Искажение

Гермиона взмахнула палочкой, накладывая на себя дезиллюзионные чары. Она осторожно двинулась вперёд, намереваясь услышать, о чем они говорят. Она подкралась ближе, чувствуя, как промокает подол мантии. Что, ради Мерлина, Блейз Забини мог делать в Хогсмиде в такой вечер? Гермиона знала от Гарри и Джинни, что у него в последнее время много общих дел с Малфоем, но встреча в переулке, под дождём, казалась уж слишком подозрительной. Если бы они просто обсуждали фонд или дела по бизнесу, могли бы сделать это в Хогвартсе. Она двигалась почти на цыпочках, глядя под ноги, чтобы не оступиться и не выдать себя. Дождь усилился, крупные капли глухо барабанили по мостовой. Капюшон сполз, и по лицу стекали ледяные мокрые дорожки. Гермиона не рискнула поправить его, чтобы не издавать лишний шорох, и позволила воде стекать за воротник. Пряди волос неприятно прилипли к вискам, но она не позволяла себе отвлекаться. — Что по поводу Блэкстоун? — донёсся голос Блейза, глухо звучащий сквозь шум дождя, но Гермиона была готова поклясться, что услышала знакомую фамилию. Они говорили об Агнессе? Она замерла, затаив дыхание, стараясь различить ответ Малфоя. Сейчас ей бы как никогда пригодился «удлинитель ушей» братьев Уизли. — Сложнее, чем я думал… — ответ Малфоя почти терялся под шумом дождя. — Придётся искать другие варианты… Гермиона нахмурилась. Её подозрения по поводу Малфоя начали оправдываться. Ему точно что-то было нужно, и в этом чем-то явно не было ничего хорошего. Она рискнула подойти ближе, чтобы услышать диалог полностью. Под сапогом вдруг предательски хрустнула мелкая галька, и Гермиона замерла. Сердце подскочило к горлу. Но ни Малфой, ни Забини не обернулись на звук, который, похоже, заглушил шум дождя. Она подошла так близко, что могла различить терпкий запах табака, исходящий от мужчин. В полумраке узкого переулка огонёк второй сигареты вспыхнул, подсвечивая знакомый профиль. Драко стоял, слегка опершись о стену, и делал глубокую затяжку, на секунду прикрыв глаза. В следующее мгновенье он неторопливо выпустил клуб дыма. — И что собираешься делать? — голос Блейза был низким и хрипловатым. — Пока всё идёт по плану, — тихо ответил Малфой, — все реформы, что я предложил, уже в процессе исполнения. — Он ещё раз затянулся и усмехнулся. — Блэкстоун, конечно, та ещё штучка, но и она не каменная. — Применишь своё хвалёное малфоевское обаяние? — усмехнулся Забини. Из его рта вырвался пар, мгновенно растворяясь в сером воздухе. — Не думаю, что с ней это сработает, — произнес Драко с заметным раздражением. — Она не из тех, кого можно обвести вокруг пальца. Придётся действовать иначе. Он замолчал на мгновение, потом добавил: — Возможно, мне понадобится твоя помощь. Малфой не смотрел на Забини, вместо этого блуждая взглядом по мостовой. — На тройничок я не согласен, — усмехнулся Блейз. — Мы с тобой не настолько близки. Но Драко не ответил. Гермиона перевела на него взгляд и поняла, что он смотрит ровно в то место, где стояла она. Сердце пропустило удар. Она же наложила дезилюционные чары… Он ведь не мог её увидеть? Малфой сделал шаг в сторону, и теперь свет фонаря лёг ему на лицо. Она увидела, что его глаза были чуть прищурены, а взгляд настороженным. — Эй, приятель, ты чего? — Забини сдвинулся, следя за направлением его взгляда. — Дождь странно капает, — тихо сказал Драко, не отводя глаз. Гермиона судорожно сглотнула. В этот момент она осознала, что там, где она стояла, дождь капал странно и неравномерно, будто сталкивался с чем-то невидимым. Капли не долетали до земли, вместо этого скользя по невидимой преграде и стекая вниз, как по какой-то поверхности. Со стороны это выглядело… неправильно. Там, где «ничего» не было, дождь вдруг менял направление. И, видимо, Малфой это заметил. Гермиона почувствовала, как к ней подступает паника. Она медленно сделала шаг назад, стараясь не дышать. Теперь и Забини смотрел на место, где она стояла, кажется, поняв, о чем говорит Малфой. Ей точно конец. Драко сделал ещё шаг вперёд. Гермиона поняла — уходить надо именно сейчас. Ещё секунда, и он подойдёт вплотную. Она резко развернулась и бросилась бежать. Мокрые камни под ногами скользили, и она молилась, чтобы не поскользнуться. Малфой вытянул руку, и его пальцы сомкнулись ровно в том месте, где мгновение назад стояла Гермиона. Край её плаща задел его ногу, оставив капли на ткани брюк. Позади раздалось приглушённое восклицание и тихие шаги. Она выскочила из переулка, сжимая в руках палочку, на случай, если её догонят. Дождь хлестал по лицу, а дыхание сбилось, но она не останавливалась, пока не выбежала на главную улицу. Лишь тогда, оглянувшись через плечо, Гермиона убедилась, что за ней никто не гонится. Она согнулась, упершись руками в колени, и несколько секунд просто стояла, тяжело дыша. Холодный воздух обжигал лёгкие, а сердце до сих пор быстро колотилось в груди. Подумать только, ещё секунда, и Малфой бы поймал её. Гермиона зажмурилась и медленно выпрямилась, стараясь восстановить равновесие и привести дыхание в норму. Мокрые пряди волос прилипли к лицу. Она откинула их назад и только теперь заметила, что на неё всё ещё действовали дезиллюзионные чары. Гермиона коротко взмахнула палочкой, и снова увидела свою тень на мокрой брусчатке. Оглядевшись, она поняла, что выбежала прямо туда, куда её было нужно изначально. Фонари отражались в лужах, а ветер тянул по земле опавшие листья. Совсем рядом, за углом, виднелась вывеска «Трёх метёл». Оттуда доносился уютный гул голосов и золотистый свет. Она направилась к таверне, чувствуя, как пальцы рук немеют от холода. Когда Гермиона толкнула тяжёлую дверь, она сразу почувствовала тепло и запах жареных каштанов, смешанных со сливочным пивом. По телу сразу же пробежала волна тепла. Таверна была заполнена: студенты, парочки, несколько знакомых лиц из Хогвартса сидели за столиками, наслаждаясь уютом заведения в этот промозглый вечер. За дальним столом Гермиону уже ждал Гарри. Перед ним стояли две кружки сливочного пива, одна из которых была полной только наполовину. Увидев её, он тут же вскочил, поправил очки и тепло улыбнулся. — Гермиона! — он сделал несколько шагов по направлению к ней. — Я уже думал, ты не придёшь. Сижу здесь уже полчаса! — Прости, — она устало улыбнулась, подходя ближе. — Это был… длинный день. Гермиона крепко обняла старого друга. Его шерстяной свитер оказался тёплым и мягким, а сам Гарри пах чем-то теплым и практически родным. В его объятиях ей стало по-настоящему спокойно. Все тревоги будто растворились в одно мгновение. — Мне столько нужно тебе рассказать, — тихо сказала она, отстраняясь. Гарри усмехнулся, внимательно посмотрел на неё и приподнял бровь. — Ты в порядке? — Да, а что такое? — Просто выглядишь так, будто прошла через бурю, — сказал он с тихим смешком. Гермиона нахмурилась, а затем, взглянув на своё отражение в витрине, засмеялась. Волосы сбились в мокрое гнездо, мантия потемнела от дождя и липла к плечам. — Пожалуй, ты прав, — признала она, улыбаясь. Гарри рассмеялся вместе с ней, и она ощутила привычное рядом с другом чувство умиротворения. — Пойду приведу себя в порядок, — сказала Гермиона, отряхиваясь от пыли. Она направилась к лестнице, ведущей к туалетной комнате. Взглянув на себя в зеркало, Гермиона, наконец, смогла тщательно разглядеть последствия своей вылазки. На лице были грязные разводы, волосы спутались, а по краям мантии засохли капли грязи. Она не успела как следует обдумать услышанное от Малфоя и Забини, занятая тем, чтобы её не поймали. Нужно было сопоставить факты и все проанализировать. Было ясно одно — Малфой что-то скрывал, и у него явно были свои не лучшие мотивы. Ему нужно было что-то от Блэкстоун, и его реформы в Хогвартсе были не просто так. А еще ему может понадобиться помощь Забини. Очевидно, что если бы речь шла просто о фонде, он бы не встречался с Блейзом в где-то переулке. А это значит, что они замышляют что-то, о чем не хотели бы, чтобы узнал кто-то ещё. Гермиона нахмурилась. За Малфоем точно нужно следить. Она услышала недостаточно, чтобы делать какие-либо выводы, но все уже было слишком подозрительно. Она решила для себя, что ей нужно подобраться к нему ближе и максимально выведать о его планах и целях. Если это будет что-то, что может повредить Хогвартсу, Гермиона его остановит, чего бы ей это ни стоило. Вдруг в голове мелькнула мысль о том, что Малфой мог быть связан с бывшими Пожирателями, но Гермиона тут же покачала головой. Драко изменился, она это видела. Он изначально не хотел становиться Пожирателем, так что сейчас дело тем более было не в этом. Тут что-то ещё. Гермиона решила, что успеет подумать об этом позже. Пока что самое важное, что она должна делать — это не выпускать Малфоя из виду. Нужно будет придумать, как втереться ему в доверие. Она взмахнула палочкой, приводя себя в порядок. Влажные следы и грязь на лице и одежде исчезли, волосы перестали быть похожи на гнездо и легли на плечи ровными прядями. Возвращаясь из туалетной комнаты, Гермиона подумала, стоит ли рассказывать обо всём Гарри. Он — аврор, у него есть доступ к информации, которой она не располагает. Гарри может проверить всё: запросить отчёты, допросить свидетелей, выяснить, с кем встречался Малфой и чем на самом деле занимается Блейз. К тому же, наблюдать за Малфоем в одиночку — глупо. Гарри мог бы помочь, подключить Министерство, проверить счета и его передвижения… И всё же… Гермиона слишком хорошо знала своего друга. Гарри всегда реагировал слишком резко, когда дело касалось Малфоя. Он не умеет быть осторожным: Гарри привык действовать, а не размышлять. Если она скажет хоть слово о Малфое, он решит, что тот снова что-то затеял. Не станет искать доказательства, не будет слушать, просто бросится в бой. Но Гермиона пока что сомневалась в том, что именно нужно Малфою, и не хотела делать поспешных выводов, а прыть Гарри могла только помешать и спугнуть Драко. Здесь нужно быть осторожной. Нет, пока что придется действовать самой. Она может вскользь намекнуть, будто её что-то насторожило, пусть Гарри проверит по своим каналам, если сможет. Но всё остальное только после того, как Гермиона убедится в виновности Малфоя в чем бы там ни было. Она глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и зашла обратно в зал. Когда она вернулась, таверна казалась ещё оживлённее. В воздухе стоял весёлый гул, отовсюду раздавались смех и разговоры. Она снова села напротив Гарри и сделала большой глоток сливочного пива, чувствуя, как внутри разливается тепло. Тёплый, густой напиток приятно обжёг язык. — Ну и народу сегодня, — произнесла Гермиона. — Как будто весь Хогсмид решил укрыться от дождя именно здесь. Гарри улыбнулся краем губ. — Видимо, все решили переждать его за выпивкой. У Рона, кстати, тоже аншлаг сегодня. Он запнулся, будто понял, что сказал что-то лишнее, и быстро отвёл взгляд. — Почему мы не пошли к нему? — спросила Гермиона, слегка склонив голову. — Уверена, он был бы рад нас видеть. Гарри слегка замялся, почесал затылок и после короткой паузы сказал прямо: — У него… Ромильда сегодня. Она вроде как помогает ему. Работает с ним за стойкой. — Он поморщился, потом добавил: — Подумал, будет неловко. Гарри поднял взгляд, явно ожидая её реакции. Гермиона чуть усмехнулась, попытавшись проигнорировать неприятный укол обиды, появившийся где-то внутри. «…бросил тебя… Ты одна и никому не нужная…» — голос Малфоя эхом отозвался в памяти. После расставания с Роном, когда он рассказал ей о Ромильде, Гермиона ощущала себя свободной. Это было правильным, ведь они действительно не подходили друг другу. Но теперь, из-за слов этого гадкого хорька, она поняла, что невольно задумывается о том, почему ее променяли. Неужели она недостаточно хороша? «Нет. Дело не в этом. Рон — твой друг. Вы не сходитесь как пара, только и всего». Но эти слова, произнесенные в голове, не особо ее успокоили. Гермиона взглянула на Гарри, который боязливо ожидал ее ответа. — Всё в порядке, Гарри. Я… рада за него. Хочу, чтобы он был счастлив, — она увидела, как Поттер выдохнул после этих слов, и еще раз убедилась, что делает все правильно. — Но ты прав, могло бы быть неловко. Мы с Роном немного отдалились, так что до моего общения с Ромильдой должно пройти еще некоторое время, — она улыбнулась другу, как бы показывая, что все в порядке. Гермиона всегда была разумом их компании. Руководствовалась именно мозгом, а не чувствами. И сейчас тоже должна. Со временем задевающие слова Малфоя забудутся, а пока она должна хотя бы сделать вид, что все нормально. Она решила перевести тему. — Как дела у Джинни? Гарри улыбнулся. — Всё хорошо, она планировала приехать навестить тебя и Рона на следующей неделе. Гермиона краем уха услышала, как открылась дверь в таверну, но не обратила на это внимания, подумав, что это очередные студенты ищут, где погреться. — Неужели ее снова отпускают? — Ну, всё немного сложнее, — Гарри лукаво улыбнулся, планируя продолжить говорить, но в этот момент его перебили. — Поттер, Грейнджер, какая неожиданность, — знакомый бархатный голос прозвучал прямо за спиной Гермионы. Она резко обернулась и замерла от удивления. Прямо у их столика стояли двое мужчин. Блейз Забини с лёгкой, самодовольной улыбкой. Его тёмные глаза лениво скользнули по Гермионе, потом по Гарри, словно он оценивал ситуацию. А рядом с ним никто иной, как Драко Малфой. Серебристые пряди его волос поблёскивали в тусклом свете таверны, на воротнике черного пальто еще лежали капли дождя. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел на них с выражением лёгкого презрения. Неужели они поняли, что Гермиона их подслушивала, и пришли, чтобы… Что? Проклясть её на глазах у всей таверны, или просто оскорбить и сказать, чтобы она не совала нос не в свое дело? Гермиона начала тянутся за палочкой, когда услышала голос Гарри. — Забини, — спокойно сказал Поттер, поднимаясь и протягивая Блейзу руку. Тот пожал её без малейшего колебания. — Малфой, — добавил Гарри и коротко кивнул. — Поттер, — ровно ответил Драко. Гермиона удивлённо моргнула. Они что, собираются просто обменяться вежливостями и не перегрызть друг другу глотки? Мир явно сошёл с ума. — Все столики заняты, — лениво заметил Забини, оглядываясь по сторонам. — Не выручите старых одногруппников, а, Поттер? Гарри бросил взгляд на Гермиону. — Ты не против? Она вскинула брови. — Не против чего, прости? — спросила она медленно, глядя на него так, будто он предложил ей полнейшую дикость, что, по сути, и произошло. Блейз ухмыльнулся шире: — Судя по выражению твоего лица, Грейнджер, Поттер не рассказывал, что мы с ним работаем вместе? Гермиона успела лишь ошарашенно покачать головой, когда Забини уже плюхнулся на место рядом с Гарри, небрежно раскинув руки, и поманил официантку. — Драко, ну чего ты встал, — произнёс он, кивая на соседнее от Гермионы место. — Прекрасно, — процедила она себе под нос, когда Малфой еле заметно закатил глаза и сел рядом с ней. Подвинувшись, он задел её локоть, и Гермиона сразу же отдернула руку, будто ошпарившись. Она почувствовала исходящий от него лёгкий запах табака, смешанный с свежестью мяты. Гермиона, сама того не желая, на миг принюхалась, отмечая, что смешение ароматов было довольно приятным. Что за глупость? Она тут же отогнала от себя эту идиотскую мысль и сделала большой глоток сливочного пива. Было весьма странным, что буквально полчаса назад Гермиона подслушивала их обоих в темном переулке, а сейчас они сидят рядом и вполне спокойно общаются. — Нет, Гарри мне ничего не рассказывал, — наконец произнесла она, взглянув на друга, который сидел с неловким выражением лица. — И над чем же вы вместе работаете? — О, это долгая история, — протянул Забини, хитро сощурив глаза и глянув на Гарри. — Всё началось, наверное, года полтора назад. Нам четыре пива, пожалуйста, — добавил он подошедшей официантке. — Я ещё своё даже не допила, — попыталась возразить она, но Блейз только махнул рукой. — Никаких «нет», Грейнджер. Бьюсь об заклад, ты нечасто позволяешь себе расслабиться. Жизнь преподавателя — это скука смертная. Кстати, как так вообще получилось? Я был уверен, что ты станешь министром магии, не меньше. Гермиона почувствовала, как её щеки чуть порозовели. В её планы точно не входило рассказывать эту историю двум слизеринцам, а особенно Малфою, который теперь с интересом наблюдал за ней, слегка повернув голову. Видимо, его тоже интриговала эта история. — Сначала вы, — сказала она, переводя тему. — Расскажите, как так получилось, что вы с Гарри теперь друзья. — Ловлю на слове! — живо откликнулся Забини и, едва официантка поставила перед ним кружку, сделал большой глоток. — Значит, так. Эта история началась года полтора назад, да, Поттер? Гарри нехотя кивнул, бросив на Гермиону виноватый взгляд. Она склонила голову, намереваясь позже предъявить ему, почему он ей этого не рассказывал. — В общем, — продолжил Блейз, — я тогда занимался поставками зельеварческих ингредиентов. Совершенно законных, между прочим. Отличный бизнес, процветающий, если не считать редких… недоразумений с документацией. — «Недоразумений»? — со скепсисом переспросила Гермиона. — Ну да, — невозмутимо ответил он. — Министерство решило, что я торгую контрабандными компонентами, а Поттер, будучи ревностным аврором, вломился ко мне в офис с обыском. Без стука, между прочим. Гарри закатил глаза: — Потому что ты действительно торговал контрабандой, Забини. — Это было не по моей вине, и я об этом даже не знал! — воскликнул Блейз. — Как можно не знать о торговле контрабандой? — с лёгкой усмешкой произнесла Гермиона, приподняв бровь. — Очень просто, Грейнджер, — невозмутимо ответил Забини. — Один из моих сотрудников провернул всю операцию за моей спиной. Я был так же в неведении, как и Поттер, и, поверь, мне тоже хотелось узнать, кто использует мои ресурсы и деньги. — И что было в итоге? — Гермиона не скрывала любопытства. Ситуация действительно звучала интригующе. Хотя, разумеется, оставался вопрос, почему же Гарри никогда об этом не говорил. — В итоге мне пришлось выпить оборотное зелье и втереться в доверие к этому контрабандисту. Нужно было вывести его на чистую воду. Довольно сложная и неприятная операция, если честно. — ответил Гарри, поморщившись, и сделал глоток пива. — Ненавижу оборотное зелье, а у Забини в конторе его делают уж совсем мерзким. Блейз коротко рассмеялся, и, судя по его реакции, Гермиона сделала вывод, что история имела для него удачное завершение. Она скользнула взглядом по Малфою. Тот сидел, как статуя, с непроницаемым выражением лица. — А ты об этом знал? — спросила она, обращаясь к нему. Гермиона не могла привыкнуть к тому, что просто сидят рядом и общаются, а не кидаются оскорблениями. — Можно сказать, что нет. Только догадывался, — коротко ответил он, не утруждая себя выражением эмоций. Ей стало немного спокойнее — выходит, не она одна была в неведении. Даже Малфой не знал. — И почему вы двое раньше об этом молчали, а рассказываете именно сейчас? — Гермиона вскинула взгляд, с подозрением глядя на них обоих. Блейз приподнял кружку и отсалютовал ей. — Как всегда проницательна, Грейнджер. На этот вопрос пусть Поттер ответит тебе лично. Она взглянула на Малфоя в поисках поддержки, намереваясь с его помощью уломать их расколоться сейчас, но тот даже бровью не повел. Забини, с очевидным удовольствием наблюдая за её реакцией, сменил тему: — А теперь твоя очередь, профессор. Как же так получилось, что умнейшая ведьма своего поколения решила добровольно закопать себя в учебниках и детских проделках? Гермиона тяжело вздохнула, сделала большой глоток и подтянула к себе второй стакан. — Это не такая уж интересная история, — начала она, увидев, что трое мужчин за столом внимательно её слушают. — Сразу после войны я пошла работать в Министерство — в Департамент по защите прав магических существ. — Ну кто бы сомневался, — пробормотал Малфой, закатив глаза. Гермиона решила проигнорировать его колкость. — Кингсли взял меня без колебаний, но непосредственным начальником отдела оказался мистер Крофт. Отвратительный человек. Для него деньги значили больше, чем защита кого бы то ни было. Он пытался извлекать выгоду из каждой мелочи. Она сделала ещё один глоток. — Я долго работала над реформой статуса домовых эльфов. Ночи проводила в офисе, строила план, меняла формулировки, искала компромиссы, как дать эльфам хоть каплю свободы, не потеряв поддержки Министерства. Крофт постоянно вмешивался и вносил миллион правок, намереваясь поиметь с этого как можно больше выгоды. В конце концов я закончила, и документ отправили на утверждение в Совет. После этого Крофт пришёл ко мне в кабинет, сказал, что Совет внёс пару мелких корректировок и реформа уже почти утверждена. Я тогда, помню, ушла домой впервые за долгое время в хорошем настроении. Она замолчала. Несколько секунд за столом стояла тишина. — Но, конечно, всё оказалось совсем не так, как я надеялась, — продолжила Гермиона. — Проект изменили до неузнаваемости. Статью о «добровольной службе магам» превратили в «добровольную лояльность». А всех эльфов, кто отказался служить, признали опасными существами. На документе стояла моя подпись, и, по сути, вся ответственность за это лежала на мне. Блейз, впервые за вечер, посмотрел на неё без намека на веселость. — А Бруствер? — спросил он. — Ты говорила с ним? — Да, но для него это было десятым делом, — Гермиона пожала плечами. — После войны у него были куда более срочные заботы — восстановить Министерство, отловить Пожирателей. Только через год он смог дойти до этой реформы и отменил её. — И тогда ты решила уйти в Хогвартс? — подал голос Малфой, и Гермиона внутренне удивилась тому, что он действительно слушал. — Нет, — покачала она головой. — Сначала я отказалась от должности в этом отделе и перешла в другой — в Департамент взаимоотношений с магглами. Блейз приподнял бровь. — Почему туда? — Потому что я поняла: если нельзя помочь тем, кто уже в рабстве, можно помочь тем, кто только вступает в мир магии, — ответила Гермиона спокойно. — Я хотела облегчить жизнь магглорожденным волшебникам, которые впервые попадают в Хогвартс. Я ведь помню, каким шоком всё это было для меня. — Что тут непонятного? — фыркнул Малфой. — Это проходят все магглорождённые. — Гермиона отметила, что он не употребил слово «грязнокровки». Видимо, не хотел провоцировать ссору, когда они так спокойно общаются. Неужели Малфой повзрослел? — Возможно, — кивнула Гермиона. — Но ты не представляешь, каково это — оказаться среди людей, которые с детства умеют то, о чём ты не слышал ни разу в жизни. Это как если бы тебя завтра отправили жить в маггловский мир без палочки. Тебе нужно понять за пару недель, что такое машины, электричество и компьютеры, чтобы не чувствовать себя чужим. Так и с магией для магглорожденных. Для десятилетнего ребёнка это огромное и страшное испытание. Малфой ничего не ответил, только опустил взгляд в кружку. — Я работала над проектом полгода, — продолжила Гермиона. — Составляла программы, проводила опросы, встречалась с маггловскими семьями. Но всё это закрыли. Просто… удалили архивы, а все отчёты стёрли. Причиной обозначили «несовместимость с безопасностью магического мира». Она фыркнула и покачала головой. — После этого я была опустошена. Мне казалось, что весь смысл работы исчез. Я ведь хотела менять мир к лучшему и помогать другим… Но оказалось, что коррупция сильнее этого. Блейз откинулся на спинку стула. — Не поверю, Грейнджер, что ты не пошла и не учинила там скандал. Ты же героиня войны, та самая Гермиона Грейнджер, величайшая ведьма своего поколения. Тебя должны были послушать. — Видимо, деньги и власть стоят выше героев войны, — горько усмехнулась Гермиона. — Я сделала всё, что могла, но меня никто не послушал. И в тот момент на меня навалилось слишком многое, помимо работы: Рон, родители… Она запнулась, но через секунду добавила тише, опережая вопросы: — А потом мне пришло письмо от Макгонагалл. Мы с ней поддерживали связь и обменивались письмами после Хогвартса, так что она знала о моей ситуации в Министерстве. Она предложила встретиться… И тогда рассказала мне о том, что им срочно требуется новый профессор по защите от темных искусств. Для меня это был шанс действительно кому-то помочь, пусть не всей Британии, но хотя бы ученикам. И я согласилась. Проработала год, а затем мне предложили должность декана, и я решила остаться. Малфой лениво провёл пальцем по краю кружки и произнёс с насмешкой в голосе: — То есть ты просто сдалась? Гермиона подняла на него взгляд. — Что? — тихо, но с вызовом спросила она. Он чуть наклонил голову, прищурившись. — Ты правда думала, что изменишь систему за пару месяцев? — в его голосе не было злости, лишь ледяная уверенность. — Грейнджер, такими делами занимаются десятилетиями. А ты попробовала немного, устала и убежала за школьные парты. Может, тебя зря называют умнейшей ведьмой своего поколения? Как ты, — он коротко указал на неё ладонью, — могла просто сдаться? — Малфой, — предостерегающе сказал Гарри, опуская стакан, но Драко даже не повернул головы. Он продолжал смотреть прямо на Гермиону, не отводя взгляда. Пламя камина отражалось в его серых глазах, придавая им стальной блеск. Гермиона выдержала паузу. — Ты ошибаешься, — сказала она наконец, спокойно, но твёрдо. — Я не сдалась. Я поняла, что можно воевать всю жизнь и ничего не изменить. А за свою жизнь я уже отвоевалась. Я хотела нести в мир что-то стоящее и ценное. Как ты предлагаешь это делать, если всё оборачивалось против меня? — Как угодно, — отозвался он спокойно. — Если ты считаешь, что всё оборачивается против тебя, значит, надо просто менять методы, а не бежать. — Ты ничего не понимаешь, — резко сказала Гермиона, и в ее голосе зазвенело раздражение. — Когда в Министерстве тебе вежливо улыбаются в лицо, а за спиной искажают твои слова и ставят твое имя на бумагах, которые уничтожают всё, во что ты веришь, это не борьба. Это болото, состоящее из лицемерия и лжи, и я не хочу в нём увязнуть. — А ты решила, что в Хогвартсе его нет? — спросил Малфой. — Ты всё ещё в системе, Грейнджер, просто чуть в меньшей. Гермиона сжала пальцы на кружке. — Возможно, но здесь я могу хотя бы что-то изменить. Хоть немного. Научить детей лучшему, чтобы они не повторяли наши ошибки и стали хорошими людьми в будущем. — И к этому ты шла? Все эти годы, будучи самой надоедливой зубрилой, ты хотела стать школьным профессором и всю жизнь потратить на то, чтобы рассказывать одно и то же прыщавым подросткам? Да я ни за что в это не поверю, Грейнджер. — Он начал говорить эмоциональнее: — Ты всегда была такой жуткой выскочкой, что хотелось придушить тебя. Но ты всегда шла вперед. Твои амбиции были сильнее всех наших вместе взятых. Твой ум — это дар. Тебя не просто так называют умнейшей ведьмой. И, черт возьми, если ты собираешься распорядиться этим даром, то ты, на самом деле, невероятно глупа. Слова повисли в воздухе. Гермиона раскрыла рот и тут же закрыла его. Несколько секунд просто смотрела на него, не веря, что услышала это от Малфоя. Он только что сказал ей, что она одаренная умнейшая ведьма? И одновременно с этим назвал ее глупой выскочкой и сказал, что хочет придушить? Мерлин, что ей вообще об этом думать? Мысли спутались, и она осознала, что уже несколько секунд они просто сидят и смотрят друг на друга. — Слушайте, — вдруг вмешался Гарри, явно чувствуя, что обстановка уже слишком накалена, — давайте о другом. Как вы вообще здесь оказались? Поттер практически физически вырвал её из мыслей. Гермиона ошарашенно посмотрела на друга и моргнула, пытаясь сосредоточиться на его вопросе. — Встретились обсудить вопросы по бизнесу, — с готовностью ответил Забини, ухватившись за возможность перевести разговор. Его голос снова стал весёлым. — Кстати, советую вам заглянуть как-нибудь в наш с Малфоем новый ресторан. Открылся месяц назад. Очень атмосферное место. — Странное место вы выбрали для деловой встречи, — тихо заметила Гермиона, глядя на них с подозрением. Блейз расплылся в довольной ухмылке. — Это всё белобрысый виноват, — с ленивым жестом он кивнул на Малфоя. — Упрямо не захотел аппарировать в Лондон. Пришлось мне подстраиваться. — Ага, конечно, — сухо бросил Малфой, даже не поднимая взгляда от кружки. — Зато теперь ты можешь рассказывать всем, что пил с самим Гарри Поттером. Это ведь повышает твой социальный капитал, не правда ли? — Признаться, — Забини усмехнулся, — ради этого стоило и промокнуть. За их столом раздался тихий смех, и Гермиона заметила, что даже Малфой улыбнулся краешком губ. — Знаете, пожалуй, я пойду, — наконец сказал Гарри, бросив взгляд на часы. — Завтра рано в отдел, а мне ещё нужно проводить Гермиону до Хогвартса. — Давай, Поттер, спасай мир, — протянул Забини, усмехнувшись, — а мы пока выпьем за твоё здоровье. — Очень трогательно, — ответил Гарри, накидывая куртку. Гермиона поднялась, доставая свой плащ. Когда она поправляла капюшон, заметила, как Малфой изучающе смотрит на неё. Но стоило их взглядам встретиться, он сразу отвёл глаза, делая вид, что поправляет рукав. — Я бы сказал, что был рад встрече, — Гарри пожал плечами, глядя на обоих слизеринцев. — Ну-ну, сам Поттер соизволил посидеть со слизеринцами, — хмыкнул Блейз. — Исторический момент. Гарри фыркнул, но кивнул им на прощание. Гермиона, вежливо улыбнувшись, сделала то же самое, и они вместе направились к выходу. Снаружи воздух был прохладным и пах мокрым асфальтом. Капли ещё блестели на мостовой, но сам дождь уже закончился. Гермиона глубоко вдохнула, наслаждаясь ночной прохладой. После душного, шумного паба воздух казался особенно свежим. Они шли по узкой мостовой Хогсмида. Вдали мерцали жёлтые огни, а где-то на горизонте туманная громада замка подсвечивалась луной. Друзья шли молча, но в этом молчании не было неловкости, а лишь, наоборот, приятное спокойствие. — Однако, странный выдался вечер, — первой нарушила тишину Гермиона спустя несколько минут. Она повернула голову к Гарри и добавила: — Почему ты не рассказывал о вас с Забини? Гарри криво усмехнулся. — Извини, Гермиона. Я не хотел скрывать. Просто… — он пожал плечами, сунув руки в карманы, — я рассказал об этом Джинни, и она так взъелась на меня, будто я перешёл на сторону врага. Я решил, что ты тоже разозлишься, поэтому умолчал. Он сделал паузу, а затем продолжил. — На самом деле всё просто. Это лишь работа. У Забини отличные связи, он может узнавать то, до чего у Аврората нет доступа. Через него можно аккуратно добыть информацию, не раскрывая, что это запрос Министерства. Он… полезный. И при этом, — Гарри чуть нахмурился, — он не плохой парень. Гермиона нахмурилась. — И ты ему доверяешь? — Достаточно, чтобы работать вместе, — он пожал плечами. — Его мать, кстати, не была среди Пожирателей, как и сам Забини. Они держались в стороне, что для того времени уже подвиг. — Я, если честно, удивлена. Не думала, что ты сможешь сотрудничать со слизеринцем после всего, что с нами случилось. — Я и сам не думал, — признался Гарри. — Сначала я не доверял ему, подозревал во всем… Все время ждал подвоха. Но его все не было. Он хитрый, да, эгоистичный и до последнего добивается своего… Но это не делает его плохим человеком. Просто слизеринцем. Гермиона промолчала. Это было… странно. Гарри всегда больше всех не доверял слизеринцам. Но, возможно, все они повзрослели. — Слушай, Гермиона… — вдруг нерешительно произнес Поттер. — Ты ведь упомянула своих родителей. Я тут подумал, что я давно ничего о них не спрашивал. Как они? Внутри у Гермионы неприятно защемило. Она посмотрела себе под ноги. — Всё… довольно сложно, — произнесла она после короткой паузы. — Не особо что-то изменилось с прошлого раза. То, что случилось с её родителями, было одним из тех воспоминаний, о которых Гермиона старалась не думать без необходимости. Каждый раз, когда она говорила об этом, ей хотелось разрыдаться от отчаяния. Спустя несколько месяцев после войны, когда она убедилась, что всё стало безопасно и ее маме и папе ничего не угрожает, она прилетела к ним в Австралию, чтобы снять заклинание забвения. Но всё прошло не так гладко, как она предполагала. Гермиона знала, что Обливейт — это сложное заклинание, и чем дольше оно держится, тем труднее его снять. Она всё рассчитала до мельчайших деталей: сила чар, длительность воздействия, способ снятия, так что ошибки быть не должно. Она собиралась его снять ровно в нужный момент. Прилетев в Австралию, Гермиона стояла на пороге их домика и не решалась позвонить в дверь. Она сделала несколько глубоких вдохов, успокаивая себя. Это же твои мама и папа. Сейчас они тебя вспомнят, и все будет хорошо. Её палец нажал на кнопку звонка. Мама открыла дверь. Она выглядела уставшей и чуть постаревшей, но вежливо улыбнулась ей, той улыбкой, какой улыбаются незнакомцам, показавшимся почему-то знакомыми. — Добрый день, чем могу помочь? Гермиона не смогла ответить сразу. Она просто стояла, сжимая палочку, и пыталась успокоить сердце, бешено стучащее в груди. Позже Гермиона произнесла контрзаклинание, вложив в него все накопившиеся эмоции и всю силу, что в ней была. Сияние чар осветило комнату, и она увидела во взгляде родителей, что они узнают её. Ту теплоту и любовь, с которыми они всегда смотрели на нее. Она улыбнулась и сделала шаг им навстречу. — Гермиона?.. Когда ты успела так вырасти? — отец осмотрел её так, будто не верил своим глазам. — Пап?.. — она не поняла вопрос и сделала еще один шаг по направлению к нему. — Милая, а зачем тебе этот кусок дерева? — мама нахмурилась, глядя на палочку в её руках. Оказалось, что родители вспомнили её, но не ту, кем она была теперь. Их память обрывалась в тот момент, как Гермионе исполнилось одиннадцать лет и ей пришло таинственное письмо из какой-то школы. А всё, что касалось магии, будто исчезло из их сознания. Гермиона так и не смогла понять, что именно пошло не так. Может быть, она ошиблась в расчетах, и они находились под заклинанием слишком долго. Либо она изначально неправильно его наложила. А возможно, их разум просто не выдержал соприкосновения с магией. В любом случае, Гермиона винила себя настолько, что это чувство сжирало её изнутри. Они говорили с ней с теплом, но с некоторой осторожностью, с какой говорят о далёком прошлом. — Ты ведь тогда уехала учиться в ту частную школу, помнишь? Очень престижную. Ты писала письма, мы ждали твоего приезда каждое лето. Гермиона кивала, улыбалась, но внутри всё сжималось от боли. Они не помнят её настоящую. Ей пришлось придумать историю об автокатастрофе, чтобы объяснить, почему у них есть провалы в памяти. Она сказала, что несколько лет назад в их машину врезалась фура, было сильное столкновение. Родители чудом выжили, но потеряли часть памяти. Они безоговорочно ей поверили. А магия так и не вернулась в их память. Даже когда она неосознанно поднимала палочку, чтобы убрать пролитый чай или зажечь свет, мама только удивлённо спрашивала: — Ох, бусинка, ты всё со своими фокусами? Поначалу она пыталась всё исправить. В один день она решила постараться рассказать им о существовании магии. Конечно, сразу вываливать такое было нельзя, поэтому Гермиона решила действовать аккуратно и хотя бы начать разговор. Но стоило ей сказать пару слов, как мама побледнела и прижала руки к вискам. Гермиона едва успела подхватить её под локоть и усадить на стул. У матери настолько разболелась голова, что она чуть не упала в обморок. Через несколько дней она обратилась к колдомедикам в Святом Мунго. Пока родители спали, она выполнила магическую диагностику их мозга и позже показала её в больнице. Старший целитель, пожилой волшебник с серебряной бородой, внимательно выслушал её и изучил проекции их разума. — Случай крайне редкий. Обычно Обливейт снимается без следа, но если разум сам закрылся от воспоминаний, значит, он воспринял магию как угрозу. — Он снял очки, протёр их и сочувствующе посмотрел на Гермиону. — Попытка вернуть память насильно может разрушить нейронные связи. В лучшем случае ждёт полная амнезия. В худшем… сознание просто не выдержит. Слова прозвучали как приговор. Они никогда не вспомнят её магию. Она сидела в приёмной, сжимая в руках тонкую папку с результатами исследований, и ощущала в груди такую пустоту, будто она потеряла часть себя. С тех пор Гермиона больше не пыталась говорить с ними о магии. Ей пришлось смириться с тем, что родители не помнят большую часть ее жизни, что они не знают настоящую ее. И что до конца жизни ей придется скрывать огромную и важнейшую часть своей жизни от самых родных для нее людей. Каждый визит домой был для Гермионы испытанием. Ей приходилось врать им в лицо, без какой-либо возможности показать им свои настоящие эмоции. Она рассказала, что устроилась работать преподавательницей в тот же престижный интернат в горах, в котором Гермиона училась сама. Что до этого она работала в правительстве, но «не сошлась с начальством». Со временем, она стала приезжать всё реже. Мама часто спрашивала, нет ли среди её коллег хорошего мужчины, с которым Гермиона могла бы начать встречаться, и вечно предлагала познакомить её с кем-то. Отец иногда странно смотрел на неё, будто пытался вспомнить, но каждый раз хмурился и качал головой. Это разбивало ей сердце. А невозможность рассказать им правду и необходимость постоянно врать сжирали её изнутри. Она попросила Джинни помочь с письмами, чтобы не пугать родителей совами. Гермиона писала письма, отправляла их совой подруге, а та уже присылала их её родителям через маггловский ящик. Тоже самое они делали и с ответами. Она видела, что они скучают. Каждый раз они просили её приезжать почаще, и сердце Гермионы с каждым разом всё сильнее разрывалось от боли и вины. Она обрекла на страдания не только себя, но и родителей, и за это она ненавидела себя. Но ничего не могла с этим сделать. — Гермиона, — тихо сказал Гарри, — ты же знаешь, что ты можешь поговорить со мной в любое время. Или с Джинни, если так легче. Мы всегда рядом, ты не одна. Слова перебили её мысли. Она быстро смахнула ладонью одинокую слезинку, покатившуюся по щеке. Гермиона выдохнула. — Спасибо, Гарри, — прошептала она, не поднимая взгляда. — Я знаю. Но, на самом деле она знала то, что это — ее бремя. И нести его придется только ей самое, всю оставшуюся жизнь.