Искажение

Малфой скривил губы и окинул взглядом свою новую комнату. Гермиона стояла рядом, опершись плечом о дверной косяк. Макгонагалл попросила её провести ему краткую «экскурсию» по башне, а завтра, на заседании совета попечителей, им предстояло обсуждать, какие работы начнутся в Хогвартсе в первую очередь. — Здесь есть магические ограничения? — его голос вырвал её из мыслей. — Только стандартные для Хогвартса, — сдержанно ответила она. — Нельзя аппарировать внутри замка, есть защитные чары от взлома и вторжения… — Прекрасно, — холодно бросил он. — Я всё равно всё здесь изменю. В этом клоповнике я жить не собираюсь. Завтра мои люди доставят мебель. — Он бросил короткий взгляд на часы на его руке и добавил: — Где ванная? Гермиона не ответила, а просто развернулась и пошла по коридору. Комната Малфоя, по её мнению, была более чем приличной: высокий потолок, камин, шкаф, огромная двуспальная кровать, удобное кресло у окна, плотные гобелены на стенах. Что ему ещё надо? Но, конечно, для него любое помещение, не напоминающее поместье, — клоповник. Она остановилась у двери в ванную, обернувшись, чтобы дождаться его. Тот подошёл, скользнул по дверям недовольным взглядом и только цокнул языком. — Раз уж мы теперь соседи, — начала Гермиона, проигнорировав его жест и собравшись с духом, — предлагаю обсудить правила проживания. Я… — Не нуждаюсь, — перебил он и, не удостоив её взглядом, захлопнул дверь прямо перед её лицом. Гермиона сжала руки в кулаки, чувствуя, как в груди поднимается злость, но заставила себя выдохнуть и успокоиться. Это Малфой. Он всегда был таким. Провоцирует, проверяет на прочность. Не стоит давать ему лишнего удовольствия. Она вернулась к себе в комнату, уже обдумывая план занятий и дополнительные задания для студентов. Но перед тем, как закрыть дверь, всё же развернулась и шепнула: — Коллопортус, — ставя на дверь запирающее заклинание.

***

Ночь выдалась тяжёлой. Гермиона засыпала и снова просыпалась от звуков за стеной: шаги, хлопки дверцы шкафа, шорохи. Казалось, новоиспеченный сосед не спал вовсе. В какой-то момент Гермиона наложила заглушку, но даже тишина не помогла. Сон всё равно оставался тревожным: ей было не по себе засыпать, зная, что всего в нескольких шагах, разделённых лишь каменной стеной, живёт человек, которого она привыкла считать врагом. Утро встретило её бледным светом, пробивающимся через шторы. Гермиона открыла глаза раньше будильника и сразу поняла, что уснуть снова уже не выйдет. Чувство настороженности не отпускало. Тело ломило от усталости, но она заставила себя подняться. Она решила провести утро с пользой: сперва освежиться, потом немного почитать ту книгу, что давно откладывала из-за работы. Гермиона заправила постель и достала из сундука свежую мантию и свитер с брюками. Обычно она могла позволить себе выйти в коридор в пижамных рубашке и шортах, но теперь об этом не могло быть и речи. Малфой жил в соседней комнате, и сама мысль о том, что он может увидеть её в домашнем виде, была невыносима. Собрав полотенце и шампунь, Гермиона отправилась в ванную, предварительно закрыв дверь заклинанием, прежде чем раздеться. Вода мягкими, ровными струями обрушилась на плечи, смывая остатки тяжёлой ночи. Она закрыла глаза и позволила себе просто постоять под горячей водой, пока мышцы постепенно расслаблялись, а мысли упорядочивались. Когда Гермиона вышла, капли стекали по спине, волосы тяжёлыми прядями липли к коже. Она махнула палочкой — и тёплый поток воздуха моментально высушил их. В зеркале отразилась уставшая женщина: тёмные круги под глазами, бледная кожа после бессонных ночей. Гермиона вздохнула и провела кончиком палочки вдоль виска, накладывая лёгкие чары гламура — убрала следы усталости, пригладила непослушные волосы, вернув им ухоженный блеск. Сегодня Совет попечителей — нужно выглядеть свежо, тем более у нее не будет ни одной свободной минуты, чтобы привести себя в порядок в течение дня. Она бросила быстрый, придирчивый взгляд на своё отражение и поморщилась, поняв, что опять похудела. Результат большого количества работы и быстрых перекусов. Гермиона снова отмахнулась от мысли, что так нельзя, и натянула мантию, запахнув её до шеи. Она распахнула дверь и едва не врезалась в Малфоя. Он стоял прямо у порога, облокотившись на стену, руки скрещены на груди. Взгляд серых глаз остановился на ней, и уголки губ изогнулись в издевательской ухмылке. — Грейнджер, скажи, — протянул он с напускной сладостью, — ты всегда в такую рань занимаешься хрен пойми чем и при этом шумишь, как толпа ебаных троллей? — Чтобы ты знал, Малфой, — холодно сказала она, поднимая подбородок, — я пол-ночи не спала из-за тебя. А если что-то не нравится — наложи заглушку. Тебе знакомо это заклинание? Гермиона ожидала, что он вспыхнет, но этого не произошло. Вместо этого Малфой чуть приподнял бровь, уголки его губ дрогнули. Он отступил на шаг в сторону, освобождая ей проход. Гермиона прошла мимо, сжав губы, стараясь не показать раздражения. — Сегодня мне нужно познакомиться со всеми новыми преподавателями и понять, что изменилось в школе с моего последнего пребывания здесь. Устрой это. — Сказал он приказным тоном. — И надеюсь, остальные новые преподаватели не такие же, как ты, — добавил он ей в спину, прежде чем двинуться к ванной. Гермиона остановилась как вкопанная. — Это ещё что значит? — прошептала она себе под нос, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Малфой не ответил. Лишь едва заметно качнул головой. Его спокойствие выводило её из себя больше всего. Гермиона вспыхнула от негодования. Ей потребовалось всего несколько минут в его обществе, чтобы закипеть от злости. И всё же самое обидное заключалось в том, что он имел на это право. Она — куратор его деятельности в Хогвартсе. Макгонагалл поручила ей проследить за его интеграцией в жизнь школы. И значит, если он требует знакомства с преподавателями — это действительно часть её обязанностей. Но исполнять его приказы, как послушная собачка? Никогда. Гермиона резко развернулась и быстрым шагом направилась к своей комнате. После нескольких уроков Гермиона решила, что вместо того чтобы, как обычно, перекусить на бегу у себя в кабинете, сегодня она сделает исключение. После перепалки с Малфоем, бессонной ночи и первых уроков она чувствовала, что обязана хотя бы один раз позволить себе поесть спокойно, без свитков и тетрадей на столе. Большой зал встретил её привычным светом парящих свечей и запахом горячего хлеба. Длинные столы учеников гудели от разговоров. Гермиона осмотрела стол преподавателей, раздумывая, куда сесть, и увидела Феликса Синклера, с которым так и не успела пообщаться после первого сентября. Она уверенной походкой прошла к соседнему от него месту и села туда. — Рад, что вы выбрались поесть здесь, профессор Грейнджер, — улыбнулся он, — а то я думал, Вы весь этот год планируете обедать, одновременно проверяя эссе студентов… — Сегодня я решила позволить себе роскошь пообедать нормально, — ответила Гермиона с лёгкой усмешкой, положив себе немного овощей. Феликс кивнул и спросил её про успехи на начало учебного года. Рассказал, как один пуффендуец на его уроке перепутал Мерлина и Гриндевальда, заставив Гермиону посмеяться. На секунду они замолчали, слушая звуки Большого зала и наслаждаясь блюдами. Потом он наклонился чуть ближе, понизив голос: — Я слышал… Мистер Малфой уже приехал. Это правда? Гермиона поставила бокал с тыквенным соком и заметила, как внутри неприятно закололо при воспоминании о новоиспеченном соседе. — Да, — ответила она коротко. — Его поселили в Западной башне. — В вашей? — Синклер удивлённо приподнял брови. — Тогда вам достанется больше всех. Он покачал головой и вздохнул. — И как у Вас с ним обстоят дела? — Он нисколько не изменился с тех пор, как я была студенткой. Такой же наглый и самодовольный. Феликс чуть прищурился, задумчиво покачивая бокал с водой. — Знаете, Гермиона, я, пожалуй, скажу вещь непопулярную, но мне кажется, люди вроде него могут оказаться полезными. Она резко повернулась к нему. — Полезными? — Не в том смысле, что я одобряю его поведение или семью, — поспешил уточнить Синклер, подняв ладонь. — Но посудите сами. У школы не так много меценатов. Деньги на восстановление нужны постоянно. Министерство вечно режет бюджеты, часть проектов зависает, а ученики тем временем учатся в полуразрушенных аудиториях. Если Малфой готов платить, то, возможно, его стоит терпеть. Гермиона промолчала. Он был прав, она это знала. Хогвартс нуждался в деньгах Малфоя. Что уж говорить, она сама защищала его на суде. Она пододвинула к себе тарелку с томленной индейкой и вдруг заметила в конце стола фигуру, которую также ещё не видела с начала учебного года. Агнесса Блэкстоун сидела чуть в стороне. Она ела молча, неторопливо, глядела только вперед себя, аккуратно поднимая руку и галантно кусая брокколи. Гермиона склонилась чуть ближе к Феликсу. — А что вы думаете о профессоре Блэкстоун? — спросила она негромко. Феликс поднял взгляд от тарелки и проследил её взгляд, затем чуть пожал плечами. — Видел только на собрании и в запретной секции библиотеки. Мне кажется, она там проводит всё время. — То есть вы с ней тоже толком не общались? — Нет, — признался он. — Пара слов в коридоре, не больше. Создаётся впечатление, что она сама держит всех на расстоянии. Гермиона решила, что в ближайшее время нужно будет подойти к Агнессе и завести разговор. Пусть хотя бы формальный. Работать бок о бок и при этом не знать человека, даже ни разу не поговорить — это было неправильно. Она поднялась чуть раньше остальных преподавателей, попрощавшись с Феликсом. Ей предстояло ещё проверить расписание, доделать задания для третьекурсников и подготовиться к Совету попечителей. По пути из Большого зала Гермиона прокручивала в голове рецепт нового зелья для урока у старшекурсников. Настой корня женьшеня для силы разума, сок мухомора — в микроскопической дозе, иначе будет не зелье, а яд, несколько капель мандрагорового отвара для стабилизации… Зелье сопротивления иллюзиям не было редкостью, но и в учебной практике почти не использовалось. Сложное, требующее точных дозировок. Гермиона считала это идеальным вариантом: пусть старшие курсы попробуют его приготовить. А потом закрепить эффект тренировкой: чаровать пространство ложными дверями, окнами, тенями. И наблюдать, как те, кто выпил зелье, способны удержаться в реальности, а остальные теряются. — Грейнджер. Знакомый голос разрезал тишину коридора, и она резко остановилась. Из бокового прохода вышел Малфой. Он неторопливо подошел и встал от нее на расстоянии. — Когда ты собираешься знакомить меня с профессорами? — спросил он. — Я же сказал тебе утром. Думал, раз ты считаешься умной ведьмой, то поймёшь такую простую вещь. Гермиона сжала зубы. — Я не у тебя на побегушках, Малфой. У меня своих дел полно, и я не собираюсь бросать всё только потому, что ты так сказал. Он закатил глаза и лениво произнёс: — У тебя есть обязанности, как у куратора, так что засунь свою гордость себе в жопу и будь добра — делай свою работу. Прежде чем она успела ему ответить, он шагнул чуть вперёд и протянул ей лист пергамента. Гермиона неохотно взяла его и быстро пробежалась глазами по строкам. Чётким и резким почерком были выведены пункты: «Обзор состояния школы», «Отчёт о безопасности», «Список дисциплин и преподавателей», «Сведения о дисциплинарных нарушениях», «Статистика выпускников». — Это что ещё такое? — она подняла на него глаза. Малфой чуть склонил голову, губы тронула тень усмешки. — Ты правда не понимаешь? Мерлин… Это список дел. Всё, что мне нужно знать о нынешнем состоянии Хогвартса, и остальная информация. А ты, как назначенный куратор, всё это обеспечишь. Для начала мне нужна дата на каждый пункт дел, когда мы этим займёмся. Она резко вдохнула. — Ты… ты не можешь требовать от меня… — Могу, — перебил он. — У нас с тобой, как ни печально, общие задачи. Не нравится — иди к директору, поплачь ей в жилетку. Гермиона глубоко вдохнула и выпрямилась, заставляя себя успокоиться. Её злость и желание послать его куда подальше она запихнула подальше, на полку окклюменционого книжного шкафа. Она всё-таки была профессионалом в своей сфере, и никому, особенно этому мерзкому хорьку, не заставить её отбросить профессионализм. — Хорошо. На неделе сделаем обзор башен. После этого я представлю тебя преподавателям. — Уже спокойным голосом произнесла Гермиона. — Давай закончим с этим как можно быстрее. У меня нет ни малейшего желания проводить с тобой время и торчать в одной башне. Если ты думаешь, что я в восторге оказаться здесь и работать рядом с тобой, то ты ошибаешься. — проговорил он и развернулся, уходя в другую сторону. Гермиона чуть склонила голову, глядя ему вслед и анализируя его поведение. Было очевидно, что он сдерживается. Он еще ни разу не назвал ее грязнокровкой — это было очень нехарактерно для него. Он явно держал себя в рамках. И всё же в его фразах то и дело проскальзывало что-то, рассчитанное именно на то, чтобы задеть её. Он не переходил границы, но говорил колкости, и радовался всякий раз, когда ему удавалось вывести её из себя. Он упивался ее злостью. Гермиона стиснула пальцы. Это была её ошибка — позволять себе вспыхивать рядом с ним. С Малфоем нельзя было показывать эмоции, нельзя было давать ни малейшей трещины в самоконтроле. Он только и ждал этого, чтобы считать себя победителем. Нет, решила она твёрдо, отныне ни одного лишнего слова, ни одного раздражённого жеста. Только спокойствие и холодная рассудительность. Пусть хоть бьётся о стену — ему не удастся ее разозлить. Гермиона, улыбнувшись своим мыслям и предвещая победу в диалогах с Малфоем, направилась к классу, чтобы провести урок у старшекурсников. Когда урок подошел к концу, последние иллюзии расползлись по стенам блёклыми пятнами. В воздухе ещё держался пряный запах женьшеня и влажной травы. Старшекурсники наперебой обсуждали, кто смог не клюнуть на мираж, выходя в коридор. Гермиона взмахнула палочкой, прибирая кабинет. Вдруг в дверь мягко постучали. — Можно? — осторожно заглянул Гарри. В форме аврора, с папкой под мышкой и привычно растрёпанными волосами. — Конечно, — Гермиона улыбнулась. Он вошёл, шагнул к её столу и задержался, будто обдумывая слова. Затем положил папку на край, почесал макушку и заговорил: — Мне нужно сказать кое-что до совета. — Его голос звучал серьёзнее обычного. — Меня ввели в состав Совета попечителей. Официально — как представителя Министерства по вопросам безопасности. Я тебе вчера не сказал… не потому что скрывал, я просто не имел права: пока приказ не подписали и уведомления не разослали, мне запретили это рассказывать. Только, пожалуйста, не обижайся. Гермиона моргнула. Первой реакцией был укол обиды, но тут же его смыло тёплой волной облегчения: теперь на совете у неё будет союзник, да ещё и её лучший друг. — Поздравляю, Гарри. Это здорово — ты снова будешь работать в Хогвартсе. И… спасибо, что сказал сейчас. Он коротко улыбнулся. — Спасибо. А… как у тебя с Малфоем? Гермиона вздохнула. — В чём-то он изменился, а в чём-то остался прежним. Ни разу не назвал меня грязнокровкой, — Гарри нахмурился при этих словах, — но ведёт себя, как типичный Малфой: эгоцентричный сноб. Заявил, что хочет всё изменить в его новой комнате, — она закатила глаза. — Хотя… в работе он серьёзен. Дал мне список дел. — Она протянула свиток. — Если честно, могло быть и хуже. — Гермиона пожала плечами. — Ну и… Его поселили рядом со мной. Гарри вскинул брови и взглянул на нее. Затем развернул пергамент, пробежал глазами по строчкам. — В Министерстве некоторые по-прежнему не до конца ему доверяют. Но он необходим, точнее, его деньги. Не знаю, чего он добивается, но изменять школу под себя мы ему не позволим. Гермиона кивнула, задумавшись. — Знаю, — произнесла она. Он помолчал, потом добавил: — Если он перейдёт черту — сразу говори мне. Теперь мы вдвоём в Совете. У нас будет возможность повлиять на него. Она благодарно коснулась его локтя. — Спасибо, Гарри. Он улыбнулся в ответ и, собрав папку, направился к двери.

***

Зал Совета попечителей Хогвартса был самым новым помещением замка, и именно это бросалось в глаза с первого взгляда. Если в коридорах ещё ощущались отголоски прошлого и старинность — гладкие от времени перила, местами потемневший камень стен, то здесь всё было иным. Своды из свежего серого камня уходили ввысь, и в их изгибах мягко мерцали тонкие, словно вычерченные пером, рунические линии. Пол был выложен широкими плитами из чёрного базальта, отполированного так, что свет от факелов и зачарованных люстр отражался в нём мягкими отблесками. В центре располагался овальный стол из тяжёлого, тёмного дерева, настолько гладкого, что казался почти зеркальным. Каждое место было предназначено для определенного человека, перед стульями лежали свитки с гербом Хогвартса, рядом — перья и маленькие стаканы с водой, которые сами наполнялись, как только оказывались пустыми. По стенам висели портреты бывших директоров и известных попечителей прошлого столетия. Кто-то строго следил за гостями, кто-то дремал. Один пожилой волшебник с длинной бородой на портрете в дальнем углу тихо похрапывал, изредка дёргая щекой во сне. Гермиона вошла в зал. Мантия чуть шуршала о пол, звук шагов разрезал тишину зала, перебиваемую тихими переговорами уже пришедших. Она подошла к своему месту и аккуратно села, отодвинув стул. Оглядевшись, она отметила, кто уже собрался. На противоположной стороне стола сидел Эвандер Бёркс: седовласый, сухощавый, в длинной мантии цвета мха. Его фамилия давно ассоциировалась с коллекционерами артефактов и торговцами старыми магическими вещами. Рядом с ним расположилась Юстина Гревилль: статная ведьма с серебряными волосами, представлявшая Комитет по образованию. Её серьги-камни сверкали при каждом движении головы. Слева от нее сидел Феликс Синклер — он тепло улыбнулся Гермионе, когда увидел ее. Насколько она знала, он входил в Совет Попечителей с самого начала своего прибывания в Хогвартсе по назначению Министерства. Напротив расположились двое представителей Министерства, которых Гермиона не знала: один в строгом тёмно-синем костюме, с серебряной цепочкой на жилете, второй — маг в мантии с нашивками Отдела магического правопорядка, невысокий и лысый. Гермиона повернула голову и увидела с другой стороны Агнессу Блэкстоун. Она удивленно приподняла брови, так как не ожидала, что женщина тоже будет здесь. Через пару минут в зал вошёл Гарри. Он был в мантии аврора, с официальным значком на груди. Он слегка кивнул Гермионе, проходя мимо к своему месту, и она почувствовала лёгкое облегчение, улыбнувшись ему. Дверь снова отворилась, и в зал вошёл Драко Малфой. Он шёл медленно, уверенно, в идеально сидящем костюме тёмно-серого цвета. Серебряная булавка в виде змеи мерцала на лацкане, платиновые волосы были безупречно уложены, взгляд изучающе скользил по залу. Он остановился, коротко кивнул присутствующим и сел напротив Гермионы. Последней вошла директор Макгонагалл. Её изумрудная мантия с чёрной отделкой резко выделялась на фоне остальных. Она прошла к главе стола и встала около своего стула. — Совет попечителей Хогвартса объявляется открытым, — сказала она чётко и спокойно. — Прежде чем мы перейдём к вопросам реформ, — начала она, обводя всех собравшихся твёрдым взглядом, — необходимо обсудить текущее состояние школы. Хогвартс ещё только оправляется после войны, и вам следует послушать отчет о состоянии. Она развернула перед собой тонкую папку, и пергаменты разложились веером по столу. — За последний год мы восстановили восточное крыло замка, укрепили защитные чары на границах и возобновили занятия по всем основным предметам. — Она сделала паузу. — Но работы остаётся много. Южная башня по-прежнему небезопасна. Коридор третьего уровня в западной галерее нестабилен: каменные своды требуют дополнительного закрепления. Несколько подземных помещений до сих пор закрыты, пока их не проверят эксперты по артефактам. Также последние дни бывали незначительные сбои в заклинаниях… Юстина Гревилль склонила голову набок, её серьги блеснули. — Простите, Минерва, — сказала она с холодной вежливостью, — но, насколько я понимаю, Министерство направило в школу специалиста именно по нестабильным артефактам. Профессор Блэкстоун, быть может, вы могли бы уточнить для нас сроки? Агнесса Блэкстоун подняла взгляд от своих заметок. — Южная башня не будет готова в ближайшие месяцы, — произнесла она негромко. — Магические швы в кладке реагируют на любую попытку ускорить работу. Если вмешаться слишком резко, вся конструкция рухнет. В строении Хогвартса я также заметила магические сбои. Заклинания не работают должным образом. С подземными помещениями работа также еще не окончена. Бёркс фыркнул и подался вперёд. — Сколько можно тянуть? Все сроки давно сорваны, было вложено большое количество средств. Школа не может вечно жить на подлатанных стенах. Агнесса не изменилась в лице. — Деньги не удержат башню от обвала, мистер Бёркс, — сказала она ровно. — Только время и осторожность. Возникла пауза. Гермиона, слушая, впервые поймала себя на том, что хочет услышать, как именно Малфой вмешается и покажет себя. И он не заставил себя ждать. — Простите, — его голос раздался спокойно, но отчётливо, — но разве это не показатель того, что нынешний подход неэффективен? — Драко чуть наклонился вперёд, его ладони спокойно лежали на столе. — Школа должна быть местом, где учат будущих магов, а не вечной стройкой. Если одни методы не дают результата, пора искать другие. Несколько голов повернулись в его сторону. Гарри напрягся, Гермиона машинально сжала перо в пальцах. — У вас есть предложения, мистер Малфой? — поинтересовалась Макгонагалл. — Есть, — на его губах появилась лёгкая улыбка. — И именно ради этого, полагаю, я здесь. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось. Малфой поднял со стола тонкий свиток, и печать на нем блеснула серебром. — Моё предложение состоит из нескольких частей, — произнёс он ровно и уверенно. — Первое — безопасность. Я изучил отчёты о реставрациях и строительстве. Всё… слишком размыто. Сметы неполные, сроки туманны, бухгалтерия практически отсутствует. Не принимайте это на личный счёт, директор Макгонагалл, но отчётность слабовата. Я предлагаю ввести внешний контроль бюджета и прозрачную систему отчётов. То есть каждый проект будет с чёткими сроками и ежемесячными сводками. Работы должны курировать отдельные дополнительные специалисты, а для проверки магических рисков я полагаю логичным сотрудничать с вашим экспертом, — он кивнул в сторону Агнессы Блэкстоун. Агнесса чуть подняла глаза от пергамента. — В стены замка внешние строители не войдут, — сказала она тихо, но жёстко. — Это невозможно. Но я готова сверять сметы и графики и подсказывать с артефактами, а также курировать магические сбои. — Этого будет достаточно, — коротко ответил Малфой. Он перевёл взгляд на зал, выдержал паузу и продолжил: — Второе: учебный план. Война показала, что знаний из учебников не всегда хватает. Хогвартс выпускает учеников в общество взрослых магов, и их знания должны этому соответствовать. Я предлагаю три новых электива для старших курсов: «Магическое право и процедуры», «Основы экономики и управления финансами» и «Дипломатия и этикет в магическом обществе». Это не замена нынешних предметов, а лишь дополнение. — А «Маггловедение»? — спросила Гермиона. — Останется, разумеется, — отрезал он. — Более того: предлагаю ввести «магическую специализацию». Старшие курсы смогут выбрать трек — боевой, исследовательский, административный или артефакторский. Это нужно, чтобы ученики заранее готовились к будущим профессиям. Несколько членов Совета одобрительно закивали. Гермиона, встретившись глазами с Гарри, нехотя признала: звучит разумно. — Я хотел бы предложить ещё кое-что, — сказал Малфой, подняв голову от свитка. — Возвращение традиционных дуэльных практик. Он говорил спокойно, но с лёгким нажимом. — Думаю, война ясно показала: детям нужны не только книжные знания и простые заклинания. Палочки может быть недостаточно, если враг выбьет ее из рук. — Дуэльные практики? — холодно уточнила Макгонагалл. — Мистер Малфой, вы понимаете, насколько это опасно? Кто будет курировать столь рискованный предмет? — Изначально я бы выдвинул свою кандидатуру, — без тени сомнения ответил он. — Я с шести лет занимался фехтованием. Старые традиции семьи Малфой, — уголок его губ дёрнулся в усмешке. — Уверяю вас, дисциплины там ничуть не меньше, чем в квиддиче. Гермиона едва заметно сжала перо в пальцах, но промолчала. В зале поднялся лёгкий ропот — идея явно зацепила некоторых членов Совета. Малфой перевёл взгляд на свиток и продолжил. — Далее — репутация школы. Мы можем бесконечно обсуждать отчёты и планы, но общественность должна видеть, что Хогвартс — сердце магии. Поэтому я предлагаю ежегодный Благотворительный вечер Основателей. Пусть родители и доноры приходят сюда, видят детей, стены и сущность замка, преподавателей. Пусть вкладываются не только деньгами, но и вниманием. — Мистер Малфой, я не считаю хорошей идеей выносить проблемы замка на публику, — голос Макгонагалл звенел холодной сталью. — Хогвартс — символ надежды и будущего волшебников. Если люди усомнятся… — Напротив, директор, — мягко возразил он. — Любовь к Хогвартсу — лучший стимул для участия. Никто не будет выносить проблемы на обозрение, мы будем лишь показывать, что замок выстоял войну и становится только сильнее. Пусть люди почтут павших и вложатся в будущее. Я также предлагаю Зал Памяти. Место, где будут имена всех, кто погиб. Это сделает Хогвартс еще более символическим местом. Несколько членов Совета переглянулись, даже Гарри слегка кивнул, признавая в идее вес. Гермиона поймала на себе взгляд Малфоя: серые глаза сверкнули, и она почувствовала, как у неё внутри все сжалось от раздражения. Умеет же он подбирать слова, чёртов хорёк. — Это всё? — нарушил тишину Феликс Синклер. — Нет, — Драко чуть откашлялся. — Последний пункт — ограничение самодеятельности преподавателей. Любые изменения в классах, лабораториях или учебных практиках должны быть согласованы с Советом. Я обосную это тем, что во времена моего обучения многие инициативы профессоров были весьма… сомнительными и приводили к плачевным последствиям. — Простите? — Гермиона подняла глаза. — Со времён вашего обучения прошло время, мистер Малфой, и с тех пор ни одна инициатива профессоров не приводила к, — она сделала пальцами кавычки, — плачевным последствиям. — Вы преподаёте всего второй год, профессор Грейнджер, — с нажимом ответил он. — А за те годы, когда я учился здесь, эксцессов было с избытком. Я не говорю о полной отмене самодеятельности, лишь о ее официальном согласовании, чтобы все было задокументировано. — Я думаю, профессор Грейнджер имеет в виду, что нельзя ограничивать преподавателей в подаче материала, — спокойно вставил Синклер. — Ведь все профессора здесь — профессионалы. Гермиона бросила на него благодарный взгляд. — Архивы также, — произнес он, скользнув взглядом по столу, — могли бы упростить работу Совета. Решения принимались бы быстрее, если бы каждый имел доступ к старым записям. — Исключено, — ледяным голосом отрезала Макгонагалл. — Доступ к архивам имеют только директор и несколько доверенных лиц. Это обсуждению не подлежит. Малфой выдержал паузу, затем склонил голову. — Хорошо. На этом у меня всё. Повисла тишина. Каждый переваривал услышанное. Гермиона подняла перо. — Кто будет вести элективы? Вы предлагаете серьёзные предметы. Нужны юристы, дипломаты, экономисты. — Я подготовлю список кандидатур, — без запинки ответил он. — Часть можно покрыть силами действующих преподавателей. Например, профессор Синклер подошёл бы для курса по Магическому праву, я изучил досье и уверен, что Вы обладаете подходящими знаниями, профессор. Феликс слегка кивнул, принимая к сведению. — Что до Зала памяти, — заговорил Гарри, — идея хорошая. Но она должна быть исполнена с уважением к падшим, а не ради показушности. — Разумеется, — ответил Малфой. Маг из Министерства, чьего имени Гермиона не знала, задумчиво произнес: — Идея с отчетами отличная, но вопрос в том, кто займётся бухгалтерией. У школы нет кадров под такие задачи. — Моя компания предоставит специалистов, — спокойно сказал Драко. По залу прошёл гул перешёптываний, но он поднял ладонь. — Бесплатно. Совет в любой момент сможет заменить их. Он обернулся к Агнессе: — Любые работы в Южной башне — только после вашего письменного заключения. Агнесса едва заметно кивнула. Гермиона наблюдала, как маги из совета тихо переговаривались между собой, обдумывая идеи Малфоя. Она вслушивалась в вопросы, которые то и дело задавал кто-то из сидящих в зале, и в то, как быстро и уверенно Малфой на все отвечал. Он явно очень хорошо подготовился и был уверен в том, что говорил. Его идеи были продуманные, речь подготовленная. Малфой явно был отличным дипломатом и умел красиво говорить. Это было новым открытием Гермионы о нём, и действительно тем, чего она не ожидала от того, кто раньше говорил, не подумав. Макгонагалл медленно поднялась с места. — Итак, — проговорила она, — я предлагаю перейти к итогам. Она подняла палочку. Кончик засветился мягким золотым светом, и в воздухе над столом проступили строки с предложениями Малфоя. — За каждый пункт, — продолжила Макгонагалл, — будем голосовать отдельно. Делайте это беспалочковой магией для анонимности. Итоги я оглашу по завершении. Она обвела зал взглядом. Гермиона сидела, положив руки на колени, и чувствовала, как сердце стучит быстрее обычного. Над головой парили слова Малфоя. Она украдкой скосила взгляд на него. Драко сидел расслабленно, чуть откинувшись, с лёгкой полуулыбкой на губах. Он явно был в своей стихии. Макгонагалл сделала движение пергамента палочкой. Первая строка вспыхнула ярче: Внешний контроль бюджета и регулярные отчёты. — Голосуем, — тихо сказала она. Под надписью тут же зажглись крошечные огоньки — каждый появлялся, когда кто-то делал выбор. Одни вспыхивали зелёным, другие красным, редкие — жёлтым, означавшим «воздержался». Огонёк за огоньком вспыхивали над столом, мягко отражаясь в полированных досках и линзах очков. Зелёный, зелёный, снова зелёный — Совет голосовал единогласно «за». Гермиона оставалась единственной, чей огонёк ещё не появился. Она нахмурилась, сжала перо в пальцах. Всё её существо протестовало против того, чтобы поддерживать Малфоя. Но она понимала, что сейчас голосует именно за идею, а не за него. Ведь отчетность и внешний контроль — это то, за что она сама была всегда за. Она заставила себя глубоко вдохнуть, отбросить личные чувства и взглянуть объективно. Контроль бюджета значил, что он не сможет распоряжаться фондами так, как ему заблагорассудится: всё будет задокументировано. Это было правильно. Гермиона закрыла глаза на секунду и, открыв их, позволила своему зелёному огоньку появиться рядом с остальными. Так шёл пункт за пунктом. Почти всё Совет принимал единогласно. Когда дошли до дуэльных практик, Гермиона сжала губы. Дети будут драться друг с другом на мечах — это было каким-то варварством. Но она не могла отрицать, что в войну такие навыки спасли бы не одну жизнь. В отличие от дуэлей на палочках, где решали опыт и интеллект, здесь многое зависело от выносливости, скорости, от умения держать удар. Она прикусила перо, пытаясь решить, как ей поступить, и в итоге выбрала жёлтый огонёк — воздержалась от голосования. Затем наступил последний пункт: ограничение самодеятельности преподавателей. Гермиона ощутила, как всё внутри неё протестует. Разве не свобода учителей — придумывать новые подходы, новые методы? Разве не в этом дух Хогвартса? Она знала, что аргументы Малфоя не лишены смысла: документирование и согласование могли обезопасить школу от ошибок. Но сама мысль, что Совет будет диктовать профессорам, как им учить, казалась оскорбительной. Её огонёк вспыхнул красным. Вслед за ней ещё один, и она посмотрела по сторонам, пытаясь понять, кто ещё против. Её взгляд остановился на Феликсе — он поддерживающе подмигнул ей, тепло улыбаясь. Гермиона кивнула в ответ и улыбнулась. Видимо, это именно Феликс также, как и она, не поддерживает эту идею. А как же Гарри? Она посмотрела на него, но по лицу Поттера невозможно было что-то понять. Она посмотрела на остальные огоньки и убедилась, что все другие выбрали зелёный, и решение было принято. Значит, все предложения Малфоя — все до единого — вступали в силу. Заседание продолжалось ещё несколько часов: распределяли сроки, назначали ответственных, обсуждали формальные детали. Голова Гермионы гудела всё сильнее. Когда наконец собрание закончилось, и все начали подниматься из-за стола, она вышла из зала, чувствуя, будто из неё вытянули все силы. Коридор встретил её прохладой и тишиной. Она прислонилась к стене и на секунду прикрыла глаза. — Всё прошло не так плохо… — услышала она рядом знакомый голос. Гарри подошёл и осторожно положил ладонь ей на плечо. Он тоже выглядел усталым, но его глаза были полны решимости. — Не думал, что скажу это, но… идеи Малфоя имеют смысл. Гермиона слабо кивнула. — С этим нельзя спорить. Я ожидала куда худшего. — Я тоже не доверяю ему, — быстро проговорил Гарри. — Но… возможно, для Хогвартса и для учеников это действительно шаг вперёд. Иногда правильные решения приходят от самых неприятных людей. Гермиона горько усмехнулась. — Надеюсь, ты прав. Она поблагодарила его за поддержку и направилась в сторону Западной башни. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Ей хотелось только одного — забраться в свою комнату, закрыть дверь и, наконец, провалиться в сон, где не будет ни Совета, ни Малфоя.

***

Прошло несколько дней после Совета. Для Гермионы эти дни слились в непрерывный поток дел. Макгонагалл распределила обязанности между членами преподавательского состава и советом, и Гермиона, как одна из самых ответственных, взвалила на себя сразу несколько направлений. Она отвечала за учебные реформы: вместе с Феликсом Синклером прорабатывала программу элективов — они часами спорили над тем, какие темы включить в курс «Магическое право» и кто из специалистов подойдет для финансов. Кроме того, ей поручили вести координацию отчётности: проверять сметы и графики восстановления башен, сверять их с заключениями Агнессы Блэкстоун. Это означало частые встречи с ней, перечитывание десятков пергаментов и сопоставление их с планами строителей. Также Малфой вызвался помогать им, чему Гермиона была совсем не рада. Плюс к этому — её основная работа: преподавание, проверки домашних заданий, обязанности декана. Иногда Гермиона ловила себя на том, что от усталости глаза закрываются прямо над столом, среди непроверенных эссе и домашних заданий. И всё же, несмотря на усталость, она решила лично посмотреть на новую инициативу Малфоя — дуэльный клуб. Она знала, что занятия шли уже несколько дней, и она знала себя слишком хорошо — тревога не оставит её, пока она не убедится лично, что все в порядке. После Совета она заходила к директору, чтобы поговорить о том, насколько всё же безопасной идеей было устраивать дуэльный клуб под началом Малфоя. Гермиона осторожно заметила Макгонагалл, что идея — сомнительная: поручить Малфою обучать подростков сражению на оружии. Он, как-никак, бывший Пожиратель Смерти, и она не хотела, чтобы дети повторяли его манеры или, хуже того, оказались под угрозой. Макгонагалл, сжав губы, выслушала её молча, а потом спокойно ответила: — Я не доверяю мистеру Малфою безоговорочно, профессор Грейнджер. Но я проверила его рекомендации. Он действительно занимался дуэльным фехтованием с раннего детства, у него за плечами частные наставники и участие в закрытых турнирах. Его уровень очень высок, и, что важнее, он способен организовать занятие безопасно. Я наложила чары наблюдения на первые тренировки. Ни один ученик не пострадал, более того, ученикам очень нравятся занятия… Зал дуэльного клуба встречал её гулом голосов. Гермиона тихо вошла и остановилась у стены, стараясь остаться незамеченной. На площадке трое шестикурсников одновременно тренировались против зачарованных манекенов. Манекены двигались с пугающей реалистичностью: парировали, отступали, резко бросались в атаку. Гермиона сжала пальцы на рукаве мантии. Она мысленно отметила, что Малфой подстроил тренировку так, чтобы манекены действовали как настоящие противники. Ей приходилось признать, что это было эффективно и безопасно для учеников, хотя внутри всё сжималось от одной мысли, что это работа Малфоя. — Щит выше, — знакомый голос разрезал пространство зала. — Если оставишь локоть так — через минуту будешь без руки. Гермиона подняла взгляд. Он стоял в центре площадки, в чёрной рубашке с закатанными рукавами, и легко держал шпагу, будто она была продолжением руки. Он остановился у другой пары и слегка поправил хватку у девочки-старшекурсницы, после чего отступил, наблюдая, как она пробует снова. Ученики слушали его внимательно, стараясь уловить каждую деталь. Он развернулся, чтобы проверить другую пару студентов у дальней стены, и взгляд его серых глаз наткнулся на Гермиону. Несколько секунд он глядел прямо на нее, а Гермиона не отводила взгляд. Затем он приподнял бровь и едва заметно усмехнулся. — Профессор Грейнджер, — сказал он громко, так, чтобы все услышали. — Какая неожиданность. Ученики обернулись. Несколько человек переглянулись, кто-то шепнул что-то соседу. — Я пришла убедиться, что занятия проходят безопасно, — сухо сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Поглядите сами, — он обвел рукой зал. — Все безопасно, студенты довольны. — Он повернулся к ученикам. — Но раз уж вы здесь… Иногда лучший способ показать, чему вы должны научиться, — это пример. Сегодня вам повезло: у нас будет дуэль преподавателей. В зале прокатился взволнованный шёпот. Гермиона почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Я сюда пришла наблюдать, — твёрдо произнесла она. — А не принимать участие. — Ну, профессор Грейнджер, — он сделал шаг к ней, его глаза блеснули. — Неужели боитесь, что ученики увидят, как вы проигрываете? Она вскинула голову, и их взгляды столкнулись. Улыбка Малфоя была ледяной. Он открыто насмехался над ней. — Профессор Грейнджер, — громко сказал он, уже обращаясь ко всем, — составит мне пару. Учитесь внимательно: это будет дуэль. По залу прокатился шум, кто-то возбуждённо захлопал, и десятки глаз устремились на неё. В груди Гермионы всё сжалось. Он не оставлял ей выбора. Отказать — значит проиграть ему, а она не собиралась доставлять ему такого удовольствия. Внутренний голос Гермионы кричал ей, что она ужасна в фехтовании и объективно хуже человека, который занимался им с детства с, наверняка, какими-то чемпионами мира. Но гордость не позволяла ей отступить. Она глубоко вдохнула, затем быстрым движением палочки призвала к себе деревянный меч, лежащий у стены зала на полу. Девушка уверенной походкой поднялась на подиум и встала, глядя на Малфоя свысока. — Хорошо, Малфой, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Но предупреждаю: я не стану вас щадить только потому, что мы коллеги. На его лице расцвела хищная улыбка. — Вот этого я и ждал, — проговорил он, запрыгивая к ней на подиум.