Плен в алом бархате

Прошла неделя. Семь дней, которые показались Даниэлле вечностью, спрессованной в мучительный ритуал унижений и уроков покорности. Ее жизнь превратилась в строгое расписание: завтрак с Каем, где он вел свои монотонные, властные беседы; тренировки, на которых она была вынуждена демонстрировать свой дар как цирковая собачка; изучение истории Вольтури, которую она воспринимала как хронику тирании. Но Даниэлла не сдавалась. Ее стервозность стала ее главным оружием. Она отвечала на вопросы Кая язвительными замечаниями, на тренициях «случайно» чуть не испепелила плащ Феликса, а на уроках этикета доводила пожилого вампира-наставника до белого каления своими «непреднамеренными» ошибками. Она строила стену из колкостей и неповиновения, кирпичик за кирпичиком.Кай наблюдал за этим с холодным, почти научным интересом. Он не наказывал ее. Он позволял ей эту иллюзию сопротивления, как позволяют котенку царапаться, зная, что это не причинит настоящего вреда. Его уверенность была самой страшной пыткой. Однажды вечером он вошел в ее комнату без предупреждения. Даниэлла стояла у решетчатого окна, глядя на закат. —Приготовься. Сегодня мы принимаем гостей, — объявил он. — Делегация из Ирландии. Я хочу, чтобы ты была рядом. — Я не украшение для твоего трона, — бросила она через плечо. —Нет. Ты демонстрация силы, — поправил он ее. — Пусть они увидят, кто находится под моей защитой. И кому не стоит бросать вызов.Большой зал для приемов был полон. Представители старых кланов, могущественные и надменные, с любопытством поглядывали на Даниэллу, сидевшую по правую руку от Кая. Аро сиял, наслаждаясь зрелищем. Маркус, как обычно, отсутствовал мыслями.Глава ирландской делегации, седовласый вампир по имени Лиам, позволил себе снисходительно улыбнуться в сторону Даниэллы. —Слухи о твоей новой... привязанности, лорд Кай, не лгали. Поздравляю с приобретением.Кай не дрогнул и лицом. —Даниэлла — моя будущая супруга, Лиам. А не приобретение. Будь осторожен в словах.В голосе его прозвучала сталь, и улыбка у Лиама мгновенно исчезла. Но он был слишком стар и горд, чтобы полностью отступить. —Конечно, прошу прощения. Просто помнится, клан Калленов всегда чтил свои... особые принципы. Надеюсь, леди Даниэлла нашла здесь свое истинное призвание.Это был тонкий яд. Намек на то, что она переметнулась к «настоящим» вампирам. Даниэлла почувствовала, как закипает гнев. Но прежде чем она успела что-то сказать, Кай положил свою ладонь поверх ее руки, лежавшей на столе. Его прикосновение было ледяным и неотвратимым, сжимающим, как капкан. — Ее призвание — быть рядом со мной, — произнес Кай, и его слова повисли в воздухе как приговор. — И я уверен, она прекрасно осознает эту честь. В этот момент Даниэлла почувствовала нечто новое. Не просто гнев или унижение. Она почувствовала, как ее воля, ее собственное «я» начинает растворяться под тяжестью его власти. Челси, стоявшая в тени, применила свой дар, но на этот раз тоньше, точечнее. Она не рвала связь с семьей, а усиливая чувство принадлежности к Каю, к Вольтури. Волна теплой, почти что доброжелательной покорности попыталась накрыть ее. Даниэлла изо всех сил сопротивлялась, но пальцы Кая сжали ее руку еще сильнее, словно напоминая, кто здесь хозяин.Она сидела, уставившись в свою тарелку, не видя ничего, кроме размытого пятна. Голоса вокруг стали приглушенными. Она слышала, как Кай ведет переговоры, его голос был спокоен и властен. Он использовал ее молчание как демонстрацию полного контроля. Посмотрите, говорило это молчание, даже самая строптивая будет сидеть смирно, когда этого захочу я.Когда гости наконец ушли, Кай отпустил ее руку. На ее запястье остались белые отпечатки от его пальцев. —Ты вела себя достойно, — констатировал он, как будто ставя оценку собаке на выставке. Даниэлла медленно подняла на него глаза. В них не было прежнего огня. Был лед. —Я не вела себя. Я не могла пошевелиться. Ты и твоя кукла Челси позаботились об этом. — Защита, моя дорогая. Иногда благие намерения нужно... подтолкнуть, — он провел пальцем по ее щеке. На этот раз она не отпрянула. Она просто смотрела на него, и в ее взгляде была такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг них должен был замерзнуть. — Скоро ты поймешь, что твое место здесь. Рядом с силой. Со мной. Он вышел, оставив ее одну в огромном, пустом зале. Даниэлла медленно поднялась и пошла к своей комнате. Ее походка была неуверенной. Впервые за всю эту неделю она почувствовала не просто злость, а страх. Не страх боли или смерти, а страх потерять себя. Страх, что однажды его прикосновение не будет вызывать у нее отвращения. Что однажды она действительно «привыкнет».Она дошла до своей комнаты, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, стараясь дышать ровно. Она смотрела на решетку на окне, за которой сияли звезды. Свобода была там, за пределами этого замка. Но теперь она понимала, что самые прочные решетки были не на окнах. Они были внутри нее. И Кай Вольтури методично выковывал их из ее собственного страха и его неумолимой воли.

Война продолжалась. Но теперь Даниэлла осознала истинные правила этой игры. Это была не битва на мечах. Это была битва за ее душу. И враг был гораздо опаснее, чем она предполагала.