Уроки лжи

В кабинет директора, пахнущий старыми книгами, сушёными травами и чем-то едва уловимо металлическим, без стука вошла девушка. Дверь мягко хлопнула, и тишина, царившая в помещении, дрогнула, словно возмутившись таким вторжением. Северус Снейп поднял голову от стопки отчетов, его перо замерло в воздухе. Черные глаза сузились, холодно оценивая незваную гостью. Он медленно выпрямился в кресле, как хищник, замечающий движение в поле зрения. — Северус Снейп, — представился он отрывисто, голосом, который звучал скорее как предупреждение. Предлагать ей сесть он не собирался. — Делла Кромвелл, — отчетливо ответила девушка, оставаясь стоять у двери. Она выглядела почти слишком юной, как выпускница, заблудившаяся в коридорах Хогвартса. Министерская мантия висела на ней неловко, словно чужая вещь, надетая впопыхах. Золотистые волосы были стянуты в идеальную, строгую косу, от которой веяло суровой выучкой. Лицо у девушки было бледным и фарфоровым, будто солнце было для неё роскошью. И на этом почти мертвенно-бледном фоне ярко вспыхивали глаза: огромные, глубокие, насыщенно-зеленые, как полировка свежего изумруда. Глаза, в которых проскальзывал большой, и по всей видимости, печальный опыт. Хрупкая, замкнутая. Пальцы машинально теребят край мантии, словно она пытается держать себя в руках. Скромность? Нервозность? Страх? «Дилетантка. Очередная жертва министерской кумовщины», — с презрением отметил про себя Снейп. — «Меня заставляют работать с каждым, кого протолкнут наверх…» Он плавно встал, окинув её ледяным, пронзительным взглядом. — Министерство проинформировало меня о вашем назначении, — процедил он, будто речь шла о неприятном заболевании. — Несмотря на то что должность преподавателя зельеварения уже занята, мне настоятельно рекомендовали ввести вас в штат. — Он выделил последние слова с такой ядовитой интонацией, что воздух будто потемнел. — Полагаю, вы понимаете, какое доверие вам оказывают, и какую ответственность вы на себя берёте. Он говорил с ощутимой угрозой, словно каждое слово было заточено. Он ждал, что она дрогнет, опустит взгляд, запутается, начнет оправдываться или заплачет. Но Делла Кромвелл лишь чуть глубже вздохнула и подняла глаза. Ее зелёные глаза встретились с его черными глазами, и на мгновение в кабинете стало тихо. — Я понимаю, профессор, — сказала она спокойно. — И можете не сомневаться в моей компетенции. Я сделаю все, чтобы вы… Снейп резко вскинул руку, его мантия слегка колыхнулась, и тень от него упала на пол, как от распахнутого крыла. — Достаточно, — холодно бросил он. — По меньшей мере десять человек в этом замке уверяли меня в своей компетентности. Большинство из них едва не взорвали собственные котлы. Он вновь сел, словно потерял к ней всякий интерес, и взял в руки перо. — Мне плевать на ваши формальности, Кромвелл. На ваши титулы, рекомендации, отличия и всё остальное, чем вас снабдило Министерство. — Слова звучали ровно, но в голосе была сталь. — Если хотите работать здесь, то не мешайте и не создавайте мне проблем. Он сделал нетерпеливый жест в сторону двери, даже не взглянув на неё. — Можете идти. Мисс Кромвелл молча вышла из кабинета директора. Дверь мягко щёлкнула за её спиной, и тяжёлый воздух комнаты Снейпа отпустил её, будто перестал давить на грудь. Она выдохнула глубже, чем позволяла себе при нём, и шагнула в полумрак коридора. Хогвартс в эти годы был тёмным, настороженным, пропитанным страхом. Паутина трещин на стенах, моргающие факелы, тишина, в которой любое эхо казалось угрозой. Делла устремилась вниз по каменной лестнице, направляясь к подземельям, где находился кабинет зельеварения. Она держалась прямо, но её пальцы всё так же теребили край мантии. Она свернула за угол, и столкнулась нос к носу с Алекто и Амикусом Кэрроу. Алекто, низкая и широкоплечая, смерила Деллу взглядом, полным брезгливого интереса. Амикус, щербатый и длинноносый, осклабился, словно только что увидел что-то занятное. — Ну надо же, — протянула Алекто, сложив руки на груди. — Это что у нас? Новенькая? Амикус наклонился вперёд, почти закрыв Делле путь. — Гляди-ка, сестрица. Маленькая министерская марионетка. — Он дернул кончиком пальца за край её косы. Делла чуть отстранилась, но молчала. Алекто медленно, нарочито обошла её, окидывая цепким взглядом сверху вниз. — И одежда на ней чужая, — язвительно отметила она. — Мантия на два размера больше. Видно сразу — прислали что было, лишь бы избавиться. — Или чтобы кто-нибудь оторвал, — хохотнул Амикус, и его смех эхом разнёсся по коридору. Он понизил голос до липкого, издевательского шепота: — Решила, что тебе рады в подземельях? — Мне велели приступить к работе, — сказала она ровно и, не меняя выражения лица, шагнула вперёд, слегка случайно задевая плечом Амикуса, заставляя его отступить буквально на полшага. Амикус вскинул брови, будто его одновременно удивили и позабавили. — Ну-ка посмотри, Алекто, — протянул он с ухмылкой, — а новенькая-то с характером у нас. Алекто фыркнула, лениво скрещивая руки на груди и оглядывая Деллу с пренебрежением опытного карателя. — Они вначале все с характером приходят, — сказала она, растягивая слово «все», будто оно ей надоело. — А потом быстро учатся не высовываться. Амикус уже почти коснулся её, когда вдруг коридор наполнил знакомым, тяжёлым эхом шагов. Алекто выпрямилась, словно её ударила током. Амикус резко опустил руку, повернув голову в сторону лестницы. — Она своя, — произнёс Снейп тихо, но так, что воздух словно потяжелел. — А своих мы не трогаем. Амикус скривился, замедляя шаг назад, но спорить не удержался: — Она не наша, Северус. Она не служит Тёмному Лорду. В коридоре повисла звенящая тишина. Снейп медленно поднял голову, глядя на Амикуса так, что тот даже дышать перестал. — Ты хочешь сказать, — произнёс он, — что собираешься меня не слушаться? Амикус замер. Взгляд Снейпа был настолько ледяным, что на секунду стало казаться, что температура в коридоре упала. Алекто незаметно схватила брата за рукав. — Мы просто беседовали, — пролепетал Амикус, отводя глаза. — Беседа окончена, — сказал Снейп, даже не повышая голоса. Он сделал шаг вперёд, и Кэрроу инстинктивно отступили. Делла стояла рядом неподвижно, её пальцы медленно разжались. Она чуть опустила голову, собираясь с мыслями, а затем тихо проговорила: — Не стоило вам вмешиваться. Но всё равно спасибо. Снейп коротко, сухо, почти раздражённо хмыкнул. — Ну да, без меня же вы отлично справлялись с ними, — процедил он. Он сделал шаг ближе, и Делла инстинктивно отступила, и спиной наткнулась на холодную каменную стену. Снейп наклонился не касаясь её, и прижал ладонь к стене над её головой, перекрывая ей путь к отступлению. Лицо его оказалось совсем рядом, и Делла увидела вблизи его резкие черты, тёмные глаза, в которых не было ничего мягкого. Сердце Деллы отчаянно заколотилось в груди, словно птица, бьющаяся о решетку клетки. Он был повсюду, и его длинная тень поглотила ее, терпкий запах дорогого мыла, дыма и чего-то неуловимо горького, чисто мужского, заполнил ее легкие. Каждый инстинкт кричал об опасности, о том, что этот человек — мерзавец, циник, и она должна держаться от него как можно дальше. Его темные глаза, лишенные и капли мягкости, буравили ее, выискивая слабость, и она чувствовала себя полностью обнаженной под этим взглядом. Она инстинктивно прикусила нижнюю губу. — И всё же, — опасно сказал он, — я сомневаюсь в ваших способностях в зельеварении. Он задержал недоверчивый и изучающий взгляд на её лице. — Так что давайте без лжи, мисс Кромвелл. Она поймала его взгляд, и её дыхание стало заметно чаще. Снейп наклонился ещё ближе, так что его голос стал почти шёпотом: — На кого из Министерства вы работаете? Глаза сузились. — Кто вас послал сюда? Он наклонил голову чуть в сторону, как хищник. — Или… — его губы изогнулись в холодной полусмешке, — может быть, вы просто чья-то родственница, которую решили пропихнуть в Хогвартс? Тишина ударила между ними, как плеть. Снейп не моргал. Он пристально смотрел прямо в её глаза, намеренно выискивая в них слабость. И Делла выдерживала этот взгляд до тех пор, пока её тело не выдало её. Сперва бледные щёки, фарфоровые, мертвенно-холодные, внезапно тронула розоватая тень, потом чуть дрогнули ресницы. Едва заметно, но достаточно, чтобы он понял, что она борется. И наконец эти зеленые глаза, такие невинные и слишком чистые для всего этого замка, в их блеске появился влажный, опасно яркий отсвет. Она сжимала губы так сильно, будто удерживала ими целый шторм. Её плечи напряжены, спина выпрямлена, она вела себя так, как человек который хочет выстоять любой ценой, только бы его не увидели слабым. И Снейп… увидел. Проклятье. Он увидел. И сейчас он понял, что ещё одно слово в её адрес, и она действительно заплачет. Отвращение к себе самому вспыхнуло быстро, резким уколом. Он тут же подавил его привычным автоматическим образом, но оно оставило след. Снейп резко выпрямился и отступил, убирая руку от стены. Пространство между ними сразу наполнилось воздухом. Он отвернулся, чтобы она смогла привести себя в порядок, и даже тон его чуть изменился. — Ну что же, — произнёс он, словно ставя точку в неприятном эпизоде. — Покажите, на что вы способны, мисс Кромвелл. Его голос вновь стал профессионально-холодным, деловым. Войдя в класс, Делла на секунду замерла на пороге, собираясь с мыслями. Воздух, пропитанный знакомым ароматом сушеных трав и химикалий, на мгновение вернул ей ощущение контроля. Ученики седьмого курса, сливки и одновременно головная боль Хогвартса, уже сидели на своих местах. При ее появлении в аудитории воцарилась настороженная тишина, но когда вслед за ней в дверном проеме возникла высокая мрачная фигура директора, все студенты как по команде встали. Их приветствие прозвучало почти хором, но, едва Снейп кивком головы дал разрешение, они тут же опустились на места, затаив дыхание в ожидании спектакля. Не глядя на Снейпа, чувствуя его взгляд, впивающийся ей в спину, мисс Кромвелл плавным движением вывела на доске мелом свое имя: «Мисс Делла Кромвелл». — Доброе утро, — ее голос прозвучал в гробовой тишине. — Сегодня у нас работа с заживляющими средствами повышенной сложности. На повестке дня — Элексир «Пламя Феникса». Она обвела взглядом класс, поймав на себе тяжелый, оценивающий взгляд Снейпа, стоявшего в глубине кабинета, со скребенными руками и недовольным взглядом. — Однако, — она чуть повысила голос, обращаясь уже напрямую к нему, — судя по присутствию директора, теоретические выкладки и наблюдение за вашей работой вряд ли будут сочтены достаточной демонстрацией моей компетенции. Поэтому, с вашего позволения, профессор Снейп, я продемонстрирую процесс приготовления лично. С этими словами она, не дожидаясь его ответа, направилась к своему демонстрационному столу. — Это золотистый эликсир, который при контакте с раной вызывает сильное, почти обжигающее тепло. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Это ощущение не побочный эффект, а признак того, что эликсир работает. Он выжигает магическую скверну, некротированные ткани и стимулирует взрывной рост здоровых клеток. Он способен затягивать даже раны, нанесенные проклятым оружием или ядом, с которыми не справляются стандартные средства. В классе повисло почти благоговейное молчание. Даже самые циничные семикурсники понимали, что видят нечто выходящее за рамки обычной учебной программы. Не тратя больше слов, мисс Кромвелл приступила к работе. Её движения были безошибочны и механически точны. Она не суетилась, и не перепроверяла рецепт. Каждое её действие было выверено и исполнено с леденящей душу уверенностью. Она растворила несколько волокон пера феникса в очищенном масле драконьего жира, и жидкость тут же заструилась золотом. Добавила пепел огненной саламандры, и над котлом завился дымок, пахнущий горячим камнем и пеплом. Весь класс, затаив дыхание, наблюдал за её приготовлением. Но самым забавным зрелищем был профессор Снейп. Он стоял, скрестив руки на груди, его лицо было высечено из камня, и черные глаза, не отрывались от рук мисс Кромвелл. Он искал изъян, ошибку, малейшее колебание. Его пальцы нервно постукивали по рукаву мантии. Он видел высочайший уровень мастерства, и это выводило его из равновесия. Он не мог придраться, ни к технике, ни к последовательности, ни к контролю над процессом. Уголки губ некоторых учеников, особенно тех, кого Снейп постоянно унижал на уроках, непроизвольно подрагивали. Они видели, как их грозный директор, всегда находивший, к чему прицепиться, был вынужден молча наблюдать за безупречной работой, и это зрелище было слаще любой конфеты. Когда эликсир сгустился до идеальной консистенции, переливаясь в колбе густым, тёплым золотом, мисс Кромвелл сняла его с огня. — «Пламя Феникса» готово, профессор. Полагаю, его эффективность говорит сама за себя. Последние капли золотистого эликсира, густого и сияющего, перетекли в прозрачную флакон для демонстрации. В воздухе витал насыщенный, целебный аромат, а в котле не осталось и намёка на осадок или неоднородность. Она знала, и каждой клеткой своего существа она понимала, что приготовила эликсир безупречно. Рецепт, который и не снился большинству выпускников Хогвартса, был исполнен с ювелирной точностью. Она позволила себе микроскопическую долю уверенности, встретив взгляд Снейпа, в котором, как ей показалось, мелькнуло нечто кроме привычной неприязни — холодное, вынужденное признание. — Сносно, — прошипел он. Затем его длинный палец указал на её рабочий стол. — Однако, вы оставляете непозволительно много грязи в процессе работы. Организовать своё рабочее место — первое, чему учат на самой первой лекции первокурсников. Её взгляд невольно скользнул по столу: несколько крошечных капель воды от промытых инструментов, пара обрезков от золотого корня, аккуратно сложенных на керамической плитке. Ничего, что могло бы повлиять на качество зелья. Ничего, что хоть сколько-нибудь значило. Она стояла перед ним, обладая иностранными знаниями, и только что продемонстрировав мастерство уровня мастера, а он смотрел на неё, как на назойливого паука, которого вот-вот раздавит. Он никогда не увидит в ней равную, и никогда не признает её достойной. Не потому, что она была недостаточно хороша, а потому что он — Северус Снейп, был тем самым человеком, для которого несовершенство мира заключалось в том, что солнце встаёт на востоке, а не на западе. И её существование, её присутствие в его святилище зельеварения было для него такой же досадной ошибкой мироздания. Пятна пыли на безупречном алмазе. Щепка на отполированном мраморе. Он всегда найдёт, к чему придраться. Она опустила голову, пряча взгляд, в котором погас последний проблеск надежды на профессиональное признание. — Будет исправлено, профессор Снейп, — монотонно ответила она. Снейп уже развернулся, чтобы уйти, его чёрные мантии взметнулись, как крылья раздражённой летучей мыши. Критика была высказана, её уничижительная покорность принята к сведению. Он сделал то, зачем пришёл, утвердил своё превосходство и испортил ей момент триумфа. Он уже было собрался выйти, как она наклонилась, чтобы подобрать те самые, предательские «ошмётки» со стола. И его взгляд, сам того не желая, прилип к ней. Платье, короткое и узкое, при наклоне подарило ему мгновенный, но отчётливый вид на её стройные ноги. И завершался этот вид там, где тонкая ткань платья расходилась, образуя небольшой, но кокетливый разрез на бедре. И в этом разрезе, когда она наклонилась, он увидел не просто полоску чулка, а изящный, ажурный край, тонкое кружево, плотно обхватывающее её кожу. Мысль ударила его с той же неожиданностью, что и щелчок заклинания Петрификус. «Она что, в чулках?» Это было так абсурдно, так не вязалось с образом серой, замкнутой мыши, что он на секунду замер. Нет, конечно, ему показалось. Эта заурядная девушка, чья жизнь, казалось, вращалась вокруг точных измерений и правил, не из тех, кто тратит время на столь бесполезные сексуальные детали одежды. Она тут же выпрямилась и поправила подол, её движения были быстрыми и смущёнными, будто она поймала на себе его взгляд. Но семя сомнения было посеяно. Снейп резко развернулся и вышел из класса, захлопнув дверь с такой силой, что стеклянные колбы на полках звонко запели. Он прошёлся по коридору, пытаясь выбросить из головы этот навязчивый образ. Чёрт побери, он слишком долго был лишён развлечений. Его нервы были натянуты струны, а одиночество грызло изнутри. Пора, черт возьми, навестить «Пряник».