Ливень Кенсана

Ей было всего восемнадцать, когда родители поставили её перед фактом: её выдают замуж. Брак по расчету не был чем-то из ряда вон, но её смущало другое — Вонен, казалось, не испытывала к ней ничего, кроме холодного, неукоснительного долга и похоти. Кисть в её руке оставляла на холсте уверенные, почти яростные мазки. До завершения картины оставалось всего несколько штрихов. «Что эти иммигранты себе позволяют? Сегодня воруют животных, завтра... И всё это потакательство сверху...»* Она резко выключила телефон, где до этого фоновым шумом звучало какое-то ток-шоу. На картине была она — откинувшаяся в кресле с обнажённой шеей. А позади, врезаясь в её личное пространство, стояла Вонен и сжимала её челюсть рукой. Фантазия у девушки была буйной, и эта небольшая студия оставалась единственным местом, где её душа могла вырваться на свободу.