Можешь лететь и не бояться

~Cheri cheri lady- Modern group~ Хваленый "Линкольн", словно вороной конь, подкатил к унылому пустырю, таща за собой шлейф из черных машин. Из Холмогоровской тачки, словно тени, выскользнули четверо – знакомая до боли четверка, чьи лица хранили отпечатки дерзких авантюр и опасных игр. Первым, как всегда, выпорхнул Космос, его движения – пружинистая готовность к любым неожиданностям. За ним, словно тень, метнулся Пчела, всегда готовый ужалить словом и делом. Холмогоров, словно старый вояка, попытался взять командование в свои руки, но был грубо прерван Беловым. – Война зерня, главные маневры, – процедил сквозь зубы Саша, его взгляд, как у хищника, выискивал признаки опасности. Фил и Саша, словно два матёрых волка, двинулись вперед, жестом приказав остальным приготовить "аргументы" – огнестрельное оружие. Вдалеке, словно мираж в знойной пустыне, возникла еще одна машина. Но чужая. Не здешняя. Она казалась инородным телом в этом царстве запустения. Пчела и Космос приблизились к товарищам, словно два телохранителя, готовые прикрыть спину в любую секунду. – Че, Пчелкин,страшно ? – прошипел Космос, стараясь скрыть собственное волнение. – А мне-то как…. -Может, их подстричь? – предложил Пчела , в его голосе звучала мрачная шутка. Из чужой машины, словно восточный принц, появился высокий молодой человек. Его лицо выдавало смесь гордости и усталости, а длинные черные волосы были небрежно собраны в хвост. – Сначала я хочу видеть того, кто со мной по телефону разговаривал, – красивый голос, словно шелест шелка, рассек нависшую тишину. – Если ты мужчина, иди сюда! – Чего? – возмутился Пчела, готовый ринуться в бой. – Эй, урюк, иди сюда! Но Белов, твердой рукой остановил товарища, жестом приказав всем оставаться на месте. Саша, словно опытный дипломат, выдвинулся навстречу незнакомцу. Чем ближе они подходили друг к другу, тем больше знакомых черт проступало в их лицах. В каждом движении чувствовалось напряжение, как перед бурей. Взгляд обоих выражал одновременно недоверие и надежду. Когда истина стала очевидной, они оба замерли в изумлении. – Блин… – выдохнул Саша, невольно улыбаясь. Восточный незнакомец снял темные очки, словно пытаясь убедиться, что зрение его не обманывает. – Твою мать! – Саша не мог сдержать улыбку. – Белый… – прошептал черноволосый юноша, словно произнося священное заклинание. – Рядовой Джураев, – прокричал Александр, словно вернувшись в суровые времена армейских будней. – Два наряда вне очереди! Упал! Отжался! Оба разразились громким, радостным смехом и кинулись друг к другу в объятия. – Все нормально, это мой кореш армейский, – заверил Саша своих, давая понять, что кровопролития не будет. – Отбой, братва, свои! – Фил повернулся к своим подчиненным, отменяя боевую готовность. Фархад, что-то быстро проговорил на таджикском своим людям, успокаивая их пыл. – А я бы их все равно подстриг, – проворчал Пчела, сплевывая на землю. Он опустил оружие и, ворча себе под нос, направился к машине, под аккомпанемент передразнивающего его "намаз" Космоса. – Фарик, а помнишь, как мы второе отделение уделали? – Саша весело пнул грязный мяч, валявшийся неподалёку. – Да у них вратарь Махмудов был. Шикарный вратарь! – Фарик попытался выполнить сложный финт с мячом. – Сейчас чебуреки продает на вокзале, ко мне не пошел. – Ладно, передай своим, по поводу денег обсудим. Через неделю, Фарик, не позже, хорошо? – А ты вообще крутой стал. До сих пор поверить не могу, что тебя встретил, – ответил Фархад, глядя на своего армейского друга с восхищением. – Да ты тоже. А кроме алюминия чем занимаешься? – Знаешь, на Востоке дел много, я к Артуру предложение от наших друзей вез. – А че такое? – В горах есть плантации. Мак. Хотим в Москву возить. – А как? Курьерами что ли? – Курьеров ловят, везут мало. Хочется больше. – Губа не дура, Фарик. У сестры был уже? – Пока нет, думал после дел заехать. – Где работает, знаешь хоть? Ну давай проводим. Она там бедная испереживалась. «Неделю не звонит, случилось че то», весь мозг Пчелкину проела. – Виктор? Она рассказывала. Слушай, год Альку не видел, даже удивительно… «Джураев… – думал в машине Пчелкин, – какая знакомая фамилия». – Кос, – Витя потрепал за плечо друга, – а брата Алькиного как зовут? – Я че помню что ли? – Космос, разочарованный отсутствием драки, огрызнулся на друга. – Опричники! – в открытое окно медленно едущей машины заглянул Белов. – До «Удачи» проводим. –Саша хлопнул ладонью по крыше "Линкольна". ———————————————————— ~Ритм энд блюз- Кафе~ В чреве пыльной автомастерской, словно в утробе старого дракона, в звуках радиоволны,под брюхом обветшалой "Волги" приютилась Алия. Лучи тусклой лампы едва пробивались сквозь завесу маслянистой пыли, окутывая фигуру девушки таинственным ореолом. Длинная, смоляная коса, заплетенная с вечера, теперь уныло лежала на грязном полу, впитав запах машинного масла и креозота. "Опять голову мыть, - с досадой подумала Алия, - как же я ненавижу эту вечную пыль". Но сейчас было не до косметических процедур. Нужно было понять, что за чёртова течь образовалась в этом ржавом корыте. И без того паршивое настроение усугублялось внезапным исчезновением Фарика. "Зараза, опять пропал, - промелькнуло в голове у Алии, - и тетка молчит, как рыба об лёд. Неужели что-то случилось?". Тревога, словно липкий кошмар, сковала ее сердце. Она уже готова была представить худшее, как вдруг её размышления прервал настойчивый гул мотора, сменившийся знакомым скрежетом шин по щебенке. Во двор въехали две машины, словно сошедшие со страниц разных журналов. "Что им опять надо? - с раздражением подумала Алия, - опять домой засветло не попаду. А я ведь Вите обещала прогуляться…". В этот момент в полумраке шиномонтажки возникла знакомая фигура. -Алька! - громоподобный голос Космоса, словно выстрел, прозвучал над самым ухом девушки. Здоровенная ручища Холмогорова настойчиво забарабабанила по потолку машины. - А ну, вылезай! -Ё-маё, ты пьяный что ли, Кос, ну вот нахер стучать? – огрызнулась Алия, недовольно выкатываясь на скрипучей доске из-под машины. – По своей башке так постучи! Всё дерьмо в рожу! -Да тут у одного нашего страдальца совсем машинка чихать начала, посмотри чего там – предложил Космос – Ну-у-у… – протянула Алия, усаживаясь на доску, – пускай загоняет. В помещение бесшумно въехал элегантный "Мерседес" цвета мокрого асфальта. За рулём сидел до боли знакомый человек. "Не может быть!" - прошептала Алия, словно зачарованная. Из машины вышел высокий, статный парень. Легкая небрежность в виде собранных в хвостик волос придавала ему особый шарм. Увидев Алию, он распахнул руки, словно приглашая в объятия, и ослепительно улыбнулся. -Фарка… – выдохнула Джураева, едва заметно улыбнувшись от нежданного счастья она казалось, не верит своим глазам. - Фарка! – бросилась девушка брату на шею. – Ахмак, ман фикр кардам, ки чизе рух додааст. Чӣ тавр шумо дар ин ҷо ба охир расидед? (Идиот, я думала что-то случилось. Как ты здесь оказался?) -Хайр, барои дидани хоҳарам омадам. Шояд ман ба амаки Амир кумак кунам, ки ӯро хонадор кунанд. Муҳтарам Виктор дар куҷост? (Здравствуй. Я приехал увидеть сестру. Может помочь дяде Амиру выдать её замуж. Где же твой Виктор?) -Виктори ман бо Саша буд, шумо бояд ӯро медидед ва ба ман издивоҷ кардан лозим нест, аввал издивоҷ кунед, бародар. (Витя был с Сашей, ты должен был его видеть. Не надо выдавать меня замуж, сначала сам женись!) -Ман онро ҳанӯз наёфтаам. (Я еще не нашел ту самую.) -Ненавижу, когда они так делают, – недовольно проворчал Пчелкин, появившись в дверях мастерской. – Ни хрена не понятно, что вещают на своем птичьем языке. -Витя! – Алия радостно помахала рукой, а затем, не отпуская брата, потянула его к Пчелкину. – Ман бояд шуморо бо касе шинос кунам (Я должна вас кое с кем познакомить). -Ну-ну, вот только не надо тут, мы же не в кишлаке, говорите по-русски, – весело поддел друзей Белый, стоявший неподалеку и наблюдавший за происходящим с усмешкой. Алия подвела Фархада к своему избраннику, и сердце её наполнилось тревогой. Какое впечатление произведет её "Пчёлка" на сурового старшего брата? -Я так понимаю, это тот самый легендарный Витя Пчелкин? – Фархад оценивающе и весело оглядел Виктора и протянул ему руку. – Наслышан. -Я тоже, – ответил Пчелкин, крепко пожимая руку брату Алии. – Собираемся в ресторан, тебе нужно переодеться? -Да, не помешает заскочить домой в душ, но я быстро. -Тогда составлю тебе компанию, хоть с дядей Амиром поздороваюсь, – Фархад мягко подтолкнул сестру в сторону лестницы. – Беги переодевайся, красавица, мы ждём. Как только молодые люди остались наедине около капотов своих автомобилей, Фархад вкрадчиво начал допрос Белова о Пчелкине. -Ну, рассказывай, кто он, чем дышит? – поинтересовался Фара, прикуривая сигарету. -Фарик, не кипишуй. Пчела – нормальный парень, мы с ним с первого класса вместе. Он у меня в движении, как мотор у Бэхи. Не дадим мы твою Альку в обиду, мы её уже три года как то оберегаем. -Ну, смотри мне, Белый, – сурово ответил Фархад, – я за сестру любому бошку размажу. Парни разразились дружным хохотом. Пчелкин же в это время скромно стоял чуть поодаль, наблюдая за разгоряченной беседой старшего брата и лучшего друга своей девушки. К нему неспешно подошёл Космос. -Чё, Вить, очко жим-жим? – с издевкой поинтересовался Холмогоров. – Ну и родня у Альки твоей, конечно. То-то я и думаю, почему ты её до сих пор ни разу… эм-м-м… Ну, ты понял. Там, наверное, все поголовно с Калашами ходят. - Космос расхохотался так, что его утробный смех эхом разнёсся по мастерской. -Смешно тебе, зараза, – огрызнулся Пчелкин, исподлобья посмотрев на друга. ~В жарких странах- секрет~ -Я пойду потороплю её, – бросил Пчелкин в сторону собравшейся у машин компании спустя минут десять ожидания и решительно направился в сторону мастерской. -Ты только реально поторопи! - поддел друга Саша, с ухмылкой ударив ладонью по кулаку, намекая на их "особые" способы ускорения сборов, за что немедленно получил ощутимый удар локтем в бок и неодобрительный, испепеляющий взгляд Фархада. Пчелкин, предвкушая скорую встречу с Алией, уже поднимался по скрипучей лестнице. Он живо представлял, как она сейчас стоит перед зеркалом, такая красивая и немного взволнованная. Но, приблизившись к заветной мастерской, Витя вдруг замер, как громом пораженный. Из-за приоткрытой двери доносились такие изощренные ругательства, что было сложно поверить, что их произносит хрупкая и женственная Алия. Словно маленький разъяренный бес, она обкладывала последними словами непокорную молнию, заевшую на спине платья. -Алик… – Витя слегка приоткрыл дверь, не решаясь заглянуть внутрь. – Ты скоро? -Вить, помоги, а… – в голосе Джураевой звучала неприкрытая беспомощность. – Ну, не могу застегнуть и всё тут, хоть тресни! Приоткрытое платье бесстыдно обнажало изящную, словно выточенную из слоновой кости спину девушки. Пчелкин, словно зачарованный, не мог отвести глаз. Внутри всё перевернулось, и Вите пришлось сглотнуть, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок и дать себе установку держать себя в руках. Он не мог сейчас наброситься на неё. Нельзя. Не время. Взмах уверенной руки – и неподатливая молния поддалась, беспрекословно застегнувшись до самого верха. Казалось бы, всё, можно было отстраниться и дать Алие закончить сборы, но что-то не давало им отдалиться друг от друга. Что-то неумолимо тянуло их навстречу друг другу, словно два магнита. Её запах… Этот сводящий с ума коктейль из аромата машинного масла, капельки нежного парфюма и едва уловимой пряности зиры, который всегда так безотказно действовал на Виктора. Он, словно околдованный, слегка коснулся губами нежной кожи плеча девушки и нежно обнял её за талию, крепко прижав к себе. Поцелуй в висок, ее волосы, мягкие и шелковистые, словно ночное море, так и манили в них утонуть. Виктор невольно зарылся лицом в её локоны, вдыхая этот пьянящий аромат. Алия почему-то не сопротивлялась, даже не предприняла попытки отстраниться, как делала это раньше, пресекая слишком уж страстные поползновения любимого. Сегодня она, казалось, была готова на всё. -Что ж ты у меня такая принципиальная, – прошептал Пчелкин, осторожно разворачивая обворожительную девушку к себе лицом и нежно целуя в лоб. -Ну, прости, – игриво ответила Джураева, погладив ладонью щеку парня. – Чего есть, того не отнять! - и шаловливый поцелуй, словно искорка, обжег другую щеку Пчелкина. Девушка упорхнула к столику, где лежала её сумочка, и начала торопливо складывать в неё необходимые мелочи. Витя же в это время, как заворожённый, не отрываясь, любовался своей возлюбленной. На ней было то самое фиолетовое платье, в котором она пару лет назад буквально врезалась в него, спеша утром на работу. Как же сильно он возжелал её тогда, с первого взгляда… Эта история, наверное, навсегда останется тайной, известной только самому Пчелкину. -Фархад там, наверное, уже всех пытал, что я из себя представляю? – усмехнулся Витя, наблюдая, как Алия заканчивает собираться. - Боится за тебя. -Похоже на него, - улыбнулась в ответ Алия. - У него ж сестра с каким-то бандитом связалась, имей сочувствие. – произнесла она с напускной серьезностью, переобуваясь в изящные черные туфельки-лодочки. -А, ну да, точно, – с наигранным сочувствием протянул Витя, облокачиваясь на дверной косяк. – Сам-то он, как ангел, белее Белого. -Подъёб засчитан, – улыбнулась смуглянка и, проскользнув под рукой Пчелы, промчалась вниз по скрипучей лестнице. -Ну, слава богу, – с облегчением выдохнул Фархад, увидев сестру, наконец-то появившуюся в дверном проёме. – Чего так долго копалась-то? Уже все сто лет прожили, пока ты собиралась! ——————————————————————— ~Дыхание - наутилус~ Спустя несколько часов, отведенных гастрономическим изыскам и непринужденной беседе, в уютном уголке ресторана продолжала сидеть компания: люди Белова, Фарика и Алия, очаровательная спутница Пчелкина. Витя не мог отвести глаз от девушки. Ее черные волосы, словно шелковые волны, кокетливо ниспадали на плечи. Голубая блузка, сшитая из переливающегося атласа, облегала ее стройную фигуру, а на изящной шее красовалась нить жемчуга – подарок Виктора на день рождения, символ его нежных чувств. Пчела, погруженный в свои мысли, нервно крутил в кармане пиджака маленькую бархатную коробочку с заветным колечком, мечтая об идеальном моменте. -Ты что, женился что ли? – Фархад, внимательный к деталям, заметил обручальное кольцо на пальце Белова. -Месяц уж как, – с гордостью ответил Саша и достал из кожаного кошелька фотографию девушки, держащей в руках скрипку. – Оля. -Красавица, – искренне улыбнулся Фарик. – Играет? -Она дома сидит, – ответил Белов, вкладывая в эти слова скрытый смысл. В этот момент со сцены полились звуки музыки, и знакомый женский голос заполнил пространство… Оля? Фарик, удивленный, заметил супругу друга на сцене и напрягся. Саша, произносивший тост за родителей, внезапно умолк, уловив в мелодии родные нотки. Алия, предчувствуя неладное, обеспокоенно переглянулась с братом. -Я сейчас, – пробормотал Белов, опрокинул рюмку коньяка и поспешно вышел из-за стола. Алия и Витя, обменявшись понимающими взглядами, тоже покинули компанию, решив перекурить на свежем воздухе. -Да, – Пчелкин нежно накинул свою джинсовую куртку на плечи Алии и приобнял ее. – Попала Олька. Да ну, – отмахнулась Аля, согреваясь в его объятиях. – Что такого? Оля реализуется как отдельная личность. -С чужим мужиком? – усмехнулся Витя. -А какая разница? Она же с ним не стриптиз пляшет. Хочешь сказать, будь я на этом месте, ты бы злился? -Я бы расстроился, – Пчела затянулся сигаретой. – Что моя жена шляется не пойми с кем без моего ведома. -А я пока тебе не жена, – Алия подняла на него свои большие зеленые глаза. -Ну, это пока, – с уверенностью ответил Пчелкин, сжимая ее в объятиях. Внезапно Алия зашлась приступом астмы. Зная о ее рассеянности и забывчивости, Пчелкин всегда носил с собой баллончик ингалятора, предусмотрительно выкупленный через связи Космоса у знакомых в аптеке. -Ты почему ей курить позволяешь? – в дверях ресторана появился Фарик, с укором глядя на Виктора. -Я сама решаю такие вопросы, – прохрипела Алия, делая спасительный пшик ингалятора. -Ну, оно и видно. Шла бы ты внутрь, душа моя. В Москве давольно прохладно последние дни– заботливо произнес Фарик. Пчелкин проводил взглядом свою любимую, словно боясь ее потерять. -Ты девчонке долго мозги пудрить будешь? – Фархад прикурил новую сигарету, прожигая Виктора взглядом. -Ты про пудру бы помолчал, – Витя выразительно ткнул пальцем в сторону носа друга. Фарик быстро вытерся рукавом, смущенно оглядываясь по сторонам. -Вопроса это не отменяет, меня все еще интересует наше возможное родство. У нас после первой такой «встречи» женятся. Топал бы ты к дяде Алику с шампанским и махром. Она у нас невеста завидная, с хорошим образованием. -Подобных «встреч», – последнее слово Пчелкин выделил руками, изображая кавычки в воздухе, – еще и не было. -Да ну? – искренне удивился Фара. – Ни разу? Пчелкин лишь цокнул губами в знак отрицания. Фархад пожал руку возможно будущему зятю в знак уважения -А у Амира Тиграновича я уже был, с родителями знакомились. Пока над предложением размышляю. Надо же красиво как-то. Цветочки, ленточки,фейерверки… -Ну, если намерения твои серьезны, я могу замолвить за тебя словечко и перед Амиром, и дома. Но тебе нужно будет просить ее руки дважды. У, непосредственно, отца. И у старшего в роду – ее деда. Поедешь? -Ну, сначала к отцу схожу, – Пчелкин выбросил окурок. – Дальше будет видно. Позволит- поеду ————————————————————————————————————— Вечер опускался на город, окрашивая небо в оттенки багрянца и золота, словно пытаясь задержать ускользающий день. Фархад ждал сестру напротив здания полицейского участка,где она заканчивала производственную практику. Алия вышла, и в свете уличного фонаря ее полицейская форма казалась особенно строгой и одновременно элегантной. Фархад невольно залюбовался: форма ей и вправду очень шла, подчеркивая точеную фигуру и волевой взгляд. Всю дорогу до съемной квартиры Фарика они болтали обо всем, что приходило на ум, словно наверстывая упущенное. Удивительно, но у них всегда находилась тема для разговора: обрывки новостей о родне, домашние дела, неугомонный Пчелкин с красивыми ухаживаниями, и, конечно, любовные похождения самого Джураева, всегда полные курьезных и нелепых ситуаций. Но вдруг Фархад замолчал, резко свернув во дворы, пробираясь лабиринтом узких проездов мимо старой яблони, усыпанной спелыми плодами. Ее ветви, щедро украшенные пышными листьями, словно приглашали путников присесть в тени и насладиться мимолетной прохладой. Алия никогда не перебивала молчание брата, зная, что ему иногда требуется больше времени, чтобы собраться с мыслями, сформулировать то, что вертелось на кончике языка. ~Гертруда- Сурганова~ — Знаешь, — наконец прервал тишину Фархад, — я сегодня встретил такую девушку… Ты бы видела ее глаза. Два бокала коньяка, если поднести их вплотную к лицу и глядеть через них на свет… В них утонуть можно. — Ну всё, — протянула Алия и, опустив стекло машины, с наслаждением затянулась сигаретой. Дым вырвался наружу, растворяясь в вечернем воздухе— Разбился наш горный хребет о русские косы. — Убирай это, — Фархад потянулся к сестре, пытаясь вырвать сигарету из ее тонких, изящных пальцев. — Нельзя тебе с такой дыхалкой. А про «русские косы» чья бы корова мычала, а чья бы помолчала. Витю давно стригла? — Не тебе про стрижки говорить, — девушка ловко увернулась от руки брата, словно насмехаясь над его попыткой "восстановить справедливость", отнять спасительный табак после напряженного рабочего дня. — Что ж такого делала эта таинственная «девушка»? Чем сумела покорить твое сердце? — Не поверишь, — Джураев бросил мимолетный взгляд на сестру и вновь полностью сосредоточился на дороге, маневрируя между припаркованными машинами в поисках свободного места. — Яблоки собирала. — Яблоки? — не сдержала смешок Алия. — А чего смеешься? Много девушек в наши дни яблоки собирают? Тем более, таких симпатичных. — Не то чтобы, — Алька стряхнула пепел за окно. — Ну-ну, собирала она яблоки… И что дальше? — Ну вот, — продолжал парень, — я смотрю: не дотягивается до верхних веток. Думаю, дай подойду, помогу… Ничего подобного! Сама достала, откусила сочное яблоко, да ещё и мне предложила! — А тебе, я смотрю, девушки с характером приглядываются. Ишь, какая самостоятельная! — Ты слушай, — перебил сестру Джураев, оглядываясь и осторожно сдавая назад между двумя машинами. — Я у твоего Вити узнал, эта девушка, мягко говоря, характерная. В свое время тебе жениха чуть не покалечила. А имя он мне так и не сказал. Кстати, я животинку себе завел, зайдешь увидишь? Очень уж симпатичная, пушистая. Алия почувствовала, как внутри все похолодело. В этом описании без труда угадывалась ее подруга Белла. Но девушка решила не торопиться с выводами, не делиться своими догадками раньше времени, пока не получит прямое подтверждение. — Ты же зайдешь? — спросил Фарик, выходя из машины. — Или у тебя важные полицейские дела? Может, преступность не дремлет? — Фара встал по струнке и отдал сестре шутливый военный салют. — Ну не паясничал бы, — одернула брата девушка. — А если серьезно, то меня подруга ждет, давно не виделись. Нужно выпить вина, посекретничать. — Со мной-то ты чаще видишься, — с легкой обидой в голосе заметил Фархад. — Ну не бухти. Вечером поедете с Белым в центр оторваться, а Витя меня зацепит. — Мой мотылек, зачем летишь к огню? — Фарик обнял Алю на прощание, нежно прижав ее к себе. — Там смерть, — закончила цитату Алия и зашагала в сторону от машины, в противоположном направлении. — Кто сказал? — Джураев выкрикнул вслед сестре, словно устраивая ей маленький экзамен. — Пушкин, — обернулась та, не переставая идти. Фарик с детства прививал сестре любовь к чтению, периодически устраивая ей подобные проверки знаний. Это было частью их особой связи, неким тайным кодом, понятным только им двоим. Дверь в квартиру Беллы распахнула Маша, соседка. Ее глаза были полны притворного ужаса. — Белка, менты, облава! — с плохо скрываемой иронией прокричала Маня вглубь квартиры. — Пройти-то дашь? — отмахнулась Алия и, лукаво прищурившись, впорхнула в квартиру. — Проходи, дорогая, проходи. У нас тут великие рассказы о чижиках. Разводят нас, как котят. На кухне, словно натюрморт, стояло огромное чугунное ведро, до краев наполненное сочными, наливными яблоками. Их аромат, сладкий и терпкий, витал в воздухе, напоминая о лете и солнце. — Девки, это катастрофа! — Белла, как затравленный зверь, металась по комнате из угла в угол. — Я, похоже, влюбилась! Как школьница! — Да ладно… — пораженно протянула Маня. — Быть не может, — белокурая дива с нарочитой небрежностью налила испанский портвейн в кружки себе и гостье. — И я думала, что не может… — растерянно пробормотала Белка. — Знаете, девки, он подошёл, весь такой галантный в пиджаке. Сразу видно, что приезжий. Я рявкнула что-то, чтобы отстал, а ему хоть бы хны. А улыбка какая… Словно солнце выглянуло из-за туч. — Красивый хоть? — для Маньки красота и деньги всегда были главными критериями оценки мужчин. Злые языки называли ее меркантильной, но она отвечала, что от бедности устала еще в детстве, так что больше не позволит себе скромности и ложных ужимок. — Ну, хоть глаз радует? — Персидский Бог… — Бэлла томно выдохнула, собираясь с мыслями. — У него глаза, как… Как чёрное воронье крыло. Темные, глубокие, что душу насквозь видят. А руки! Девки, там такие руки! Сильные, нежные… А как он ими волосы зачёсывал… Одним легким движением. — Ооо, совсем поплыла! — Алия недовольно закатила глаза, решив, что Белочка просто дурачится. — Белка, ты не шутишь что ли? Бэлла издала нервный смешок. И ладно бы это была обычная симпатия, минутное увлечение. Так ведь Рубинштейн умудрилась влюбиться в человека, о котором почти ничего не знает. Но стоило ей только вспомнить об этом, как все внутри словно заледенело. — Не-а, не шучу. Знаете… Есть одно "но"… Он не местный. Из Таджикистана. Он другой… Совсем другой. — Твою мать, — Алька одним махом осушила стакан и поморщилась от терпкого вкуса портвейна. — Белл, ты брата моего помнишь? Фарахада? — Допустим, — Рубинштейн, стараясь скрыть волнение, торопливо собирала непокорные кудри в небрежный хвост перед зеркалом. — А какое он имеет отношение к моей личной жизни?Я тебе,кстати, яблок на наливку собрала. — Ну, что могу сказать, — разгоряченная выпитым вином Джураева, медленно подошла к подруге и заговорщицки понизила голос: — Закадрила ты мне братца своими яблочками. Вот такие дела… ——————————————————————— Серые глаза- Ирина Салтыкова В квартире витал аромат портвейна и женского парфюма. Изрядно захмелевшие Белла и Алия, проводив часом ранее Маню на свидание с каким-то богатеньким ферзем, надеялись, что та, наконец, поймает свою удачу за хвост. В качестве фона их девичьим грезам служила надрывная Ирины Салтыковой. Звонок в дверь прозвучал неожиданно, словно нарушив хрупкую гармонию их подвыпившего мира. Пошатываясь и весело хохоча, Белла побрела к двери, словно морская нимфа, выныривающая из пены морской. За порогом стоял вдохновленный Виктор, в руках он держал букет белых лилий. Их тяжелый, дурманящий аромат мгновенно заполнил собой все пространство вокруг, смешиваясь с запахом вина и создавая причудливую смесь. — Это какого красивого дяденьку к нам занесло, — пропела Белла, театрально опершись на дверной косяк. Ее надменный взгляд скользнул по Пчелкину, с головы до ног, оценивая его как дорогой экспонат на выставке. — На порог не пущу. — Альку позовешь, — ответил Пчела, стараясь не обращать внимания на Белочку и сохранять серьезность. Ужасное настроение Беллы не могло испортить его боевой настрой. Сегодняшний вечер должен был пройти безупречно. В кармане пиджака Виктора бережно покоилась маленькая бархатная коробочка с обручальным кольцом. Она грела его сердце надеждой на счастливое будущее с Алией. — Алик, — Витя заглянул в квартиру через плечо Беллы, — нам ехать надо уже. В тайминг не укладываемся. Москва ждать не будет. Из кухни, словно видение, выплыла Алия. В ее глазах плясали озорные огоньчки, смешиваясь с хмельной дымкой. Она оперлась на противоположную от Беллы сторону дверного проема, словно пытаясь удержать равновесие между двумя мирами. Белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и строгая черная юбка-карандаш выгодно подчеркивали смуглость ее кожи и плавные изгибы фигуры. Витя не мог отвести взгляда от своей неуклюжей, но такой любимой Альки. — Я мигом, — лукаво улыбнулась Алия. Не говоря ни слова, она притянула парня за рубашку через порог и жадно впилась в его губы. Это был поцелуй, полный страсти , словно в последний раз. Пчелкин был ошарашен подобным порывом от обычно скромной и сдержанной восточной возлюбленной. Не то чтобы ему это не понравилось… Но сегодня все шло не по плану, и Алия явно что-то чувствовала. Девушка скрылась в глубине квартиры в поисках верхней части полицейской формы. — Ты тоже собирайся, — Пчела обратился к опешившей Белле, стараясь вернуть ее в реальность. -Ой, нет-нет, ни за что на свете! — фыркнула та, отворачиваясь и делая скорбно-брезгливое выражение лица.-Ты же знаешь, я эти ваши криминальные покатушки в рот ебала . Только зря нервы трепать. — Не назвал бы я сегодняшние планы «Криминальными покатушками», — Витя слегка вытащил из кармана коробочку с кольцом, так, чтобы Белла смогла ее увидеть. Глаза девушки округлились от удивления и любопытства, но молодой человек жестом попросил ее молчать. — Собирайся. Вечер обещает быть интересным. Будем Фаре Москву показывать. А ты знаешь, как долго он здесь не был. Сердце Беллы бешено заколотилось в груди при упоминании имени Фарахада, ее нового знакомого, к появлению которого в ее жизни она отчаянно пыталась относиться несерьезно. Но внутри она чувствовала, что этот человек способен перевернуть ее мир с ног на голову. Она старалась скрыть волнение за маской показного безразличия. — Ай да Пчела, ай да сукин сын, — пробормотала Белла, отворачиваясь и направляясь к шкафу. Тем временем, к старому Арбату подъехала черная машина с таджикскими номерами. Из нее вышли Фархад, Белый и Космос. На лицах мужчин читалось напряжение. — Что-то неспокойно мне, товарищи, — пробормотал Фара, поежившись от пронизывающего холода и сжимая кулаки. Его чуткое сердце чувствовало приближение беды. — А ну, не ссать, — Белый грубо толкнул друга в плечо, пытаясь подбодрить его. — Все давно схвачено, перепроверено. Наши по периметру дежурят, как волки в лесу. В обиду «молодых»не дадим. — Где Пчелкин, вашу мать? — рявкнул Космос. Он нервно висел на телефоне, выговаривая что-то злобным шепотом какому-то типу. — Время не резиновое, а у нас тут собрание вечности. Вскоре с разных сторон подъехали еще несколько машин. В одной из них сидела смуглая красавица Алия, с шикарным букетом белых лилий на коленях. За рулем был Пчелкин, одна его рука лежала на руле, а другая нежно поглаживала колено спутницы. А вот во второй машине… — Пиджак сними, — приказал Пчелкин, стараясь не выдать своего беспокойства. Но голос его звучал слишком серьезно и напряженно. — Чего? — изумилась Алия. Она почти протрезвела за время поездки, но хмель все еще играл у нее в голове. — Зачем? — Форму, говорю, снимай, — Витя попытался сохранить спокойствие и натянул ободряющую улыбку. — И из машины не высовываться.— Пчелкин, выходя из машины, громко хлопнул дверью. От хмельного опьянения Алии не осталось и следа. На смену пришло осознание опасности, леденящий ужас за Виктора. Сердце бешено колотилось в груди, предчувствуя неминуемое. — Ой, блять… — тихо прошептала Белла на заднем сидении, просунув голову между передними креслами. — Куда ты ввязалась,… ——————————————————————— ~Розовый вечер-Ласковый май~ Витя, с лицом, искаженным тревогой, приблизился к Саше, его шаги эхом отдавались в вечерней тишине. -Саш, это что за клоуны?– спросил он, голос слегка подрагивал от беспокойства-Ты ж сказал, договорился? Всё должно было быть чисто, без этих теней из ниоткуда Белый, чье лицо оставалось маской из гранита, не дрогнул ни единым мускулом. Саша лишь сузил глаза, отражая в них холодный блеск уличных фонарей. -Не мандражируй– отрезал он резко, как удар хлыста, сохраняя непроницаемость, за которой скрывалась стальная решимость.-Старшой добро дал. Всё под контролем, если не начнёте суетиться. -Если б Оля в машине сидела, ты б тоже про суету загонять начал? – произнес Витя, его взгляд исподтишка скользил по приближающейся "Ладе", этой ржавой развалюхе , что ползла по асфальту, словно хищник, вынюхивающий слабость. Воздух вокруг сгущался, пропитанный запахом бензина и надвигающейся беды. Из машины, покачиваясь, как марионетки на обрезанных нитях, вывалились двое. Их движения были вялыми, глаза – затуманенными пеленой, что не отпускала: абсолютно нетрезвые, но скорее под кайфом, в плену иллюзий. Один из них, с лицом, изрытым следами бессонных ночей, прохрипел другому: -Тёмыч, гляди, Белый с урюком-Голос его был как скрежет ржавчины. Они шаркая подошвами, двинулись к "гостям", их намерения витали в воздухе, тяжелые и недобрые, словно туча перед грозой. -Вы чё тут рыскаете, гости столицы? – нагло выплюнул один из арбатских, приближаясь с размашистой походкой пьяного задиры, его слова падали, как плевки на грязный тротуар. В глазах его плясали искры презрения, смешанного с алкогольным безрассудством. Белый, не шелохнувшись, ответил спокойно, его голос был ровным, как поверхность озера перед бурей, но под ним бурлила сдержанная сила. -Мы со старшим базар держали,– сказал он, стараясь сохранить самообладание, словно дипломат в разгар переговоров- На вашей земле суеты не будет. Наш парень жениться собрался, предложение делать будет. Мы люди культурные, чё начинается-то? Зачем раздувать? -Ага, жениться– один из абатских шагнул вплотную к Саше, его ухмылка растянулась, как трещина в асфальте, развязная и ядовитая-На чуркобесской ментовке? Наших девушек вам не хватает? Он перевел взгляд на Витю, и в этот миг его пальцы оживились: пистолет закрутился на указательном, словно заводная игрушка из детского кошмара. В ту же секунду лицо Фархада исказилось, словно маска, сорванная бурей: ярость вспыхнула в его глазах, превращая их в раскаленные угли. -Следил бы ты за языком, крыса– Фара сделал шаг вперед. Ярость клокотала в нем, как лава в жерле вулкана, подступая к краю, готовая вырваться потоком разрушения, сметая всё на пути. Витя, все еще цепляясь за нити хладнокровия обратился к абатскому, не замечая угрожающей тени Фарика за спиной. Арбатский показно прокрутил оружие перед лицом Пчелкина. -Ты игрушку убери– произнес он спокойно, отмахиваясь от ствола рукой, полной уверенности, что маскировала внутренний холодок. -Ты вообще в курсе, с кем общаешься? Это не твоя песочница, парень Но слова повисли в воздухе, не успев дойти до цели. Не успел абатский открыть рот, как произошло непоправимое .Шаловливые пальцы, одурманенные вихрем кокаина, дрогнули, потеряв хватку; оружие хотело было выскользнуть, но было схвачено.Прозвучал оглушительный выстрел, разрывая ночь, как крик в тишине, эхом отдаваясь в костях каждого. Пчелкин вскрикнул, отшатнувшись назад, его рука инстинктивно вцепилась в плечо. Кровь хлынула мгновенно, пропитывая белую рубашку тёмным, липким пятном, словно чернила судьбы, разлитые по холсту жизни. Алия, услышав вздрогнула всем телом, и кашель вырвался из груди, как предвестник бури. Приступ астмы подступил внезапно, неумолимый и коварный, сжимая лёгкие в тиски. Она лихорадочно начала шарить в сумочке, пальцы дрожали, в панике выискивая ингалятор – спасение, ускользающее в хаосе. Паника сковала её, превращая движения в медленный, неуклюжий танец отчаяния, где каждый жест был цепью. -Алька, это что…– прошептала Белла, её глаза расширились от ужаса, полные бездонного страха, как омуты ночного озера. -Я не знаю – прохрипела Джураева в ответ, голос срывался на хрип, борясь с невидимым удушьем. Фархад, словно дикий зверь, вырвавшийся из клетки ярости, набросился на абатского с ревом, кулаки сжаты в молоты. Тот, едва протрезвев от кокса, чьи туманы рассеялись под натиском реальности, осознал случайно содеянное – глаза его расширились в панике, и он, пятясь, как загнанный в угол крыс, бросился бежать к машине, спотыкаясь о собственные ноги. Таджикское правосудие было быстрее -Твою мать!– взревел Белый, его голос расколол воздух и он рванулся, оттаскивая Фару от бедолаги, чьи глаза теперь молили о пощаде.-Кос, Витю в машину! Фарик, на праворульке ездил? Отвези девок домой. На созвоне – держим связь, не теряемся! Фархад, пулей влетел в машину Вити, игнорируя град вопросов от Али, и дал по газам, шины взвизгнули, унося их в ночь, прочь от эпицентра хаоса. Дорога петляла, а в салоне воздух, казалось, был пропитан страхом и отчаянием, густым, как дым от костра, где сгорают надежды. Сердца колотились в унисон с двигателем, а тени за окном мелькали, как призраки прошлого. -Да что, блять, происходит?! – закричала Джураева, её голос дрожал от смеси ярости и паники, она пыталась вырвать хоть каплю ясности из брата, цепляясь за его рукав-Кто стрелял? Где Витя? Скажи ты уже хоть что-нибудь! -Ты можешь не орать?– одернул Фарик девушку резко, его тон был как пощечина, неожиданная и жгучая. -Без этого в голове бардак. -Фархад никогда не позволял себе подобного обращения с сестрой ,он был её щитом, её опорой, но сейчас обстановка накалялась до предела, воздух искрился, словно пропитанный порохом: казалось, зажги спичку, и всё вспыхнет неукротимым пламенем, пожирая их мир. Машина, ехавшая впереди, свернула на кольцевую, её огни растаяли в темноте, но Фарик, стиснув зубы, повёл праворульного зверя в другом направлении, уводя их от эха выстрела, в лабиринт улиц, где скрывалась надежда на спасение. -Я отвезу тебя домой,– произнес Фара, стараясь унять голос, сделать его спокойным, как штиль после шторма.-Завтра заеду к тебе, всё объясню. Прости за резкость, не хотел пугать. ~Happy nation-top eurodanse 90~ Тем временем в другой машине, где Космос с матами и проклятиями, сыпавшимися как град, пытался остановить кровь, льющуюся из плеча Вити, воздух был пропитан запахом железа и пота. -Пчела, ну ты как шальную-то поймал!– кричал он, давя на рану тряпкой, пропитанной уже алым. -Саня, ну что вошкаешься? Шевелись, мы все в дерьме по уши!- Витя стиснул зубы, морщась от боли, что пульсировала, как второе сердце, но в его глазах всё ещё тлела искра той же решимости, что и у Белого – решимости выжить в этом вихре, где один выстрел мог переписать все правила игры. - Там Алька… в машине… Алька…- Пчелкин старательно сохранял рассудок - Фара с ними. Не пизди, не трать силы- отозвался саша с переднего селения Белый, стоя у крыльца ближайшего травмпункта, затянулся сигаретой с жадностью человека, которому только что показали изнанку ада. Густое облако дыма вырвалось из его легких и растворилось в стремительно темнеющем небе.Здание травмпункта в сумерках казалось зловещим, точно мрачный склеп, где боль и отчаяние – привычные обитатели. Он туго впечатал в память номер "Лады" и мысленно проецировал себе лица тех, кто в ней сидел, словно рассматривая фотографии на доске розыска. – Козлы… – процедил Белый сквозь стиснутые зубы, каждое слово словно осколок льда, вылетевший на морозном ветру. Ярость, до этого сдерживаемая стальной волей, начала просачиваться сквозь трещины в его броне, как кипящая лава из-под земли. Пальцы нащупали телефон в кармане – единственный мостик в его мир, где он был вершиной пищевой цепи. Он набрал номер, ожидая гудков, словно приговора. – Слышь, Петрович, привет. – его голос был ровным, как натянутая струна, но в нем чувствовалась скрытая угроза. – Тут такое дело… Мне срочно нужна вся информация по одной машине. Номер такой-то… Да, важно. Очень. Как можно быстрее. Любая деталь, любая мелочь. Жду. – Закончив короткий разговор, мужчина снова набрал номер– Ларин, здарова, слышал стрельбу на Арбате? – Сначала в голосе прозвучало показное радушие, но уже через мгновение Саша оскалился в подобии улыбки и проорал в трубку, посылая звуковую волну бешенства в ночную Москву: – А какого черта на Арбате была стрельба, блять?! Вы своих шестерок при себе держать не можете? Или я должен отребью вашему объяснять очевидные вещи? Ты вообще там за что отвечаешь, а? Белый сел за руль, барабаня пальцами по рулю. Запах крови, пропитавшей заднее сиденье, ударил в нос, вызывая тошноту и одновременно распаляя гнев. Ларин на другом конце провода, пообещал разобраться с отморозками, как с тараканами, пообещал прочистить им мозги с помощью грубой силы и объяснить, что такое настоящая жизнь, где за каждый проступок всегда приходится платить, и платить сполна. Все затраты на помолвку пострадавшего, а также все издержки лечения Ларин обещал взять на себя, в качестве компенсации за неразумность своих идиотов. Те, кто поднимает руку на друзей Белого, платят вдвойне, а то и втройне. В голове Саши зрели планы мести, жестокие и хладнокровные, как зимняя стужа. Он, словно кукловод, перебирал нити, прикидывая варианты, просчитывая ходы, готовясь к войне, где не бывает правил и пощады. Белый был готов на всё – переступить через мораль, запачкать руки кровью, обрушить весь свой гнев на виновных – лишь бы защитить своих близких, тех, кто был ему дорог. Он больше не мог позволить кому-либо угрожать их жизни, этому хрупкому равновесию, которое он так тщательно оберегал. Это был его долг, его крест, его проклятие. Война только начиналась…. И она будет вестись без правил, без жалости, до победного конца. ~На заре- альянс~ Космос тенью вышел из здания травмпункта, лицо его было искажено обеспокоенностью и раздражением. Он нервно сбросил очередной входящий звонок, даже не взглянув, кто звонит. – Сань, звони в Склиф, здесь бесполезно, – пробурчал он, потирая переносицу. – Я ничё не понял практически. Пуля застряла где-то около сустава, там ювелир нужен, а не костоправ, блин. Говорят, повезло ещё, что основные артерии не задело. – Херово дело, – Саша покосился на снова звонящий телефон, – Да выруби ты звонилку, блять. Ну мочи нет уже от этого трезвона. – Мне Алька трубку обрывает, волнуется, – Космос отмахнулся, будто от назойливой мухи. – Не бери, – строго отрезал Белов, его взгляд не терпел возражений. – Фарика дождемся, там решать будем, что ей говорить. Он всяко лучше знает… Букет лилий стоял на кухонном столе в красивой, блестящей вазе, источая дурманящий, сладкий аромат. Оля, с видом умудренной опытом женщины, двигалась по кухне легко и непринужденно, словно дирижер, управляющий оркестром хаоса. Выслушивая сбивчивый рассказ Беллы, она бесшумно отодвинула пепельницу ближе к подруге, понимая, что в такие моменты никотин способен снять стресс. – Как давно ты куришь? – уточнила Алия у Оли, не замеченной в подобном никогда до – Девоньки, – Белова стряхнула пепел, – я в этом говне варюсь побольше вашего, так что молчите. Там не только закуришь, повезет, если не сопьешься, – она затушила окурок, и грустно улыбнулась. – Добро пожаловать в мой мир. Я Тому вызвонила, скоро будет здесь. Фил сейчас к ним поехал, узнает, что происходит, хоть что-то расскажет когда вернется. Он всяко по- сговорчивее будет…Да положи ты телефон! – Оля, не выдержав, выхватила из дрожащих рук Али громоздкий аппарат. – Пей. Ольга протянула Джураевой рюмку спрозрачным, горьким содержимым. – Я не пью крепкое, – промямлила Алия, глядя на рюмку с отвращением. – Пей, говорю, легче будет, – Оля не унималась, словно заставляя принять горькое лекарство во спасение. ——————————————————————— ~Не беда- Кукрыниксы~ Прошла целая вечность – семь дней, вычеркнутых из календаря, семь ночей, полных кошмаров и бессонницы. Неделю от Вити не было ни слуху, ни духу…. Фархад, этот фонтан слов, этот неутомимый рассказчик, замолчал, словно проглотил язык, а Космос, чьи шутки обычно разгоняли самые мрачные тучи, теперь лишь натужно улыбался, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Единственным лучом света в этом царстве тьмы оставалось туманное обещание Космоса: «Я всё объясню,Алюх, как только уляжется, как только можно будет». Что значило это «уляжется», и когда это случится, оставалось загадкой. Алия, ощущая, как тревога с каждым шагом всё сильнее сжимает её сердце, словно безжалостные тиски, брела по знакомым улицам в сторону ненавистного участка. Дорога, обычно такая привычная и уютная, теперь казалась бесконечной и чужой. Тревога, словно вязкая болотная трясина, засасывала её всё глубже, лишая сил и отнимая волю к сопротивлению. Открыв дверь своего кабинета, Джураева сразу почувствовала что-то неладное. Что-то неуловимо изменилось… Вроде бы всё на своём месте, всё, как обычно: аккуратные стопки бумаг, любимая чашка с недопитым чаем, фотография Вити в рамке на столе. Но что-то было не так. Что-то заставляло её внутренности сжиматься в тугой узел. На столе лежала… салфетка? Откуда она здесь?… Сердце бешено заколотилось, когда Аля , с недоумением и нарастающей тревогой, подошла к столу и застыла в оцепенении, словно громом пораженная. На белой бумажной салфетке, грубо и торопливо, размашистым почерком, выведенным словно в порыве , красовалась надпись: «Пиф-Паф. Я предупреждал». Всё вокруг поплыло, словно в дурном сне. Холодный ужас окатил её с головы до ног, парализуя волю и отнимая дар речи. А затем, словно извержение вулкана, прорвалась ярость – слепая, испепеляющая, всепоглощающая. Ярость, сметающая все преграды на своём пути, дающая силы дышать. Ярость, толкающая на безумные поступки. Не раздумывая ни секунды,Алия схватила телефон. Звонок. Фархад? Спишь? Срочно забери меня. – Объяснишься? – проворчал сонный, растрепанный Фарик, зевнув, пытаясь понять, что заставило её подняться ни свет ни заря и потревожить его покой. – Я воспринимаю только взаимный обмен информацией, – отрезала Алия, чеканя каждое слово, словно отбивая смертный приговор. Фара, привыкший видеть сестру мягкой и покладистой, был поражён её стальной выдержке и холодному, неприступному взгляду. – Я уже говорил,меня просили молчать– вздохнул Фарик, понимая, что отступать некуда, что сестра не отступит, пока не получит ответы на все вопросы. – Фақат гуфта метавонам, ки Виктор туро хеле дӯст медорад ва ба зудӣ ҳамаашро худаш ба ту нақл мекунад. (Могу лишь сказать, что Виктор тебя очень любит и скоро сам тебе все расскажет). Я Виктора уважаю и верю ему, хорошо бы, что б и ты верила…Что тебе нужно от Саши в такую рань? –Объяснит, как же – Алия скривилась в подобии улыбки, стиснула зубы, едва сдерживая гнев, и бегло взглянула на салфетку, предусмотрительно упакованную в прозрачную мультифору– Да так, поболтать вдруг захотелось в начале рабочего дня. Узнать, как дела у Саши, как его здоровье. Вдруг он расскажет мне что-нибудь интересное. Вдруг вы ,наконец,перестанете считать меня за дуру -Крыша у вас блять хорошая?! – словно ураган, Алия ворвалась в кабинет Белого, распахнув дверь , так что бедная секретарша едва успела отскочить в сторону, испуганно ойкнув. – Вот твоя крыша! – девушка швырнула файл с салфеткой на стол – Я жду немедленных разъяснений, Саша. Что у вас здесь за херь творится? Кто мне объяснит, какого хрена я получаю вот это? Белый, привыкший к тому, что перед ним трепещут и заискивают, опешил от такой наглости. Никто никогда не позволял себе разговаривать с ним в таком тоне, никто, кроме, разве что, самых отъявленных и наглых отморозков. – Аля, ты гон уйми свой, – процедил Белый сквозь зубы, сверля девушку ледяным взглядом исподлобья, и принялся изучать содержимое файла. – А ты почитай-почитай… – не унималась Алия, её голос звенел от гнева – На столе в кабинете нашла утром. Нормально, да? Я правильно понимаю, что в Витю стреляли? Вы поэтому молчите, как партизаны на допросе? Вы, значит, все это время врали мне в глаза? Оторопевший Космос, сидя в кресле в углу кабинета, с нескрываемым интересом наблюдал за разворачивающейся драмой. Картина явно была достойна того, чтобы войти в историю: маленькая, хрупкая девушка отчитывает самого Белого, словно школьника, провинившегося в хулиганстве. Метр с кепкой на каблуках что-то выговаривает криминальному авторитету… М-да… Зрелище, конечно, феерическое. – Пчела всё сам тебе объяснит. Он сегодня к тебе собирался, – смягчился вдруг Белов, словно опомнившись, понимая, что у девушки есть все основания вести себя подобным образом – Мы тут сами разберёмся, ладно? Ты иди спокойно работай, и нам не мешай решать наши проблемы. Договорились? – Нарешали уже, – буркнула Алия, презрительно скривив губы. Развернувшись на каблуках, она быстрым шагом покинула кабинет, оставляя после себя шлейф горького разочарования и жгучей обиды. В воздухе ещё долго висело напряжение ——————————————————————- ~Тучи- Иванушки International ~ Ночь густела за панорамными окнами кабинета Белого. Огни Москвы, рассыпанные внизу, казались горстями драгоценных камней, брошенных на бархат. Внутри же царила своя, особенная атмосфера – смесь напряжения, привычной суеты и запаха дорогих сигарет. Космос и Фил, склонившись над лакированной доской, азартно перебрасывали кости, увлеченные древней игрой в нарды. Их громкие возгласы и споры то и дело перебивали взбалмошный рассказ Саши о каком-то утреннем происшествии, которым он щедро делилась со всеми присутствующими. Фархад, стоя у распахнутого окна, неторопливо затягивался сигаретой, казалось, лишь краем уха внимая ее болтовне. Но центром притяжения всеобщего внимания, несомненно, был Витя. Он сидел на самом краю дивана, словно готовый в любой момент сорваться с места, и нервно крутил в руках небольшую бархатную коробочку, содержимое которой, казалось, жгло ему ладони. -Вить, ну чего ты ее в руках мылишь, как хомяк орех? – не выдержал Фил, не отрываясь от игры. – Из больницы свалил, чтобы кота за яйца здесь таскать? Ты если решился, чего заднюю давать? -Да не даю я заднюю, – огрызнулся Пчелкин, с силой поставив коробочку на стол, словно освобождаясь от тяжелого бремени. -Ну а как это называется? – Фил пренебрежительно махнул рукой в сторону коробочки, тут же переключая внимание на ход Космоса. – С головы снимай, чукча! -Как ты себе это представляешь? – Витя Пчелкин театрально вздернул подбородок, стараясь придать голосу браваду, больше похожую на отчаяние. – Аля, привет, я не объявлялся неделю, меня чуть не убили, но меня заштопали! Выходи за меня, за мной как за каменной стеной! – Витя раскинул руки в приглашающем жесте, указывая на себя, но резкая боль в зашитом плече заставила его поморщиться и осесть обратно на диван. -Да хотя бы и так, – Фил отмахнулся от его страданий, снова погружаясь в хитросплетения нардов. – Главное, чтобы от души, чтобы искренне. Тебе бы ,по хорошему , еще недельку отлежаться… -Ты просто бы к ней сходил, - Фархад, наконец, оторвался от созерцания ночного города и повернулся к жениху сестры, выпуская вверх тонкую струйку дыма. – Женское сердце – очень хрупкая вещь. Его можно уронить и разбить вдребезги. Я ее подвозил сегодня к Белому… И скажу тебе по секрету, мы уже замолвил за тебя словечко, сказали, что ты сегодня зайдешь. Выбора у тебя особо не наблюдается, а сам ты решаться будешь до старости. -А давай я Белле позвоню, – съязвил Витя, пытаясь скрыть за шуткой бушующее в душе смятение. – Скажу, что ты ее ждешь в ресторане, чтобы время не терял, пока я тут мучаюсь сомнениями. -А позвони, – Фархад томно улыбнулся, прикрыв глаза, словно принимая вызов. - очень облегчишь мне жизнь -Позвоню, – Витя с вызовом посмотрел на Фархада. -Позвони -Я позвоню, – упрямо закончил Витя, но в глазах его читалось отнюдь не хвастовство, а тревога. -А если серьезно, – Фара прервал эту бессмысленную перепалку, словно обрубая острым клинком. – Если воля твоя крепка и решение твое неизменно, вполне можешь отправиться со мной через пару дней в Ташкент. Отвлечешься, наберешься сил. А завтра вместе зайдем к дяде Амиру. Он мудрый человек, подскажет, как лучше поступить.И благословение получишь. В кабинете на мгновение повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь негромким стуком костей. Витя сжал в руке мобильный телефон, глядя на Фархада с нечитаемым выражением лица. Ташкент? Дядя Амир? Все это казалось далеким, чужим и нереальным, словно кадры из старого фильма. Но одно он знал точно: ему нужно принять решение. Именно сейчас. И от этого решения зависело не только его будущее, но и будущее дорогого ему человека. ——————————————————————- ~Драгни- Если попросишь уйти~ Виктор, словно приговоренный к высшей мере, топтался перед заветной дверью ее квартиры. Обычно грозный Пчелкин всегда робел перед любимой. Плечо, предательски ноющее после недавнего ранения, напоминало о пережитом ужасе и добавляло нервозности и без того тягостному ожиданию. Врач, конечно, успокаивал, обещал, что после снятия швов станет намного легче, но сейчас, в этот решающий момент, его слова казались пустым звуком. Букет белых лилий, зажатый в руке, казался единственным шансом на понимание и прощение. Лилии – ее любимые цветы. Он помнил, как однажды, на заре их отношений, она завороженно смотрела на целую охапку этих благоухающих цветов в цветочном магазине, и он, не раздумывая, купил их все. С тех пор лилии стали символом их любви. Но сможет ли этот букет растопить лед в ее сердце, сможет ли заглушить боль, которую он ей причинил своим молчанием и исчезновением? В нерешительности он несколько раз поднимал руку для стука и снова опускал, словно не в силах преодолеть невидимую преграду. Он боялся увидеть в ее глазах разочарование, презрение, ненависть. Боялся услышать те слова, которые поставят точку в их отношениях. Наконец, с пересохшими губами и бешено стучащим сердцем, Виктор собрал всю свою волю в кулак и, закрыв глаза, постучал. Тихо, робко, почти неслышно. Затем еще раз, настойчивее. Внутри послышались тихие шаги. Сердце замерло в ожидании. Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась Алия. Ее красота по-прежнему ослепляла. Тонкие черты лица, большие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами, мягкие локоны, рассыпавшиеся по плечам… Она была прекрасна, как и прежде. Но что-то изменилось в ее взгляде. Исчезла та искра радости и беззаботности, которая всегда наполняла ее глаза. Теперь в них читалось лишь холодное недоумение и легкая тень печали. О, как бы ей хотелось утонуть в сильных руках Вити….. Но восточная гордость не дала ей прижаться чувствам -Я жду очень долгого рассказа- девушка скрестила руки на грудиЯ не знаю, с чего начать- Пчелкин вел себя серьезно -Начни с начала- в глазах Алии читался интерес и тревога Пчела попытался обнять девушку, но она твердо остановила его порыв ладонью. -Вить, чем вы занимаетесь?… Что за стрельба?… Почему ты пропадаешь, а потом приходишь как ни в чем не бывало? Почему я должна бегать и узнавать что с тобой?– девушка почти плакала, голос ее дрожал, как осенний лист на ветру. Витя тяжело вздохнул. Ложь между ними всегда казалась ему чем-то неестественным, словно фальшивая нота в стройной мелодии. Но как рассказать ей правду? Как объяснить мир, в котором он жил, мир, пропитанный кровью, предательством и постоянным риском? Что все намного хуже, чем она думает? Он подошел ближе и все же обнял девушку. Она сначала сопротивлялась, но потом обмякла в его объятиях, уткнувшись лицом в его куртку. Витя почувствовал, как ее тело дрожит, и сердце его сжалось от боли. Он ненавидел себя за то, что втянул ее в этот хаос, за то, что не смог оградить ее от грязи, которая его окружала. Девушка нащупала под рубашкой бинт. Почему в тебя стреляли?- ей так хотелось знать ответы на все свои вопросы… – Тихо, тихо, – прошептал он, гладя ее по волосам. – Все хорошо. Я тебе все расскажу. Только не плачь, прошу тебя. Пчелкин усадил Альку на диван, сам присел рядом, держа ее руку в своей. Тепло ее ладони успокаивало его. Он смотрел в ее глаза, пытаясь собраться с мыслями, найти нужные слова. – Послушай, Аль, – начал он, – то, чем я занимаюсь… это сложно. Это не работа в офисе, не торговля на рынке. Это… другое. Он замолчал, подбирая слова. Как объяснить ей, что он – часть механизма, который перемалывает жизни, что он – игрок в опасной игре, где ставки – жизнь и смерть? Как сказать ей, что он связан по рукам и ногам долгом, дружбой, ответственностью перед теми, кто стал ему семьей? – Это связано с… бизнесом, – наконец произнес он, чувствуя, как слова лжи застревают в горле. – Бизнес бывает разный. Бывает честный, а бывает… не очень. Он видел, что Алия не верит ему. В ее глазах читалось разочарование, смешанное с тревогой. Но он не мог сказать ей большего. Пока не мог. – Я не могу тебе всего рассказать, Алия, – продолжил он, – не сейчас. Но поверь мне, я делаю это не ради денег. Я делаю это… ради тех, кто мне дорог. Он крепче сжал ее руку, словно пытаясь передать ей часть своей силы, своей уверенности. Витя знал, что этого недостаточно. Знал, что она заслуживает правды. Но он надеялся, что Алия поймет. Надеется, что она поверит ему. -Мы занимаемся… разными делами, Алия. Не всегда законными. Иногда приходится защищать свои интересы. Бывают разборки, бывают… перестрелки. Он отвел взгляд, не в силах больше смотреть в глаза девушки. Ему было стыдно, больно и страшно. Страшно за себя, за нее, за их будущее. Он понимал, что после этих слов их жизнь уже никогда не будет прежней. -Я знаю, тебе страшно, – прошептал он, – но я никогда не позволю никому тебя обидеть. Я сделаю все, чтобы защитить тебя. Поверь мне. Я люблю тебя, – прошептал он, – очень сильно люблю. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Даже если для этого мне придется уйти… P.s: часть вышла длинной, очень попрошу вас поделиться мнением, мне это очень важно P.p.s: очень хочется начать вести тт аккаунт с эдитами по фанфику для его раскрутки. Если ты была бы не против отыграть мою героиню в моем тик-ток аккаунте- напиши пожалуйста) заранее огромное спасибо