Querencia

      Я люблю себя. Я принимаю себя таким, какой я есть...       Мой психолог говорит, что я должен начинать день с таких аффирмаций. Он считает, что если я буду повторять эту ложь неделями, месяцами, годами... Я сам поверю в нее?       Б е с м ы с л е н н о.       Жду, когда придёт моя очередь «изливать душу». Я уже пытался рассказать о своих чувствах здесь, в этом зале. Я пытался. Но всем плевать...       Только что Минхо рассказал про свой день. Интересный он человек. Его как обычно поддевает Чанбин. Кстати, Чанбин здесь самый адекватный из всех присутствующих. Он иногда выпивает. Но у него есть на это свои причины. Если бы он только мог...       «Добрый день! Меня направили в шестой кабинет»       До боли знакомый голос... Неужели это...       «Извините за опоздание! Меня зовут Хван Хёнджин, мне семнадцать лет. Я — гей»       Дышу. Хёнджин хочет меня убить. Что он здесь забыл? Почему он здесь? Нагло улыбается... Это типичный Хёнджин, да? И он идёт в мою сторону! Паникую. Нервно сжимаю край рубашки. Перед глазами воспоминания прошлой недели...

***

      Мама зовёт на ужин. Я же просил не беспокоить меня сегодня вечером. У меня есть дела важнее, чем ужин с друзьями родителей, которых я никогда не видел. Мама и папа так сильно хотят, чтобы я подружился с сыном их друзей, что забывают о том, что я гребаный интроверт. И я не собираюсь меняться. Мне комфортно.       Из столовой доносятся вкусные запахи. Уверен, что мама приготовила своё коронное блюдо «Дакжим», чтобы показать своим друзьям, что мы «нормальная семья» и у нас все хорошо... Как сказала бы моя бабушка: «Хорошо уже не будет».       «Сынмин-а, это наши друзья. Они недавно вернулись из Шотландии»       Мама как всегда переживает, что я все испорчу, и мы создадим впечатление неправильной семьи. И почему ей так важно быть похожей на других? Почему она решила, что если она будет как все, то будет «нормальной»?       У меня будут проблемы. Я задумался и не заметил как папа сжал кулаки — он тоже переживает... Пытаюсь улыбнуться. Жалко. У меня получается подобие улыбки. Слышу смех.       «Меня зовут Хёнджин. Приятно познакомиться»       Голос приятный. Волнуюсь. Еле отрываю взгляд от пола и осторожно смотрю в лицо этого человека. Выглядит как мой ровесник.       «Ты ведь учишься в старшей школе Чунан? Я теперь тоже. Позаботься обо мне»       Хёнджин улыбается. Он похож именно на того сына, которым гордились бы мои родители... Он высокий, болтливый, не боится новых знакомств... И улыбается. Ярко улыбается.       Мама передвигает ближе ко мне тарелку с кимчи из огурцов. Ненавижу. Ненавижу эти зелёные сопли и пряные специи. Невольно морщусь. Вдруг чувствую, как что-то касается моей ноги. Вздрагиваю. Это было неожиданно... Родители увлечены разговором.       Это Хёнджин!       Он делает вид, что слушает разговор взрослых и вставляет слова типа «да?», «серьезно?». Он забавный.       «Не любишь кимчи?»       С каких пор я умею читать по губам?       Краснею. Мотаю головой. Он смущает меня.       Хёнджин незаметно передвинул посуду с кимчи к себе и переложил почти все ее содержимое к себе в тарелку. Он так любит огурцы? Или...       Мама вспомнила, что запекла овощи. Она делает вид, что идеальная хозяйка с идеальной семьей. Когда она уже наконец поймёт, что мы — люди? Мы не можем быть идеальны.       «Очень вкусно! Вы готовите почти так же вкусно, как моя мама»       Хёнджин снова улыбается и сыпет комплиментами. Он точно мог бы быть идеальным сыном моей мамы.       Ужин длился недолго. Для меня. Я поел и решил уйти, потому что больше не могу находиться в компании всех этих незнакомых людей. Вижу перекошенное лицо мамы, но мне плевать. Я и так пошёл на уступки и посещаю групповые занятия в центре «трудных подростков» раз в неделю. А ещё два раза в неделю хожу к частному психологу, который прорабатывает со мной «гештальты». Мама считает, что я болен. А папа считает так, как мама.       «Можно?»       Дверь моей комнаты приоткрылась. Это был Хёнджин. Нервничаю.       «Твои родители разрешили подняться. Не волнуйся, я не буду мешать тебе... Вау! Ты занимаешь моделированием?»       Хёнджин очень быстро подошёл к моему рабочему столу. Злюсь. Он точно сейчас возьмёт одну из деталей в руки и все сломает.       «Красиво... Много часов уходит на них?»       На удивление он даже не прикоснулся к столу. Хёнджин подошел к моей рабочей зоне в комнате и просто рассматривает модели, не трогая их. Спасибо...       Как Хёнджин и пообещал, он не мешался мне. Я готовил новые детали для машины, которую хотел собрать уже очень давно. А он листал что-то в своём телефоне. Мне все равно некомфортно.       «Расскажи о школе? Там классно?»       Хёнджин отложил телефон и подошёл ко мне. Рядом с ним неуютно.       «Есть симпатичные девушки? Парни?»       Он очень странно выделил слово «парни»... Отвечаю невнятно. Он, наверное, думает, что я тормоз. А я думаю, что мне стоит отойти от него подальше...       «Эй, не волнуйся ты так. Ты в порядке?»       Касается моего плеча. Дергаюсь. Не люблю тактильных людей.       «Я не хотел тебя обидеть, слушай. Мама говорила, что ты... предпочитаешь парней. И это прекрасно. Не понимаю, почему твои родители считают это ненормальным. Ты меня, конечно, извини, но это они ненормальные, раз считают, что психолог «вылечит» тебя»       Хёнджин знает слишком много. У меня начинается паника. Я не в восторге от того, что моя «проблема» приобрела глобальный характер и ее обсуждают незнакомые мне люди.       «Кстати, я тоже гей. И мои родители приняли это»       У меня паника. Черт, ненавижу панические атаки. Они всегда возникают в самый неподходящий момент, например, когда я в комнате наедине с сыном маминой подруги... Стоп! Что он сказал? Он гей?       «Эй, успокойся. Дыши»       Хёнджин держит меня за плечи и заглядывает прямо в глаза. У него странные глаза... Стран...       «Расслабься»       Сложно расслабиться, когда он так близко. Говорю, что я очень нервничаю, когда рядом со мной люди, которые нарушают личные границы.       «Разве тебе не нравится...»       Хёнджин сошёл с ума. Я предпринимаю последнюю попытку вырваться.       «Тебе же приятно, да?»       ОЧЕНЬ приятно. Чувствую холодные пальцы Хёнджина даже через плотную ткань штанов. Его руки опускаются все ниже и ниже... Не могу сдержать стон. Ноги едва держат. Упираюсь лбом в плечо Хёнджина, почти хнычу. Меня впервые касаются там. Не могу ответить — мычу...       Хёнджин оттянул резинку моих спортивных штанов. Его рука... Я понимаю, что то, что сейчас происходит — неправильно, но...       «Дыши»       Хёнджин продолжает шептать. Его дыхание щекочет шею. Не могу думать.       «Не пугайся»       Его пальцы сомкнулись на моем члене. Я пропустил тот момент, когда мой член окаменел и истошно просил разрядки. Ноги разъехались в стороны, а пальцы рук вцепились в столешницу. Хёнджин увидел, что мне нехорошо... Все, о чем я могу думать — это его рука в моих штанах, и родинка на кончике носа Хёнджина, на которой я пытался сфокусироваться. Я думал, что завалюсь на бок и упаду, но он придерживал меня.       «Тебе нравится?»       Я готов кричать... Мне нравится! Нравится! Его рука... Он быстро водит рукой по моему члену, ускоряясь.       «Мальчики, спускайтесь к десерту!»       Хёнджин резко отпрянул от меня. В его глазах я увидел секундный испуг, но он тут же исчез. Хёнджин не боится. Он — другой.       «Продолжим в следущий раз?»       Хёнджин улыбнулся. И нахально облизнул большой палец правой руки. Кажется, он только что...       «Нас ждёт десерт»       Хёнджин хлопает дверью. Слышу его отдаляющиеся шаги. Я чувствовал себя идиотом. Самым большим идиотом в мире. К тому же ещё со стояком и нервным расстройством. Папа имел в виду именно это, когда сказал мне не начинать то, что я не могу закончить?

***

      «Привет, Сынмин-а»       Нервно киваю и тут же отворачиваюсь, делая вид, что мы плохо знакомы. Я успешно избегал Хёнджина в школе уже целую неделю и надеялся на то, что у меня получится дожить до выпуска, не пересекаясь с Хваном после того инцидента.       «Сынмин, а как прошёл твой день?»       Иногда я думаю, что моя мама может быть права. Может быть, я, действительно, чокнутый? Тогда почему мне так хочется взглянуть на Хёнджина, который сейчас о чём-то шепчется с Чонином? Они только что познакомились, а общаются так, словно знакомы целую вечность!       В этих встречах нет смысла. Они бессмысленны и тупы. Что они дают? Н и ч е г о. Только головную боль и раздражение.       — Всем привет! Меня зовут Ким Сынмин, мне семнадцать лет. Я — гей...       Мой голос звучит неестественно. Я сам не признаю его. Чувствую как что-то касается правой ноги. Хёнджин хитро улыбается. Он не перестаёт меня удивлять...