Тьма под кожей

      Хогвартс шумел, как огромное живое существо. Коридоры дышали голосами, шагами, шёпотами, запахами зелий, звоном чар. Гермиона шла по коридору с Кассандрой и Джинни, бросая быстрые взгляды по сторонам — привычка, выработанная за год работы в Мунго.       И взгляд зацепился.       Он.       Тот самый мужчина из Мунго. Пожиратель, которого она спасла.       Он стоял в стороне, опершись о колонну, и курил. Медленно, размеренно затягивался, как будто весь этот шум его не касался. Завитки дыма окутывали его лицо, обрамляли высокие скулы. Прямой, как стальная линия, взгляд — холодный, отстранённый. Серебристо-белые волосы коротко подстрижены, но одна прядь выбивалась и падала на лоб. На виске — тонкий шрам, как трещина на фарфоре. Он держался так, будто всё вокруг — просто шум.       Эти волосы…       Вспышка в памяти: её руки на его груди, жар, искры магии, боль.       Он бросил взгляд в её сторону. Короткий, ровный, как проверка. Его глаза скользнули по ней, на мгновение задержались на лице, словно что-то смутно знакомое, и тут же ушли дальше.       Гермиона напряглась. «Да, он, наверное, не помнит меня. Практически всё время он был без сознания. Да уж, Гермиона, не заметила я за тобой раньше такого тщеславия. Ты — медсестра. Младший помощник колдомедика. Это твоя работа. Не стоит ждать благодарности».       Но всё же… где-то внутри что-то скреблось, не давая покоя. Дело было не в том, что он её не узнал.       Он её зацепил.       Чем? Она сама не знала.       Прошёл ровно год с того момента, как она ушла от мужа и начала свою новую свободную жизнь. В чём-то Джинни была права: ей нужен кто-то. Просто для разрядки, без обязательств, без сложных историй. Иначе скоро она начнёт кидаться на первого встречного, прося ласки, внимания — хоть каких-то эмоций, чтобы заткнуть эту чёртову пустоту.       Драко       «Сегодня её первый день в Хогвартсе, если бы Авелин с Нарциссой только знали, чего мне стоило уговорить эту ворчливую старуху принять меня для разговора».       Тяжёлые дубовые двери захлопнулись за его спиной, оставив в полумраке просторного кабинета. В воздухе пахло старой бумагой, воском и слабым озоном от защитных чар. Лучи зимнего солнца, пробиваясь сквозь витраж с грифоном, рассыпались на полу бликами в форме крыльев.       Взгляд Драко скользнул по знакомым полкам с книгами, по портретам бывших директоров. Те шушукались между собой едва заметно, будто вспоминали не самые лестные страницы его прошлого. Финиас Найджеллус громко вздохнул, а Аберфорт Дамблдор буркнул что-то вроде: — Слишком много чести для того, кто знал, на чьей стороне стоять.       Драко чуть замер, но не повернул головы. Привычка держать лицо.       За массивным письменным столом сидела Минерва Макгонагалл. Она подняла глаза поверх очков, взгляд её стал острым, прищуренным, словно лезвие ножа. — Мистер Малфой, вижу, вы явились… в середине учебного года.       Строгий, но не враждебный тон. Перо в её пальцах ритмично постукивало по пергаменту, как счётчик времени.       Драко чуть наклонил голову. Привычка выучена за годы подчинения старшим, но в его взгляде теперь не было ни тени покорности — только холодная решимость. — Профессор. Я пришёл попросить об исключении из правил. Речь о моей племяннице — Авелин.       Он сел на край стула перед столом, спина идеально ровная — выправка, выученная с детства. — Ей десять. Всё детство она провела в доме под охраной. Без сверстников.       Он сжал пальцы, но голос остался ровным. — Её мать, моя сестра-близнец Лилит, погибла во время войны. Я дал слово, что она получит нормальное детство, а не жизнь, запертую за стенами с уроками от частных учителей.       Он выложил на стол тонкую папку: аккуратный почерк преподавателей, заключение колдомедика с подписями и печатями, результаты тестов, а между страниц — снимок девочки с бантом в волосах. Её взгляд настороженный, но в нём уже сквозил тонкий отблеск упрямства.       Макгонагалл листала документы, постукивая пером по краю пергамента. За её спиной портреты шевелились, шептались, переглядывались. — Адаптация посреди учебного года сложна, — сказала она наконец, чуть сжав губы. — Придётся навёрстывать программы заклинаний, истории магии… — У неё хорошие основы, — спокойно возразил Драко. — Я выделю репетиторов. Сам помогу с практикой. Все расходы беру на себя.       Минерва отложила бумаги, её взгляд стал твёрже. — Вам известно, что часть родителей до сих пор… насторожена к вашей фамилии. — Я привык к настороженности, — коротко ответил он. — Но вы же не станете наказывать ребёнка за грехи взрослых?       Макгонагалл сделала паузу, словно проверяла его на прочность, и спросила: — Кто будет отвечать за её охрану? — Я передам школе пару личных охранных артефактов, — Драко положил на стол небольшую шкатулку с серебристыми рунами. — Портативный щит и сигнал тревоги. Сработает, если кто-то применит к ней запрещённые заклятия.       Минерва кивнула чуть заметно, взглядом скользнув по рунам, потом подняла глаза: — Вы готовы участвовать в жизни школы, если потребуется?       Драко кивнул. — Я отозвался на ваше письмо в Аврорат по поводу вольного отряда защиты. Я рядом, когда понадоблюсь.       Тишина затянулась на несколько секунд. Минерва медленно повернула кресло к окну, глядя на пробегающих по двору учеников. — Обстановка сейчас и так не самая спокойная, — проговорила она, чуть прищурившись. — Боюсь, это не лучшее время. Протесты, беспорядки… И новый факультет для детей маглорожденных, обладающих силой Источников. Мы все понимаем, под каким давлением окажется школа.       Сквозь тишину прорвался ворчливый голос Филча из приёмной, сортировавшего стопку новых кодексов поведения: — Магловские отпрыски… теперь свои правила… Развалят школу к чертям…       Минерва бросила короткий взгляд в пустоту и резко, будто отрезала: — Среди новеньких есть одна девочка… Грейнджер. Не совсем обычный Источник. Говорят, у неё задатки дара предвидения. Но как именно работает её сила — мы не знаем. Придётся наблюдать.       Драко молча кивнул. Имя «Грейнджер» зацепилось в памяти, оставив между бровей лёгкую складку. Выходя из кабинета, Драко бросил взгляд на Авелин.       Она стояла чуть в стороне, сцепив пальцы в замок. Тонкая, как хрупкая веточка. Белая кожа, длинные светлые волосы — ровные, аккуратные, с лентой. Серебристо-серые глаза напряжённо следили за проходящими мимо учениками. На шее — кулон-компас с потёртыми гранями, слабым светом мерцал реликтовый камень. Пальцы подрагивали, она время от времени пощипывала себя за руку, как когда-то делала её мать. Губы сжаты в тонкую линию. Она стояла прямо, но напряжение било сквозь её хрупкость.       Он смотрел на неё и видел то, что когда-то жило в нём самом. Желание узнать этот мир, разгадать все его тайны, использовать все его возможности. И он даст ей эту возможность. Обязательно. «Да, я сдержал обещание. Она жива, она счастлива. Но держать её под замком больше нельзя. Ей нужен собственный мир. Учёба. Друзья. Пусть видит, как всё устроено. Даже если её не примут. Пусть учится. Но если кто-то посмеет… — он медленно закурил, вдохнул дым и выдохнул сквозь зубы, — я не дам её в обиду».       Он хотел было подойти, но в этот момент… Лин пошатнулась — мальчишка, проходя мимо, нарочно толкнул её. Второкурсник с наглым взглядом, пуффендуец в расстёгнутой мантии, шепнувший что-то вроде: «Малфои…». Лин едва удержалась на ногах, но девочка, стоявшая рядом, придержала её за руку. — Осторожно. Ты в порядке? Не обращай на них внимания.       Авелин замерла, моргнула, будто не веря, что её поймали. Очень тихо сказала: — Спасибо… — Я Кассандра. Но можешь называть меня Касси.       Перед Драко мелькнула девчонка с растрёпанными кудрями цвета мёда, с веснушками и глазами цвета осеннего янтаря с золотыми крапинками. Свитер из бордового меланжа с потёками акварели на рукавах, за поясом — скетчбук, из которого торчала кисточка и пёстрая коробочка с перьями. В волосах — заколка в виде феникса. — Авелин. Папа называет меня Лин. — Классное имя. Ты тоже пришла поступать на новый факультет? — Я ещё не знаю, куда меня определят… — Ну и отлично, — улыбнулась Касси, — я тоже. Но так даже интереснее.       Гермиона, стоявшая чуть в стороне, наблюдала за ними. Краем глаза снова поймала взгляд того мужчины. Он посмотрел на Лин, на Кассандру, потом — на неё. Взгляд короткий, ровный. И кивок. Один короткий сухой кивок.       Он затушил окурок — щелчок пальцев, и пепел рассыпался в воздухе. Потом повернулся к Лин, и она послушно шагнула за ним.       После беседы с директором Макгонагалл и небольшого теста для Кассандры все вопросы были решены. Её зачислили в Хогвартс — на обычный факультет, вместе с магами. Макгонагалл объяснила это спокойно, с лёгкой тенью в голосе, глядя на Гермиону поверх очков: — Ваша дочь не совсем обычный Источник, миссис Грейнджер. Нам нужно понять, как проявляются её способности в естественной среде. Возможно… мы недооценивали потенциал таких, как она.       Гермиона запомнила каждое слово. И то, как директор задержала взгляд на пальцах Кассандры — испачканных чернилами и акварелью, на скетчбуке с обветшалой обложкой.       Слизерин.       Слово эхом отозвалось внутри. Место, что освободилось для новой девочки, — Авелин Малфой. Совпадение ли? Гермиона напряглась, но виду не подала. Джинни стояла рядом, чуть в стороне, руки скрещены на груди. Когда Кассандра во время теста машинально начала чертить что-то на полях, Джинни тихо шепнула, почти не открывая рта: — Она их видит, Гермиона. Эти… потоки. Ты сама знаешь.       Да, Гермиона знала. Знала с того самого дня, как впервые увидела, что рука дочери скользит по бумаге, словно ведомая чем-то невидимым. Линии, фигуры, узоры, похожие на руны, но не совсем. Иногда — лица. Иногда — тени. «Это потоки, мам… Они бывают светлые и тёмные. Одни тянутся назад, а другие — как клубки… скручиваются. Иногда они встречаются. Я их рисую, потому что так проще понять».       Эти слова Кассандры всплыли в памяти Гермионы, как тихий, но отчётливый звон.       Обычный факультет. Слизерин. Авелин Малфой. Их будут наблюдать, проверять, как они справляются, как проявляют себя…       Гермиона встала у стены, положив руку на плечо дочери, и вдруг услышала, как вокруг шумит школа.       Шорох шагов по камню, хлопки мантий, чей-то смех.       Где-то в глубине коридора Филч ругался на первогодок за грязные следы: — Кто тут наследил на пол! Головы оторву, мелкие поганцы!       Чей-то совёнок каркнул с балкона, обронив письмо на пол. Витражи пропускали тусклый зимний свет, и он падал на лицо Кассандры, подсвечивая её волосы золотым ореолом.       Девочка стояла с прижатым к груди скетчбуком, и Гермиона заметила, как её пальцы медленно скользнули по краю страницы — почти неосознанно. Там, на бумаге, проступал новый рисунок: сплетение линий, клубок, похожий на сеть, и пустые безликие глаза, как две тёмные дыры.       Лёгкий холод пробежал по спине Гермионы. Она сжала плечо дочери чуть сильнее, чем стоило бы. — Кассандра, ты волнуешься? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но услышала в нём свою же тревогу. — Немного, — ответила Кассандра, смотря на витражи и арки. — Но тут… тут всё по-настоящему. Как в сказках. Только не про фей, а про магию. Она везде. Даже в воздухе. — Мы и рассчитывать-то не могли, что ты пойдёшь учиться в одну школу с магами, когда только приехали сюда, — сказала Гермиона, осторожно проведя рукой по плечу дочери. — Но это отличный шанс. Я думаю, тебе тут понравится.       Кассандра улыбнулась. Её пальцы крепко сжали альбом. — Да, мам. Я тоже так считаю. Эта школа… волшебная.       Гермиона заметила: взгляд дочери снова ускользает куда-то вдаль, словно она вслушивается во что-то невидимое. Она глубоко вздохнула и сказала с тихой, но твёрдой уверенностью: — Не переживай, милая. Всё будет хорошо. Ты очень умная, я в тебя верю и всегда поддержу, если это понадобится.       Кассандра кивнула, и уголки её губ дрогнули. «А вдруг…» — мелькнула мысль, но Гермиона оттолкнула её, выпрямила спину, вдохнула. Они справятся. Она справится. — Эй, девочки! — вклинилась Джинни, подмигивая. — Что за пессимистичное настроение? Никто Кассандру в обиду не даст! Если вы забыли — я тут работаю. За ней всегда будет кому присмотреть. Когда я училась здесь, это было самое прекрасное время. Учёба, друзья, загадки, всевозможные приключения… И, конечно, магия. Много магии, — Джинни мечтательно закатила глаза.       Они засмеялись. — Да уж, Джинни, — усмехнулась Гермиона, — думаю, ты бы и сама не прочь вернуться за парты. — Нет, теперь я по другую сторону баррикады. Но обучать детей мне нравится так же сильно, как и когда-то учиться. — Ладно, — Гермиона оглянулась. — Думаю, нам пора домой. Со следующей недели начнётся твоё обучение, Кассандра. У нас впереди выходные и целых два дня, чтобы купить всё необходимое.       Кассандра кивнула, настроение у неё было отличное. — Герм, — Джинни тронула её за руку, — пойдём, я проведу вас на выход. Мне ещё нужно задержаться по работе. Вечером можем выпить по бокалу вина — у тебя или у меня. — Конечно, — сказала Гермиона.       Они втроём двинулись по коридору. Кассандра шагала чуть впереди, оглядываясь по сторонам, разглядывая арки, лестницы, портреты. Ей всё было интересно. Вскоре она будет ходить этими коридорами каждый день. Это новая глава её жизни.       Конечно, за последний год не проходило и дня, чтобы в их с мамой жизни не происходило чего-то нового. Это порой напрягало, создавая дискомфорт, но и воодушевляло одновременно. Ей это нравилось — как ни странно. В этом мире она чувствовала себя более своей, чем в прежнем. Иногда Кассандра задумывалась, каково взрослым — её маме. На ней ведь ответственности ещё больше. Она, наверное, тоже безумно нервничает, но старается этого не показывать. И за это Кассандра была ей очень благодарна. Ведь у неё всегда есть поддержка — мама и Джинни.       Так они и шли, а Кассандра всё больше погружалась в свои мысли, пока впереди не увидела знакомую фигуру в чёрном. Широкие плечи, выправка военного, прямой, как сталь, силуэт — тот самый мужчина, которого они видели в приёмной Хогвартса.       Лин стояла рядом с ним, прижав к груди тонкую папку с бумагами.       Она заметила Кассандру и остановилась, дожидаясь.       Кассандра поспешила к ней, улыбаясь: — Ну как, тебя приняли? Меня — да! — Конечно, — тихо сказала Лин. — Мы с тобой на одном факультете. — Правда? Здорово! — Кассандра просияла. — Будем пересекаться на занятиях, сможем вместе гулять… Я могу показать тебе свои рисунки, у меня есть парочка крутых настолок, можем послушать музыку. — Я с радостью, — ответила Авелин чуть застенчиво.       Мужчина рядом с ней шагнул вперёд, посмотрел на девочек. Его голос был холодным, ровным: — Авелин, мы спешим, детка. Мне нужно на работу. У меня плотный график. Обменяйтесь адресами и продолжите позже. — Да, конечно, папа.       Девочки быстро обменялись адресами и попрощались.       Гермиона приостановилась, наблюдая за дочерью с лёгким удивлением и восхищением. — Ты посмотри на эту пикси. Не прошло и часа, а уже нашла себе подругу. — Правда, компания у неё… спорная, — усмехнулась Джинни, скрестив руки на груди. — В каком смысле? — нахмурилась Гермиона. — Папа этой девочки, Авелин… — Джинни понизила голос, взгляд её стал серьёзным. — Это Драко Малфой. Наследник семьи Малфоев. Очень древний род и очень богатый. Мы учились в одном потоке, прошли войну вместе. Он был… не на той стороне, скажем так. Репутация у него… заслуженная. Его считали правой рукой Волан-де-Морта. Многие пытались его поймать, остановить — и не все после этого вернулись. У них не получилось. Он был слишком хорош в том, что делал.       Гермиона чуть помедлила, взгляд её скользнул за удаляющимися фигурами Драко и Лин. В груди что-то кольнуло, словно в памяти вспыхнуло что-то смутно знакомое. — Джинни… я забыла тебе сказать, — тихо проговорила она, нахмурившись. — Это он. Тот самый мужчина. Я лечила его в Мунго от проклятия. Но, кажется, он меня не помнит. — Ты уверена? — Джинни повернулась, её взгляд стал острым, цепким. — Да, — кивнула Гермиона, и внутри что-то сжалось. — По ощущениям… я помню этот холод. Но он, похоже, меня не узнаёт.       Джинни нахмурилась, сжав пальцы. Секунда — и она снова расслабилась, вернула на лицо лёгкую улыбку, но в её голосе осталась едва заметная тень. — Без него мы бы тогда не победили, — сказала она тихо. — Это было… непросто принять. Представь: союз со злом ради победы. Но выбора не было. Думаю, он и сейчас живёт, зная, что рано или поздно кто-то попытается воткнуть ему нож в спину. Хотя… с его способностями — я бы сто раз подумала, прежде чем пытаться.       Гермиона слушала, стараясь переварить услышанное, но мысли расплывались, словно волны расходились от одной точки — его холодный взгляд, прямой силуэт, тихий голос в коридоре. В памяти вспыхнул тот день в Мунго: запах зелий, ощущение тьмы, что пульсировала под пальцами, когда она спасала его. Гермиона встряхнула головой, словно отгоняя наваждение.       Как Джинни смогла пройти через всё это и остаться собой? Сохранила свет внутри, веру в добро… Это по-настоящему поражало.       Драко и Лин прошли мимо. Джинни кивнула: — Драко. — Джиневра, — сухо ответил он, скользнув взглядом и скрывшись в толпе.       Малфой и Авелин растворились в потоке учеников, а Гермиона, Джинни и Кассандра продолжили свой путь к выходу, каждая погружённая в свои мысли.       На выходе из крыла они попрощались и отправились по своим делам, договорившись встретиться вечером за бокалом вина.       Квартира наполнилась уютным запахом ванили и корицы, исходившим от нескольких свечей, расставленных на полках и подоконниках. Их мягкий свет играл на стенах золотистыми бликами, наполняя пространство теплом.       Джинни устроилась на диване, обняв подушку и рассеянно теребя её край. Кассандра сидела на полу, прислонившись к дивану и перебирая пальцами скетчбук, словно ожидая, что на его страницах вот-вот появятся новые линии. — Ну что, за первый шаг в новую жизнь, — подняла бокал Гермиона. — За Хогвартс! — весело подхватила Джинни, чокнувшись с ней.       Кассандра тихонько засмеялась, глядя на них, как на двух подростков. Гермиона поймала себя на мысли: когда в последний раз она так просто смеялась, не думая о работе, о Кассандре, о будущем? Мир казался лёгким, простым, как глоток свежего воздуха. И это пугало. Слишком тихо. Слишком тепло. Как затишье перед бурей.       Кассандра подняла глаза, словно уловив что-то в потоке эмоций, и спросила: — Мам, а можно я завтра нарисую… ну, как бы… про ощущения? Как будто всё в кучу. Линии, как нити. И запахи. И свет. И как всё это переплетается в будущий узор.       Гермиона улыбнулась, но в глубине её глаз что-то дрогнуло. — Конечно, милая. Нарисуй всё, что запомнилось.       Джинни, чуть откинув голову на подушку, сказала тихо, почти невзначай: — Знаешь, Герм, иногда дети видят мир чище нас. Но… иногда они видят то, что лучше бы не видеть.       Гермиона взглянула на Джинни — её голос был лёгким, но в нём проскользнула тень, почти неуловимая. Она запомнила этот взгляд.       Запомнила, как он совпал с лёгким шорохом за окном и дрожью в груди. Они сидели в полумраке, пили вино, чай, болтали — просто наслаждались моментом.       И в этот вечер среди лёгкого смеха, разговоров и мягкого света свечей казалось, что всё действительно будет хорошо.