Считай со мной

Дневник, ты когда-нибудь замечал, как отвратительно пахнет в общественном транспорте? Ладно, логично, что нет, ты же не умеешь дышать, но теперь ты знаешь! Во всех, совершенно во всех автобусах, особенно тех, что возят нас в школу, стоит такой отвратительный и приставучий запах мочи, что хочется убить себя на месте, лишь бы не пропахнуть им. Ездить на автобусах невозможно, этот отвратительный запах преследует меня. Он такой мерзкий и так сильно въедается в одежду, что потом ты целый день ходишь и воняешь, как помойка. Поначалу мне казалось, что это от меня и мне было до невозможности неловко, я чуть ли не сквозь землю проваливался. Даже до школы было страшно идти, постоянно казалось, что все на тебя смотрят, поринюхиваются и осуждают. Как вспомню, аж страшно становится! Если это какой-то тайный заговор, чтобы сжить меня со свету то, кто бы это ни был: массоны, сатанисты, рептилойды, теневое правительство или Бил Гейтс со своими чипами – у них получается… Боже, так глупо умереть от сердечного приступа из-за неловкости по поводу того, как ты пахнешь! Я совершенно не хочу так умереть. Я вообще не хочу умирать! Далее на нескольких страницах идёт череда бессвязных уравнений, список литературы для домашнего чтения (Твик особенно выделил Сесбатьяна де Кастелла и его сагу об утраченной магии, расписав сюжет и любимых персонажей), перечень фактов разной степени интересности; он несколько раз выделил факт из журнала по эпидемиологии, в котором говорилось, что вероятность смерти человека в день его рождения составляет 13.8%. Подобного рода заметки покрывают порядка пяти страниц, а, затем, посреди рецепта приготовления блинчиков, Твик, внезапно прерывается. … просеять муку небольшими порциями. Так. Я весь день убил на эту конспирацию. Ты не поверишь, я даже опрос провёл среди своих одноклассников! Стоило, конечно, остановится после математики, её назвали почти все мои друзья. Но я решил перестраховаться, потому что это очень важно для меня! И очень волнительно, дневник. Если кто-нибудь когда-нибудь узнает об этом... боже, мне так страшно, ты не представляешь. Если до этой записи тебя бы кто-то прочитал, меня бы максимум обсмеяли бы и издевались… может быт пару-тройку лет. Но сейчас. От одной мысли мне просто невыносимо страшно и хочется лезть на стены. Поэтому я придумал всю эту конспирацию. Если дневник украдут, то они не станут читать очень уж скучные записи, верно? А эту я сделал максимально скучной. Боже, надеюсь, что у меня не получилось сделать наоборот. Даже сейчас мне не хватает сил это написать. Но я проделал такую работу, что у меня просто нет выбора. К тому же… кому ещё мне об этом рассказать, дневник? Ты мой лучший друг и ты единственный, кому я могу безоговорочно доверять. Ну, ладно, есть ещё Крейг, ты прав. Но я о нём и хочу с тобой говорить. Ладно. Что тянуть. У меня уже рука отваливается. Я писал весь день. Ну. Поехали. Сейчас или никогда. Мне, похоже, нравится Крейг Такер. И нравится не как друг. А что-то большее. Типа как мальчикам должны нравится девочки, понимаешь? Но мне ни одно девочка не нравится так, как нравится Крейг. Я, наверное, даже люблю его. Я настолько смущен, что сейчас, блять, взорвусь, но мне нужно ещё что-то написать, чтобы абзац выглядел большим, огромным и устрашающим, и его никто и никогда в жизни бы не прочитал. Пишу чисто мысли, чтобы забить свободное пространство. Потому что не знаю, что ещё писать. Господи, мне конец. Почему это вообще случилось со мной? На свете столько лучших друзей парней, которые бы вполне могли бы быть реальными геями. Им бы это даже пошло! Но не я и Крейг! Мы даже друзьями стали скорее по ошибке, которой я очень рад, конечно же, но не сейчас. Почему геями не могут быть Кайл со Стэном? Или Батерс? Он так вообще больше всех на гея похож. Или Кенни? С его постоянными похабными шуточками, я бы не удивился. Токен? Чёрные вообще часто геи, я видео в интернете видел. О, господи, Токен, прости, это звучало ужасно неэтично и по-расистки! Я не это имел ввиду. В общем, почему я? Почему вообще к нам приехали азиатки? Почему нарисовали все эти картинки? Почему, увидев их, я захотел узнать какого это – поцеловать Крейга? Почему сейчас мы как бы встречаемся, но я не понимаю, встречаемся ли мы понарошку или взаправду? Почему мне до боли в животе страшно от одной только мысли спросить это у Крейга? Почему я так безумно хочу взять Крейга Такера за руку и понимать, что всё это по-настоящему? Господи Боже, ну правда, почему я? Пусть все мои подштанники украдут, пусть мир захватит любое ужасное зло: пришельцы, сатанисты, республиканцы, кто угодно, мне не важно! Пусть случится всё, что угодно, но пусть это зудящее чувство внутри исчезнет. Дневник, это невозможно, я клянусь. Я так радуюсь, когда вижу его, ты не представляешь. У меня может быть ужасное настроение, в школе может случится несколько тестов подряд, компания Стэна может учудить что-то безумное, но, если рядом Крейг – ничего не имеет значения, я всё равно буду улыбаться. Я даже сейчас это делаю! Даже сейчас. Просто потому что думаю о нём. И как мне быть? Я не могу терпеть и выносить это, но не могу и бросить Крейга (во-первых, потому что не хочу, во-вторых, потому что шумиха вокруг наших «отношений» ещё не улеглась; а если шумиха уляжется и Крейг скажет, что притворятся больше нет смысла? Я буду раздавлен, о господи, какой ужасный стресс, какое давление… лучше тогда просто умереть. Кстати, я прочитал в журнале, что скобочки в тексте тоже перегружают его, поэтому они тоже здесь будут). А самое ужасное, что подумает Крейг, если узнает, что я на самом деле чувствую? Все так радуются нашим отношениям. Никто не слушал нас, когда мы пытались объяснить, что произошла ошибка. Что мы на самом деле не встречаемся. Но теперь всё по-другому. На остальных мне всё равно. Но Крейг. Что он подумает обо мне? Засмеёт ли он меня? Нет. Не может быть Крейг просто не может быть таким, я не верю в это! И никогда не поверю! Он никогда такого не сделает. Ладно, я рассказал тебе. Теперь ты знаешь, как готовить блинчики и знаешь много интересных фактов. Что тебе с этим делать – не знаю. Как и не знаю, что делать мне. Я могу приготовить блинчики для себя и Крейга. И надеяться, что Крейгу они понравятся. Но блинчики – это не кексики, с ними всё сложнее. Или могу не готовить ничего и не говорить ничего. И пусть всё идёт своим чередом. Да, пожалуй, так и сделаю. Но смогу ли я всю жизнь притворятся, что всё в порядке и что я совершенно не хочу блинчики? По статистике, кстати, люди читают только начало и конец текста. Середину они читают выборочно и по диагонали. Это тебе так. Интересный факт. Сейчас вот вспомнил.