Считай со мной

Очень сложно быть собой, когда я с Крейгом. Не в плохом смысле, дневник! Просто мне хочется быть более... спокойным? Нет! Я и так чувствую себя спокойно, когда мы с ним рядом. О, боже, я опять всё испортил… Далее 5 строчек исписаны цифрами от одного до пятидесяти. При этом первые два десятка выглядят неаккуратно и размашисто – видно, что их писали быстро, почти не отрывая ручку от бумаги. Следующие два десятка расписаны уже ближе друг к другу, но, видимо, рука Твика периодически дёргалась, что отразилось в лишних объектах в виде линий и завихрений на некоторых цифрах. Последний десяток отличается почти каллиграфическим почерком. Получилось! Я смог взять себя в руки! Я даже почти не дёргаюсь… Эта дыхательная гимнастика и правда работает! Господи, как же круто! Я не могу поверить! Ниже на странице нарисован радостный смайлик с лицом, отдалённо напоминающим лицо Твика, рядом с которым пририсована синяя шапка с надписью рядом: «Отличная работа!». Но обо всём по порядку! В общем, ты знаешь меня дневник. За последние 8 месяцев мы с тобой стали самыми близкими людьми. Я могу рассказать тебе всё, даже самое безумное. Иногда даже слишком безумное… Да, в этом моя проблема, как ты уже сам, наверное, догадался. Я очень легко завожусь от всяких безумных мыслей и могу чуть ли не с ума сойти по любому пустяку (но я всё ещё уверен, что Северная Корея – это не пустяк и нашему президенту нужно быть осторожнее с высказываниями). В общем, если ты помнишь одну из последних записей – а ты должен помнить, там я исписал тебя всякого рода скучной фигнёй, чтобы не у кого другого не хватило терпения прочитать мои мысли, если, вдруг, эти другие найдут тебя. О Господи! Опять начинается. Рука дрожит! Почерк становится менее различимым и рваным. Местами стержень ручки протыкает страницу, оставляя большие и жирные синие точки. Ну, ты сам всё видишь! Всё вокруг вгоняет меня в стресс и тревогу! Этот мир правда опасен, и я не понимаю, почему другие этого не видят и ведут себя так, словно всё нормально! Но, иногда, может быть, я правда перегибаю палку. Я раньше этого не понимал, а если и понимал, то не мог остановиться. Я даже не задумывался об этом! Но я знаю, что все эти мои «приколы» могут действовать людям на нервы. Не могу сказать, что меня это волнует. Грустно, конечно, что у меня из-за этого почти нет друзей, ведь все шарахаются, когда начинается один из этих приступов. Но я к этому как будто бы привык. В общем, мне хотелось попробовать стать спокойнее, понимаешь? Особенно в присутствии Крейга. Он всегда очень спокойно реагировал на мои приступы и всегда находил слова, чтобы меня успокоить. И мне захотелось показать, что я тоже могу о себе позаботиться! А позаботиться о себе – это значит не переживать о том, сколько холестерина в еде из школьных столовых, какая антисанитария царит в мужских общественных туалетах, какую дичь в Твиттере несёт наш президент, и что при среднем количестве случайных встреч мы можем столкнуться с 11-ю людьми, которые совершат или уже совершили страшные преступления… Звучит сложно, да? Как ты думаешь, я справился? Конечно же нет. Я облажался. Пиздец как облажался. Нет, сначала всё шло хорошо. Крейг даже подошёл ко мне и спросил всё ли окей, ведь я сам на себя не похож. Я оперся на шкафчики, встал в крутую позу и сказал, что всё круто! Боже, я наверняка выглядел ужасно нелепо…Но на обеде мне попался плохо прожаренный кусочек курицы. И дальше по накатанной. Мысли про сальмонеллез, бычий цепень и другое. Бррр. Это жутко, даже сейчас боюсь об этом писать. В общем, всё накопленное за утро вырвалось у меня в каком-то сумасшедшем приступе. Даже не вспомню, чтобы у меня такой был раньше. Меня всего трясло, я выбежал из школы и, кажется, вырвал не один клок волос по дороге. Боже мой, я так когда-нибудь точно облысею… Крейг побежал за мной. Нашёл меня в каком-то переулке и пытался привезти в чувства. Я даже не помню, что он говорил, дневник. Это не помогало. Я буквально чувствовал, как сердце колотиться о рёбра. Крейг встряхнул меня. Это ненадолго заставило меня вернуться в реальность. И он попросил меня считать вместе с ним. Это показалось мне такой глупой идеей, что я даже на минуту забыл, из-за чего началась моя паника. Крейг объяснил, что увидел это в какой-то игре на приставке – названия я не помню – там девушке стало плохо, и она считала каждый свой вдох и выдох. Желательно делать это медленно, примерно по 4 секунды: вдох, задержка, выдох, задержка (но это Крейг уже потом сказал, сначала он просто попросил повторять за ним). Он считал, а я дышал. На нечётные – вдох, на чётные – выдох. Сначала мне хотелось ударить его, потому что он считал так медленно! Мне жуть как хотелось вдохнуть или выдохнуть и эти проклятые 4 секунды тянулись целую вечность! Но потом мне просто… полегчало. Да, много раз хотелось бросить, жутко бесил процесс, всё это казалось бесполезной и неработающей чепухой, но прошло буквально 5 минут! Не больше! И меня почти полностью отпустило.  Крейг сказал, что погуглил и нашёл даже целые приложения для успокоения тревожности и борьбой с паническими атаками. Там даже игры есть. Я сказал ему, что попробую их скачать… На что он ответил, что поможет мне, если что-то случится. Потому что для приложений нужен телефон, который не всегда может быть под рукой. Или может быть разряжен. А Крейг будет рядом всегда. Клянусь, если он снова скажет что-то настолько милое и смущающее… Я провалюсь сквозь проклятую землю. С каждым днём я всё больше сомневаюсь в том, что наши отношения фейковые. Но сил спросить в себе я пока что не нашёл.