Vowrawn`s Romantic Collection

      Снаружи отряд сопровождения, значит — внутри делегация. Тёмный советник инкогнито посещает Восс в третий раз. В третий раз видит имперское посольство, но впервые здесь так многолюдно.       Несколько шагов мимо охраны. Коммандос из расы воссов хороши в бою и опытны в разведке, но не каждый рождённый на этой планете имеет возможность проявить способности мистиков. Солдаты — всего лишь солдаты. Сокрытие Силы позволяет ситху пройти в зал совещания незамеченным.       Дарт Серевин внимательно слушает служителя Троицы, передающего золотой тубус. Прежде чем принять послание, чистокровный склоняет голову в почтении и протягивает открытые ладони. — Третий мистик нуждается в поддержке дочери. После месяца исцеления — Талса-Ко сможет вновь посетить вас. Она поможет с переводом.       Серевин развернул старинный свиток и, бегло осмотрев, вновь сыграл учтивый поклон присутствующим. — Примите мою благодарность.       Тубус с документом отложен на стол, заменяя собой крупный инкрустированный ларец — взаимный дар. Из-за плеча офицера воссов, Ваурон увидел нечто похожее на ауродиевый медальон. Одна из необязательных, внутренних традиций ситхов. «Медальон доброй воли» — посланник одного племени отдавал другому в знак симпатии лидеров, готовых к сотрудничеству.       Взгляд алых глаз молодого ситха скользнул в сторону незримо присутствующего.       Только взгляд. Без задержки. И снова всем собой в акте дипломатического танца.       Непокрытая голова бледно-зелёного цвета склонилась в ответ и восс развернулся к своей охране — Ваурон сделал шаг в сторону, чтобы пропустить делегацию на выход. Достаточно ослабив контроль смотрел на ситха, вглядывающегося в пространство меж удаляющихся.       Почувствовал или всё-таки…       Увидел. Как только в залу проник рыжий свет из опустевшей арки, Серевин развёл руки в стороны, принимая приветствие и шутливый вопрос: — Не ждал? — Не верил чутью своему.       Подгибает колени, чтобы быть одного роста со старшим. Слишком долгое, но необходимое объятие. — Кто же дарит такие подарки на чужой земле и чужой крови? — Ваш посвящённый.       Ваурон прижался лбом ко лбу и закрыл глаза: — Красиво играешь.       Сеть нервов стянулась в напряжении. Грудь окатило волной тяжёлого переживания. Серевин перенял настроение и сказал, попав точно в сердце: — Вы сделали выбор о Кехари. — И я безнадёжно разбит. Собери, что осталось, мой друг.       Некогда обещанный ужин в доме, предоставленном имперскому послу и его свите. Застолье полное местных деликатесов. Горячие и холодные блюда. Солёные и сладкие закуски. Многое из предложенного советнику пришлось по вкусу, но выделил он только острое вяленое мясо, поданное длинными ломтями на серебряных шпажках с семейной гравировкой и аметистом в основании. — Узнаю печати Дома твоей прекрасной супруги… Навещала тебя? — Ваурон стянул зубами ещё один ломтик, оценивая приятный жар перечной смеси специй на языке. — Она оговорилась о том, что некая воля настояла на её путешествии ко мне.       Гость сидел во главе стола, по правую руку от него — господин своей временной обители. Старший ситх настаивал на этом определении — «временной». Дипломатическая служба — не наместничество. В какой-то мере эгоистичное желание — вернуть близкого в Империю. Поближе к себе. — Никак не дождусь, когда наконец смогу взять на руки твоего наследника, — Тёмный лорд снова посмотрел на гравировку: — Вашего.       Серевин сделав глоток виски с ярким ореховым запахом, доносящимся до гостя, опустил глаза, затем повёл плечами и, обмакнув губы салфеткой, решился на огорчающее признание: — Увы, мой лорд. Между мной и леди по-прежнему только беседы об искусстве.       Следующая шпажка не брошена со звоном о блюдо, а выпала из пальцев. На выразительном лице Отца искреннее недоумение пополам с приглушённой злостью на сложившееся положение: — Я должен был женить тебя по своему усмотрению, а не идти на поводу у твоего юношеского восторга! «- Повелитель, помните, вы говорили со мной о союзе?» — посвящённый неожиданно связался с ним по голосвязи сам, полный энтузиазма в голосе и взгляде. Влюбился? «- Кто она, Серевин?» — эта тема стоила того, чтобы отвлечься от дел Совета. «- Она… я не знал, что есть девушки, понимающие ценность нашего эпоса не из пересказов наставника…» — Несмотря на определённую несовместимость, я всё ещё доволен своим выбором.       Не так часто Серевин позволял себе отстаивать очевидную неправоту. Ваурон не так часто был открыт для конфронтации и не мог остановиться: — Я недоволен! — прозвучало хлёсткое с двойным беззвучным хлопком ладони по столу: — Неужели так трудно отвлечь свою жену от театральных чтений в спальных покоях?! — Она слишком интересный собеседник. Я восхищаюсь ей. Верная подруга и… — Великая Сила! — …и когда-нибудь эта дружба станет настоящим союзом, — молодая алая ладонь накрыла бордовую жилистую руку в жесте успокоения: — Пока… мы не наговорились друг с другом.       Ваурон убрал свою ладонь и с нечитаемым выражением откинулся к спинке стула. Серевин коротко улыбнулся и был похож на того же мальчишку, восхищающего своим умением схватывать на лету. Всё обернул в насмешку над собственным поражением. Один в один, как делал великий Дарт Ваурон. Перенял манеру, но делал это с безупречной, врождённой интеллигентностью.       Старший не стал томить его своим пристальным взором и согласно кивнул в ответ. Потянулся мимо фужера с вином к его бокалу с виски и опустошил залпом. Он не любил этот напиток, но запах обещал быструю развязку нервного узла. Самые толстые, мясистые отростки чистокровного задрожали от горечи и непривычной крепости. — Вашему союзу скоро исполнится пятнадцать лет.       Констатировал гораздо спокойнее. Взгляд гостя загулял по столу в поиске сладкой закуски, но Серевин подал пиалу с желейными салатными бусинами. Взяв крохотную десертную ложку, первым съел одну и по тому, как задвигались его такие же мясистые лицевые отростки стало понятно, что именно это угощение отлично перебивает все слишком терпкие вкусы. — Леди Шесмет родила тебе наследницу на большем сроке совместной жизни. — Ооо, какой удар! Парируешь превосходно! Но есть одно важное «но» — леди Шесмет в постели никогда не декларировала древний эпос, — посмеявшись, ситх прищурил заблестевшие глаза от скорого действия напитка и закрыл эту тему на выдохе: — Она радует меня иначе. Серевин… Каждому своё. Прости заботу настойчивого старика.       В уютном молчании прошла прогулка по Восс-Ка. Повелитель просил довезти его к Долине Кошмаров, но постояв у основания каменных руин с сохранённым пьедесталом для разведения мистического пламени, захотел вернуться обратно. — Вы ощутили там что-то особенное? — Особенное не там. Я уловил присутствие… Отголосок… Глас, — Ваурон помотал головой, словно сбрасывая обязывающую догадку, мешающую желанному отдыху: — Ты приглашал меня в «ванны красоты». Настаиваю на возвращение этого пункта в план моего туристического визита. Давай-ка прихватим с собой ту горечь! — И мармелад? — Бери всё, что есть! Мне понравилось.       Далеко не уникальные — лаконичные банные палаты с кафельными залами. За имперским послом всегда была резервация комнаты с бассейном и целебными ваннами. К выбранному часу наполняли минеральной водой из подземного источника. Здесь чистокровный уединялся в своём ритуале ухода за собой. Этим вечером он ухаживал за мужчиной безмерно дорогим его душе. Серевин помнил своего кровного отца, но тот не успел вложиться в воспитание наследника. Всё равно, что лицо на портрете. Ваурон оказался в Доме его матери случайно. Но неслучайно выбрал подчиниться просьбе женщин и согласился стать для юноши «посвящающим». Щедро передал не только атрибуты Традиции, но и поделился сакральными знаниями колдовства. Не взял в ученики, но забрал к себе на время наставничества перед прохождением испытаний. «- Как мне обращаться к вам, повелитель?» «- Как к другу. Совсем скоро передо мной предстанет не скрывающее себя дитя. Я был бы рад, чтобы кто-то настолько могущественный стал моим соратником, а не врагом.» «- Мне сказали — я не чувствителен и моё место под камнями у гробниц предков.» «- Они познают беды своего упущения, когда мой посвящённый будет вознесён Силой в славе и титуле.» «- Вы одарили меня, как не одаривают и кровных сыновей.» «- Я ничего не сделал, Серевин.» — опытный ситх, наслаждающийся находкой, подвёл младшего к большому зеркалу своей гардеробной и указал на отражение: «- Я только знакомлюсь вот с этим удивительным юношей и хочу познакомить с ним и тебя.» «- Чем я удивляю вас?» «- Тебя не видели — и ты стал невидимым. То, чему я научился, ступая страшными тропами страдания, далось тебе запросто без гнёта в обучении!» «- Моя ненужность старшим — не заслуга.» «- Мм… Скромность не к лицу. Хотя и это пройдёт естественным образом.» — Ваурон загладил назад длинные чёрные волосы и зрительно прикинул иную длину. Чуть короче — до основания шеи будет в самый раз: «- Предмет твоей будущей гордости осознание, что Ты один из немногих, кто способен обращать свою слабость в Силу.»       Алые кисти аккуратно приглаживают мокрые каштановые пряди волос ото лба к затылку. Перебирает пальцами локоны, смывая душистую пену. Старший сидит перед ним, на одну кафельную ступень ниже. Ноги спущены в бассейн, в руках мнёт масляную, травяную губку, натирая колени. — Не перестану сожалеть о том, что я не твой сын. Наше уединение выглядело бы пристойнее.       Эта шутка не удалась. Долгое молчание с тяжёлым вздохом. — Хорошо, что ты не мой сын. Я провалился в этой роли. — Всё настолько плохо? — Я ранил его сознание и не знаю о последствиях. Кехари отныне — последний потомок династии своей матери без отца в фамильном документе. Живёт под надзором наставника в родовом особняке, который я спас от прилюдных торгов. Он… больше не мой сын. Больше никогда…       Закончив омовение, Серевин разлил виски по бокалам и подал напиток, оставаясь за спиной: — Что сделано — то сделано. Но «никогда не говори никогда».       Ваурон повернулся к нему, чтобы задеть бокалом бокал: — Мне бы твою веру в банальные мудрости. — Стоит сказать «никогда» и сбывается даже то, во что невозможно поверить. Или предсказать.       Разговоры о личном перетекли в политику с течением воды в стоки целебных ванн. Покинуты банные палаты. Поздний перекус прямо в гостевой спальной. Ненадолго вошли каасские рабыни. Забрала подносы и были отпущены.       Серевин занимал одну сторону постели, опираясь об изголовье, Ваурон — другую. Обычные домашние халаты, распахнутые на груди. Самая вольная атмосфера глубокой ночи. Карие короткие ткани над постелью не служили прикрывающим занавесом балдахина и подумалось, что гостю может быть некомфортно — Серевин потушил декоративные жёлтые лампы, оставив инсталляцию пламени в угловой каминной чаше.       Стал размышлять вслух о своих дипломатических успехах. Восс он не планировал покидать ни в ближайшее время, ни после. Мечтал дойти до тотального освоения с утверждением имперской позиции. — Не знаю, что ещё можно устроить здесь, чтобы… — «Армагеддон», — они переглянулись: — Я могу прислать к системе подарок Децимуса. И весь свой флот. Планета падёт за три минуты. Ты будешь держать в руках хронометр и вести точный отсчёт. Я сделаю тебе подарок.       Старший искал взглядом свои вещи и, увидев деку, оставленную на дальнем столике, поманил к себе Силой. — Одно сообщение генералам и мой мальчик станет правителем своего мира!       В последний момент планшет повиновался воле одариваемого — Серевин перехватив его, отложил на прикроватную тумбу со своей стороны. — Вы учили меня принимать подобные решения… — …с безжалостной уверенностью. — …на свежую голову. — «Вы»… Я пьян Серевин?       Он не ответил. Ваурон потянулся к лицу сидящего рядом и провёл ладонью по щеке: — Когда ты успел стать таким взрослым?.. Очень похож на мастера.       Взявшись за ласкающую руку, ситх поднёс её к губам и коснулся внутренней стороны ладони: — Ты не рассказывал о нём. — О нём… невозможно рассказать. Непостижимая древность. Великая тоска вечности, смотрящей в Бездну с улыбкой на устах. — Поэтично. — Даа-аа… Он любил это искусство. Был столь же… утончён, — Ваурон снова коснулся молодого лица рядом: — И красив. Ты покорил меня в детстве своей способностью к «пряткам». Мастер был в них абсолютным победителем. Ваши искусные иллюзии — особый вид оружия. — Я ждал, что ты накажешь меня. — Я наказал.       Гладкие бровные дуги младшего приподнялись в удивлении — он не помнил никакой порицающей кары ни за одну из своих подростковых шалостей. — Слишком привязан ко мне. Я ничего для тебя не сделал, Серевин. Ничего особенного, что бы ни делали другие, кто брался посвящать юношей не своего Дома. — Ты обнял меня. И похвалил. Я видел свет Хорусета задолго до возвращения Коррибана. «- Помнишь мою сестрицу?» — молвила любовница на груди Тёмного советника. «- Допустим.» «- У неё есть мальчик.» «- Так-так-так! Сколько ему лет?» «- Не может быть! Ты был с моей сестрой?!» «- Всего лишь шутка! Будь ласковее!» — потёр занывшее предплечье от укуса: «- И лучше переходи сразу к просьбе, раз не ценишь юмор, откровенно на него провоцируя.» «- …Необычный мальчик! Ему исполнилось тринадцать, но он всё ещё не посвящён. Никто не хочет передавать Традицию лишённому… Ну пожалуйста! Он такой интересный и умный… Как будто… понимает Силу… только… Проверь его, Ваурон. Ради меня!»       Любопытства ради Ваурон заглянул в Дом. Без прямого приглашения. И в отсутствие хозяйки. Тёмного лорда не могли не впустить. И в приёмную залу позвали юного наследника маленькой семьи поредевшей династии, когда-то занимавшей высокие посты.       Гостю предложили каф. Пришлось отказаться. Ожидание было недолгим, но волнующим. Сначала Ваурон не обращался к этому волнению, принимая его за причудливые проявления небезразличия к судьбе чужого рода. Затем смог определить почти незаметный источник Силы. Причиной волнения было постоянное присутствие рядом. За ним наблюдали. Не нужно было никого звать в приёмную залу — парень был здесь с самого начала.       Сыграв скучающего лорда, блуждающего вдоль геральдических знаков у стены, ситх вдруг резко обернулся и схватил невидимку в объятие: — Поймал!       На юном чистокровном лице засияли глаза. Обнаружен. Проявив себя, ненадолго замер в руках незнакомца, затем как малое дитя, впервые познавшее принятие в Силе, бросился в ответное объятие, уткнувшись носом в мягкую броневую ткань на груди ситха.       Позже Серевин сказал, что сам не ожидал от себя такого падения в приличиях. Все нормы поведения со старшим попраны. Но и не хотелось стыдиться испытанного счастья: «- Вы меня заметили!» «- Ощутил волнение.» «- Приняли в свой Дом, а должны были убить.» «- Незримо следуя за мной, ты хотел добиться этого?»       Подопечный отрицательно покачал головой и обнял так же, как в первую, неловкую встречу: «- Я не верил, что смогу быть кому-то нужным.»