимание, сквозь редкие движения руки нащупывая новые ссадины, нарекаясь чуть позже повнимательнее рассмотреть полученные травмы. Ни дай бог из головы все мозги утекли.. Видя изменения в лице Гию, Танджиро даже немного разнервничался, сжав его руку чуть сильнее, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони в попытках успокоить, вернуть прежнюю теплоту. Шинобу же сохраняла свою стандартную улыбку, разве что прищур во взгляде стал сильнее, высказывая её нарастающее подозрение. — Значит, определённые непозволительные действия по отношению к Камадо были совершены до твоего появления, — казалось бы, подытожила Кочо, однако улыбка стала лишь ещё более натянуто-широкой, не предвещая ничего хорошего. — Или имеешь ввиду, что ты непосредственно замешан в этом? — девушка слегка наклонила голову вбок в любопытном вопросе, а после парой пальцев постучала по своей шее, достаточно ясно давая понять, что говорит она о следах страсти на коже юноши. Сам же Танджиро от этого покраснел ещё больше, разнервничался, даже не зная, как урегулировать наколяющуюся ситуацию. Даже собирался что-то сказать, вмешаться в возможный конфликт, устроенный из-за него же, вот только Шиноюу молча выставила ладонь вперёд, показывая, что сейчас младшему стоит помолчать и не пытаться защитить никого из двух столпов, присутствующих на задании квартала красных фонарей. Давление на пальцах даже не сразу ощутили, все с тем же замершим личиком смотря на Шинобу, едва ли оставаясь в полном безмолвии, уже не зная, как долго та собирается продолжать свои колкости. Девушка ведь не глупая, но сейчас от неё сквозят уже привычные для хашира воды колкости, вынуждающие тихо вздохнуть и медленно, очень медленно покачать головой в отрицательной манере, по началу без точного понимая отвечая на первую часть вопроса. Впрочем, чужое волнение перед носом оказалось в разы важнее пустых разбирательств, от чего свободной рукой темную макушку вновь осторожно потрепали, намекая не переживать по пустякам. — Конечно после. Произойди это до —Тенген бы не вернулся сюда живым, — совершенно спокойно сказанная фраза ничуть не отобразилась на лице Томиоки, ведь сейчас не видели смысла даже приукрашивать правду, надеясь, что такого подтверждения хватит Кочо по горло,.и все остальные лишние вопросы в ее голове решатся сами собой, находя лаконичный ответ за их небольшой разговор. — Ксли хочешь застать его тут и высказать недовольство — флаг в руки, только не упусти. Для большего эффекта целься в затылок.— к чему был совет? Ах, это можно будет понять, только треснув катаной по указанному месту, где с их прошлой встречи наверняка осталась шишка немаленьких размеров. Крайне заслуженная кара. Танджиро же выглядел ещё более смущённым, чем прежде. Конечно, теперь ведь как минимум ещё один человек знает, чем именно они занимались к в квартале красных фонарей, а также об их недо отношениях. Которые, к слову, было бы неплохо поскорее перевести в статус вполне себе официальных, как казалось самому юноше. Чувствуя на себе пронзительный взгляд Кочо, Камадо робко кивнул, подтверждая слова старшего. Вся эта ситуация было достаточно неловкой, помогало разве то, что он уже сталкивался с подобным ранее, когда куртизанки подробно расспрашивали его о проведенной со знатным господином ночи, давая множество советов. Шинобу же, вздохнув, решила прекратить свои расспросы и колкости. Как минимум сейчас. Взгляд стал более спокойным, нагнетающая аура исчезла. — Хорошо, спустим это с рук, ведь, к твоему счастью, Камадо не выглядит принуждённым и боязливым, зажатым. Я бы сказала, что всё с точностью наоборот, он вполне себе тянется к тебе, — сказала та, а после кивнула в сторону прикроватной тумбочки. — Если останешься здесь, то проследи, чтобы он точно выпил все лекарства. На этом разговор их был закончен, и девушка направилась к двери. — И всё же. Зайдя потом, пожалуйста, ко мне в кабинет, — бросила та напоследок, скрывшись за дверью. Танджиро, когда те наконец оказались в долгожданном уединении, наконец смог вздохнуть спокойно, отвлеченный от распросов, и вновь тепло улыбнуться Гию. Пользуясь редким моментом, когда нет незванных наблюдателей, юноша поспешил приблизится вплотную к старшему, крепко обнимая того. — Извини за хлопоты, — всё те же вечные извинения по пустякам дают понять, что Камадо совсем не изменился, и ни один удар по непробиваемой голове не нарушил его самосознание. Он доверчиво прижимается к его телу, носом утыкаясь в район крепкой груди, наслаждаясь теплом, уже ставшим родным. В голове множество слов, которые сейчас предстоит поведать, не утаивая ни одно. А пока хочется насладиться таким тихим моментом умиротворения среди вечного шума, преследующего его по пятам. А тем временем издалеков доносится недовольный, но всё такой же оглушительно-громкий крик Тенгена: «За что?!!! И вообще, вы там сговорились что ли?!!!», а следом и взволнованный крик одной из жён с уже привычным «Мой Тенген!!!». Видимо, советом Томиоки всё же воспользовались, в итоге попав точно по шишке на затылке. В голове крутилась одна единственная фраза, едва ли не озвученная в след уходящей девушке. «Да за кого ты меня принимаешь?». Будто ему есть смысл принуждать юное поколение мечников к чему бы там ни было, это ведь даже звучит чрезчур абсурдно. Впрочем, виновница наконец соизволила покинуть палату, вызывая едва заметный вздох, будто общение с ней крайне утомляло. — Здесь нет твоей вины, — тон голоса заметно смягчился, стоило им оказаться наедине, вновь показывая особенное отношение к младшему мечнику. Его же самого чуть погодя заключили в крепкие объятия, позволяя в первую очередь устроиться поудобнее, а уже после осторожно опустить подбородок на макушку, ненадолго прикрывая глаза. Кажется, эта особая тактильность понемногу начинает входить в привычку, очень странную, в моментах неудобную, ведь далеко не всегда они могут случайно встретиться или получить малейший намек на присутствие другого, где бы то ни было, но привычку. И чужую голову, чуть погодя, приподняли к себе практически на один уровень, мягким прикосновением поворачивая сначала в одну сторону, следом же — в другую, подмечая, что под бинтами не настолько серьёзные увечия, а вполне стандартные против луны рангом выше тебя. На последок же взгляд опустился к шее, где, черт возьми, едва ли вообще можно разглядеть видимые очертания укусов. Не будь место миссии кварталом красных фонарей — точно бы никто не стал приписывать эти дефекты на коже к непотребствам. — Как ты себя чувствуешь? — вновь встретившись взглядом с юношей, его улыбке радовались не меньше минимальным ранам, от чего собственное лицо всё меньше походило на привычный холодный вид. Все ради чужого счастья, как говориться, только за него было готовы хоть перед всеми столпами разом объясняться. Молча Танджиро наслаждался объятиями и долгожданным нежным теплом, собирая все мысли в единую речь. Наконец он решился, вздохнул поглубже, намереваясь высказать все, что таилось на душе, когда его голову приподняли. Пришлось немного отложить своё признание, позволяя осмотреть повреждения после битвы с высшей луной. При том чуть краснея, но вовсе не от смущения близости, а за собственную влюбчивую наивность, ведь, стоило ему оказаться практически на одном уровне с Гию, то в душе сразу расцвела надежда, что его непременно поцелуют, осторожно придерживая за подбородок. Что же, свою пылкую фантазию придётся отложить, а то уж слишком сильно размечтался. — Я в порядке. Думаю, я ещё очень легко обошёлся, учитывая, что столкнулись мы с молодой луной, — всё так же солнечно улыбаясь, кивнул Танджиро, само неунывание во плоти. Наверное, в любой ситуации, даже самой безвыходной, он найдёт лучик света или же, не окажись такого на деле, создаст его сам. — А как ты себя чувствуешь? Мы с той ночи так и не говорили нормально... Мне нужно тебе многое рассказать. Кивнув, Камадо понял, что пора, и окончательно решился рассказать всё прямо сейчас. — Гию... — Камадо Танджиро, Вам пора на восстановительные тренировки! — следующий незваный гость объявился в палате уж слишком быстро, не дав юноше даже начать свою речь. Тот, к слову, от внезапного резкого голоса даже чуть вздрогнул, а мягкость в расслабленном теле в мгновение пропала. В проходе стояла Аой, уже ожидающая, когда пациент соберётся и пройдёт вместе с ней в зал. Присутствие столпа её, казалось, совсем не смущало. Времени на «поболтать» она тоже давать не собиралась, так что продолжила сверлить Танджиро взглядом, заставляя неохотно отстраниться от старшего под тяжёлый вздох. В этом поместье ему вообще дадут хоть минуту покоя? — Если бы вы получили больше увечий, то силу столпов могли спокойно подставить под сомнение. Самая слабая молодая луна в присутствии двух хашира не должна быть проблемой, — солнечное выражение лица ниже себя, как и прежде, не вызывало ничего плохо, сохраняя ощущение целостности картины, в которой Томиока чувствовал себя в некотором роде привычно. Если Камадо потеряет свою чистоту разума и перестанет казаться солнечным человеком — смело можно начинать бить тревогу о разрушении мира. Последующий же вопрос вызвал небольшой кивок головы в немом ответе «не плохо», пара незначительных порезов, да и в целом больше ничего внимание не вызывало. А вот дальнейшее происходящее в который раз за десять минут вызвало новый вздох, пока голова от дорого Танджиро медленно повернулась в сторону молодей девчушки, ожидающую только пришедшего в себя паренька на вечернюю тренировку. Как всегда вовремя. — Прими лекарства, которые принесла Шинобу, — спрашивать, в чем было дело, не стали, незримо для нежданного гостя слегка оглаживая чужую ладонь на кровати, через силу поднимаясь на ноги, больше не препятствуя ни одному возможному решению паренька. Увы, сегодня вряд ли получится встретиться еще раз, о чем несколько жалеют, но сделать ничего не в силах, не вызвав больше мороки по отношению к дорогому человеку. Девочку-бабочку обогнули в дверях, кидая последний взгляд на, казалось бы, слегка расстроенного больного, полностью скрываясь из виду, как в прошлый раз в квартале красных фонарей, однако в этот раз направляясь не к выходу, а к одной пренеприятнейшей персоне вечера, надеясь уйти от " «познавательной» беседы как можно раньше. Даже стука как такового не было, одний короткий удар по деревяшке кабинета, одна секунда на раздумья и дверь преспокойно открывают, оказываясь в комнате с цветочным запахом. Танджиро проводил Гию совершенно щенячьим взглядом, действительно расстроенный, что в очередной момент их так обрывают, не дав снова сказать столь важных слов. Неужели единственный способ для них быть ближе — притворяться девушкой и сидеть в борделе? Вариант сомнительный, да и времени на это нет, всё же они оба должны спасать жизни мирного населения от демонов. Что же, делать нечего, приходится быстро выпить все лекарства, ранее оставленные в палате, а после бодрым шагом идти за Аой в тренировочный зал. Может, если они быстро закончат, то ещё найдётся возможность побыть вместе с Томиокой... Вряд ли, конечно, но надежда никогда не оставляла солнечного юношу. Сейчас он был намерен не отчаиваться, а с головой сосредоточиться на упражнениях. Любовные терзания это, конечно, прекрасно, но также нужно держать себя в форме и не расклеиваться раньше времени. Тем более, что его друзья уже были на месте, нельзя их подвести. Тем временем Шинобу уже закончила отчитывать блестяще облажавшегося Тенгена, конечно же, не забыв наградить его четким ударом по затылку, пригрозив отравлением. И пусть рука у неё была слабой и явно не сравнится с недавним подзатыльником Томиоки, попадение по все еще воспаленной шишке дало прекрасный болевой результат, которым та осталась довольна. Не забыла и припомнить грубое отношение с девочками поместья. Так что ушла она из палаты, достаточно выговорившись. Зайдя в свой кабинет, она быстро начала собирать некоторые средства. В поместье бабочки, как и ожидалось, нашлось и такое. Конечно, полученное откровение от нелюдимого Гию её удивило, всё же не часто он проявляет к кому-то нежность, а тем более — привязанность. Если быть точнее, она вообще такого не припоминает. Впрочем, более глубокую связь между Камадо и Томиокой она подозревала и ранее. Возможно, солнечному мечнику она бы желала кого-то более открытого, ласкового и греющего, чем отстранённого, немногословного и явно депрессивного столпа воды, но это уже не её дело. Тем более, сам Танджиро выглядел вполне себе счастливым. Долго ожидать Томиоку не пришлось. Совсем скоро он зашёл в её кабинет, коротко постучав в дверь. — Я рада, что ты всё же не проигнорировал мою просьбу, — всё так же улыбаясь, повернулась к нему Кочо. Не желая долго тянуть, она вручила ему пару бутыльков медицинской смазки, та пусть и не обладала приятным ароматом, как в борделе, что на самом деле было плюсом, учитывая чувствительность обоняния Камадо, но со своей функцией справлялась ничуть не хуже, баночки с расслабляющей, обезболивающей мазью для поверхностного применения, а также ректальные свечи для внутреннего. — Пояснения, надеюсь, не нужны? Мне не хотелось бы, чтобы Танджиро испытывал боль и последующие неприятные ощущения. Пусть я и не до конца понимаю, как сошлись столь разные темпераменты, тем более учитывая, сколько вокруг него людей, менее угрюмых и холодных. Но, раз уж он всё же выбрал тебя, то позаботься о нём. Если с ним что-то случится, то я лично тебя отравлю. Знала бы девушка, что идти в ее благоухающее логово не хотели до последнего, пренепременно могла съязвить в который раз за день, благо разрушительная фраза остаётся только в темной голове столпа воды, который с едва заметной ноткой скептизма осматривает выставленные на столе препараты, на секунду вздёргивая бровь. Надо же, в последний раз Кочо проявляла такое великодушие, кажется, никогда? Но вступать с ней в очередную совместную перепалку не желали, коротко кивая в подтверждение. Не нужны, уж с такими вещами, на собственное счастье, в силу возраста давно знакомы, пряча стекляшки в складках одежды, всё же из некоторой благодарности дослушивая монолог до конца. Это фиаско. Лицо вновь приобрело уставше-оскорбленный вид, а пальцами коснулись переносицы, откровенно не понимая, откуда растут руки. — В отличие от некоторых, к важным людям у меня совершенно иное обращение, а твои претензии откровенно неуместны, — будто маленькому ребёнку разжёвывают, ей-богу. И ведь Шинобу не глупая, от куда же берётся столько гадостей? Может яд в кровь ударил? — С какого же перепугу я по твоему мнению вдруг начну вредить Танджиро? Откуда эта стальная уверенность? Что тобою движет? — о да, разговорить холодного человека сложно, а услышать его злость уже что-то невозможное, но на сим останавливаться рано. — Хотя бы смотри на ситуацию здраво, без предвзятости, может, тогда заметишь что-то новое. А некоторые мелочи вообще не стоит оглашать, — уже собираясь было покинуть кабинет, голову вновь поворачивают к замолкшей собеседнице, зыркая с искренним недовольством. Правда, перед окончательным концом диалога край формы с силой оттягивают назад, позволяя увидеть всё еще яркие красные укусы, несравнимые с теми едва заметными дефектами кожи на шее Камадо. Заметить те почти сошедшие прикусы — чистейшей воды идиотизм и провокация. Шинобу слушала раздражённые высказывания Гию, еле держа привычную улыбку. Та совсем дрожала, а зубы были стиснуты до противного скрипа. В голове был ответ на каждый вопрос, на каждое высказывание она могла найти правдивую колкость. Вот только желания вступать в уже настоящий спор не было. Впрочем, даже смысла в этом не видели, ибо к дельному результату это не приведёт, ничего этим она не добьётся. Впрочем, мнение о том, что ранить юношу столп может неосознанно, просто своей вечной отчужденностью и замкнутостью, никуда не ушло. Даже самые солнечные и терпеливые люди однажды не выдерживают. Однако бессмысленно отрицать, что резкая реакция Гию её сильно удивила и ввела в замешательство. Видимо, не такой он уж и бесчувственный, раз защищает своё трепетное отношение к Танджиро. Будь ему на него все равно, не вспылил так. Это стало достаточно приятным открытием, показывающим, что и у таких разных темпераментов есть возможность здоровых и вполне счастливых отношений. Удивительно, но вполне реально. Возможно, Кочо стоит признать, что была неправа в предвзятости к умению любить самого Томиоки. Возможно, она даже скажет это вслух. Но, пожалуй, в другой раз. Пока ей следует убедиться в том, что ей не Хашира воды больше никоим образом не желал задерживаться в кабинете мечницы, молча покидая как саму комнату, так и помещение лечебницы в целом, неспешной походкой уходя за территорию дома бабочки с желанием не встречать ещё кого-то со скверным характером, в число которых входил и сам Тенген. Уж этот остолоп несомненно бы высказал что-то в добавок, получая за длинный язык по голове. И нет, мужчину не жалко, он не вызывает ни капли волнения, куда меньше хотелось беспокоить и без того натерпевшихся Хинацуру, Макио и Суму, они, в отличие от мужа, ни в чём не виноваты. Жаль конечно, что встреча с Камадо оказалась в разы короче предполагаемого, Гию рассчитывал убедиться в его здоровье лучше. Уж как бы на него косо не смотрели, не шептались про отстранённость, никто не видел иную сторону поведения, что иногда забавляло, особенно, когда перед лицом до людей это начинает доходить. И пока ничто из сказанного не влияет на дорого человека, собственные распири с товарищами могут терпеть, сколько потребуется. Будто раньше было иначе. Сейчас же, поглядывая в сторону заходящего солнца, для себя приняли решение задержаться неподалёку на пару лишних дней. Только ради младшего мечника. Оставлять того с расстроенными чувствами точно не входило в планы. К сожалению, быстро закончить с тренировкой в тот день так и не получилось, как бы Танджиро и не старался. Как и ожидалось, Томиока к тому моменту покинул поместье, что даже немного расстроило мечника. Совсем чуть-чуть, всё же унывать — не в его характере. Раз он решил всё рассказать, то сам найдёт возможность встреться с Гию, даже если ради этого придётся ночью лезть через окно палаты. И не с такими трудностями справлялись.

***

Уже на следующий день Камадо был на улице. Проснулся совсем рано и вызвался девочкам-бабочкам помочь с бытовыми делами, пока остальные больные еще спят. Просили что-то отнести, принести, повесить или подмести. Со всем справлялся наилучшим образом, ни на секунду не препираясь. Так Камадо, уже собираясь возвращаться в поместье, заметил впереди силуэт в половинчатом хаори, обладатель которого стоял к нему спиной. Радостная улыбка тут же растянулась на губах, и он собирался уже позвать столпа, быстро подбежать к нему, как в голове появилась более интересная мысль. На секунду та даже показалась ему неправильной, а вдруг все же напугает, но соблазн и некий азарт, питаемые нежностью, были сильнее. Затаив дыхание, в полном контроле своего тела, юноша осторожно подкрался сзади, достаточно резким, неожиданным движением обняв со спины. Руки сжимали бока Гию крепко, ладонями цепляясь за края одежды, а щекой тот прижался к его спине, довольно жмурясь и улыбаясь. В целом, не надо было видеть лица, чтобы догадаться, кто так нагло ворвался в личное пространство Томиоки. Одной солнечной ауры где-то за собой и тепла тела, так доверчиво прижимающегося к нему, было вполне достаточно. К тому же, будем честны, был на этом свете только один человек, что мог позволить себе такую роскошь дерзость. — Гию, доброе утро! — и всё такой же радостный, звонкий голос, как всегда бодро приветствующий его. — Ты сегодня совсем рано. К слову, поворачиваться лицом к старшему тот тоже не спешил, продолжая пылко обнимать со спины. Сомнений в том, кто вне предела взгляда решается подойти без предупреждения, не остаётся, ведь кроме одной персоны в клетчатом хаори никто не рискнет и без того хрупкой жизнью ради такой мелочи. Но мешать чужому решению не желают, уже через секунду ощущая руки на теле, а взгляд скользит по ним же, подмечая ту самую одежду, прежде чем со спины отдаёт приятным теплом, не позволяя допустить даже мысли о шаге в сторону. Не сейчас, может, чуть позже. — Доброе, не могу не сказать того же про тебя, до общего подъема еще около получаса, — замерший на полушаге хашира тихо хмыкнул, ничуть не удивляясь такой встрече. Энергичный мечник мог устроить и не такое, что, впрочем, шло ему на пользу, как и поднятые к талии руки, которыми мягко накрыли чужие, слегка сжимая цветастую ткань. Начало дня уже складывается намного лучше ожидаемого, чему безумно рады, неосознанно смягчаясь в лице. Только вот, стоять спиной к дорогому человеку всё время из разговора не желают, ненавязчиво, но в то же время уверенно приподнимая чужие ладони, за пару мгновений оборачиваясь лицом к пареньку, наблюдая его довольное личико сверху-вниз. А улыбка все так же сама по себе появилась на лице, вместе с которой хватка ослабла, позволяя вновь себя обнять. — впрочем, я даже рад, что так вышло, — Томиока подался ближе, фамильярно трепля и без того помятую макушку, скрещивая руки на чужой спине в ответных объятиях, ничуть не отставая от зачинщика. Кажется, именно тактильность нравится Камадо больше всего, почему бы не воспользоваться этим знанием и не внести нотку счастья в его день? Прежде чем начатую фразу по отношению к себе успели договорить, пальцами одной руки осторожно приподняли слабо румяное личико, касаясь приоткрытых губ своими, на несколько долгих и безумно приятных секунд обрывая поток слов. Кажется вчера мечник надеялся именно на такой исход, что буквально видели по глазам. Танджиро определённо радовался, что его порыв тактильности приняли и даже не думали оттолкнуть, ведь что может быть приятнее долгожданной встречи? Только крепкие объятия с дорогим сердцу человеком. — Ну, я просто рано проснулся, лежать без дела не хотелось, вот и вызвался помогать девочкам в поместье. Я уже достаточно отдохнул, надо браться за дело. Надеюсь, совсем скоро я смогу снова ходить на задания! Готов отправиться хоть прямо сейчас, но пока не разрешают, — неизменный энтузиазм преследует Камадо с раннего утра, что и не удивительно. Отдыхать он совсем не умел и даже чувствовал вину, когда бездействовал без действительно веской причины. Было бы странно, если бы его, наоборот, нашли не здесь, а в согретой постели, урытым тёплым одеялом. Вот только отправлять Танджиро на задания со спокойной душой уже никак не получалось, ведь тот явно имел в себе вшитый магнит для всех демонических лун, не важно: старых или молодых. Юноша определённо имел неповторимый талант в поиске проблем, травм, сильных и смертельно опасных противников.... Этот список возможных угроз для его жизни можно продолжать бесконечно. Пусть это происходило неосознанно, но факт остаётся фактом: Камадо был мечником, привлекающим демонов похлеще любого маречи. А самое удивительное, но определённо приятное, что каждый раз он умудряется выкрутиться из любой западни, даже если и с чужой помощью. Танджиро поднимает взгляд на Гию, когда тот разворачивается к нему, и встречает с ещё более широкой, солнечной улыбкой, вновь обхватывает руками его талию, прижимаясь ближе. Желание продолжить свое пламенную речь, однако, в мгновение исчезает, стоит старшему лишь слегка приподнять его голову. Надежда на близость мигом возгорается внутри, и в этот раз не потухает. Юноша прикрывает глаза, отдаваясь блаженному чувству с головой, наслаждаясь каждой соблазнительной секундой. Руки поднимает выше, в этот раз обхватывая крепкую шею. Он отвечает так же нежно, трепетно, смакуя ощущение чужих губ на своих. Отрываться совсем не хочется, но приходится. — Гию, — слегка задумчиво начинает Танджиро, но вскоре на лице вновь вспыхивает уверенность и очередная идея. — Приходи сегодня глубокой ночью тоже, я буду тебя ждать. С улыбкой предлагает своеобразное ночное свидание Камадо, источая уверенность. Взгляд синих глаз упирается в излюбленное довольное личико перед собой, что говорило без слов о чужом отношении ко всему происходящему. И пожалуй, не особо волновало что они стоят посреди небольшой части заднего дворика, когда вокруг могли ходить люди, пусть и за счёт времени шанс такого события мал, но никогда не равен нулю. Всё внимание перенимал один привлекательный парнишка, которого удерживали возле себя еще пару мгновений, позволяя отстраниться в любой момент. — Ночью нужно спать, — теплого носа касаются указательным пальцем в совсем лёгком нажиме, но, несмотря на смысл фразы, в ней не слышится отказ. Просто констатация факта, а не намёк к неудачной идеи, которая, в целом, весьма привлекательная. — Но твоё шило это, видимо, не беспокоит. Смотри, не усни после всех тренировок, — теперь же от Гию следует чуть ли не прямое согласие на позднюю встречу, что даже ложится с желанием провести день чуть севернее от дома бабочки, ведь место в последнее время все чаще облетают вороны уз, порой вызывая задержки посланий по несколько часов. Быть может, в недрах тёмного леса завелся мелкий вредитель? Кто знает, кто знает.. Один такой сейчас, например, все ещё держится за шею, от чего, стоило хашира воды слегка выпрямиться, как ноги Камадо оторвались от земли сантиметров на 10, пока тушу чуть выше талии удерживали руками. Очень жалко, что всегда так передвигаться не получится, наверняка бы большую часть встреч с демонами можно было бы избежать. С замиранием сердца Танджиро ожидает ответа Гию, даже слегка наклонив голову вбок, и, стоило получить согласие, как тут же просиял. На радостях вновь притянулся к нему, оставляя лёгкий поцелуй на чужих губах. — Тогда давай встретимся на крыше ночью? — довольно предложил Камадо, даже приобнимая чуть сильнее. Когда Томиока выпрямился, юноша даже слегка ойкнул, не ожидая подобного исхода. Ища опоры, тот даже обхватил его талию ногами, крепче прижимаясь всем своим телом и выглядя при том слегка растерянно. Впрочем, первая реакция быстро прошла, сменившись очередным приступом нежности, и Танджиро подтянулся на уровень лица старшего, чтобы вновь накрыть его губы своими, особенно мягко, нежно. Только были они не совсем одни. Из окна поместья бабочки за развернувшейся сценой наблюдали ещё два столпа. И если Кочо, зашедшая осмотреть Тенгена и дать тому очередные лекарства, была глубоко шокирована, не веря своим же глазам, то удивление Узуя быстро сменилось довольной ухмылкой. — Блестящая пара, — довольно высказался мужчина, на всякий случай прикрывая затылок ладонью. Шинобу же не нашла на это слов, ведь отрицать, что прямо сейчас нелюдимый Гию сам тянулся к Танджиро и даже улыбался ему, выглядя при том совершенно умиротворённо, было невозможно. То, во что бы многие не поверили бы даже под угрозой смерти, прямо сейчас происходит на её глазах. — Хорошо, ближе к полуночи будь на крыше, а до этого времени не найди очередное приключение на пятую точку, — в последний раз Танжиро нарвался на задание прямо из дома бабочки, когда решил заступиться за Аой и занять её место в увлекательном путешествии к кварталу красных фонарей, так что.. Пожелание провести сутки в мире не лишены смысла. Сейчас же, слегка приподняв тушку на руках, поцелую не воспротивились, позволяя младшему по-своему проявить новый порыв к инициативе, которая сегодня явно зашкаливает. — А сейчас спускайся на ноги и возвращайся к делам, уверен, таковые ещё есть. Встретимся позже, — Томиока медленно отстранился, ожидая пока Камадо разогнёт нижние конечности, что с незначительным наклоном снова коснулись земли, вновь держа владельца на себе. Ни о лишних свидетелях, ни о новых возможностях для разговоров не подозревали, в крайнем жесте заботы встрёпывая тёмные пряди на голове, немо показывая своё желание проводить паренька взглядом, что происходит совсем скоро. Лишь когда хашира теряет клетчатое хаори за углом дома, ноги вновь ведут по прошлому направлению в сторону одного из зданий дома бабочки, куда собирались заглянуть с первыми лучами солнца.

***

Пожалуй, ещё никогда в жизни Танджиро не ждал наступления темноты настолько сильно. Обычно ночь — время страха, опасностей и безжалостных сражений с демонами, вместе с её тенью землю всегда настигают реки крови, а в воздухе остаются крики боли, отчаяния, мольбы о спасение, которые, к сожалению, часто не бывают услышаны. В жизни истребителя демонов ночь — вестник смерти, кажется, ничего хорошего в ней нет. Однако сейчас ситуация была иная, наполненная нежными чувствами. Сейчас юноша нетерпеливо поглядывал в окно подозрительно часто, всё проверяя, не близится ли закат. Усталости он совсем не чувствал. Даже лёжа в кровати во время отбоя, глаза не смыкались, подушка казалась слишком жёсткой и продавленной, неудобной, а одеяло колючим, тяжёлым и совсем не уютным. В общем, сон и близко не подкрался к Камадо, несмотря на ранний подъем и тяжёлый день, полный физических нагрузок и бытовой беготни. Убедившись, что все точно спят, и шаги в коридорах всесте с шёпотом из соседних палат наконец утихли, Танджиро бесшумно поднялся с кровати и юркнул в окно, естественно, предварительно открыв его, оставив эффектные появления в осколках стекла для Иноске. Оглядевшись по сторонам, Камадо ловко забрался на крышу здания, издавая при том звуков не больше, чем мелкая пташка. Иными словами, тот остался никем не замеченным, и ночное свидание сохранило свою секретность. Поднявшись достаточно высоко и выбрав местечко с открытыми видом на яркую луну в небе, что сегодня не закрывали даже облака, Танджиро присел на черепицу, охватив колени руками. Погода выдалась приятной, достаточно тёплой, но не жаркой и не душной; безветренной. Даже соответствует его состоянию на душе, такое же редкое умиротворение. Когда же ярило зашло за горизонт, сменяя себя ночным белоснежным светилом, территорию лечебницы пересекли в который раз за последние дни, начиная привыкать к частым прогулкам с северной стороны леса. Всего несколько секунд, пару легких движений и перед глазами простирается отличный вид на померкивающую, черную черепицу крыши, на одной из которых примечен одинокий силуэт. Тот, что был зачинщиком утренних ласк, кто там же попросил об еще одной встрече, с чем не смели отказать. — Давно ждёшь? — тихо поинтересовались со спины, подчистую копируя тихое появление Камадо утром, в отличии от него не выдавая собственное присутствие ничем, даже шагов не слышал, сколько не концентрируйся на звуках. А вот рука беззастенчиво легла на согнутые плечи, приобнимая сбоку так, что Гию буквально вынудил к себе слегка привалиться, накрывая частью двухцветного хаори прохладную спину. Всего лишь заботливый жест, говорящий больше слов. В этом и был весь хашира воды. Услышав долгожданный голос позади, Камадо обернулся, встретив Гию тёплым взглядом. Даже улыбка была другой, может, менее яркая и солнечная, но всё ещё такая же искренняя и живая, словно свет луны — отражение солнца, две стороны одной медали. — Примерно с той ночи в квартале красных фонарей, — честно признался юноша, а голос его был ровный, умиротворённый. Не такой звонкий и ясный, как днём, однако очень притягательный, полный доверия и трепетных чувств. — А на крыше, думаю, не больше пятнадцати минут, — всё же добавил тот, отвечая на заданный вопрос. Танджиро охотно прижимается к Гию ближе, с особым упоением вдыхая полюбившийся запах родного человека, наслаждаясь теплом заботливо накинутого Хаори. Пожалуй, так он был готов провести целую вечность, наконец вновь чувствуя домашний уют и заботу. Однако, каким бы притягательным не было это ночное молчание, всё же следовало бы объяснить причину такое поздней встречи. Танджиро вновь поднимает взгляд на луну, на мгновение задумавшись. Буквально пару минут назад у него была подготовленная речь, которая бы во всех красках описала бы все чувства, что юноша таит по отношению к Томиоке, но сейчас все пылкие слова вдруг показались лишними, ненужными. — Луна прекрасна, не так ли? — тихо спрашивает Камадо, зная, что его точно услышат и без лишней громкости или активной жестикуляции. Его бы услышали и без слов, стоит лишь заглянуть в влюблённые бордовые глаза и прочесть в них все ответ, почувствовать мягкость чужих губ на своих. Однако хотелось внести в эти пока ещё интуитивно понятные отношения больше официальности и стабильности. И старая фраза, нежная, отдающая чем-то загадочно-волшебным даже наяву, отлично подходила для этого, заменя собой тысячи громких слов. Двоякий ответ вызвал небольшую полуулыбку. Кажется, не он один в некоторой степени желал обычной встречи с глазу на глаз, когда не стоял бы вопрос об ограниченном времени, а в округе не маячили лишние уши, готовые испортить довольно личный разговор одним своим присутствием. И пока столп ощущал чужое приподнятое настроение, собственное само по себе казалось лучше, нежели за весь прошедший день, не считая раннего утра. Оно тоже выдалось потрясающим. Каждую встречу с солнечным мечником могли считать таковой, не говоря ничего прямо, по ним обоим сразу видны изменения, оба видят их в лице напротив. Гию не требовалось поднимать взгляд к ночному солнцу, что быть дать свой ответ, ведь, если так считает Танжиро, с ним могут согласиться без лишних вопросов, доверившись во многом. Однако, голову медленно приподняли, устремляя взгляд вдаль, от чего в обычно пустых глазах на несколько секунд появились белоснежные блики, создавая безумный контраст живости, видимый только самим мечником чуть ниже. — Прекрасна, не спорю, — эту фразу про луну мечтают услышать множество девиц, особенно от любимого юноши к которому питают искренние чувства. Некоторые же, как известно в редких случаях отшивают ухажёров, только вот Томиока.. Не знал всех тонкостей, искренне не имея возможности вспомнить значения хотя бы одной грани, будь то отказ или согласие от чего можно было бы оттолкнуться, внутренне опасаясь поставить их обоих в неудобное положение. — Ночное солнце освещает тьму одним своим присутствием, из раза в раз становясь ориентиром для заблудших путников. В иные разы создаёт неповторимую атмосферу, но даже в эти моменты.. Она не прекраснее тебя. Пожалуй, я больше предпочту подглядывать на другую «звезду», более приземленную и чуть более доступную, — только теперь синие глаза медленно опустились к крыше, сталкиваясь с другими, а на лице отобразилось очевиднейшее счастье. Отстранённость к другим не лишила нежности, сейчас её старались показать, дать понять, что, несмотря на общее мнение других, именно он, Танджиро Камадо, может получить в свою сторону любой желаемый ответ. Буквально что угодно, даже если это что-то невозможное. Ладонь на боку младшего мечника чуть сильнее сжала одежду, приобнимая чувственнее, пока головой не склонились ниже, в нежном касании губ оставляя короткий поцелуй на покрасневшей щеке, ненадолго заглядывая в сияющие глаза. В очень красивые, родные глаза, если не сразу в душу. Возможно, Танджиро и ожидал ответ более короткий, похожий на принятую фразу по типу: «так прекрасна, что умереть можно», но жаловаться не смел и даже не думал. Услышать от Гию целую речь, а не пару слов — многого стоит. И такие моменты он ценил особенно сильно. В целом, его слова, пусть были и не совсем стандартным ответом на предыдущую фразу, но явно не содержали в себе отказа, были искренними и тёплыми. Да и всё же Камадо предполагал, что старший может банально не знать её значения, поэтому никак не расстраивался. Тем более, что ответ Томиоки его более, чем устраивал, заставлял смущённо улыбаться, а щёки — краснеть под трепет собственного сердца. Осторожно Танджиро наклонился ближе к Гию, развернувшись к нему лицом. Пальцами убрал, в целом, и не мешающиеся пряди с лица — лишь повод докоснуться до его утончённого лица, провести подушечками по линии скулы, щеки и островатой челюсти, всё так же неотрывно смотря в синеву глаз напротив. Закрывает веки лишь ненадолго, чтобы, поддавшись вперёд, коснуться губами его его. Поцелуй короткий и лёгкий, но нежный, показывающий всю глубину чувств внутри. — Я люблю тебя, Гию, — тихо шепчет Камадо, отстранившись на пару сантиметров. Мужчина всё ещё мог чувствовать его дыхание на коже, тепло, а если прислушаться, то и сердцебиение, в этот раз спокойное, умиротворённое. Больше не было тревоги и резкости, лишь глубина чувств и нескончаемая нежность. Скользящие выше пальцы на собственных щеках казались приятно-мягкими, даже несмотря на их обоснованную грубость и множество мозолей от тренировок и частого использования катаны. Для хашира воды они всё равно были самыми мягкими и нежными, тем, которым он поддавался без раздумий, особенно сейчас, когда взглядом уцепились за уже знакомую мимику лица, по наитию понимая, чего от него хотят. Сократить дистанцию, почувствовать чужие губы своими, вновь чуть сильнее сжать ладони на теле младшего в желании показать взаимность, подписываясь под каждым чужим ухищрением к тактильности, медленно подсаживаясь на эту удочку безвозвратно. Нежный же поцелуй и вовсе окончательно добивает, позволяя после новых слов признания выпалить в ответ: «я тоже тебя люблю», припечатывая фразу новым одним касанием, а затем ещё и ещё одним, одной рукой так и придерживая тело рядом, пока второй по наитию не уперлись в прохладную черепицу крыши, слегка склоняясь над Камадо не давая вздохнуть лишний раз. Лишь спустя минуту нелюдимый Томиоко возвращается к реальности, с несвойственной отдышкой заглядывая в глаза напротив, склоняя голову под новую улыбку. Очень жалко что такой мечник с демоном за плечами еле доступен взгляду в полутьме.. Наверняка на его прекрасном личике куда больше эмоций, которых просто нельзя разглядеть. — Если Кочо и Узуй не будут держать язык за зубами, а это не в их манере, могут пойти слухи. Мне на них всё равно, но вот тебе лучше иметь это ввиду. Не каждый примет.. Такого рода отношения, но это их проблемы, — из-за недавней попытки заботы часть хаори соскользнула с плеча, сбиваясь складками у локтя. Впрочем, сей факт никоим образом не беспокоил, оставаясь вне поля зрения старшего, что сейчас пытался всеми возможными способами прийти к правильному умозаключению, даже не осознавая, как их положение выглядело со стороны, когда он, столп воды, чуть ли не нависал над простым мечником посреди ночи в слишком открытом месте. — Если.. Тебе будет спокойнее, можешь прямо всем говорить обо всём. Я подписываюсь под каждым словом. Танджиро прикрывает глаза, счастливо улыбаясь. Взаимные слова любви греют лучше любого огня, даруют телу особую лёгкость, заставляя позабыть обо всём на свете и раствориться в чувствах. Юноша и не думает ни о чём, просто отвечая на множество поцелуев, одной рукой крепко обнимая столпа за шею, пока вторая сместилась с щеки на затылок, зарываясь руками в волосы. Он слегка наклоняется назад, позволяя нависнуть над собой в беспрекословном доверии к Гию. Знает, что в его руках он всегда будет в безопасности, так что сейчас можно потерять связь с реальностью, пусть и ненадолго, но думая лишь о мягкости желанных губ напротив, об ощущении разгорячённого, сбитого дыхания на своей коже, стоило им отстраниться. Впрочем, Камадо и сам только заметил свою отдышку, до этого благополучно выкинув из головы все мысли о кислороде, даже неприятно давящее ощущение в лёгких было не замечено, всё перебило собой блаженство взаимности и долгожданных несдержанных прикосновений, не ограниченных временем или посторонними взглядами. Слушая Гию, мечник кивнул, попутно восстанавливая дыхание и поток мыслей в ранее опьяненной моментом голове. — Думаю, определённый слухи уже ходят, просто ещё тихо... Я чувствую более долгие взгляды и запах... Наверное, удивления на грани неверения. В основном от госпожи Кочо, Зеницу тоже явно что-то замечает... А Узуй... Подозрительно довольный... То улыбнётся, то одобрительно по плечу похлопает, — поделился своими наблюдениями Камадо, продолжая перебирать тёмные пряди между пальцами, создавая достаточно приятные, расслабляющие ощущения. — Однако меня это не пугает. Тем более, если меня спросят прямо, я не смогу солгать. И не хочу. Зачем мне скрывать свои чувства к тебе? Я бы заявил о них всему миру. В глазах Танджиро читалась непоколебимая уверенность, не оставляющая сомнений в том, что он действительно сделает это, если будет таковая возможность. — Поэтому я бы очень хотел, чтобы наши отношения были официальными, а не скрытыми. Судя по всему, посеянное зерно сомнений касательно обычного безразличия ко всему миру сделали своё — одна из сестёр Кочо после последнего разговора-таки стала думать шире, беря в учет не только собственные мысли, но и ситуацию с его собственной стороны. Быть может, после та наконец перестанет нести чушь касательно вреда от его рук в сторону Танджиро. Было бы весьма славно. Впрочем, задумываться над такими глупостями совершенно не хотелось, посвящая себя одному человеку, что вновь выводил на новые ощущения, позволяя медленно опустить голову ниже, устраивая ту на чужом плечике, слегка склоняясь носом в шее. Аж мурашки по спине пробежались, до какой же степени подкупало теплое отношение с почти интимными для души касаниями. — Быстро, — в том, что некоторые могли начать замечать неладное, подозревали, но помимо двух столпов, кто чуть ли не лично могли наблюдать изменения, никого нового не приписывали к этому кругу. Только Гию не особо придавал всему значения, решая сперва выслушать младшего полностью, невольно хмыкая с его искренности. Такой светлый, такой юный, такой чудесный.. На словах не передать всех тех добрых слов, оставляя лишь язык действий — пригнувшись, губами касаются тёплого лба в коротком поцелуе, отстраняясь чуть медленнее положенного, завороженно поглаживая в темные глаза. В тех отражалась луна, а может и яркая душа мечника, горящая во тьме... — Хорошо. Как я сказал ранее — подписываюсь под каждым твоим словом. Имей в виду лишь то, что не все это принимают. Можешь сравнивать с рассовой дискриминацией, — на секунду хашира замолк, а лицо приобрело чуть отстранённо-задумчивый вид, будто уходя в глубокий мыслительный процесс. Ни у него, ни у Камадо нет родителей.. Как же.. А нужно ли им чье-то благословение? Или это уже лишнее, что введено для будущих супругов? Вопрос требует чуть больше внимания... — Сразу всем расскажешь или до первого вопроса промолчишь? Танджиро, ощущая прикосновение прохладного носа к своей шее, ласково поглаживает столпа по спине и, слегка склоняя голову вбок, целует в висок, по больше части, правда, касаясь скорее волос, чем кожи. Однако жест внимания от того не становится менее важным и желанным. Смотрит в глаза Томиоке, стоило тому отстраниться, а взгляд его греет не меньше прикосновения, заставляет сердце биться чаще не хуже, чем от признания в любви. Удивительно, как в одном человеке сочетается столь светлая душа и пылающая сила духа; как руки, дарящие сейчас особую ласку, могут мёртвой хваткой держать катану до победного, вне зависимости от боли и травм. Камадо действительно настоящая опора — и для человечества в борьбе с демонами, и для беспокойных душ. Общение с ним, да даже молчаливое нахождение рядом, ощущаются, как профессиональная терапия. — Знаешь, мою сестру тоже не все принимают, не все верят в нас, но разве это когда-то заставляло меня молчать и сомневаться? Нет. И мои чувства к тебе не исключения. Пусть не принимают, я тогда не прийму их мнение даже близко, — Танджиро уверенно кивает, и его слова действительно не поддаются сомнениям. Да, в этой светлой душе еще кроется огромная упрямость. Наверное, легче подвинуть гору, чем заставить его поменять своё мнение и отказаться от собственных принципов и убеждений. У других есть только один выход: смириться. К слову, волна нежности и не думала заканчиваться, покидая нутрю юноши. Тот снова тянется ближе, в этот раз целуя лоб Гию, предварительно приподняв пряди волос, спадающие на лицо. Задумчивость в глазах напротив тоже замечает, и интерес зарождается в его. Имел ли в виду Камадо, что хочет сразу переступить на ступень выше, официально став супругами? Не совсем, скорее ждал разрешения прямо говорить, что они находятся в отношениях, не сомневаясь, можно ли такое разглашать. Но был ли он против скрепить их связь узами брака? Определённо нет. Согласился бы, не сомневаясь в решении не на секунду, а после целовал долго и пылко, не давая вдохнуть? Да. Абсолютно точно и верно. — Полагаю, мне и первого вопроса долго ждать не придётся... Я итак увиливаю от вопросов Зеницу, как могу, боюсь, он и обидеться может, если я наконец не расскажу ему всё. Чужая уверенность не могла не вызвать некого восхищения. Пусть любовные отношения в их жизнях не должны были становиться главными приоритетами, сейчас всё медленно сдвигается в сторону личных желаний, которым несомненно собирались придерживаться. Да и разве можно после всего произошедшего так просто отпустить столь солнечное создание в руках, вдыхая воздух с едва уловимыми нотками чужого тела, поддаваясь на пару сантиметров вперед, теперь уже касаясь шеи и ворота одежды чуть ощутимее, не торопясь менять положение хотя бы из желания чувствовать мечника рядом с собой. Тот до сих пор приятно удивляет, хотя, наверное, даже за всю жизнь его вряд ли смогут полностью узнать. — Буду иметь в виду, — значит, скорее всего с завтрашнего дня начнутся громкие слухи касательно их положения. Впрочем, какая разница? Сейчас больше волновали мягкие губы у лба, да сияющие глазки совсем близко. Настолько близко, что даже страшно. Страшно когда-нибудь не увидеть их настолько живыми. Хашира воды уверенно тянет младшего ближе, крепко удерживая за спину едва ли не прижимая к себе в плотную, пока сам в очередном возникшем порыве не наслаждается их небольшим уединением, соприкасаясь щекой с областью виска. Ещё чуть ближе, ещё чуть теплее, ещё чуточку роднее. Многого сказать словами не могли, а ведь было что - мечника перед собой однозначно любили со всей возможной искренностью, желая только самого лучшего, лишь изредка получая возможность вмешаться в его судьбу. Первую встречу значимой не считали и очень зря. Последующие рекомендации к будущему учителю так же не казались чем-то необычным. Даже готовность взять на себя ответственность за Недзуко не была чем-то невообразимым.. А ведь если сложить всё вместе — без Гию вряд ли бы вообще произошли все нужные для нынешней ночи вещи! — Если другие столпы начнут допрашивать, посылай мне ворона. С ними легче будет мне.

***

За приятными прикосновениями, частыми поцелуями и душевными разговорами, Танджиро и не заметил, как пролетело время. Тем более, что по большей части говорил он, всё так же притягательно улыбаясь. Разве что жестикулировал чуть меньше — руки всё время были заняты, он то крепче сожмёт руку столпа, то притянет к себе, вновь обнимая, то пальцами начнёт перебирать пряди волос и массировать кожу головы. Расставаться, пусть и совсем ненадолго, не хотелось абсолютно, от чего Камадо тянул время, как мог. И всё равно, что потом весь день будет зевать и мечтать обо сне. И не с таким справлялись. Гораздо сильнее было желание забраться на колени к Томиоке, прижаться к его телу и уже только тогда, в тёплых и сильных объятиях, позволить прикрыть себе глаза. Однако всё же пришлось неохотно проститься, напоследок долго целуя, наслаждаясь каждым моментом, что тянули, как могли. И, конечно же, Танджиро не мог не сказать пару особых слов, предназначенных только для Гию, прежде чем залезть в свою палату через окно, закрыть его и лечь спать, будто никакого ночного побега и нарушения режима сна не было. — Доброй ночи, Гию! Люблю тебя! Надеюсь, увидимся как можно скорее.