Я тебе не игрушка!

Пламя желало лизнуть небо. Языки тянулись всё выше в каждой новой пытке дотянуться до звёзд. На дворе ещё то время, когда ночью небо украшала белая россыпь огоньков на небе. Лишь в облачные ночи свод бывал чёрным. Истошный крик мученицы перекрывала крестьянская радость. В деревне жгли ведьму. Привязав к столбу, положили к ногам сено и подпалили в исполнении божьего промысла. Хороводом руководил священник в чёрной рясе, он стоял подобный всаднику апокалипсиса и вещал молитву с аккомпанементом смертной агонии. Ведьма пылала. Её рыжие волосы поглотило пламя, сплетая между собой. Искажённого гримасой боли, лицо прятал за собой огонь. Акт жестокости. Единственное, что могло бы развлечь несчастных деревенщин. В их краях не так часто являлись ведьмы или их тени. Нынче жители деревни не упустили возможности приобщиться к праведной казни ведьмы. Знали бы они, что ведьму так и не погубили. Её прах подхватил ветер и унёс далеко на болота. А по обе стороны от костра стояли нелюди, намного страшнее их предположений. Сын дьявола и Сын Адама. Влад облокотился на толстый ствол дерева, он смотрел лишь на одного человека в толпе. Лорд Владимир. Он замер среди толпы и завороженно взирал на костёр. Вновь оборвалась та пара дней, на которую ушла вечность. Ведьма издала истошный крик в самые небеса. Какой красивый спектакль. Бессмертная кричит о том, что умирает. Владимир перевёл взгляд пламени на Влада. Так и почувствовав, что на него смотрят. Вездесущий ученик княжны, как и его, тут нет. Лорд приблизил палец к губам, говоря ему молчать. Отблески костра скакали по лицу князя, оттеняя каждую полосу на мёртвом лице. Было нечто завораживающее в том, как плясал огненный хоровод по коже крещённого дьяволом. Костёр догорал. В груде пепла нашли обгоревшие кости. Череп утащили деревенские мальчишки, а большую кость собака. Она грызла её три дня, а на четвёртый померла. А за ней и дети один за одним покинули свет. Лишь самый младший, что не касался, ослеп.

***

- Сгорела? - Боюсь, что да. - Вот сука лживая. С чувством заявила незабвенная княжна. Дни, когда она была ещё жива, ознаменовали для совета одни несчастья. Княжна придерживалась правила «я вас породила, я вас и убью». И собственно этим и занималась. Кем или чем она была – никому доселе не было ясно. Она просто явилась в один миг несколько тысяч лет назад и упорядочила нечистый мир. Она создала совет и дала имена вампирам. Сейчас же княжна была женщиной невыского роста с длинными рыжими волосами. Кудри вились до самых корней. Лицо её не менялось, хоть чекань на монетах. Хотя ходили легенды, что Марьяна не могла поддерживать один облик. На каждое новое собрание являлась с новым лицом. Хотя, что говорить о княжне? Сколькими былинами обросла её жизнь, что-таки не поймёшь, что бывало взаправду. Одно можно было сказать – всегда она жестока к своим любимцам. Хорошо, когда госпожа забывала тех, кто купался в её милости. А бывало, вознесёт прямо к солнцу, а затем бросит в него тень, где уже ждут руки, готовые разорвать осточертелого любимца. Несчастный так и пошатнулся от вскрика княжны. Марьяна поднялась с места и принялась ходить по своему кабинету. Мебель, казалось, была соткана из тьмы. С наступлением ночи её края размывались, она теряла форму в вентилях и полках. Как бы темнота так и вилась стать частью чего-то большего, к чему она и принадлежала. Княжна носила красное, это была то ли дань адским глубинам, которые её породили, то ли кровавой жестокостью её власти. Цвет крови выглядел особенно на ней. - Уходи, - махнула она. Вампир пропал так быстро, как только смог. Никому общение с госпожой не приносило услады. Который год княжна существовала в затворничестве, она растворилась в стенах своего замка и он стал ею. Мельбрун. Вотчина княжна. Земля, которая стала её продолжением. Сколько в этом замке ходов – неизвестно и самой госпоже. Только самые старые помнили года её могущества. Когда одним движением пальца она уничтожала целые кланы. Устраивала балы хуже Калигулы. Нынче же она почти не выходила из своих владений, забыв про совет и его игры. Забывала реформы и интриги. Главой ему она была лишь формальной, не пуская к себе советников. Княжна сжала предплечья пальцами. Её злила Адель. - Госпожа, - за спиной оказалась Изабелла, преданная служанка, единственная, кого подпускали к телу. — Луиза уже проснулась и просит о вашей милости. - Пусть заходит, - ответ был краток. Изабелла поклонилась. Марьяна разлила по чашам рубиновое вино. Жизнь для неё скучна и даже новые игрушки не добавляли ей красок. Ни беловолосая, ни черноволосая девчонки. Только ученик разгонял по венам кровь. Она уже давно испробовала все виды извращений и пыток. Сам Цепешь, воен света, стал первородным, это хотя бы было интересно, за исключением девиц из соседей деревни. Княжна всё равно оказывала им протекцию. Не преврати она свой замок в общежитие средневекового типа, сама бы уже давно испила яда, чтобы вернуться к праотцам. Луиза явилась в дверях. В пышном платье, сотканном из рюш и валунов, она напоминала ангела. Светлое одеяние обволакивало юную дочь графа подобно ореолу. Она одна из обитательниц этого странного замка. Родили считали её мёртвой уже четвёртый год. Умела делать княжна так, что смотрели сквозь неё. - Марьяна, - поприветствовала, присаживаясь в поклоне, аристократка. - К чему столько пафосности? — рассмеялась княжна, - не развернули ли мои любимцы ещё замок? Её привлекала жизнь, не та фальшивка, которая давала бессмертие, и которая возникала после смерти. А истинной, которую давало рождение, которая билась в груди и была настолько хрупкой. Это единственное, что было никогда не постичь княжне. Жизнь она создавать не могла, потому её извращала и держала рядом. - Нет, конечно, ваша дочь не выходит из комнаты. А Влада нет. - До сих пор нет, - потянула она. Неудивительно, он всегда бывал там, где творится история. Дни в Мельбруне проходят скучно, уже слишком стара княжна для своих извращений, она пережила собственное безумие. Даже кошмарить совет уже стало не интересно. - Что мы всё о них да о них. Как твои дела, всё ли нравится? - Всё в вашей милости, — Княжна улыбнулась. Она наслаждалась биением жизни в ней. А девушка даже и не представляла, с какой хтонью имела дело. Покуда княжна не сдёргивала с лица маску, всё оставалось спокойно. Жаль, Луиза так и не узнала, что предпочитала княжна делать со своими любимцами. Марьяна сделала жест подойти к ней ближе. Луиза, подобрав полы платья, опустилась на край стола. Княжна поцеловала её, утягивая за собой. Лениво и медленно.

***

Увидеть свою жену в ванной в собственной крови, которой она упивалась? Было опытом интересным, где-то на уроне с нападением на замок османов. Клыки распороли дёсна. Губы залила её собственная кровь, она сначала пила из раны, а затем проткнула руку зубами. Не могла насытиться. Тело почти трясло. Она тонула в ощущениях пьяной неги. Изуродованный отравленной кровью рот выглядел ужасающе. Влад смотрел на это почти с восхищением. Князь вытянул жену из ванной, умыл её лицо от крови, снял одежду и уложил в постель. Гнилая дурь. Нельзя скрывать, что вампиры пили кровь собратьев, это было как показатель власти. На собраниях совета они наливали её в золотые граали и, подобно причастию, принимали. Другие делали это на балах и приёмах высшего общества. Есть закон и ведь все равны перед законом? Но кто-то всегда ровнее. Только, как это делала Камилла, заслуживало отдельной строки. Влад расположился на кровати. Как и положено они остались в бывшей комнате хозяев дома. Графа и графини. Иронично. Он кинул короткий взгляд на Камиллу, та спала без задних ног под тяжестью отравленной крови. Всё воссоздали в мельчайших подробностях, даже вазу, стоящую на комоде. Это стоило больших усилий. Князь смотрел на подтверждение своего могущества. Он распоряжался на землях Мельбруна, но скоротечность не давала покою. Его конец подходил всё ближе. Рушились идеалы и могущество под давлением чего-то настолько могущественного, что дыхание застывает в горле даже у бессмертного. Тут, в тишине Мельбрунского замка, он словно начал ощущать их жуткое присутствие, а может, то были лишь фантомы страха, которые он создавал сам. Вампиры чувствовали, понимали. Он не подавал виду. Но сегодняшнее происшествие пошатнуло не меньше. Ещё никто, с самого его крещения сыном сатаны, не смел сделать ничего подобного. Даже незабвенная княжна, его жестокая наставница, не давала себе права на такие действия. Он измотан и ему нужен человек, которого они ищут, способного разрывать договор. Ему нужно вновь обозначить своё могущество, но даже дочь Мельбруна не стала достойным козырем, они чувствуют, что власть князя пошатнулась. Камилла лежала рядом. Она обнимала подушку. Укрытая одеялом забылась в неистовом сне. Ей не проще. Смерть дочери не то, что стоит переживать матери. Он смотрел на Камиллу, на её лицо, обрамленное белыми волосами, обманчивый образ ангела, но она была способна на любовь, которую у неё жестоко отобрали. Лишать мать дитя – жестокость. В этой всей истории немаловажную роль играл Фредерик Гамильтон. Сошедший с ума, ни с того, ни с себя, сын герцога. В окно постучали. С другой стороны стекла завис архангел Гавриил. А если по-нормальному, Гэбриэл Ван Хельсинг в полному обмундировании. - Через двери уже мавитон? Влад открыл окно, Мельбрун не подчинялся ему. Гэбриэл бесшумно проник внутрь. Сотни лет тренировок принесли плоды. - Не хотел пугать твою свиту, - он улыбнулся из-под широкополосной шляпы. Такой отличительный элемент стоило бы и снять, по нему Ван Хельсинга и ищут по всей Европе. Кажись, сними он его, никто и не признает в путнике великого охотника за нечистью. Его взгляд наткнулся на спящую в одеялах Камиллу. В любом бы другом случае, даже в такой тишине, она бы проснулась. - Решил жениться, - прокомментировал Влад. На это Гэбриэл что-то пусто промычал и прошёл вглубь комнаты. Он бывал тут и раньше. Ещё за пару сотен лет до рождения самой Камиллы. Создавалось чувство, что дворец не горел и дня. Он осмотрел углы и оценил прелесть работы. - Ну, так, зачем явился? — они оба знали, что слова, сказанные Вероной, являлись немым приглашением. - Всё ещё меня ненавидишь? Гэбриэл сел на кресло, точная копия тому, что когда-то принадлежало главе дома. Его тяжёлое обмундирование оказалось на полу, отстёгнутое и аккуратно сложенное. - Вампиры не чувствуют. Ссора между ними была сложной и глубокой. Она шла корнями в обман с османского дворца и игру, в которой той или иной мере были замешаны оба. Игра высших сил на душу. Мудрено ли, когда твой друг детства оказывается архангелом. О таком не написано даже в философских трактатах. Наверное, ни одному из них не хотелось того, чтобы в итоге получилось так. Левая рука бога и князь тьмы. - Не уверен. Когда я убивал ту вурдалачку, она так кричала, - проговорил он, а затем добавил, - Слышал, у вас проблемы с демонами. Камилла спала безмятежным сном, раны на руке затягивались медленнее, вампирская слюна ядовитая. Она разъедала даже собственную кожу. - Скорее всего, княжна имела кого-то, кто способен был их разрывать, - пропуская прелюдии, сказал князь. Ван Хельсинг хотел было что-то вставить, - Я думаю, дар возник вновь, но что-то случилось. Она бы не убила существо, обладающее им. Ведь тогда бы вся идея не давала смысла. - Но и оставить в живых не могла, - добавил архангел, - тогда бы они давно бросились на поиски. Что-то изменилось, только вот вопрос что. Была ли это отложенная жестокая шутка княжны или казни старой ведьмы. А может, вообще роковая случайность. Владу бы не хотелось того признавать, не хватало князя Владимира. Только вот ответ был в том, что его совсем не интересовала судьба вампирского мира. Он любил наблюдать, ему это было лишь гранью забавы. - В этом-то и весь вопрос. Ван Хельсинг отклонился назад со всей присущей ему вальяжностью. Он был далеко не любимым ангелом господа и прекрасно это понимал. Потому и выполнял всю грязную земную работу. Шуршание послышалось из-за спины князя. Девушка раскрыла глаза. Она так и подскочила, заметив тень в углу на отцовском стуле. Камилла прижала к себе одеяла, пряча за ним оголённое тело. - Это кто, чёрт возьми? Свет падал на пол косой линией. Но так и не доходил до Ван Хельсинга, оставляя его фигуру в тени. Он возвышался в кресле чёрным силуэтом. Ван Хельсинг хохотнул, уже видя это представление, всё же их отношениям сложно было бы дать нормальное описание, тем более его появлению тут. Охотник на нечисть? Архангел? Какие там ещё реалии? - Мой старый друг, Гэбриэл. Камилла чуть скривила нос, сводя брови к переносице. Одной рукой она прижимала к телу одеяло, не давая ему соскользнуть ниже и оголить грудь. Едва ей понравилось проснуться после акта своего глубокого страдания в компании неизвестного существа. - Насколько старый? - С моей людской жизни, - не стоило посвящать Камиллу в подробности божественного происхождения. - Она у тебя на ангела похожа. Совесть не заиграла такой лучик света в ад втягивать? — морнул Гэбриэл. Хотя в его словах и было выражено истинное восхищение. Юная дева в ореоле белых волос. Она напоминала самое невинное существо, случайно угодившее в лапы ночи. Влад аж брови вскинул от такого комментария. Он уже достаточно много узнал о своей жене, чтобы не впадать в подобные заблуждения. Он даже забыл как Камиллу видят окружающие. - Дорожка, ведущая в рай, устлана острым щебнем. — Гэбриэл в ответ хмыкнул. Камилла упала на спину. Она запрокинула голову и вперила взгляд в потолок. По белой штукатурке разрасталась лоза, выведенная красками. Корвуа даже помнила её, только вскользь, ведь это была родительская комната, в которой ей по праву возраста не так часто приходилось появляться. - Вели принести мне что-то из одежды. Я лучше пожелаю оставить вас вдвоём. Глубокая ночь. Последствия бала исчезали на глазах руками молчаливой княжеской прислуги. Уже к утру зал будет блестеть как ему и пристало. Тихий шорох и хлюпанье – единственное, что можно было уловить в тишине. Камилла к такому уже привыкла. Она думала совсем о другом. Девушка сидела в гостиной, выходящей своими окнами на двор. В детстве это место предпочитала мама. Она могла часами замирать и смотреть на границу леса с чашкой в руках. Тогда юная Корвуа отнюдь этого не понимала, но сейчас наконец уловила, что такое странное искала во тьме её мать. Удивительно, как с годами мы походим на своих родителей. Камилла размешивала в кофе уже растворившийся в нём сахар. Больные мысли уже сошли, оставляя лишь дымку в голове. Чувства пропали, словно между ней и ними выставили стену. Сколько не прокручивала Корвуа в голове имя дочери, не чувствовала в ответ ничего, только густую пустоту. - Скажи Алире, чтобы пришла, - обратилась Камилла к рогатой служанке-суккубу. Она неслышно прислуживала на своих маленьких копытах, разжигая кандилябр и поднося кофе. Её наполовину голое тело едва скрывала даже тряпка, прекрасная демоница, искусительница скользила по замку. Ей явно хорошо платят или дают ещё нечто. Только здесь в Мельбруне Камилла наконец вкусила положения. Она жена князя тьмы и хозяйка этих земель по праву рождения. Ведь есть большая разница в том, что ты имеешь по праву крови и в том, что получаешь по праву красоты. С каждым днём она ощущала всё сильнее, что это её город. Замок ластился к рукам как изголодавшийся по любви пёс. Он скулил и тёрся, желая выполнять все её желания. Крылась какая-то неведомая сила в толще самой почвы и камня. Она не обращала внимания на это в 17, а сейчас стала замечать, как эта земля даёт ей силы. - Я хоть когда-нибудь от тебя избавлюсь? Алира появилась как ей и пристало в розовом платье и с не самым довольным выражением лица. Распущенные рыжие кудри напоминали экзотических змей, обвитых вокруг лика бессмертной - Ты сама доброта. - Стараюсь, - она села на соседний стул. Камилла махнула рукой, повелев служанке их покинуть. Они остались совсем одни в отреставрированной гостиной Мельбрунского замка. Покои освещал лишь рогатый кандилябр. Ко всей показной злости Алиры, Корвуа поняла одно, – вампирша на её стороне. Между ними образовалось нечто похожее на дружбу и именно потому она и решила поделиться догадкам. Камилла отставила чашку с кофе. - Хотела поговорить об этой твоей интрижке, - она понизила голос. Лицо Алиры изменилось, сколько бы она не старалась сдерживать эмоции, - я была наверху, к Владу кто-то пришёл. Он назвал его своим старым другом. Но я-то была тогда с вами в одной карете. Это, похоже, он. Не была Корвуа уверена в своих догадках. Но вот слишком сильно похож, слишком остро она это улавливала. Нельзя было скрывать. Девушка перевела взгляд на вампиршу. Алира никогда не умела контролировать эмоции достаточно хорошо. Выглядела вампирша нервной. Она прикусила кончик пальца, вперив взгляд в одну точку. Ох, не нравилась ей эта история, отнюдь не нравилась. - Я могу попробовать... - начала Камилла. - Не влезай в этой дело, - отрезала Алира. - Я сожгла письма ещё в Лондоне. Вампирша ничего не сказала, она встала на ноги. Камилла подпёрла голову рукой, смотря ей вслед. Ситуация выдавалась сложнее, чем казалось изначально. Если в мыслях она видела лишь туманный силуэт опасности, то, обличив мысли в слова, сама ужаснулась чёрной туче над головой. - Почему ты терпишь? — вопрос остановил вампиршу. Она кинула на Камиллу взгляд своих красивых глаз. Они обе знали, о ком говорят. - Идёшь в ту же яму. - У меня кольцо и Мельбурн. - Прости, не все рождаются аристократками, - она исчезла за ближайшей дверью. Разница между ними ощущалась уже сейчас. Алира вытягивала её со дна. Она была для Камиллы крёстной. Потому Корвуа не выпячивала. Но знала хотя бы потому, что невеста пришла к ней. В этом мире есть законы и иерархия. Жестокая. Ей стало жаль невесту, искренне. Камилла так и не поднялась наверх, пусть князь и его друг сами решают вопросы. Она так и осталась сидеть в гостиной до утра, высматривая в небесной тьме силуэт кружащей горгульи.

***

Поцелуи перетекли в откровенную пошлость. Марьяна упала в кресле, облизывая пальцы с нескрываемым наслаждением. Луиза зарделась румянцем. Назвать бы её суккубом да язык не повернётся, эта нечисть была намного страшнее и древнее. Луиза поправила платье, для девушки из знатного рода такое было принять сложно, как и жить во владениях госпожи тьмы. Но сжиться с этим пришлось когда с другой стороны перед ней маячило бесчастие пострашнее. Стук в дверь сорвал немую сцену, прекрасную в своей стеснительности и похоти. Говорят, эти две приправы стоит принимать вместе. - Если это кто-то из совета, скажите им моим словом пойти в церковь и сгореть там заживо, - она особенно отметила последние слова только вошедшей Изабелле. - Нет, госпожа, вы велели сообщить, когда вернётся ваш ученик. - Ах, точно. Луиза слезла со стола, но картина была явно неоднозначной. Все прекрасно понимали, что здесь происходит. Княжна вообще славилась тем, что тянула в кровать всех в своём дворе. Кроме названной дочери, конечно. Ведь дочь же? Это только добавляло ей флёра демонизма. Влад стоял в кабинете своей незабвенной наставницы спустя пару минут. Марьяна упёрла руки в стол и смотрела на него, как и надо смотреть на своего ученика. - Жду объяснений. Луиза сидела рядом на одном из диванов, предназначенных для гостей в покоях госпожи. Она курила трубку, выпуская из губ молочный пар. Слишком юна, по мнению Влада, с оголёнными плечами и рюшами, закрывающими грудь. Вроде как ей уже пришла пора быть женщиной, но в случае Луизы, оно работало как-то странно. А может князю Валахии мешал возраст его племянницы. - Вы желаете знать, почему я покинул замок? - От чего ты всегда бываешь там, где что-то происходит? — Княжна сделала пару шагов к нему. Она была ниже в красном платье. Но внешность лишь обманка, эта женщина таила в себе страшную силу. А может она далеко и не женщиной была, просто выбрала этот облик, чтобы подшутить над вампирским миром, - Ян Ольбрахт пошёл на османов – ты там. Мятеж в клане Улунь – ты там. Народ решает сжечь Адель, и где же ты? Конечно же тоже там. Удивляться тому, что княжна узнала о том, что он был у костра, не стоило. В конце-концов это Марьяна. Влад заложил руки за спину. В какой-то степени учёба у княжны подарила ему вторую юность с новым списком неиссякаемых проделок. - Вы считаете, что я дрова подкидывал? - Не поясничай. Для княжны не было разницы, чего он был князем при жизни. В её глазах Влад был учеником и ещё немного названным сыном дьявола и новым первородным. Потому, собственно, она и взяла его под своё крыло. Потому что, к сожалению, с появлением нового первородного становилась вся бюрократическая машина. Не было созданных предписаний. - Я вам множество раз говорил. Я не имел никакого влияния на тот мятеж, просто побывал в гостях и оказался в самом центре событий. И неужто вы верите, что я сам Ольбрахта вёл? А про ведьму… Княжна его перебила. - У тебя всё складно так, - она снова вернулась за свой стол. Луиза выдохнула новое облако молочного пара, - Только вот каждый раз я только и слышу, что ты в самой гуще событий. А отец твой с тобой. Она постучала пальцами по столу, вспоминая, что ещё хотела сказать. - Луиза, - девушка подавилась дымом, - у нас же вот-вот день солнцестояния, Влада под руку и занимайтесь организацией. Возьмите ещё Монику, Верону, кого вы там хотите? - А вы не явитесь? — Луиза подняла глаза на Влада. Ей отнюдь не хотелось быть рядом со взрослым мужчиной. Тем более вампиром. В этом замке она единственная была живой. Чувствовала самой кожей эту мертвечину в окружающих её существах. - Не хочу видеть их морды, - княжна картина подвела руку к своему лицу изображая звериную морду, - не перевариваю. Она сделала жест, веля им двоим покинуть кабинет. Когда уже Влад с Луизой оказались у самой двери, княжна окликнула ученика. Стянув с пальца кольцо, она положил его на стол. - Бери, - Влад недоверчиво опустил взгляд, только что оно плотно сидело на пальце Марьяны, - Мне его Адель подарила, забирай. Надевая на палец кольцо, ему уже тогда стоило подумать, с чего бы это княжне раздавать вещи, раньше за ней такого не водилось. - А, кстати, - произнесла она, - у меня тут возникла проблема с высшими демонами. Ты мне понадобишься. Замок был живым, он впитал в себя часть княжны. Стал её продолжением. Иногда казалось, что появлялись новые коридоры или наоборот исчезали, запутанные лестницы и комнаты прямо в стенах. Это место нельзя было понять умом, его можно только чувствовать. С годами Влад этому научился. А Луиза боялась до сих пор, она так и чувствовала кровожадную натуру замка, как и его обитателей. Не коснувшись напрямую тёмной силы, такое осознать не приходилось возможным. Девушка шла рядом и как бы жалась, стараясь даже глаз не поднимать на ученика княжны, идущего рядом с ней. Её положение было странным, она любимица княжны, которую незабвенная не отчитывала и не строила, давая ей полную свободу действия, но в то же время она единственная живая в этой балагане скачущих трупов. - Боишься? — наконец нарушил тишину Влад. - Нет, - она сгорбила плечи, словно пыталась быть меньше. - Не сказал бы, - он сделал паузу, но Луиза молчала, - покуда ты под крылом княжны, не страшно ничего. - Говорить просто с клыками, - уточнила она. Справа появился коридор, которого никогда ранее здесь не было. Он манил в себя своей простотой и обычный путник спокойно мог бы заблудиться и забрести не в тот поворот, и одному дьяволу тут известно, что бы с ним стало. С Луизой они никогда не то, что близко не общались, они не пересекались вообще. Только в покоях княжны, и то редко. - Марьяна, видно, хочет сделать более уютную атмосферу среди своего двора. Если так смотреть, то двор у неё незавидный. Один первородный, крещёный дьяволом, его племянница, девочка, которую она выиграла в карты и любовница которую однажды спасла. Не хватало только добавить Изабеллу, её верную служанку. Но для княжны никто и не был нужен. Хватало одного её имени для устрашения. - Думаю, это хорошая идея, - откликнулась она. - Но меня всё равно боишься, — было в Луизе нечто трогательное, то, что так несло от людей, её страх и смятение. В ней билась жизнь, самая настоящая и живая. - Я, по правде говоря, вообще всех боюсь, - она наконец подняла голову на Влада. Он казался ей ужасающим в своей сути. - Не буду распинаться о своей безобидности. Но пока ты под покровительством княжны, они боятся тебя как её слова. Влад крутил на пальцев кольцо, металл обвивал кожу. Только что он идеально сидел на тонком пальчике княжны.