«Система-Вознесись-Сам» для Му Цина

- Ох... А-Цин, извини... Я не знал, что... - произнёс советник Мей. Он растерянно прошёлся взглядом по комнате, но всё-таки оставился на ученике. - Ничего страшного, учитель, - спокойным голосом ответила девушка, - Это лишь моя вина, что я не рассказывал вам про свою семью, - всхлипнув, произнесла она. Маша сделала лицо, как будто сейчас она с трудом сдерживает слёзы. На самом деле, ей было глубоко плевать на отца Му Цина, которого не стало за несколько лет до её переселения в этот мир. Но девушка подумала, что если бы «настоящий Му Цин» не проявлял никаких эмоций на этот счёт, то считался бы совсем уж бесчувственным человеком. - Ничего страшного, А-Цин... - тихо произнёс дед Мей и погладил её по плечу, - Если тебе тяжело об этом говорить, мы с тобой поднимать больше не будем поднимать эту тему. - Спасибо, учитель, - тихо произнесла Маша и прикрыла глаза. В её голове раздался механический голос Системы, который стал уже чем-то родным для девушки и служил предвестником чего-то интересного: [ Сюжетное задание «Праздник середины осени на горе Тайцаншань. Помощь в проведении праздника» успешно активировано. Пользователю номер один начислено + 150 баллов. Баланс пользователя номер один 1850 баллов. Пользователю номер один начислено + 100 очков крутости за включение его в список учеников, представляющих священный павильон. Уровень крутости второстепенного персонажа Му Цина составляет 700 очков. Продолжайте стараться!] Советник внимательно посмотрел на умиротворённое лицо своего ученика и задумался: "Почему я вообще поднял эту тему? Отчего сделал это только сейчас? Если бы не приказ императора разузнать о семье Му Цина, я бы даже не стал спрашивать. Я даже никогда бы не узнал, что у него нет отца... Мне ведь на самом деле было глубоко плевать, кто его родители, когда я принимал его в ученики. Мне было совершенно плевать кто он и откуда Может он вообще сирота - какая мне разница? Я принял его в ученики только по той причине, что он пробудил во мне уже давно утраченое и, как мне казалось, навсегда утерянное любопытство. Отчего тогда сейчас я так переживаю из-за того, что у него есть только мать? Не от того ли, что сейчас он мой личный ученик и я несу за него ответственность? Совсем уж ты стал сентиментальный, старина Мей.. " - Мей Нянцин прикрыл глаза и потёр виски. Ему было тяжело принять то, о чём он сейчас размышлял, но мужчина сам понимал, что это было необходимо в данной ситуации, поэтому он продолжил свои размышления: " Сейчас Му Цина мой личный ученик... А это значит, что именно я сейчас несу за него ответственность. Как там говорится? Учитель для ученика, как отец для сына? В таком случае, мне придётся заменить отца этому мальчишке, у которого его нет. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь мне придётся этим заниматься..." - Учитель, вам налить ещё чая? - спросила девушка, прервав мысли мужчины. - Да, А-Цин. Спасибо. Ты очень хорошо завариваешь чай, ты знаешь об этом? - Да, учитель. Мне уже говорили. Рад, что вам нравится. Мей Нянцин, казалось, хотел это как-то откомментировать, но он просто хмыкнул и сделал несколько глотков из своей пиалы. *** В день праздника середины осени вся территория горы Тайцаншань была украшена растяжками с иероглифами, символизирующими удачу и фонарями. Каких только среди них не было: начиная от простых красных круглых фонариков с иероглифом «удача» и заканчивая фонариками в форме цветов и животных. Классические красные фонарики висели на протяжении всей дороги до главного святилища монастыря Хуанцзи. Они начинались от подножия горы и заканчивались около самого монастыря. Главное здание святилища, пагоду четырёх и другие важные сооружения украшали фонарики в форме различных цветов: лотосов, пионов и хризантем. Фонарики птиц, рыб, тигров и других животных старались вешать ближе к столовой и тренировочной площадке, где проходили основные празднования у адептов монастыря. Некоторые ученики даже могли получить такой фонарик, чтобы украсить свой домик. Но, естественно, они доставались только избранным - тем, кого выбирали, чтобы представлять священный павильон на празднике середины осени (к их числу относили тех, кто раздавал фонарики в святилище, стоял «в дозоре» на главной лестнице и отправлялся в город за лунными пряниками). На домики остальных учеников вешали классические красные фонари и свечи, которые они ставили в своих комнатах. Для своего драгоценного ученика советник выторговал целых два фонарика в форме животных: в форме дракона и в форме рыбы (Похоже, он считал это верхом проявления своей «отцовско-учительской заботы»). На тренировочную площадку ещё с вечера вытащили обеденные столы из столовой, а с раннего утра ученики начинали готовить праздничный обед. В этом были задействованы практически все ученики, которые «не предоставляли» священный павильон государства Сяньлэ. Также, за несколько дней до праздника на тренировочной площадке начали возводить «сцену». Она представляла из себя небольшой деревянный настил с занавесом из красной ткани. Сцену украшало множество разных фонариков: и классические круглые с иероглифом удачи, и в форме цветов, и в форме животных. Самым красивым был фонарик в форме огромного золотого дракона, который крепился к крыше. С утра пораньше, Машу, как и других адептов, помогающих в проведении торжественных обрядов и ритуалов в честь праздника, собрали в пагоде четырёх. Всего было около пятидесяти человек - большинство из них были «дозорными», которых заместитель советника Чен расставлял по всей центральной «улице» и главной лестнице. Адептов переодели в парадную одежду монастыря: у учеников, закончивших свой первый год обучения, это были белые одежды с сочетанием зелёных, голубых и оранжевых цветов на рукавах и подоле. Своему ученику дед Мей выдал уменьшенную версию своего парадного одеяния, которую специально для «Му Цина» пошили лучшие мастера столицы. Несмотря на дорогой и качественный материал ханьфу, идея выглядеть уменьшённой версией Мей Нянцина ей отчего-то совершенно не понравилась. - Учитель, не стоило так тратиться... - произнесла Маша с почтением в голосе и учтивой улыбкой на лице. Она совершенно не хотела одевать эти одежды, поэтому решила попробовать договориться с советником: - Учитель, я спокойно мог бы одеть те одежды, которые ношу во время визитов во дворец. Эти одежды практически точная копия ваших. Разве мне позволено носить их? Не будет ли это неуважительно по отношению к вам? Мей Нянцин нахмурился и раздражённо ответил: - Не задавай мне лишних вопросов, Му Цин! Я сделал то, что посчитал нужным! И вообще, император уже даровал тебе титул Сяо Гувэнь. Поэтому, мой дорогой маленький советник, носи уменьшенный вариант одежды главного советника - моей одежды! Быстро поняв, что пытаться договориться с дедом бессмысленно, Маша решила отступить. Она фыркнула, закатила глаза и пошла переодеваться. - Му Цин, что тебе дали - то и носи! - сказал один из самых старших учеников священного павильона. На вид этому юноше было около двадцати лет. Как девушка недавно выяснила, это был старший брат Лу Рина - Лу Вень, - Без лишних возражений! Как ты вообще можешь позволять себе пререкаться со своим учителем? Неужели ты никогда не слышал о том, что должен почитать учителя, как отца своего? Или к своему отцу ты относишься также? - Прости меня, шисюн Лу. Благодарю тебя за наставление...- тихо произнесла Маша и склонила голову в поклоне. После чего, она продолжила одевать свои сиреневые одежды. В этот момент Лу Рин подошёл к старшему брату и что-то шепнул ему на ухо. После его слов Лу Вень внимательно осмотрел «Му Цина», который запутался в своих одеждах. - Ох... Действительно? - спросил он, посмотрев на своего младшего брата. Тот кивнул. - Теперь всё понятно, - задумчиво произнёс старший из братьев Лу и подошёл девушке, - Такой неуклюжий, что сам одеться не можешь, Му Цин? Как только ты личным учеником советника стал? - произнёс юноша, поправляя одежду на ней, и засмеялся, - Ладно, шиди, я тебе помогу. - Большое спасибо, шисюн, - со всей благодарностью произнесла Маша. Девушка понимала, что сама бы она наврядли справилась со всеми этими многослойными одеяниями сиреневых оттенков. *** После того, как все адепты, стоящие в «карауле» были готовы, мастер Чен собрал их отправился расставлять по местам. Когда были готовы ученики, участвующие в основном праздновании, заместитель советника Лан повёл их в главное святилище монастыря Хуанцзи. Маша собиралась проследовать за ними, но Мей Нянцин остановил её. - Му Цин, постой. Я ещё не отдал тебе кое-что важное... Без этой вещи твой образ будет... не законченным. - Учитель, вы хотите дать мне что-то ещё? - Да, - ответил советник и достал из рукава большую серебряную заколку в форме черепашки. Она была искусно изготовлена и инкрустирована большим аметистом, переливающимся в лучах яркого утреннего солнца. Аметист был расположен на голове серебряной черепахи и представлял из себя её глаз. Маша взяла её в руки и внимательно осмотрела. - Это... мне? - спросила девушка, аккуратно держа в руках серебряную заколку. Казалось, она даже дышать на неё боялась, ни то, что носить. - Тебе... - ответил Мей Нянцин, - На праздник середины осени принято дарить своим детям подарки, поэтому, я решил подарить тебе эту заколку. - Учитель... Огромное вам спасибо... Но это очень дорогое украшение... Я ведь даже не ваш ребёнок, чтобы получать такие подарки... А вы не мой родитель, чтобы делать мне их, - немного растерянно произнесла Маша. Дед Мей сперва разгневанно посмотрел на неё, но затем, неожиданно, его выражение лица смягчилось и он ответил: - Ты прав, А-Цин. Я не твой отец, а ты не мой сын. Но я твой учитель, а ты мой ученик и приемник... Я обучаю тебя, несу за тебя ответственность... Разве этого не достаточно, чтобы я мог подарить тебе эту заколку? Для меня это сущие пустяки... Девушка не нашла, что ответить ему на это и удивлённо раскрыла рот. Советник подождал несколько минут, и всё таки решил прервать затянувшуюся паузу в разговоре: - А-Цин, так и собираешься стоять здесь и рассматривать мой подарок? Подойди ко мне, я соберу твои волосы. - Да, учитель, - только и смогла ответить всё ещё удивлённая Маша, когда подошла к своему наставнику. Дед Мей повернул своего ученика спиной к себе, собрал его волосы в высокий хвост и скрепил его серебряной заколкой. - Знаешь, почему я выбрал для тебя заколку именно такой формы? - спросил мужчина. - Нет, учитель. - Черепаха - это символ долголетия и мудрости. На мой взгляд - это отличный подарок.Ну вот, все готово, - сказал Мей Нянцин, когда закрепил заколку, - Ладно, пойдём. Нас с тобой, должно быть, уже заждались. Нехорошо опаздывать и заставлять других людей себя ждать. Сказав это, советник Мей направился к главному зданию королевского священного павильона государства Сяньлэ - святилищу во имя главного покровителя этого государства - бога войны Шеньу. Маша направилась за ним следом. Пока они шли к святилищу, девушка погрузилась в свои мысли. Её удивляло, что Мей Нянцин может так о ком-то заботиться, а особенно о «Му Цине». Как уже не раз отмечала сама Система, настоящего Му Цина, советник, откровенно сказать, презирал. А сейчас дед Мей почему-то относился к ней, как к своему единственному сыночке и наследнику. Причём, начал он к ней относиться так к ней совсем недавно: всего лишь на этой неделе. Девушка никак не могла понять причину происходящего. И это её настораживало, и даже немного пугало... "Неизвестность хуже всех казней в мире!" - подумала Маша, так отчаянно, что эти мысли донеслись до Системы. [ Пользователь номер один, неужели вы уже настолько отчаялись, что цитируете Эдмона Дантеса?] - прокомментировал ИИ. "А кого бы ты мне ещё посоветовала цитировать, а Система?" - поинтересовалась девушка, - "Иммануила Канта? Или в моём положении лучше было бы цитировать трактаты Конфуция и Лао-цзы о смысле жизни?" [ Пользователь номер один, простите мне моё невежество. К моему большому сожалению, я не знала, что в прошлом вы увлекались философией!] "Просто я никогда ей сильно и не увлекалась. На мой взгляд, не знать таких личностей - это преступление, даже если ты не увлекаешься идеей мироздания... " [ Пользователь номер один, уроки деда Мея действительно пошли вам на пользу. Вы научились так красиво говорить и мыслить!] " Да, действительно. Советник многому научил меня за этот месяц. Кроме того, что он научил красиво говорить, а если точнее льстит, я стала тарологом, нумерологом, хиромантом, фанатиком азартных игр и китайского чая. Помимо всего выше перечисленного, теперь меня можно считать шулером и картежником." *** Учитель с учеником подошли к главному святилищу монастыря Хуанцзи. - Му Цин, ты всё запомнил, что тебе нужно будет сделать? - Да, учитель. Мне нужно будет вместе с вами поприветствовать императорскую семью и других высокопоставленных гостей, помочь им в случае необходимости зажечь палочки для благовоний и, в целом, следить за порядком в здании. - Да. Всё верно. Но ты забыл ещё кое-что важное. Сегодня должно быть много посетителей храма. Всем богатым посетителям ты должен предлагать зажечь фонари негасимого пламени. Понимаешь, почему? - Потому что они самые дорогие, а нашему монастырю нужно существовать на какие-то деньги. А ждать, что все расходы будет покрывать император было бы глупо. Советник нервно кашлянул, и даже слегка побледнел: - Му Цин, дорогой мой ученик, ты конечно, прав... Но не стоит об этом говорить... Так открыто... Говори как-нибудь более завуалированно... Иначе, у тебя могут быть проблемы... И у меня тоже... А мы ведь с тобой не хотим, чтобы у нас с тобой и у монастыря Хуанцзи были проблемы? И вообще, фонари негасимого пламени зажигают не только из-за этого! На это есть более существенные причины, такие, как почитание небожителей! Что может произойти, если боги останутся недовольны? - Да, учитель, вы правы. Мы с вами не хотим, чтобы у кого-нибудь были проблемы:или у нас, или у священного павильона... Простите меня за мою несдержанность, - сказала девушка и поклонилась, - Буду стараться держать язык за зубами. - Надеюсь на это.