Голоса

Ред хотела бы сказать Горташу, что не помнит ничего, но своего голоса она тоже не помнила. Знала, что раньше говорила, но когда-то тогда, в прошлой жизни. Тогда же, когда знала Горташа, когда с её рук не смывалась кровь, а в груди не скреблась эта бессильная и бесцельная злоба. На себя, на мир вокруг, на потерянный голос. Ред хотелось верить, что раньше ей жилось легче. Голова не болела, а если и болела — можно было об этом сказать. Сейчас же всё, что ей оставалось — редкие вспышки воспоминаний и царапающий горло рык. А Горташ, безумец глупый, смотрел на неё как на богиню. Ред приподняла бровь, наблюдая за ним. Чужое восхищение воспринималось… странно. Какая-то часть её разума даже не задумывалась об этом, ведь что может быть более ествественным, чем поклоняться ей? Вторая половина шептала, что Горташ первый за всю её новую жизнь, кто так на неё смотрел. Он отставил кубок с вином в сторону. Ред безразлично наблюдала, как он обошёл стол, за которым они сидели, и приблизился к ней. Взгляд оставался прикованным к её лицу, а губы сжались в плотную полоску. Он приподнял руку и протянул её к её лицу. Пальцы замерли рядом с её кожей. Казалось, что ещё немного — и почувствует тепло от них. Если бы Горташ хотел, то коснулся бы уже. Но он медлил. Почему? В голове ревел голос, приказывающий вгрызться в руку и откусить пальцы. Рот призывно наполнился слюной от мысли, какой на вкус будет его кровь. Ред не пошевелилась. Вместо этого снова посмотрела на Горташа. Чего же медлил? Неужто… ждал чего-то? Она людей понимала плохо, от мыслей об их поступках болела голова, — как будто она от чего-то не болела, — но Горташа попыталась понять. Взглянула в его глаза и кивнула. В это же мгновение пальцы, — слишком длинные и тонкие. Отвратительно. Хорошо. — коснулись её виска, мягко убирая прядь за ухо. — Совсем не поменялась. Чёрные глаза вглядывались в её лицо жадно, ища что-то. Ред хмыкнула. Раньше она была другой. Сильнее. Злее. Сейчас силы уходили на то, чтобы не сорваться и не разорвать глотки всем вокруг. А Горташ смотрел так пристально, что на секунду Ред начинала верить, будто в самом деле ничего не поменялось. Неправильно. Желанно. Что-то в ней шевельнулось, и Ред прильнула к его руке. Глупая, глупая. Голоса в голове кричали, требовали перестать, но Ред не слушала. Закрыла глаза и сосредоточилась на его коже, предательски-тёплой. И сама она предательницей была, дочерью Баала, обратившейся к Бейну. Низкое рычание заскреблось в груди. Взгляд скользнул по его лицу. Красивое-некрасивое, разум никак не мог решить, к чему склоняться. Взгляд задержался на губах, и Ред выдохнула. Дура. Нужно о другом думать, а сама… Наперекор голосу, Ред поддалась вперёд и поцеловала Горташа. Тот выдохнул в удивлении, а затем его рука легла на её затылок, притягивая ближе. Пахло от него железом и чем-то сладким, противным. Ей нравилось. Ред почувствовала давление его пальцев на талии, но не отстранилась, наоборот, схватила за плечи, чтобы точно остался тут. Возможно сжала слишком сильно, раз заворчал, но Горташ лишь наборот прильнул к ней сильнее. Тёплый. Живой. В мозг впились иглы давно отмерших воспоминаний, и Ред зажмурилась. Вдохнула запах Горташа посильнее, чтобы больше ни о чем не думать, но о том, какие неправильно-горячие пальцы у него были. Горташ отстранился, тяжело дыша. Ред потянулась за ещё одним поцелуем, но пальцы легли ей на губы. Откусиоткусиоткуси Ред удивлённо посмотрела на Горташа, не издавая не звука. Сердце в ушах стучало, глупо так. Ведёт себя, словно принадлежит девице какой-то. Но от взгляда Горташа, тёмного и острого, в груди всё сжало. Когда Ред его только встретила, то не понимала, почему именно Горташ стал главой бейнитов. А сейчас ясно стало. В его глазах виднелась внутренняя сила, а к ней всех влекло. Сильных, слабых… Горташ вдохнул, и Ред чувствовала каких усилий ему стоил ровный голос: — Не здесь. Пойдём. Этот стол мне ещё нужен. Ред ухмыльнулась, и он убрал руку. Почти сразу же его пальцы обвились вокруг её протеза. Ред не знала, сильно ли сжал, металл ничего не чувствовал. Но Горташ от взгляда на протез становился таким довольным, что губы сами растягивались в улыбке. Он провёл кончиками пальцев по узорам на плече, как кузнец оценивая свою работу. Когда Ред потянулась отстегнуть протез, Горташ покачал головой: — Нет, оставь. Пригодится. Судя по блеску в глазах, уже придумал сотню способов, как именно может такой протез «пригодиться». Ред ухмыльнулась, следуя за Горташем в спальню. Горташ кивнул на кровать, пока сам остался позади, запирая дверь. Рот наполнился слюной, а голоса наперебой требовали рвать, рвать, рвать. Уничтожить, сломать, превратить в ничто. Ну и пускай. Баал может требовать чего угодно, ей решать, слушаться ли. Так что вместо того, чтобы атаковать, Ред потянулась к застёжкам ремней. Горташ уже обернулся и жадный взгляд упёрся в неё. Пальцы от этого замерли и ушло на полторы секунды больше, чем стоило, чтобы заставить их двигаться. Оба все ещё не проронили ни слова. Одна не могла, второй не хотел. Железо со звонким стуком ударилось об пол. Следом зашуршала рубашка, пока Ред не осталась в одних штанах. Горташ всё это время наблюдал, не моргая. Удалось заметить движения горла, когда он сглотнул слюну. Затем уставился на её тело, тяжело дыша. Ред замерла. Затем кивнула на Горташа, дёрнув хвостом. Чего застыл, как статуя? Внутри зудило странное желание увидеть, сколько шрамов на Горташе. Наверняка меньше, чем на ней. Странно было все-таки осознавать насколько её тело отличалось от чужих. Там, где у неё либо костянные наросты, либо чешуя, либо ещё что, у других… лишь кожа. Так забавно. Как только живут, бедняги, скучно же. Горташ ухмыльнулся, нарочито медленно стягивая рубашку. Дразня любопытство, он будто бы случайно путался в завязках, не отрывая взгляда от Ред. Медленно ткань соскользнула и с его тела. На одном плече белел застарелый ожог. Эту руку обвивала татуировка дракона, распахнувшего пасть в рычании. Другая татуировка темнела на боку, перекрывая клеймо в виде пламени. По всей коже тут и там виднелись шрамы: от лезвий, от ожогов, от неудачных заклинаний. Горташ ухмыльнулся её взгляду: — На шесть меньше чем у тебя. Впрочем, тут явно потребуется пересчёт. Ред кивнула, слушая в полуха и уставившись на ровно вырезанное имя на предплечье. Её собственное. Почерк такой аккуратный, совсем непохожий на то, как она сейчас писала. Когти клацнули по полу, когда Ред подошла совсем близко, возвышаясь над Горташем. Сколько дней она провела, гадая, откуда же на её теле может быть его имя, чтобы обнаружить своё на его. От воя в мозгу разболелась голова, голоса заходились в истерике, что она, из всех существ, посмела осквернить своё тело и ради кого? Ради бейнитского оборванца? Нужно загладить вину, искупить, а для этого окрасить стены кровью и не останавливаться, пока не останется ничего. Горташ ухмыльнулся, глядя ей в глаза и словно бы зная, что творилось в её голове. Дурень. Даже она сама не знала. Ред наклонилась, таращась в ответ, и, повинуясь инстинкту, провела языком по ожогу. Затем ещё, пытаясь зализать давно затянувшиеся раны, словно её ласка могла исправить сломанное давным давно. Дура, презренная, тупая тварь. Хуже животного. Готова лезть в койку с кем угодно, даже… Горташ схватил её за лицо и притянул во влажный, резкий поцелуй. Ред пришлось наклониться, а ему встать на носочки, но оба не думали об этом, увлеченные друг другом. Ред схватила Горташа за пояс, не давая тому упасть под её напором. Низкий рык зацарапался в горле. Лизнув его губы, Ред уткнулась носом в колючую щёку. Проломил бы он ей череп, да вытащил голоса, как вытаскивал шестеренки из своих поделок. Починил бы. Его пальцы путались в её волосах, вторая рука скользнула с лица к ключицам и груди. Внутри так тянуло сладко, аж на языке отдавалось. Низ живота свело. Ред шумно вдохнула, тщетно пытаясь прижаться ещё ближе. Горташ таким тёплым был, даже слишком. Выпустить всю кровь, чтобы холодным стал, вкусным… Разумеется, она вгрызлась в плечо, прямо там, где ожог. Горташ зашипел ругательство сквозь зубы, хватая её за рог. Ред в ответ лишь зарычала, лакая солёную кровь. Обводила языком отметки от своих зубов, чувствовала как хвост сам собой виляет, и томное тепло разлилось между ног. Больше, больше, больше! Когда она отстранилась, её губы все ещё были вымазаны в крови Горташа. Он посмотрел на это и ухмыльнулся, а затем нежно погладил её скулу. Ред по глазам видела — хочет что-то сказать, но молчал. Почему? У него-то голос есть. Ред взяла его руку в свою механическую и провела губами по тёплым костяшкам, тут же языком слизывая кровь. Горташ шумно выдохнул, не отрывая взглядя от её глаз. Кажется, собственная рана его и не заботила. И вот ведь странно, обычно, её злило, когда смотрели в глаза, а сейчас хотелось лишь ближе стать. Может, если быть вместе достаточно долго, голоса утихнут? Тут же стало стыдно за свою слабость. Ведет себя хуже дитеныша какого. Стоило убить его, прервать этот фарс, но Ред, сука течная, притянула Горташа ближе. Слишком хорошо вместе было. Глупо, но хорошо. Кровать под ними была мягкой, странно прохладной. Низ живота крутило от желания, а рот наполнился слюной. Ред раздраженно зарычала, когда Горташ вместо того, чтобы снять наконец с себя штаны, предпочёл погладить чешую на её ногах. Сколько можно уже тянуть? Горташ на её недовольство ухмыльнулся. Он прижался к ней, покрывая шею поцелуями, пока измазанные его же собственной кровью пальцы скользнули меж её ног. Ред выдохнула, инстинктивно раздвигая их. Забавно, но даже его кровь показалась холодной в сравнении с её телом. Казалось, что даже если кожу с себя сдерёт, то все ещё будет чувствовать этот жар. Наслаждаться им. Её руки обвились вокруг шеи Горташа, а нервы натянулись в ожидании удовольствия. И он не подвёл. Ред сжала зубы в попытке сдержать стон, когда почувствовала, как Горташ сгибает пальцы точно так, чтобы заставить её дрожать. Бёдра дёрнулись навстречу, и кожей можно было почувствовать, как Горташ ухмыляется. Да он… он… Ред рывком перевернула их. Горташ охнул, когда она вдавила его в простыни, но дёрнуться на пытался. Вместо этого он посмотрел Ред в глаза с нескрываемым удовольствием. Его руки легли на её бёдра. На секунду-две оба смотрели друг на друга. Затем Ред опустилась на него, вздрогнув от полузабытого ощущения. Горташ зажмурился, откидывая голову, пока Ред начала двигаться. Сразу быстро и резко, сжимая своими бёдрами его до болезненных охов. На секунду показалось, что не Горташ под ней, а каменный алтарь. Плечи тут же сжали когтистые лапы, шею обожгло не-мертвым дыханием воскресшего бога, а в ушах загремели его проклятия. Тупая тварь, совсем уже думать разучилась? Это не её тело, созданное для чужих нужд и желаний, а для чего она его использует? Чтобы трахаться с бейнитом? Есть лишь один путь для такой зверюги как она: атаковать, разорвать, уничтожить. Для этого только она и создана. От этих слов злость заскреблась в горле. Ред наклонилась к Горташу и впилась в его губы, вжимая бледное тело под ней в кровать. Он сильнее вцепился в её бёдра, насаживая её на себя ещё сильнее. Очередной стон был утоплен в поцелуе. Вместо шепота и слов Ред вслушивалась во влажные звуки, в тяжелое дыхание и в то, как оба пытались сдерживать себя и не шуметь. Она целовала, кусала и тут же зализывала, неопределенно мыча с каждым толчком. Горташ схватил её за рога, не позволяя отстраниться. На секунду оба взглянули друг другу в глаза. Тяжело дышащие, вспотевшие и все ещё двигающиеся. Ред замычала, утыкаясь носом в чужую шею и тут же кусая. Пусть кричит, главное, чтобы было слышно его голос, а не Баала. Горташ лишь прошипел очередное ругательство сквозь зубы. Затем дёрнул её рог, практически оттаскивая от себя и заставляя смотреть в глаза. От его взгляда, тёмного и возбужденного, Ред сжалась, наслаждаясь очередным рваным вдохом. — Ещё раз укусишь и я… Что? Уйдет? Ред засмеялась, визгливо и привычно, но сейчас ей так хорошо было, что как не засмеяться? Говорить все равно не могла, но некоторые языки не требовали слов. Движение бедёр в правильном направлении, провести языком вдоль челюсти, чувствуя солёный пот во рту. Горташ в ответ лишь схватил её протез и переплёл пальцы. Он так смотрел на эту механическую руку, словно ещё немного и просто от касания металла кончит. Ред заворчала, но затем мягко освободила протез и положила его Горташу на грудь, точно там, где сердце. Тот же лишь ухмыльнулся: — Не останавливайся. Впереди ещё долгая ночь. Позже оба лежали всё так же переплетенные, только теперь Горташ положил голову ей на грудь, слушая сердцебиение. Ред тяжело дышала, ноги слабо дрожали и, кажется, ещё немного и чешуя спадет от удовольствия. На Горташе живого места не было от синяков, царапин и укусов, даже на ногах алели длинные линии. Что поделать, когти на её ногах драли не только простыни. Впрочем, сама Ред выглядела не сильно лучше. И все же… Слегка повернув голову, Ред прохрипела: — Хор… Хррр…. Хроро… На секунду всё внутри свело от этого знакомого бессилия. Так ли неправ был Баал в насмешках над ней, если не выходит даже пары слов сказать? Но затем Горташ взглянул ей в глаза, в который уже раз за вечер, и как все предыдущие разы, взгляд его не оставлял ничего, кроме себя. Горташ усмехнулся и кивнул: — Мне тоже понравилось. А сейчас… — Он поднялся, игнорируя её удивлённый ох. На спине виднелись шрамы от плётки. Ред ничего про них не сказала, как он ничего не говорил про разрез от вивесекции на её грудине. Горташ взглянул на неё через плечо: — Пошли. Нужно смазать протез и чуть затянуть крепления в паре мест. Не хочешь же ходить с несовершенством? Честно? Сейчас хотелось лежать и наслаждаться болью во всем теле. Но Ред всё так же ничего не сказала, лишь вслед за Горташем стала искать одежду. Лучше с ним, чем одной. Рядом с ним голоса молчали.