Пейзаж не меняется веками

      — Не хочу слышать возражений, будь готова к без пятнадцати, — его голос прозвучал ровно, но в нем вибрировала стальная воля. Прижимая телефон плечом к уху, Алтан стоял перед зеркалом в прихожей, доводя до идеала каждый элемент своего внешнего вида. Пальцы механически проверяли, как лежат стрелки на глазах, не выбилась ли прядь из тугих кос, безупречна ли линия пиджака. Все это — лишь чтобы занять себя, пока Вадим грел машину.       Еще несколько дней назад солнце палило невыносимо, заставляя воздух дрожать маревом. Сегодня же Питер вернулся к своему естеству: за окном сеял ровный, упругий дождь, а где-то за горизонтом ворчал гром.       Для Алтана это было скорее благом. Он терпеть не мог духоту, предпочитая ей любой холод. «Лучше уж закутаться в кашемировый плед, чем изнывать от жары, с которой ничего не поделаешь», — часто говорил он. Особенно это касалось дресс-кода: в особенно жаркие дни у женщин был выбор — легкие платья и блузки, в то время как мужской костюм превращался в пытку.       Его мысли снова вернулись к Лие. За все их встречи он ни разу не видел ее в брюках — только сарафаны и юбки, которые ей невероятно шли. Но сегодняшняя промозглая сырость явно не располагала к легким тканям. В груди шевельнулась тихая забота — не замерзнет ли она?       Без лишних раздумий он взял из гардероба женское пальто мягкого карамельного оттенка — нарочно купленное на ее размер.       «Просто человеческая помощь, ничего более», — убеждал он себя, хотя отлично понимал, что вопрос «Откуда у тебя в машине женское пальто?» повиснет в воздухе немым укором. Что он ответит? Об этом Алтан не подумал и предпочитал не думать вовсе, ведь проблемы решать нужно исключительно по мере их поступления.       Алтан вышел из особняка, и его сразу окутала прохладная, влажная пелена питерского утра. Он быстрым шагом направился к машине, где за рулем уже сидел Вадим. Тот, заметив начальника, мгновенно вышел, чтобы открыть ему дверь — жест отработанный до автоматизма, но в его глазах светилась не просто служебная почтительность.       — Золотейшество, куда едем? — бросил Вадим через плечо, уже усаживаясь на водительское место и бросая взгляд в зеркало заднего вида.       Фраза остановилась между ними. Алтан, устроившись на заднем сиденье, осознал досадный промах: он так рвался ее подвезти, так настаивал, чтобы она не ехала сама, что забыл узнать адрес. Щеки его слегка покраснели. Спасение было лишь в одном.       — Сейчас, — деловито произнес он, доставая телефон.       Он набрал номер Лии. Трубка была поднята почти мгновенно, и прежде чем он успел что-то сказать, в динамике прозвучал ее голос, теплый и насмешливый:       — Адрес нужен?       Сердце Алтана совершило в груди что-то вроде кульбита. Он прикрыл глаза и по его лицу расплылась широкая, беззащитная улыбка. Она поняла. Поняла его с полуслова, с первого гудка. Это осознание согревало его изнутри куда сильнее, чем любой камин.       — Да, ты угадала, — тихо, почти с извинением, признался он, поднимая взгляд и встречаясь с отражающимися в зеркале глазами Вадима. Тот ухмылялся во весь рот, словно наблюдал за лучшим другом, который наконец-то сделал первый шаг к своей давней симпатии. — Скинь, пожалуйста, сообщением.       — Хорошо, — легко согласилась Лия. И как по волшебству, в их чате тут же появилось новое сообщение с заветными цифрами и названием улицы. — Ты тогда напиши, через сколько примерно мне выходить.       — Договорились, — по-доброму отозвался Алтан, все еще не в силах стереть с лица эту глупую, счастливую улыбку.       Он сообщил адрес Вадиму. Машина тронулась, разрезая пелену дождя. В салоне пахло кожей, дорогим парфюмом и непередаваемым ощущением легкости, которое бывает только тогда, когда кто-то понимает тебя без единого слова.       За окном автомобиля кипела своя жизнь — нервная, мокрая от дождя, наполненная гудками, раздражением и спешкой. Но внутри салона царила иная реальность. Закрытые окна надежно отсекали внешний хаос, а тихая, но задорная музыка Леди Гаги, под которую Вадим негромко подпевал, создавала приватный, почти интимный кокон. Алтан откинулся на кожаном сиденье, прикрыв глаза, но это не было расслаблением. Это была напряженная работа мысли.       Его разум, отточенный годами необходимости тотального контроля, выстраивал будущее, как шахматную партию. Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд с Лией должны были быть выверены и доведены до идеала: встретить у подъезда, взять под локоть, защищая от дождя зонтом. Через несколько минут, заметив, что она ежится от холода, накинуть пальто. Сделать это легко, не заостряя внимания, как нечто само собой разумеющееся. Затем, после очередного бара, когда рабочая атмосфера немного смягчится, «вспомнить» о «случайно» замеченном уютном кафе и провести остаток вечера в приятной компании.       Эта потребность все просчитывать шла не из страха или неуверенности в себе. Нет. Это был глубоко укоренившийся инстинкт, сформированный в тот момент, когда бремя власти и ответственности за целый клан обрушилось на его плечи. Тогда, в юности, ему пришлось в одночасье доказать всему миру — и в первую очередь язвительной, властной Юме, — что он не мальчик для битья, а лидер, чье слово — закон. Контроль над ситуацией стал для него синонимом выживания и уважения. Он научился молниеносно считывать расстановку сил, выстраивать стратегии и никогда, ни на секунду, не показывать свою уязвимость.       И теперь он пытался применить те же принципы к хрупкому, нежному чувству, которое не вписывалось ни в какие схемы. Он хотел запрограммировать счастье, расписать по минутам волшебство, подчинить себе саму спонтанность человеческого сердца. И пока он строил эти идеальные планы, в глубине души тлела тревога — смутное понимание, что любовь, как и питерская погода, неподвластна никаким графикам. Она либо приходит, либо нет. И никакой контроль не спасет от внезапного ливня чувств или от ослепительного солнца взаимности, которое может выглянуть самым хмурым утром.       Алтан поднял взгляд на улицу и, оценив, что до дома Лии осталось меньше пяти минут, отправил ей короткое сообщение: «Выходи, уже близко».       Машина плавно остановилась у знакомого подъезда, из-под козырька которого на них смотрела Лия. Она уже ждала.       — Сиди, я сам, — бросил Алтан Вадиму и вышел из машины. Его лицо озарилось теплой, широкой улыбкой. Он распахнул руки в щедром, приглашающем жесте, словно готовый заключить ее в объятия, но остановился в шаге, дав ей пространство. — Привет, — произнес он тихо, и это слово, прозвучавшее почти нежно, растворилось в каплях дождя, падающего на асфальт.       — Привет, — в ответ улыбнулась Лия, поправляя ремешок небольшой сумочки на плече. Она действительно не изменила своим привычкам — на ней было легкое платье в цветочек. Однако суровая питерская погода внесла коррективы: из-под подола виднелись плотные, явно теплые колготки, а поверх платья было наброшено распахнутое пальто в пол. На плечах болтался летний шелковый шарф, выглядящий немного потерянно и трогательно в этой сырости. Она стояла, и в ее позе читалась вся ее суть — изящная, немного упрямая и бесконечно милая его сердцу.       — Ты прекрасно выглядишь, — произнес Алтан, последний раз осмотрев Лию с ног до головы. И ведь Алтан был рад, что не пришлось накидывать на девушку пальто, которое он взял из особняка. И не потому что ему было жалко одежды, вовсе нет. А просто был рад, что Лия не стояла на улице в холоде. Такое заботливое, материнское чувство разлилось у него внутри теплым-теплым огоньком, заставляя улыбку задержаться на губах дольше, чем это положено. Хотя, наверное, когда смотришь на человека, которого безумно любишь ты и твое сердце, улыбаться хочется вечно, положив на все «положено». — Впрочем, как и всегда, — подмигнул Алтан и открыл заднюю дверцу машины. Подав руку, он помог девушке усесться, а затем, обойдя машину, сел рядом.       — Куда сначала едем, Золотейшество? — раздался голос Вадима, нарушивший мгновение. Он повернулся, его взгляд скользнул по Лие, и на его лице расплылся знакомый оскал. — Здрасте, — кивнул он девушке, явно одобряя ее внешний вид.       — Сначала на Обводный канал. И подними перегородку, — отрезал Алтан, и в его голосе прозвучала легкая, почти незаметная брезгливость.       Плотная ширма бесшумно поползла вверх, отсекая пространство салона на две части. Наступившая тишина стала почти осязаемой, наполненной лишь тихим гулом двигателя и шепотом дождя за окном.       Алтан перевел взгляд на Лию, пытаясь разрядить обстановку.       — Долго стояла на улице? — спросил он, и в его голосе снова появились теплые, заботливые нотки.       — Да нет, — легко ответила Лия, отрывая взгляд от оконного пейзажа и обращая его к Алтану. Ее глаза встретились с его глазами, и в них плескалась тихая усмешка. — Только вышла, а вы уже подъехали.       Алтан кивнул на ее ответ и опустил взгляд на свои руки, не зная, как продолжить диалог. Странно, ведь несколько лет назад, тогда в деревне ему и не приходилось думать, о чем поговорить — слова, вопросы, мысли сами вертелись на языке, минуты не могло пройти в тишине. А сейчас? Что изменилось? Казалось бы, изменилось многое — взгляды на жизнь, работа, цели. Но люди-то остались те же.       Или нет?       — А ты взял список растений? — мягко спросила Лия.       Алтан поднял взгляд, на мгновение задержался на ее лице, затем с легким смущением покачал головой.       — И как нам тогда понимать, какие растения куда ставить? — она смешливо улыбнулась, пока доставала телефон. — Алло? Сергей Юрьевич, добрый день. А у вас список растений, который мы утвердили для озеленения баров, под рукой?       Пока она говорила, Алтан не сводил с нее глаз. Он изучал изгиб ее уха, где болталась изящная сережка, наблюдал, как влажные волосы начинают виться, обретая свою естественную, непокорную форму. Его взгляд скользнул по ее губам — пухлым от природы, которые она сейчас поджала. Ее брови сдвинулись, веки прикрылись, и на лице застыла маска сосредоточенности.       — Ладно, я вас поняла, простите, — тихо произнесла она, опуская телефон на колени. Ее взгляд встретился с глазами Алтана, и в нем читалось обнадеживающее спокойствие. В ответ на его безмолвный вопрос она лишь покачала головой. — Он сказал, что ему некогда заниматься всякой ерундой и вообще это дело не моего характера.       — Секунду, — Алтан тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу, прежде чем достать телефон. В его движениях сквозила сдержанная ярость. Он прекрасно понимал, что Сергей Юрьевич просто игнорирует Лию, и это бесило его больше всего. Эта мелкая, ничем не обоснованная демонстрация власти над тем, кто не мог ответить.       — Да, Алтан Одсэрович? — голос в трубке прозвучал томным и отстраненным, будто его оторвали от чего-то действительно важного.       — Сергей Юрьевич, не могли бы вы отправить мне список растений, которые мы с вами утвердили к покупке? — голос Алтана был ровным, но стальным, без тени приветствия. Он не собирался тратить на этого человека ни секунды больше необходимого. — Это срочно.       Тон на другом конце провода мгновенно переменился. Голос Сергея стал неестественно отзывчив.       — Конечно, Алтан Одсэрович, минуту, — он уже начал было что-то бормотать дальше, вероятно, пытаясь наладить контакт или извиниться, но Алтан к тому моменту уже положил трубку.       Дагбаев отложил телефон, и его взгляд снова прилип к Лии. На ее лице играл странный калейдоскоп эмоций — внешнее спокойствие маскировало бурю внутри. Со стороны — просто задумчивое лицо. Но он-то видел. Видел ту самую обиду, что пряталась в глубине изумрудных зрачков, как рана, которую старательно прикрывают повязкой равнодушия. Обиду за унизительную необходимость просить, за украденное право на самостоятельность, за этот постоянный, давящий диктат чужого авторитета.       Он почувствовал острое желание все исправить.       — Ты чего-нибудь хочешь? Может, воды? — его голос прозвучал тише обычного.       — Нет, спасибо, — ее ответ был шепотом, ушедшим в стекло окна, в которое она уставилась, словно пытаясь найти в струях дождя ответы на свои вопросы.       Алтан стиснул зубы. Его ум, обычно генерирующий сложные стратегии, сейчас лихорадочно искал хоть что-то, что могло бы вернуть блеск в ее глаза. Но мир за окном ускорился — машина уже подъехала.       Вадим открыл дверь. Алтан вышел первым и, обернувшись, протянул руку Лие. Его пальцы мягко, но уверенно обхватили ее ладонь, помогая ступить на мокрый асфальт. Затем его рука легла ей на плечо — жест, замаскированный под заботу о тепле, но на самом деле бывший молчаливой попыткой удержать, защитить, провести через эту непогоду не только на улице, но и внутри нее. И он повел ее к тяжелой двери исторического здания, за которой, он надеялся, удастся оставить если не все проблемы, то хотя бы эту свежую горькую обиду.

***

      Несколько часов спустя Алтан и Лия снова оказались на заднем сиденье машины, в изнеможении откинув головы на подголовники. Воздух в салоне был насыщен приятной, созидательной усталостью.       Они объехали куда больше баров, чем изначально планировали. Каждое заведение они обсуждали с пристрастием, словно выбирали не просто растения, а будущих душ этих мест — молчаливых, зеленых стражей атмосферы. Их диалог напоминал то изящный танец, то накаленную битву: они спорили, отстаивали свои взгляды, думали, снова спорили. Где-то их мнения сходились в гармоничном резонансе, где-то сталкивались, высекая искры. Но в итоге оба остались довольны — и результатом, и самим процессом, этим странным, продуктивным симбиозом двух сильных характеров.       За окном сгущались сумерки, и стрелки часов приближались к семи. Самое время для ужина. Вадим, как по заказу, удалился перекусить, оставив их в машине одних. В повисшей тишине Алтан почувствовал, как по спине пробежали мурашки — не от холода, а от понимания, что звезды сошлись. Идеальный предлог для реализации плана.       Он повернулся к Лие, все еще глядящей в запотевшее окно на огни вечернего города.       — Не хочешь перекусить? — его голос звучал почти интимно в тишине салона. — Я знаю одно место неподалеку. С отличным видом и тишиной. Если, конечно, у тебя нет других планов.       Он не стал предлагать что-то пафосное или слишком официальное. Только «неподалеку», «вид» и «тишина» — то, что было нужно после такого насыщенного дня. И эта вопросительная интонация в конце оставляла ей пространство для маневра, даря свободу выбора, которую у нее так грубо отнимали днем.       — Я не против, — откликнулась Лия, поворачиваясь к Алтану. На губах – едва заметная улыбка, а в глазах – счастливые искорки. Именно то, что Алтан так жаждал увидеть: искреннюю радость и умиротворение.       — Может, прогуляемся пешком? Дождь вроде закончился, идти тут всего ничего. Да и неизвестно, когда Вадим вернется, — предложил Дагбаев, кивнув в сторону успокоившегося неба.       — Давай, — с готовностью согласилась она. Алтан, словно юноша, выскочил из машины, торопясь открыть перед ней дверь – уже в сотый раз за сегодня.       Алтан предложил руку, и Лия приняла ее, легко положив ладонь на сгиб его локтя. Они зашагали неспешно, и влажный асфальт под ногами отдавал прохладной свежестью, а в воздухе витал чистый, промытый дождем запах города. Они не говорили, но тишина между ними была теплой и живой, наполненной шепотом шагов и общим чувством наслаждения после плодотворного дня. Алтан уверенно вел ее, а Лия, вдыхая полной грудью, с любопытством оглядывала знакомые и незнакомые фасады, пытаясь угадать точку назначения.       Он распахнул тяжелую дверь кафе, пропуская ее вперед, и последовал за ней. Внутри пахло кофе, свежей выпечкой и старой древесиной. Алтан помог ей снять пальто и шарф, его пальцы на мгновение задержались на тонкой ткани, прежде чем он сдал вещи в гардероб. Затем он снова подал ей локоть — жест, ставший уже привычным ритуалом, — и она с легкой улыбкой вновь приняла его. Он повел ее в глубину зала, к столику в уютном углу, скрытому от посторонних глаз полумраком и высокими спинками кресел. Это место словно было создано для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей.       — Тут так уютно, — обвела взглядом зал Лия, и в ее глазах плескался теплый, живой интерес. — Ни разу здесь не была.       — Мне тоже нравится, — ответил Алтан, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. — Здесь не только уютно, но и очень вкусно. Выбирай, что душа пожелает.       — Секундочку, — задумчиво протянула Лия и потянулась за телефоном. Ее пальцы засуетились под столом, лихорадочно что-то листая. Алтан следил за ее опущенными ресницами, за едва заметной складочкой между бровей, и в нем нарастало щемящее понимание.       — Что ты ищешь? — наконец не выдержал он и голос его прозвучал тихо.       — Просто хочу понять, что я могу себе позволить, — выдохнула она, убирая телефон в сумку. Ее взгляд так и не поднялся с меню, будто прилип к нему от смущения.       В его груди что-то болезненно сжалось. Теперь он видел перед собой не нежную и хрупкую, а самостоятельную и с характером девушку, которая пыталась сделать все сама, обеспечить себя сама и ни от кого не зависеть.       — Лия, — его голос прозвучал тише, и он накрыл своей ладонью ее руку, лежавшую на столе. Пальцы ее дрогнули, но не отодвинулись. — Забудь о ценах. Выбирай все, что душа пожелает. Позволь мне это сделать. В конце концов, это я тебя сюда заманил.       В его взгляде, пристальном и теплом, не было навязчивости — лишь глубокая, тихая надежда подарить ей этот вечер без тени беспокойства. Он ловил ее взгляд, желая, чтобы она увидела не жест благотворительности, а уважение и ту самую, еще не названную вслух заботу.       — Алтан, — она наконец подняла на него глаза, и в их зеленой глубине боролись благодарность и упрямая самостоятельность. — Спасибо, конечно, но не стоит. Я...       — Дай-ка сюда свою сумку, — мягко, но не оставляя возражений, прервал он ее. Приподнявшись на стуле, он протянул руку.       Лия смотрела на него с легким недоумением, но после мгновения колебания осторожно передала ему свою сумочку.       — Вот и все, — заключил Алтан, убирая ее на соседний стул. Он видел, как в ее глазах мелькнуло ошарашенное непонимание, и его губы тронула сдержанная улыбка. — Теперь выбирай, что будешь есть. И смотри, — он приподнял указательный палец, делая строгое лицо, — если закажешь неприлично мало или все самое дешевое...       Неожиданная, почти детская угроза подействовала — Лия фыркнула, и сдержанный смешок вырвался наружу. Вслед за ней тихо рассмеялся и Алтан. Победа была одержана, напряжение рассеялось. И только тогда он, наконец, взял в руки свое меню, наблюдая, как она теперь уже без тени смущения изучает страницу с десертами.       Воздух между ними снова стал легким и прозрачным, как до дождя. Когда официант, приняв заказ, скрылся, они погрузились в непринужденную беседу, и время пролетело незаметно. Вскоре на столе появились их блюда: перед Лией — дымящаяся паста болоньезе, свежий летний салат, стопка румяных блинчиков с нежной начинкой и высокий бокал мохито. Алтан, отказавшийся от алкоголя — он считал дурным тоном пить в одиночку, — ограничился морсом из черной смородины, а его ужин состоял из гречки с шампиньонами, салата с креветками и рукколой, а в качестве десерта он выбрал себе шоколад с копченым угрем.       — Шоколад с рыбой — это все же гастрономическое извращение, — капризно сморщив нос, заявила Лия, отодвигая пустую тарелку от салата.       — А ты хоть раз пробовала, чтобы так уверенно судить? — парировал Алтан, с аппетитом отправляя в рот очередную вилку «спорного» блюда. — Закажи немного. Офици...       — Не хочу я твой шоколад! — перебила она, с шумом опуская ладони на стол. Ее пальцы барабанили по деревянной столешнице. — Во-первых, я наверняка знаю, что мне не понравится. А во-вторых, — она скептически скосилась на свои пышные блинчики, — мне еще это богатство предстоит одолеть.       — Так их можно завернуть с собой, — легко откликнулся Алтан и, не дав ей опомниться, обернулся и подозвал официанта. Заказ оформили мгновенно. — Ну, а если не понравится, — продолжил он с хитрой улыбкой, когда они снова остались одни, — у нас есть Вадим. Уверяю тебя, он это великолепие уничтожит за пару секунд.       — Как бы твой Вадим вместе с твоим «великолепием» и тарелку не проглотил, — фыркнула Лия. — Кстати, о Вадиме. Мы же уходили, а машину не закрыли. Ее все еще не угнали?       — Что ты! — Алтан отпил морса, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. — Кто посмеет тронуть машину наемника, у которого стаж службы длиннее, чем жизнь среднего угонщика?       — Неужели? — скептически протянула Лия, повторяя его жест с стаканом. — Знаешь, красный «Мерседес-Бенц» — это все-таки машина для этакой... дурочки-блондинки с алыми губами и каблуками в полроста, а не для твоего двухметрового громилы.       — В том-то и вся соль, — самодовольно усмехнулся Алтан. — Я его самого спрашивал, почему бы не пересесть на джип из его гаража. А он сказал, что обожает смотреть в лицо самоуверенным «полторашкам», когда они понимают, чью машину собрались угнать.       — Жуть, — содрогнулась Лия, а Алтан не смог сдержать короткий, приглушенный смешок.       В этот момент к столу, словно по волшебному знаку, подошел официант и поставил перед Лией скромную тарелку с десертом. Сделав полупоклон, он растворился в полумраке зала.       Алтан замер, его взгляд, полный немого вопроса, метался между тарелкой и лицом девушки.       — Ну что? Решишься? — выдохнул он, и в его голосе звучала не только надежда, но и какая-то детская уязвимость.       — А как же иначе? Не пропадать же добру, — с напускной бравадой ответила Лия, набирая на вилку немного шоколада с угрем и отправляя его в рот.       Время замедлилось. Алтан, не дыша, следил за каждым микродвижением ее лица, ловя тень эмоций в ее глазах. Она несколько секунд пережевывала, ее брови то взлетали, то слегка сдвигались, а затем ее взгляд, широкий и выразительный, устремился на него. Уголки ее губ дрожали, пытаясь построить улыбку вокруг полного рта, а в самих глазах плескалась целая буря — внезапный восторг, смущение от собственной предвзятости и безмолвное извинение.       — Ну? — прошептал Алтан, уже не в силах сдержать расплывающуюся по лицу улыбку. От счастья у него самого предательски запершило в горле.       — Ты был прав, — наконец выдохнула она, проглотив. — Это... действительно вкусно.       — А я говорил! — воскликнул он, потирая руки с видом человека, одержавшего главную победу в жизни. Его торжество было таким искренним и безразмерным, что казалось, он вот-вот захлопает в ладоши. — Так что, прикажешь завернуть с собой?       — Если можно... — кивнула Лия уже гораздо сдержаннее, но в ее покрасневших ушах читалось признание его правоты.       Алтан жестом подозвал официанта, попросил упаковать почти нетронутый шоколад с копченой рыбой и принести счет. Тот молча кивнул и удалился с тарелкой.       — Спасибо, Алтан, я сытая, — Лия сделала последний глоток мохито, поставила бокал. — И за ужин отдельное спасибо. Мне было очень приятно.       — Это тебе спасибо, — его взгляд смягчился, стал теплым и чуть задумчивым. — За то, что составила компанию.       Под этим открытым, почти влюбленным взглядом Лия снова смутилась. Уголки ее губ поползли вверх, складываясь в ту самую, так понравившуюся ему, смущенную полуулыбку. Ему действительно нравилось ее смущение, нравилось это тихое взаимопонимание, возникающее между ними.       — Я на минуточку, — предупредила она, поднимаясь из-за стола.       Алтан проводил ее взглядом до двери в дамскую комнату и тихо выдохнул. Когда подошел официант, он быстро расплатился, а затем аккуратно переставил коробку с блинчиками и контейнер с десертом на ее место — пусть ждет хозяйку.       Лия вернулась к столику почти мгновенно. Собрав свои вещи и аккуратно взяв упакованную еду, она вместе с Алтаном направилась к гардеробу. Там он с привычной бережностью помог ей накинуть пальто на плечи и, следуя сложившемуся ритуалу, распахнул входную дверь, пропуская ее вперед.       У выхода их уже ждал тот самый огненно-красный «Мерседес», а рядом, непринужденно перекатывая зубочистку в зубах, стоял Вадим. Дождавшись, когда Алтан усадит Лию на заднем сиденье, наемник открыл дверь начальнику и лишь затем занял свое место за рулем, направляясь к дому девушки.       Поездка до ее дома прошла в задумчивом молчании, но оно не было тягостным — скорее, приятно уставшим, наполненным отголосками состоявшегося вечера. По прибытии Алтан, не спрашивая, проявил инициативу и проводил Лию прямо к подъезду.       Под сенью козырька, у тяжелой двери парадной, они замерли, не в силах сразу прервать эту встречу. Они просто смотрели друг на друга, и в этом взгляде читалась целая палитра чувств — благодарность, нежность, легкая грусть от того, что вечер подошел к концу.       — До встречи, — тихо произнес Алтан, сделав крошечный, почти неуверенный шаг к ней.       — До встречи, — так же тихо отозвалась Лия. Ее губы чуть дрожали, будто решаясь на что-то большее, чем слова. Алтан, повинуясь внутреннему порыву, рискнул: он мягко наклонился к ней.       Лия в ответ лишь улыбнулась, и в ее глазах плеснула ласковая, немного хитрая искорка. Легко увернувшись от поцелуя, она обняла его за шею, прижавшись щекой к его плечу. Алтан тихо усмехнулся, не говоря ни слова — он принял ее правила игры. Он просто крепче обнял ее в ответ, придержал дверь, пока она заходила внутрь, и долго стоял, провожая ее взглядом, пока легкие шаги не затихли на верхних этажах.       А на душе было тепло и очень спокойно.