Волк и балерина

Лили, услышав звонок, быстро сбежала по лестнице вниз и порывистым движением открыла перед приглашенным ею час назад гостем, дверь. Пол, взглянув сначала на неё, мысленно отметил, что она как-то заметно выровнялась и посветлела, а затем выдвинув корпус вбок, окинул взглядом коридор за её спиной. — Твоя мать не будет на тебя орать, если застанет меня здесь? — Лили отрицательно крутнула головой и, сделав шаг в сторону, впустила его внутрь. — Её нет дома уже три дня. И Дженни тоже. — Твоей сестры? — Спросил парень и, оказавшись в коридоре, с наслаждением вдохнул аппетитный запах медленно выпекающегося в духовке мяса с овощами. — Да. Я решила для нас кое-что приготовить, но нужно ещё немного подождать. — Сообщила она, указав большим пальцем в сторону кухни и схватившись за лестничные поручни, стала подниматься. Лэйхот, будучи вечно голодным из-за бешенного волчьего метаболизма, не смог это не оценить. — Пойдём наверх, я как раз начала убираться на чердаке. Только не пугайся — там сто лет никто ничего не делал. Мама раньше всегда держала его закрытым. — А что, ей есть что скрывать? — Полюбопытствовал он, войдя в небольшое помещение, которое девушка уже успела избавить от пыли. Везде были расставленны ящики с небрежно понабросанными в них разнообразными вещами. Письма, фотографии, награды, одежда, даже некоторые кухонные принадлежности были между собой перемешанны. — Просто плохие воспоминания, думаю. — Лили удобно уселась на коврик перед одной из коробок и Пол сделал то же самое, взяв в руки одну из множества золотистых фигурок балерин. Низ платья этой был сделан в виде цветка. На деревянной основе крепилась металлическая пластинка с надписью: «Камилле Уайт. За выдающиеся способности и вклад в развитие искусства балета». — Что может быть плохого во всеобщем признании твоих стараний? — Непонимающе спросил парень, поставив награду обратно. Лили вздохнула. — То, что она потеряла всё это, когда родилась я. — Пол застыл, получив после услышанного новую порцию шока. Неужели миссис Мозер обвиняла свою дочь в том, что от неё никак не могло зависеть? — Это она тебе сказала? — Девушка немного замявшись, кивнула. — Когда-то мама училась в той же балетной школе Сиэтла, что и я сейчас. Балерины испытывают частые проблемы с нормальным функционированием женского организма. Задержки бывает длятся и по полгода. — Она, согнув одну ногу в колене, начала разминать пальцами стопу, только иногда встречаясь взглядом с сидящим напротив собеседником. — Это послужило тому, что мать не заметила беременность вовремя, а потом уже поздно было что-то менять. — Лэйхот прекрасно понял о чём идёт речь и, поставив себя на место Лили, поблагодарил все известные ему силы, что непосредственное знание того, каково это, жить под одной крышей с родителем, не скрывающим тот факт, что ты не был нужен ему изначально и остаёшься таким же сейчас, обошло его стороной. Она, сделав паузу, снова заговорила. — А после родов, долго нежелающая возвращаться в прежнюю форму фигура, уже не позволяла ей вернутся обратно. — Ты ведь не ищешь в этом оправдание её поведению? — Осторожно понадеялся он, наклонив голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Нет. — Тихо ответила она и, словно почувствовав чего Пол хотел, открыто на него посмотрела. Пару секунд спустя в её руках оказалась фотография, которую та протянула ему. На ней была запечатлена улыбающаяся, будущая миссис Мозер и светловолосый незнакомец с застывшим выражением холодной вежливости на лице. — Этот мужчина — Антон Вигго, основатель школы балета и один из самых придирчивых в выборе экспертов. Когда-то моя мама всеми силами пыталась попасть именно в его труппу, но ему нужны были люди, умеющие мирно друг с другом сосуществовать, чтобы избежать нездоровой конкуренции в команде. — А твоя мать была склочницей и интриганкой, — без труда догадался парень, — поэтому он держал её на расстоянии. – Да. — Согласилась Лили, улыбнувшись его догадливости, а затем снова посерьёзнела. – И всё бы ничего, но во время посещения экспертами нашей школы, я приглянулась именно Антону. — Пол недовольно хмыкнул, уже зная, чем это обещало закончится. — После того, как я от тебя вернулась, мать во всём разобравшись сказала, что я своим появлением не только уничтожила все её мечты и стремления, но и без намёка на раскаяние проживаю теперь, вместо неё всё то, что должно было принадлежать ей. — Девушка, задумавшись, продолжила, — Я наконец-то поняла, почему она никогда не хотела, чтобы я занималась балетом профессионально. Парень тоже понял. Миссис Мозер, не добившись желаемого, не могла радоваться успехам дочери не только потому, что ненавидела её и считала причиной всех своих бед, но и откровенно ей завидовала.