История между строк

Утром Адама разбудил стук в окно. Он с трудом продрал глаза и бросил взгляд на часы. Они показывали половину восьмого. Учитывая, что заснуть Адам смог не раньше часа ночи, просыпаться ему совершенно не хотелось. Но стук в окно повторился, и в этот раз намного настойчивее. Адам сполз с кровати, дошёл до окна и открыл его. В комнату стремительно влетела промокшая насквозь маленькая тёмная сова с круглыми и жёлтыми, как галеоны, глазами. Отряхнувшись, она со страшно важным видом села на стол, взглянула на Адама из-под чёрных бровок и протянула ему лапку с привязанной к ней письмом. Адам отвязал записку и прочитал: «Адам, доброе утро! Приходи сегодня к двум часам. У Эвана есть какие-то важные новости. "Что-нибудь к чаю" приветствуется. P.S. познакомься — ястребиная сова Горгулья. Вилли.» Адам посмотрел на маленькую совушку. Она совершенно не напоминала мрачное каменное изваяние, в честь которого была названа. — Спасибо, Горгулья, — пробормотал Адам, и сова звонко ухнула. — Можешь переждать дождь у меня. Адам быстро черкнул ответную записку, насыпал Горгулье корма и лёг досыпать. Поспать у него, правда, не вышло — Горгулья с Селенитом не поделили поилку и подняли страшный шум. Так что пришлось вставать и разнимать разбуянившихся птиц, от чего настроение у Адама — и без того не весёлое — ничуть не улучшилось. Дождь заканчиваться не собирался, так что Адам наложил на записку водоотталкивающие чары, и Горгулья вылетела в мрачное серое небо. Утро не задалось с самого вечера — Адам так и не отошёл от вчерашнего и, что бы он ни начинал делать, настроение не поднималось. Выходить из дома не хотелось, но Адам надеялся, что общество друзей хоть немного исправит его состояние. К назначенному часу он, с пакетом сладостей, оставшихся от гостинцев бабушки Роуз, стучался в дверь квартиры, которую Ренг и Вилли снимали у древней старушки волшебницы. Дверь открыл радостно улыбающийся Вилли. — Адам! Привет! — воскликнул он, забирая у друга пакет с продуктами. — Ого, вот это «к чаю»! Здорово, спасибо. — Да, это бабушка готовила, — откликнулся Адам, отряхивая мантию от воды — он умудрился промокнуть, только выйдя на крыльцо. Вилли внимательно посмотрел на друга, и его сияющие лицо сразу же омрачилось. — У тебя всё в порядке? — мягко спросил он, коснувшись рукава Адама. — Да, — Адам попытался улыбнуться, — всё хорошо. А почему ты спрашиваешь? Вилли ничего не ответил, но Адам понял, что ему не поверили. Квартирка была маленькая — всего только спальня и кухня — но обставлена просто и со вкусом — самый минимум лёгкой, новой мебель, всё в спокойных, приглушённых тонах. В небольшой, но очень уютной кухоньке ярко горел камин, что было очень кстати в такой промозглый день. Адам сел поближе к огню и взял со стола стакан со сливочным пивом, которое Ренг подогрел одним движением палочки. Горгулья кружила под потолком, иногда неожиданно пикируя вниз и выравнивая полёт у самой земли. — Поздравляю с приобретением почтальона, — произнёс Адам, наблюдая за совой. — А почему, кстати, Горгулья? Вилли рассмеялся: — Это идея Ренга. Говорит, что у неё взгляд, как у той горгульи, которая стояла на входе в учительскую. — Это та, которую мы случайно взорвали на третьем курсе? — Адам безуспешно пытался вспомнить, как выглядела несчастная жертва давнего эксперимента. — По-моему, один в один, — усмехнулся Ренг. — А ещё она очень хочет казаться больше и сильнее, чем есть, и всё время хмурится. Горгулья, словно в ответ на его слова, заклёкотала и сделала в воздухе какой-то безумный пируэт. Адам невольно улыбнулся, глядя на неё, но лишь на пару мгновений — воспоминания о вчерашнем вечере не шли из головы. От Вилли это не укрылось, и к тому моменту, как раздался стук в дверь, и в прихожую, отряхиваясь как кот, вошёл Эван, Адам уже сдался и начал рассказывать про ужин у дедушки Юлиануса. После практически монолога за стаканом сливочного пива у тёплого камина ему неожиданно стало легче, словно вся боль и обида вышла с этими словами. Ренг, ни секунды не стесняясь, назвал дедушку Юлиануса несколькими не самыми приличными словами, более тактичный Вилли только ласково погладил Адама по руке и сказал негромко, но очень твёрдо: — Он был не прав. И твоей вины тут нет. Эван сперва потерявший дар речи от возмущения, порывисто вскочил из-за стола. — Вот что значит закостенелая традиция! — воскликнул он. — Я ничего плохого не хочу сказать о твоей семье, Адам, но некоторые старики просто застряли в прошлом! Знаете, мне очень жаль эту девушку, которую родители вознамерились отдать замуж! Клянусь всей растительностью на лице Мерлина, в наше то время люди должны иметь какие-нибудь альтернативы! А Министерство ещё это поддерживает! Всю эту домерлиновскую ерунду про аристократизм и высший свет. — Немного обновления этой системе явно не помешает, — пробормотал Адам. — Да, кстати об этом, — Эван снова опустился на стул и придвинул к себе стакан. — Папа вчера договорился об аудиенции, — было видно, что Эвану не терпелось поделиться этим с того момента, как он вошёл в дом, и лишь сочувствие к Адаму заставило его на время забыть о таких важных новостях. — Завтра Тёмный Лорд будет нас ждать. Адам ощутил что-то среднее между страхом и радостью. Неужели уже завтра..? Глаза Ренга вспыхнули, став почти жёлтыми. — Наконец-то, — его губы дрогнули в кривоватой, но довольной улыбке. — Надо же, как быстро... — пробормотал Вилли. Он поджал под себя босые ноги и немного ссутулился, будто пытаясь спрятаться. — Мы ведь всё делаем правильно, да? — спросил он очень-очень тихо. — Конечно! — сразу же откликнулся Эван. — Даже не сомневайся! Уголки губ Вилли дрогнули в слабой улыбке. Да и кто бы не поверил Эвану, говорившему с таким горячим убеждением? — Да, конечно. Я просто... Немного волнуюсь. — Я тоже, — честно признался Эван. — Эх, жаль, что не сегодня! — он даже подпрыгнул на месте от нетерпения. — А то, боюсь, я ночью не засну. — А где это будет? — поинтересовался Адам. Эван пожал плечами. — Не знаю, папа не говорил пока. Но, думаю, что у Лестрейнджей. — Известное дело, — фыркнул Ренг, — Георгин всё время бубнил что-то про Лестрейндж-патримон. Даже при таком кратком упоминании отца лицо Ренга дёрнулось в гримасе отвращения. — Лестрейндж-патримон — это же дом твоей кузины? — Вилли поднял глаза на Эвана. Тот кивнул. — Ну да. Я, правда, так и не понял живут ли там сейчас Белла и Родольфус — мы уже давно не были у них в гостях. Но, когда Эскальсас последний раз заходил к нам, он что-то такое упоминал в разговоре с папой, и мне показалось, что он видится с Тёмным Лордом постоянно. Но, может, это и не значит ничего, — Эван потянулся к вазочке с печеньем, — Тёмный Лорд доверяет Эскальсасу больше, чем кому-либо, — в его голосе зазвучала гордость. — Мистер Лестрейндж и мистер Розье ведь вместе учились? — Вилли тоже взял себе печенье. — Ага, — кивнул Эван, — поэтому Эскальсаса и назначили моим крёстным отцом. Адам задумчиво постучал пальцами по стеклянному боку стакана. — И мои родители тоже... — пробормотал он тихо и запоздало сообразил, что говорит вслух. Никто не удивился, никто не переспросил. Можно было бы подумать, что его просто не услышали, но это было не так. Ренг ещё раз подогрел начавшее остывать сливочное пиво в стакане Адама, Вилли, неловко заметив, что будто бы стало прохладно, предложил ему шерстяной плед, а Эван достал откуда-то ещё тёплый пирог с патокой и разделил его на всех, но самый большой кусок протянул Адаму. Тот поблагодарил Ренга улыбкой, накинул на плечи плед, предложенный Вилли, и взял из рук Эвана кусок пирога. Со вчерашнего вечера Адама преследовали разные невесёлые мысли о родителях. Они ведь учились в одно время с мистером Розье и мистером Лестрейнджем и почти в одно время с мистером Мальсибером... Почему они все увидели, как выросли их дети, а Тео и Анна — нет? Разве это справедливо..? Адам попытался отогнать эти мысли. Сейчас он был с друзьями и всё было хорошо, а завтра... завтра он наконец пойдёт по стопам своего отца. Папа точно был бы рад этому. Дождь на улице не прекращался, так что друзья остались дома. Ни на какие другие темы разговор не клеился — тысячу и один раз обсуждалось, что будет происходить завтра, где они окажутся и что их попросят делать. Идеи были самые нелепые и нереальные, и все хохотали чуть не до слёз. Настроение Адама улучшилось — напряжение постепенно отступало, уступая место предвкушению. Они стояли на самом пороге чего-то неизвестного, почти нереального, но уже совсем близкого. Адам помнил, как эта идея начала зарождаться. Как сначала они играли в революционеров, как потом выдуманные имена стали заменяться на реальные, и на четвёртом курсе, когда стало понятно, что начинается настоящая война, Эван всерьёз сказал, что хочет пойти по отцовским стопам. В тот день они говорили до поздней ночи. Адам помнил, как Эван чуть ли не помешался на своей идее и всё время засыпал их фантазиями о великих и, как теперь становилось понятно, совершенно нереальных планах, и как впервые прозвучало имя Того-Кого-Нельзя-Называть. Помнил как Вилли сперва испугался, заволновался и как они объясняли ему, насколько глупый и условный термин «чёрная магия». И как много свободы даёт простое понимание, что авада кедавра может быть в сто раз милосерднее какого-нибудь экспульсо и «светлой» магией убить и покалечить ничуть не сложнее, чем «чёрной». «Тут главное — ум», — сказал тогда Эван и процитировал какую-то книгу: «магия — всё равно, что скрипка. Не важно, из какого она сделана дерева, лишь маг решает, какую музыку она будет играть». Адам помнил, как идея Эвана запала ему в душу. Как он вынашивал эти планы и мечтал о мире, где будет справедливость и равенство. Где не будет ошибок мракоборцев и прикрывающего их Министерства. Помнил как медленно и осторожно, к концу четвёртого курса к ним присоединился Вилли. Как сказал, что хочет изменить давно изживший себя порядок. И как Ренг, ухмыльнувшись и сказав, что без него им долго не продержаться — должен же кто-то делать, а не только говорить — встал рядом с ними. Помнил как в начале пятого курса они начали всерьёз изучать аспекты того, что называлось чёрной магией и расспрашивать мистера Розье. Как после сдачи СОВ, за лето, как-то сама собой родилась мысль присоединиться к Тёмному Лорду. И наконец как два года они тренировались в боевой магии в любую свободную минуту, таскали из запретной секции все книги, какие могли получить, и изучали их вместо того, чтобы зазубривать законы трансфигурации. И вот — уже завтра. Всё, о чём они так долго мечтали, случится уже завтра. Адам открыл глаза и понял, что висит в воздухе. Он несколько раз моргнул и огляделся. Вокруг всё было совершено белое, и он парил в этом сверкающем пространстве, раскинув руки, словно это были крылья. Вся идеальная стерильная поверхность искрилась и переливалась — неизвестно откуда исходивший белый свет почти ослеплял. Адам сощурился от этого сияния и перевёл взгляд вниз. На мгновение он забыл как дышать. Под ним открывала свою ненасытную пасть смольно-чёрная пропасть. Она звала, она манила его, завораживала клубящейся тьмой. Словно загипнотизированный, Адам взмахнул своими руками-крыльями и начал медленно спускаться к пропасти по большой спирали. Вокруг становилось всё темнее, всё загадочнее, всё интереснее. Адам завис над самой пропастью, обернулся на мгновение на ослепительный белый мир, оставшийся за спиной, и последний раз взмахнул крыльями. Его ноги погрузились в темноту, и пропасть, до того ожидавшая спокойно и даже бесстрастно, вдруг вцепилась в него с радостным хриплым шорохом. Словно прочные жёсткие верёвки сковали лодышки Адама, и что-то потянуло его вниз, в неизвестнсть. Он рванулся, попытался было освободиться — поздно! Пропасть засасывала его всё глубже и глубже. В одно мгновение реальность превратилась в кошмар. Адам почувствовал, как тьма заползает ему в горло, заволакивает глаза, залепляет уши. Он задыхался, захлёбывался в ней. И робкий крик, вырвавшийся было наружу из его груди, потонул в леденящем душу хохоте, похожем на оглушительный раскат грома. Тьма поглотила его. Адам резко открыл глаза. Было темно, и он замер на пару секунд, не вполне осознавая, где находится. В себя его привёл раскат грома. Адам сел на кровати, нашарил на прикроватной тумбочке волшебную палочку и зажёг свет. За окном и правда шла гроза. По подоконнику стучал дождь, где-то рокотал гром, и комнату освещали косые вспышки молний. Часы показывали три часа ночи. Адам сделал глубокий вдох-выдох, пытаясь прийти в себя. Он не мог объяснить, почему этот сон так его напугал. Адам поднялся, прошёл мимо недовольно ухнувшего Селенита — ему явно не понравился свет среди такой замечательно тёмной ночи — и открыл окно. Свежий воздух и капли дождя подействовали на него отрезвляюще. Адам едва не рассмеялся. Подумаешь, кошмар приснился. В детстве ему и не такое снилось... Он прошёл на кухню и на всякий случай развёл в стакане воды несколько капель самого слабого снотворного. При переезде сюда, почти всю свою «коллекцию» снотворных он оставил у дяди Даймонда. Словно в знак начала новой жизни, без кошмаров и недосыпа. Кошмары мучали его много лет. В детстве Адам часто просыпался среди ночи от снов, где папа исчезал в свете закатного солнца, на маму нападала пальма-людоед, а бабушка Роуз случайно выпивала отравленное вино. Он невольно поёжился. В сравнении с этим сегодняшний сон даже кошмаром назвать было нельзя. Адам прошёл в комнату, выключил свет и лёг. Завтра важный день, будет очень некстати, если он не выспится. Проснулся Адам рано и в крайне дурном расположении духа. Отдохнуть за всю ночь так и не вышло — во сне он постоянно бежал от кого-то или наоборот — догонял, падал, сдирал в кровь колени, и всё время что-то искал. От всей этой сонной беготни Адам чувствовал себя так, будто и вовсе не ложился. Он встал, умылся, чтобы хоть как-то взбодриться, и стал собираться. Дождь за окном лил, не переставая. Есть совершенно не хотелось и Адам ограничился парой гренок с сыром. Утро такого волнующего дня было основательно подпорчено. Он разжёг камин и устроился у огня с «Последней схваткой Сасквотчей» — одной из купленных вчера книг. Она оказалась довольно таки занудной и через несколько минут Адам сам не заметил, как задремал. Проснулся он от того, что книга выпала из его ослабевших рук. Адам глянул на часы и сразу же вскочил, забыв о книге. Часы показывали без трёх десять. Через три минут он уже должен был оказаться у Розье! Адам одевался со скоростью света — манящими чарами притянул мантию и единственный приличный синий галстук, наспех причесался, заклинанием высушил ботинки, которые внезапно оказались мокрыми со вчерашнего дня, и выскочил за дверь. Подбегая к дому Розье, Адам мысленно добавил в список обязательных покупок зонтик. Лило как из ведра. Калитка открылась без труда — его ждали. Ещё бы, он опоздал уже минут на пять. Дом Розье был массивным старинным зданием простой формы, украшенной разве что мезонином, из крупных кремового цвета камней и с тёмной черепичной крышей. Большая дверь из чёрного дерева отворилась как раз в тот момент, когда Адам взбегал по ступенькам. — Слава Мерлину! — воскликнул Эван, с видимым облегчением протягивая другу руку. — Мы уже начали беспокоиться. — Извините, — выдохнул запыхавшийся Адам, — я проспал. — Ничего, — махнул рукой Эван, — Вилли и Ренг тоже только-только вошли. Ну, идём скорее! Эван даже приплясывал на месте от нетерпения. Одет он был очень торжественно — в длинную шёлковую мантию с воротником, отделанным мелкими изумрудами, и красивую тёмно-бордовую блузку с полупрозрачными рукавами. Адам, по пути высушивая промокшую одежду, прошёл вслед за Эваном в гостиную — просторную комнату, освещённую мягким зеленоватым светом. Посередине стоял большой круглый стол, а все подоконники занимали горшки и вазы с цветами. Навстречу вошедшим из-за стола поднялся Вилли — в своей лучшей серебристой мантии, бледный, явно очень взволнованный. Он приветственно улыбнулся, но улыбка почти сразу же потухла. Ренг, сидевший в кресле и о чём-то негромко переговаривающийся с мистером Розье, выглядел полной противоположностью — он казался абсолютно спокойным, одет был в самую обычную чёрную мантию и в руках держал свою старую немного выцветшую шляпу с загнутым остриём. Увидев вошедших, мистер Розье отвлёкся от разговора и поднялся с дивана. Он был одет просто, но изящно — чёрный бархатный фрак, тёмно-коричневая блузка — в цвет левого, карего глаза — и аккуратная загнутая шляпа с голубым пером, почти одинаковым по цвету с правым глазом. Адаму всегда нравилось, как мистер Розье обыгрывает свою гетерохромию в одежде. — Здравствуй, Адам, — кивнул мистер Розье. — Теперь, как я понимаю, все в сборе. Услышав эти слова, в центр комнаты неожиданно вышел Регулус Блэк — Адам сперва его не заметил — он стоял лицом к камину. Вот уж кто действительно разоделся в пух и прах! Капюшон на мантии Регулуса был с меховой оторочкой, на блузке, под воротником чёрного кружева блестели перламутровые пуговицы, а завершала образ изящная шляпа, сверкающая, будто звёздное небо. Молодой Блэк явно пытался скрыть своё волнение, что не вполне ему удавалось — его выдавали руки, беспрерывно нервно подрагивающие и то и дело начинающие теребить рукава мантии. Регулус кивнул Адаму со свойственным ему скучающим видом, хотя, как Адам успел заметить, его тёмные глаза взволнованно засверкали. Эван же даже не пытался скрыть своё возбуждение. — Да, теперь все! — от нетерпения он не мог усидеть на месте и, едва присев на стул, сразу же вскочил. — Хорошо, — мистер Розье улыбнулся уголком губ, глядя на волнение сына. — Главное, что вам нужно запомнить — это спокойствие и почтение. Не выказывайте ни нетерпения, — он многозначительно посмотрел на Эвана, — ни страха, — его взгляд метнулся к Вилли, и тот сразу же опустил глаза. — А теперь, — мистер Розье взглянул на часы, — время отправляться. Он подошёл к камину и взял в руки коробок с летучим порохом. — Идём по очереди. Пункт назначения — поместье Лестрейндж-патримон. Эван первый. Эван переглянулся с Адамом и подмигнул ему. Их предположение оказалось верным. Эван зачерпнул из коробка немного пороха и кинул его в камин. Огонь тут же вспыхнул зелёным, Эван шагнул в него и, крикнув «Лестрейндж-патримон!», со свистом исчез в трубе. Мистер Розье кивнул и протянул коробок Адаму. — Ты следующий. Адам проделал всё то же самое, что Эван, и зелёное пламя, вспыхнувшее под ногами, понесло его куда-то вперёд по бесконечным закопчённым трубам с редкими каминными решётками, которые Адам едва успевал замечать. Наконец кружение закончилось, и он увидел перед собой большую комнату пол, стены и потолок которой были выложены гладко отшлифованными плитами тёмного, почти чёрного камня. В тусклом освещении нескольких свечей в старинной кованой люстре Адам увидел, что по всему периметру комнаты стоят огромные, до потолка стеллажи, заполненные всевозможными склянками и бутылочками. Он выбрался из камина и с чувством некоторого трепета подошёл к одному из них. Стройные ряды тускло поблёскивающих стеклянными боками баночек произвели на Адама удивительное впечатление. На фоне этого великолепия он казался себе маленьким и очень глупым. Хотелось подойти и рассмотреть каждую баночку, разузнать про каждое зелье. Интересно, эту комнату использовали исключительно для их хранения? За то время, пока они ждали остальных, Адам успел осмотреть несколько полок — да он и половины зелий тут не знал! От созерцания этого богатства его отвлёк голос мистера Розье. Окинув быстрым оценивающим взглядом всех пятерых, он кивнул и направился к небольшой дубовой двери, запрятанной между стеллажами так, что случайно её можно было и не заметить. На двери не было ни дверной ручки, ни замочной скважины, но Мистер Розье прикоснулся к её поверхности кончиком волшебной палочки, и дверь без скрипа отворилась. — Идите за мной, — мистер Розье как всегда был невозмутим. Первым в открытую дверь выскользнул Регулус, потом Эван, Ренг и Вилли. Адам вышел последним. Они оказались в угрюмом низком коридоре, слабо освещённом огарком свечи в богатом канделябре, инкрустированном рубинами. Мистер Розье неспешно повёл их куда-то вперёд. Регулус шёл сразу за ним, с самым благоговейным видом рассматривая всё, что видел вокруг. Следующим был Эван — он всё время пытался нетерпеливо идти быстрее, и лишь важный и величественный шаг Регулуса заставлял его немного замедляться. За ним семенил Вилли — он обнимал себя руками за плечи, будто ему было холодно, и осматривался по сторонам с некоторой боязливостью. Слева, сбоку от него, широкими, даже резковатыми шагами шёл Ренг. Он не обгонял Вилли и не отставал от него ни на шаг, хотя даже не смотрел в его сторону. Ренг хмурился и постоянно — наверно, даже неосознанно — держал руку около кармана с волшебной палочкой. Адам замыкал шествие. На него эти тёмные мрачные коридоры произвели довольно гнетущее впечатление, и он инстинктивно пытался держаться поближе к друзьям. Но чем дольше они шли, тем шире и светлее становились коридоры. Шаги гулким эхом отдавались от стен, разбивая плотную тишину, окутавшую здесь всё. За весь путь никто не проронил ни слова. Разговоры казались лишними в этом месте. Они прошли мимо множества деревянных и металлических дверей, вышли в большой парадный холл с кроваво-красным ковром на полу, поднялись по широкой мраморной лестнице, миновали шикарную галерею со множеством портретов чопорных колдунов и колдуний, и наконец остановились перед высокой кованой дверью со сложным и очень мелко проработанным барельефом. Мистер Розье окинул дверь внимательным взглядом и развернулся с торжественным видом. Его разные глаза загадочно сверкали. — Итак, — начал он приглушённым голосом. — Сейчас вы войдёте в эту дверь в таком порядке: Эван, — Эван вышел вперёд, и Регулус отошёл в сторону, уступая ему место, — Меренгус, — продолжал мистер Розье, и Ренг встал за Эваном, — Адам, Вилли. С замирающим сердцем Адам подошёл к Эвану и Ренгу. Проходя мимо Вилли, он ободряюще сжал его руку и улыбнулся. Уж слишком несчастный у того был вид. Вилли вздрогнул, но взглянул на Адама с благодарностью, и на его губах тоже мелькнула едва заметная улыбка. — Последним пойдёт Регулус, — закончил мистер Розье. — По моему знаку вы — строго в таком порядке — подойдёте к Тёмному Лорду, назовёте свои имена, возраст и чистоту крови. На все остальные вопросы, какие он вам задаст, отвечайте спокойно и просто. Ни в коем случае не лгите — Тёмный Лорд всегда знает, когда ему лгут. Будьте вежливы и выполняйте всё, что он вам скажет. Я уже поручился за вас, так что вопросов будет немного. Затем вы получите Чёрные Метки. Предупреждаю — это малоприятный процесс. Чем спокойнее вы его перенесёте, тем будет лучше. Всё ясно? Все согласно закивали. У Адама от волнения перехватило горло и пересохло во рту — говорить он решительно не мог. Мистер Розье окинул всю компанию внимательным взглядом. — Эван, перестань припрыгивать на месте, — начал он раздавать последние указания, — Меренгус и Вилли — выпрямитесь, Адам, сними перчатки, Регулус, шляпу держи в руках. Удачи, мальчики, — с этими словами мистер Розье повернулся к дверям, высоко поднял левую руку, и тяжёлая железная дверь сама собой тихо отворились, пропуская их внутрь. Вслед за Эваном и Ренгом Адам вошёл в большой полутёмный зал. В тусклом неверном свете двух факелов, горящих по стенам, он увидел несколько десятков человек в чёрных плащах. Их лица белыми пятнами маячили в полумраке и, присмотревшись, Адам увидел, что это были не лица, а костяные маски, напоминающие черепа. Пожиратели Смерти стояли безмолвно и совершенно неподвижно, так, что их можно было принять за статуи. Адам и его друзья оказались на небольшом возвышении в конце зала, а все Пожиратели Смерти стояли у подножия этой сцены и, не отрываясь, смотрели на них. Адам чувствовал их пристальные взгляды. — Новобранцы здесь, милорд, — раздался в это время почтительный голос мистера Розье. Адам выглянул из-за спины Ренга как раз вовремя — человек, до этого стоящий к ним спиной и почти сливающийся с окружающей его темнотой, повернулся на голос мистера Розье. Это был лорд Волан-де-Морт. Перед ними стоял высокий человек в длинном чёрном плаще с накинутым на голову капюшоном. Во всём его облике сквозила привычка повелевать — движения были отрывисты, но не беспорядочны, глаза смотрели прямо и требовательно, подбородок был приподнят — сила, исходящая от него, чувствовалась даже на расстоянии. Лицо и руки Тёмного Лорда — единственное, что не было скрыто плащом — были белого, алебастрового цвета, а узкие глаза с вертикальными как у змеи зрачками отливали багровым, словно гранаты. Мистер Розье опустился на одно колено, приподнял полу мантии Тёмного Лорда и прикоснулся к ней губами. Тёмный Лорд взглянул на него сверху вниз и, не шевельнув ни одной мышцой лица, кивнул. По этому знаку мистер Розье поднялся и отошёл в сторону, не спустившись, правда, со сцены. А взгляд рубиновых глаз Тёмного Лорда скользнул к ним. Адама пробрал лёгкий озноб. Казалось, неподвижные глаза лорда Волан-де-Морта заглядывали прямо в душу. Адам ощутил себя так, будто внезапно оказался перед ним совершенно голым. Он хотел отвести глаза, отвернуться, но не смел этого сделать. Словно какая-то неведомая сила удерживала его взгляд на месте. Эван, стоящий первым, выдержал этот взгляд, не дрогнув — Адам боковым зрением видел его аристократичный профиль. Ренг по своей привычке смотрел исподлобья, низко наклонив голову, а обернуться к Вилли и Регулусу Адам не рискнул. Тонкие, такие же белые, как и всё лицо губы Тёмного Лорда дрогнули в едва заметном намёке на улыбку, он поднял свои тонкие руки с неестественно длинными белыми пальцами и снял с головы капюшон. Волос на его голове не было — она была белая и гладкая, словно череп. Лысые люди обычно кажутся комичными, но только не Волан-де-Морт. Отсутствие волос лишь добавляло ему силы. Была видна каждая кость его головы, и в любом, даже самом мимолётном сокращении мышц сквозила мощь. За движениями Тёмного Лорда можно было наблюдать бесконечно — казалось, он гипнотизировал ими, будто змея. В этот самый момент мистер Розье сделал как бы приглашающий жест рукой, и Эван шагнул вперёд. Он в точности повторил все движения отца — встал на одно колено и поцеловал мантию Тёмного Лорда. — Твоё имя? — произнёс Тёмный Лорд. Его голос был холодным, высоким и чем-то похожим на шипение. — Эван Розье, — Эван не смог полностью совладать с собой — в голос просочилось таки волнение, — милорд, — добавил он после секундой паузы. — Сын Блейна... — протянул Тёмный Лорд, и взгляд его на мгновение метнулся к мистеру Розье. — Чистокровный, я полагаю? — Да, милорд. Эван смотрел Тёмному Лорду прямо в лицо. — Возраст? — голос Тёмного Лорда был совершенно бесстрастен. — Семнадцать лет. В августе будет восемнадцать. Я закончил Хогвартс в этом году, — Адам видел, что Эвана чуть-чуть потряхивает от волнения, но голос его оставался твёрдым. — Факультет? — Слизерин. — Следуешь семейной традиции, — Тёмный Лорд окинул Эвана оценивающим взглядом и, кажется, остался доволен. — Дай мне левую руку, — внезапно потребовал он. Эван торопливо, с каким-то предвкушением, словно наконец настало время долгожданного десерта, протянул Тёмному Лорду левую руку. Тот обхватил запястье Эвана белыми пальцами и движением волшебной палочки закатал рукав мантии. — Скажи мне, Эван Розье, — вновь заговорил Тёмный Лорд, и его торжественный голос эхом отражался от стен зала, — готов ли ты служить мне и делу Пожирателей Смерти всей своей волей, всей силой и разумом? — Да, милорд, — выдохнул Эван. — Готов ли ты по моему слову идти в бой и стоять насмерть? — Готов. — Клянёшься ли ты хранить верность мне в войне и мире, в славе и бесславии? — Клянусь! — Клянёшься ли ты исполнять мою волю и хранить мою тайну? — Тёмный Лорд, кажется, не повышал голос, но в его словах слышалась всё большая и большая сила, нарастающая с каждой фразой. — Клянусь! — снова повторил Эван. Его голос слегка подрагивал от восторга. — Клянёшься ли ты ставить службу превыше всего? Выше собственной жизни, выше любых других уз и обязательств? — Клянусь, милорд. Тонкие губы Тёмного Лорда дрогнули в широкой улыбке, больше похожей на оскал хищника, почувствовавшего добычу. Длинная тонкая палочка, казавшаяся продолжением его руки, коснулась кожи Эвана. — Я принимаю твою клятву, Эван. Мортмордре! — прошептал — почти прошипел — Тёмный Лорд, и Эван вдруг вскрикнул от боли. Адам инстинктивно дёрнулся вперёд, и взгляд Тёмного Лорда на мгновение скользнул к нему. Адам словно прирос к месту. Красные глаза Волан-де-Морта пылали, тонкие ноздри раздувались — он был в восторге. Рука Эвана выпала из его пальцев, и Эван схватился за левое запястье, пытаясь сдержать крик. Он замер на полу, весь сжавшись и тяжело дыша. С его губ несколько раз срывались сдавленные стоны, но, судя по всему, Тёмный Лорд был доволен. Когда Эван с опаской оторвал правую руку от левой и наконец поднял голову, Тёмный Лорд кивнул ему с едва заметным намёком на мягкую улыбку. Эван осторожно поднялся, всё ещё придерживая левую руку. — Добро пожаловать в ряды Пожирателей Смерти, Эван Розье, — произнёс Тёмный Лорд и обвёл тёмный зал приглашающим жестом. Все, находящиеся в нём, словно по какому-то негласному знаку сделали одно и то же движение — три раза прикоснулись к левому плечу волшебной палочкой. Адам понял — это было своего рода приветствие. Эван поклонился Тёмному Лорду и отошёл к мистеру Розье, стоящему у края сцены. Обернувшись, он ободряюще подмигнул друзьям. На ресницах Эвана зависли слёзы, лицо было совершенно белое, но улыбался он так, будто сбылась его заветнейшая мечта. А Ренг уже шагнул вперёд, опускаясь перед Тёмным Лордом на одно колено. Адам теперь стоял первым — один перед Тёмным Лордом — и с трудом подавил желание сделать шаг назад. Он помнил, что за ним ещё стоит Вилли. — Меренгус Мальсибер, — начал тем временем Ренг. — Восемнадцать лет. Окончил Хогвартс, учился на факультете Слизерин. Голос Ренга был твёрдым и уверенным, но на Тёмного Лорда он не смотрел. — Я рад, что сыновья продолжают дело своих отцов, — произнёс Тёмный Лорд. — Также чистокровный? — Да, милорд, — отозвался Ренг, и Адам внутренне сжался, но... Тёмный Лорд лишь кивнул. Потом лениво шевельнул палочкой, и Ренг сразу же вскинул голову, будто кто-то дёрнул за невидимую ниточку, привязанную к его макушке. Волан-де-Морт внимательно посмотрел ему прямо в глаза, и у Адама возникло ощущение, что Ренг хочет отвести взгляд, опустить голову снова, но не может. Тёмный Лорд сощурился, будто пытаясь прочесть в глазах Ренга что-то, написанное мелким шрифтом, и, видимо, остался доволен. Не говоря ни слова, он требовательно протянул вперёд руку. Ренг, как показалось Адаму, с секундной заминкой, протянул свою в ответ. Из уст Ренга клятва, которую Тёмный Лорд повторил слово в слово, звучала ещё весомее — все «клянусь» Ренг произносил резко, отрывисто, так, будто этими словами перечёркивал всё своё прошлое. Адам попытался найти среди Пожирателей Смерти мистера Мальсибера, но в неровных рядах одинаковых костяных масок узнать кого-либо было невозможно. От разглядывания будущих товарищей Адама отвлёк голос Тёмного Лорда. — Я принимаю твою клятву, Меренгус! Мортмордре! — второй раз прокатилось по залу, и Ренг согнулся пополам, зашипев от боли. Но больше он не проронил ни звука. Адам видел, как Ренг сжал зубы и впился ногтями в кожу, чтобы не закричать. Под его пальцами Адам разглядел стремительно проступающий ярко-красный рисунок. Но хорошо рассмотреть его он не успел — Ренг поднялся, хотя его рука всё ещё продолжала конвульсивно вздрагивать, а лицо кривилось от боли. Адаму показалось, что в глазах Тёмного Лорда мелькнуло удовлетворение. Ренг неловко склонил голову и отошёл к Эвану и мистеру Розье, едва дождавшись приветствия Пожирателей Смерти. Настала очередь Адама. На негнущихся ногах он сделал несколько шагов вперёд и почувствовал, как какая-то сила буквально вынуждает его преклонить колени. Он медленно опустился на одно колено, коснулся губами краешка чёрной мантии и осторожно поднял взгляд на Тёмного Лорда. Тот смотрел на него сверху вниз без всякого выражения. Магическая мощь пугала и манила одновременно. Она стала совершенно осязаемой — кожу покалывало словно мириадами крошечных иголок, и Адам чувствовал, что его трясёт от какой-то безумной смеси страха и восторга. — Как твоё имя? — произнёс Тёмный Лорд, и Адам понял, что всё ещё молчит. — Адам Эйвери, милорд, — откликнулся он почему-то хриплым голосом. Тёмный Лорд нахмурился и сделал непроизвольное движение рукой, будто пытаясь поймать что-то в воздухе. Впрочем, лицо его тотчас же приняло прежнее бесстрастное выражение. — Возраст? — Восемнадцать лет, в этом году окончил факультет Слизерин. Тёмный Лорд кивнул. — Чистота крови? Сердце Адама пропустило удар. Но у Ренга ведь получилось! — Чистокровный, — выдохнул он, не отводя глаз от лица Тёмного Лорда. — Ложь, — голос Волан-де-Морта хлестнул его, словно оглушающее заклятие. Тёмный Лорд сделал неуловимое движение и навис над Адамом, полностью закрывая и без того тусклый свет. — Никогда не лги лорду Волан-де-Морту, Эйвери, — прошипел он. — Чистота крови! — это был не вопрос — требование. И требование правды. Адам чувствовал, как по телу волнами прокатывается крупная горячая дрожь. — Полукровка... — прошептал он. В зале раздался какой-то шум — чей-то сдавленный вскрик, шаги и шуршание мантий. Адам попытался было посмотреть, что там случилось, но не мог отвести взгляд от Тёмного Лорда, как бы сильно этого ни хотел. — Блейн поручился за тебя, Адам Эйвери, — произнёс Тёмный Лорд. — Ты подтверждаешь свои слова, Блейнус? — он на мгновение отвернулся от Адама. Тот затаил дыхание. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. И почему они не продумали этот момент?! Сейчас мистер Розье скажет, что Адам обманщик, что ему нельзя верить и... Мистер Розье с совершенно невозмутимым видом шагнул вперёд и, согнувшись в полупоклоне, ответил: — Да, мой лорд. Адам пользуется моим полным доверием. Адама затопила горячая волна благодарности и облегчения. Он спасён! Он попытался выразить всё, что чувствовал, взглядом, но мистер Розье не смотрел на него. Адам только поймал ободряющий взгляд Эвана и тяжёлый, напряжённый взгляд Ренга, в котором лишь на одно мгновение мелькнуло облегчение. — Что ж, хорошо, — Тёмный Лорд снова повернулся к Адаму. Шум в зале повторился опять, послышалась какая-то возня и неразборчивый шёпот. Адам бросил туда взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть как в самом дальнем конце зала один человек в чёрной мантии выталкивает за дверь своего соседа. На этом Пожирателе Смерти не было маски, но всё равно казалось, будто она надета — совершенно белое лицо застыло в гримасе ужаса и неверия. Он смотрел прямо на Адама, и того озноб пробрал от этого совершенно безумного взгляда. Но другой Пожиратель Смерти — намного выше и явно сильнее того, что был без маски — наконец вытолкнул товарища за дверь, куда сразу же выскользнул сам. Дверь захлопнулась с едва слышным металлическим звоном, и Адам снова повернулся к Тёмному Лорду, который, кажется, и не заметил беспорядка. — Дай мне свою левую руку, — произнёс он тоном, не терпящим возражений. Адам протянул ему руку, и Волан-де-Морт обхватил пальцами его запястье. Его ладонь оказалась ледяной — ощущение было такое, будто Адам коснулся призрака. — Готов ли ты, Адам Эйвери, служить мне и делу Пожирателей Смерти всей своей волей, всей силой и разумом? — начал Тёмный Лорд. От этих слов у Адама по коже побежали мурашки. — Да, милорд, — ответил он. — Готов ли ты по моему слову идти в бой и стоять насмерть? Это были не просто слова. В них скрывалась какая-то глубинная, древняя сила — Адам ощущал её всем своим существом. — Да, милорд, — повторил Адам, чувствуя, как с каждым словом между ним и Тёмным Лордом образуется невидимая, но ощутимая, будто натянутая струна, связь. — Клянёшься ли хранить верность мне в войне и мире, в славе и бесславии? — Клянусь, — прошептал Адам. — Клянёшься ли ты исполнять мою волю и хранить мою тайну? — Да, — во рту резко пересохло, что-то словно сдавило грудную клетку, мешая вдохнуть. — Клянёшься ли ты ставить службу превыше всего? Выше собственной жизни, выше любых других уз и обязательств? — голос Тёмного Лорда казался раскатами грома. — Клянусь, милорд... — выдохнул Адам едва слышно. Губы не слушались его. — Я принимаю твою клятву, Адам, — провозгласил Тёмный Лорд, и Адам почувствовал, как его кожи коснулся кончик палочки. — Мортмордре! — раздалось над ним, и в ту же секунду руку пронзила боль. Адам знал, что будет больно, но не думал, что будет настолько больно. Ощущение было такое, словно к предплечью приложили раскалённую кочергу. Он вскрикнул и судорожно, непроизвольно схватился за запястье. На светлой коже появлялся — словно чья-то невидимая рука выводила его чернилами — ярко-алый рисунок — череп с выползающей у него изо рта змеёй. Чёрная Метка. Адам изо всех сил закусил щёку, стараясь не закричать. Выносить это не было решительно никакой возможности — рука буквально горела. С губ Адама сорвался ещё один стон, пальцы впились в кожу, оставляя на ней красные полосы. Он прикладывал все силы, чтобы не потерять сознание и не завалиться на бок. Через несколько секунд, показавшихся Адаму годами, боль наконец начала постепенно стихать. Он снова мог здраво мыслить. Адам сморгнул набежавшие от боли слёзы и поднял взгляд на Тёмного Лорда. Тот улыбался, если, конечно, это холодное движение губ можно было так назвать. Тёмный Лорд кивнул, чуть склонив голову на бок, и Адам осторожно поднялся — рука пульсировала болью, и от каждого движения по телу словно прокатывалось драконье пламя. — Добро пожаловать, Адам Эйвери! — торжественно провозгласил Тёмный Лорд, и весь зал вновь соединился в кратком жесте приветствия. Почти весь. Подходя к Эвану и Ренгу, Адам заметил, как дверь в конце зала приоткрылась, и в неё скользнули два человека — оба были в костяных масках. Тот, что повыше сразу же присоеденился к товарищам, а другой лишь сделал шаг в сторону, словно желая отойти подальше от своего спутника. Палочки в его руках не было. Эван, не сумев совладать с эмоциями, крепко стиснул плечо Адама, отвлекая его от странного Пожирателя Смерти. Ренг ограничился кивком и кривоватой улыбкой и тут же перевёл взгляд на Вилли. Тот был мертвенно бледен и Адам видел, как трясётся его рука, которой он приподнял мантию Тёмного Лорда. — Имя? — потребовал тот. — Вильгельм Уилкис... — прошептал Вилли едва слышно и спешно добавил, — милорд. — Чистота крови? Адаму показалось, будто Тёмный Лорд почувствовал, какой вопрос будет самым тяжёлым. А, может, просто фамилия Вилли была ему незнакома. — Не... не известно, милорд... — ответил Вилли, опуская взгляд. — Я вырос в маггловском приюте... — Вот как, — протянул Тёмный Лорд. — Фамилия оттуда? — Да, милорд. Но... — Вилли бросил на Тёмного Лорда быстрый взгляд и всё же собрался с силами, — мои родители были волшебниками. Они написали в письме... Тёмный Лорд взмахнул рукой и Вилли осёкся на полуслове. Адам почувствовал, как рука Эвана, всё ещё лежавшая на его плече, нервно сжалась в кулак. У Адама и самого сердце забилось, как пойманный сниджет. Ренг же весь подался вперёд и напрягся, будто перед прыжком. Адам едва заметно коснулся его ладони, но Ренг не обратил на него никакого внимания — его взгляд не отрывался от Вилли, который весь сжался, словно стараясь исчезнуть в складках своей серебристой мантии. — Главное — желание следовать по правильному пути, — провозгласил Тёмный Лорд, слегка повернувшись в зал. — Ты продемонстрировал это, придя сюда, Уилкис. Надеюсь, что в дальнейшем ты не разочаруешь меня, — это было сказано совершенно спокойным голосом, но у Адама почему-то осталось неприятное, угрожающее послевкусие. Будто Вилли оставляли с испытательным сроком. — Да, милорд, конечно... — пробормотал он. — Вильгельм Уилкис, готов ли ты служить мне и делу Пожирателей Смерти всей своей волей, всей силой и разумом? — внезапно спросил Тёмный Лорд. Вилли вскинул голову, словно не веря, что его принимают. — Да! У Адама отлегло от сердца. Он услышал, как Эван облегчённо выдохнул и скорее почувствовал, чем увидел, что Ренг позволил себе немного отпустить напряжение. Но едва успев отвлечься, Адам буквально ощутил на себе чей-то взгляд. Он обернулся, пытаясь понять, кто смотрит на него так, будто хочет прожечь дыру, и опять увидел Пожирателя Смерти, стоящего у дальней двери. Он не сводил с Адама глаз. Это можно было понять, даже несмотря на то, что его лицо закрывала маска. Адам перехватил взгляд этого человека, и тот то ли шагнул вперёд, то ли пошатнулся. — Я принимаю твою клятву, Вильгельм! — провозгласил в этот момент Тёмный Лорд, и Адам спешно повернулся к нему, радуясь, что может отвести взгляд от странного Пожирателя Смерти. Палочка Волан-де-Морта коснулась предплечья Вилли, и тот пронзительно вскрикнул. Тёмный Лорд выпустил его руку, и Вилли снова сжался на полу, дрожа и тихонько постанывая. Ренг вновь напрягся всем телом, словно готовый вот-вот броситься вперёд. Вилли смертельно побледнел, из его глаз катились крупные слёзы, пальцы правой руки вцепились в рукав мантии. Адам закусил губу — ему очень хотелось подойти к Вилли, помочь ему, поддержать — это ведь не Эван и не Ренг, а всего лишь Вилли! Такой трогательный в своей хрупкости, беззащитности... Но — Адам знал — подойти нельзя. И он замер, отсчитывая в голове мгновения. Секунд через тридцать Вилли, всё ещё тяжело дыша, осторожно отнял руку от груди и тихонько всхлипнул. Тёмный Лорд кивнул ему, и Вилли неловко поднялся, едва не запутавшись в полах мантии. Едва заметно склонив голову, он, даже не дождавшись приветственного жеста Пожирателей Смерти, двинулся к друзьям. Он шёл медленно, нетвёрдо, будто не видел, куда ступает, вдруг неловко запнулся и чуть не упал со сцены. Ренг стремительно подался вперёд и едва успел поймать его за локоть. Лицо Вилли напоминало восковую маску, в расширенных глазах стояли слёзы, руку он кутал в подол мантии. Он попытался улыбнуться, но не смог — его всё ещё трясло. Ренг осторожно подвёл его к ним, и Адам чуть приобнял Вилли за плечи — казалось, он вот-вот упадёт в обморок. Ренг хмурился и левой рукой всё ещё придерживал Вилли за локоть, изредка кривясь, когда ткань мантии тёрла раздражённую кожу. Адам глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Напряжение, страх, предвкушение — всё это будоражило и пленяло. Но теперь они были вместе. Все на одной стороне. А к Тёмному Лорду тем временем подошёл Регулус. Он медленно встал на колени — не на одно, как они все, а на оба сразу — не отводя взгляда от лица Волан-де-Морта, наклонился и поцеловал его мантию. Глаза молодого Блэка горели восхищением, бледные губы были приоткрыты в благоговейной улыбке. — Имя? — невозмутимо спросил Тёмный Лорд. — Регулус Блэк, милорд, — прошептал Регулус с придыханием. — Мне всего шестнадцать, — заговорил он лихорадочно, — но я готов служить вам, служить всем сердцем и душой, исполнить любой ваш приказ, сражаться за ваши идеи, если надо — отдать жизнь за вас! На Тёмного Лорда пламенная речь Регулуса не произвела никакого впечатления. — Блейн говорил мне о твоей решимости, — произнёс он бесстрастно. — Ты ещё не закончил школу, но уже готов бороться за правое дело... Это похвально. Я давно думал о том, что мне нужен свой человек в Хогвартсе... У меня будет для тебя важное задание, Блэк. — Я буду счастлив исполнить любое ваше поручение, милорд, — зашептал Регулус, и всё его лицо осветилось каким-то фанатичным огнём, — всё, что угодно... Адам не мог видеть лица Тёмного Лорда, но ему показалось, что тот усмехается. — Каких взглядов придерживаются твои родители? — внезапно спросил он. — Вся моя семья всецело поддерживает вас и ваши идеи, милорд! — воскликнул Регулус. — Мои родители будут в восторге, когда узнают, что я присоеденился к вам! — А твой старший брат? — в голосе Тёмного Лорда мелькнуло ехидство, будто он заранее знал ответ Регулуса. Лицо молодого Блэка исказилось гримасой отвращения и стыда одновременно. — У меня нет брата... — прошептал он, опуская глаза. — Он отрёкся от нас, а мы отреклись от него. Навсегда. Тёмный Лорд склонил голову набок, словно раздумывая. На несколько секунд в зале стало тихо. — Дай мне свою левую руку, — наконец произнёс он. Регулус сам закатал рукав мантии и протянул руку Тёмному Лорду с таким благоговением, будто принимал великий дар. Все слова клятвы он повторил с придыханием, с завораживающим восторгом, в каждое слово вкладывая какой-то свой, неведомый другим смысл. — Я принимаю твою клятву, Регулус! — провозгласил Тёмный Лорд. — Мортмордре! Регулус тихо вскрикнул, но его лицо не исказилось гримасой боли, напротив — он прикрыл глаза, запрокинул голову и губы его дрогнули в блаженной улыбке. Он дышал тяжело, хрипло и едва слышно постанывал, но будто и не замечал боли. Он наслаждался. Его пальцы легли на левое предплечье и едва заметно поглаживали появляющуюся на бледной коже Чёрную Метку. — Для меня это честь, мой лорд... — прошептал Регулус, открывая наконец глаза. Он снова поцеловал краешек мантии Тёмного Лорда и, дождавшись кивка, поднялся на ноги. Низко поклонился, сделал несколько шагов в сторону, но не прошёл и двух футов — почти сразу остановился у стены и замер, пожирая Тёмного Лорда глазами. Мистер Розье тронул Адама за плечо и неторопливо и чинно сошёл со сцены, явно призывая их следовать за собой. Первыми спустились Ренг и Вилли, Вилли всё ещё был бледен и опирался на руку Ренга. Эван сошёл вслед за ними, а Адаму пришлось два раза коснуться плеча Регулуса, который даже не заметил, что все остальные уже сошли в зал. Даже спускаясь по ступенькам, он не сводя глаз с Тёмного Лорда. Тот развернулся лицом в зал и взгляд его рубиновых глаз прошёлся по ним — новобранцам — стоящим у самого подножья сцены. И Адаму вдруг вспомнился Дамблдор, который всего три дня назад точно также стоял на сцене и почти с таким же же выражением смотрел на выпускников Хогвартса из-под своих очков-половинок. — Я рад, что вы присоединились к нам, — произнёс Тёмный Лорд, и вся иллюзия схожести с Дамблдором разом пропала — голос Волан-де-Морт был полон холодного торжества. — И я надеюсь, что вы достойно проявите себя в рядах Пожирателей Смерти, — он выдержал небольшую паузу, и каждому показалось, что Тёмный Лорд смотрит именно на него. — Мы не боимся запачкать руки... — начал он торжественно... — ...ради дела! — стройным хором откликнулся зал, и все Пожиратели Смерти вновь соединились в молчаливом знаке приветствия. Адам, Эван, Ренг, Вилли и Регулус, повинуясь неудержимой силе, тоже подняли волшебные палочки и три раза коснулись левого плеча. Тук-тук-тук.