Помогите Доре найти мародёра

      Воздух рвётся в лёгкие, слышимость как в пузыре. Перед глазами мост, впереди — он. Блэк.       — Стоять!       Луч прорезает тьму, но отлетает в сторону угасающим рикошетом. Беглец сбегает в темноту, картинка ускоряется за ним. Ветви то и дело заслоняют нестабильный обзор, скачущий в такт бегу. Лес распадается на полосы — свет, тьма, свет, тьма. Порой картинка замедляется — так проще целиться — перед глазами возникает палочка, с кончика срывается заклятие — одно, второе, третье. Впереди треск и брань. И снова всё приходит в ускоренное движение, как будто сама память старается не отстать от добычи, переходит на ночное видение. Вот, виден затылок, слышно чужое дыхание. Рука вытягивается — почти достала! — как… Разворот. Удар. Толчок — и срыв вниз. Слышится каша звуков падения, кадр сворачивается в спираль вертиго. Один судорожный вдох. Второй. И эпизод обрывается.       — Ещё раз! — командует Грюм.       Воспоминание отматывается, как плёнка старого кино.       … через ночное видение виден затылок, слышно чужое дыхание…       — Стоп. Вот тут. Видите? — голос Шарпа сух, профессионален. — Хромота, последствие проклятия конвульсий. Ублюдку однозначно понадобится помощь. Проверим обращения к продажным колдомедикам. Мотаем дальше.       Последовала повторная перемотка, которая остановилась по команде Шарпа.       …с кончика палочки срывается заклинание, ещё, и ещё…       — А здесь эффект отражения. Медальон Андроса Неуязвимого. Семь блоков, не больше, прежде чем распадётся. Очень редкая штучка. Каждому аврору бы по такой, а? — раздалась серия нервных смешков. — Запишем артефакт в улики. Ещё раз просмотрим — вдруг госпожа Тонкс всё-таки не только наблюдала.       Бледное серебро омута памяти едва освещало комнату, искажало лица наблюдателей. Пахло озоном и мокрыми плащами, сырые половицы противно скрипели под ногами.       Дора стояла, не шевелясь, в то время как обученные специалисты выводили её воспоминания из омута памяти раз за разом, а мракоборцы разбирали её провал по крупицам. Она смотрела прямо перед собой, ладони скрещенных рук зажала подмышками, принципиально игнорируя косые взгляды младших коллег в свою сторону, смешки и шепотки. Из-за столов тянулись приглушённые комментарии самых умных:       — … будто для проформы махала палочкой…       — …стоит целёхонькая, без царапины!..       — …они там точно не вальсировали?..       Гадливые ухмылки били хуже проклятия. «Вот же змеюки подколодные», — процедила про себя Дора, сжимая кулаки. Натянутая кожа перчаток злобно заскрипела. С виду Тонкс казалась здоровой, природный дар умело скрывал синяки и ссадины. Но это не значило, что они заживали. Под кожей тлели крошечные очаги боли, вспыхивающие при каждом движении, невидимые для посторонних — свою боль Тонкс выставлять напоказ не собиралась. Но и жалеть себя — тоже. О-о, нет. Она была ведьмой другого сорта. Её били — она отвечала сильнее. Её сбивали с ног — она поднималась, чтобы уложить всех вокруг. Дора впитывала боль и унижение, это был её личный двигатель внутреннего сгорания. И когда он полыхал, ничто не могло остановить Тонкс. Мало кто смеялся, когда она становилась неистовой и шла напролом. А Блэк… Блэк навлёк на себя огненное торнадо.       Ей оставалось только одно — перетерпеть эту чёртову планёрку в выделенной комнате «Кабаньей Головы» и снова ринуться в бой.       — Блэк не подобрал палочку агента после победы, — отчеканил Грюм.       Тонкс мгновенно напряглась. Если бы дядя осмелился тронуть её оружие, она бы взорвалась от ярости. К своим вещам Дора относилась ревностно, почти по-волчьи.       — Чёрт! Иначе мы смогли бы его отследить. Хитрый ублюдок. — Освальд стукнул кулаком по столу. — Но ничего, мы до него доберёмся. Скримджер, мои люди во всю работают над поиском по клоку ткани, оторванном агентом Тонкс.       Глава Управления мракоборцев со скучающим видом повёл плечами. Он был невпечатлён, крайне невпечатлён. Недовольно прочистив горло, он махнул закрывать омут памяти и перевёл внимание на Дамблдора, который всё это время сидел совершенно тихо.       — С записью и уликами разобрались. Теперь, исходя из увиденного, необходимо составить план. Как прикажете действовать, директор? Будете продолжать упрямиться и держать Министерство вдали от замка?       Обсуждение началось. Перед этим Грюм строго-настрого велел Тонкс помалкивать — разговор, мол, для высокопоставленных. И Дора молчала. Минуты тянулись, как слизняк по стеклу. Её взгляд стекленел, губы подрагивали от сдержанного раздражения. Вскоре лицо Тонкс заговорило громче любых слов, и Грюм велел ей круговым движением пальца отвернуться к окну. Она подчинилась, только её уши продолжали слышать — их не заткнуть уважительно. Смотрела на серое небо, на стекло, в котором отражались спорящие мужские фигуры. Всё происходящее казалось настолько абсурдным, что ей хотелось ущипнуть себя — вдруг проснётся. За короткое время своей едва начавшейся карьеры Дора успела наслушаться глупостей из ртов якобы умных мужчин у руля. Но таких — нет. Никогда ещё она не слышала столь бессмысленных, бездарных переговоров. Невнятные, никуда не ведущие решения принимались другими, а стыдно было ей.       Сначала прошлись по несработавшей тактике аврората: мол, не сумели вовремя среагировать на появление Блэка. Мракоборцы работали на износ, и момент для погони был упущен. Причина крылась в дне Гая Фокса, когда каждый мало-мальски уважающий себя волшебный пироман решал, что сегодня именно тот день, чтобы поджечь что-нибудь… или кого-нибудь. От Ивернесса до Корноулла — Британия пылала. Один особо одарённый умелец даже вызвал негасимый магический огонь, от которого пришлось эвакуировать всю деревню, включая привидений.       Затем перешли к обзору программ защиты волшебников. Обсуждали укрытия, тайные убежища, механизмы оповещения. Но в итоге Поттер остаётся в Хогвартсе. Решение — официальное. Протокол согласован. Голоса поданы. И в тот самый момент Тонкс едва не рассмеялась — или заплакала — в любом случае она усомнилась во вменяемости присутствующих. Будто и не было нападения. Будто пробоина в защите — это не угроза, а так, магический сквознячок.       — Пока мальчишка на виду, в окружении толпы, Сириусу до него не добраться, — с самодовольной уверенностью произнёс некто пресной внешности, кого Тонкс не потрудилась запомнить. — Его послание на портрете — всего лишь детская попытка запугать нас. На самом деле — это знак отчаяния. Блэк бессилен, может только играть на нервах. А кто вообще видел его в школе? Ополоумевший портрет? Ха! Может, тот и надумал!       Здесь Тонкс не выдержала.       — Экспертиза на месте не проводилась, чтобы делать такие легкомысленные заключения! — сорвалось у неё.       — Но ведь все мы видели, — снисходительно протянул пресный безликий, — что погоня за Блэком произошла вне замка. Следовательно, есть основания полагать, что внутрь он не проник. А раму мог изрезать… да кто угодно. Хэллоуин всё-таки. Резвились. Таким образом, — подчеркнул он торжественно, — Хогвартс остаётся самым безопасным местом в Британии.       — Да ты издеваешься! — взорвалась Дора.       — Тонкс, — резко перебил её Грюм. — Выйди. Остынь.       Несколько секунд Дора просто стояла, сверля взглядом своих коллег, прежде чем выдохнуть сквозь зубы и мотнуть головой. Оставаться с этими толстолобыми она не собиралась. Громко стуча мартинсами и посылая всех к Мордредовой бабушке, Дора спустилась по шаткой лестнице на первый этаж «Кабаньей Головы». В нос ударил запах кислого пива, подошвы липли к полу, а над стойкой лениво вились фруктовые мошки, словно тоже переживали тяжёлое похмелье. Свет от редких свечей дрожал на закопчённых стенах, освещая облупленные столы и мутные бутылки без этикеток. За стойкой молча шевелился хозяин, а в углах, под плащами и шляпами, прятались лица, которых не стоит запоминать, ведь они пришли сюда забыться. И как брат Дамблдора согласился выделить мракоборцам помещение под секретное совещание?       — Мне отраву покрепче, — буркнула Тонкс, усаживаясь на высокий стул и опуская плечи. — Только не абсент, нет настроения порхать зелёной феей.       Аберфорт, не задавая лишних вопросов, плеснул ей в стакан мутноватый янтарный напиток. Дора недовольно нахмурилась при виде унылого цвета, щедро всыпала краситель — и скучный эль превратился в сияющий голубо-фиолетовый водоворот с блёстками. Для пущей яркости она воткнула в него коктейльный зонтик. Спустя некоторое время к ней присоединился Освальд Шарп. Он уселся поудобнее и, сморкнувшись, заказал Огденского. Выглядел мракоборец вымотанным; под кожей у виска дергалась вена, под столом нервно постукивала нога.       — Тяжёлая неделя, кукла? — проворчал он. — Не у тебя одной. Моя группа перехвата тоже облажалась.       Исключительно поэтому Дора не злилась на него за ту вонючую подставу наверху. По крайней мере, она обезопасила Поттера, а вот блокада Шарпа не сработала, значит, его отдел теперь под прицелом.       — Обычно неорганизованный преступник бьёт по одному месту дважды, — продолжил Шарп, постукивая по столу. — Но по свежим данным Блэк смотался на юг. Чёрт возьми, как я зол… Так и хочется кого-нибудь пришить, — провокационно оглядел он местных выпивал, оценивая, не хочет ли кто драки.       «На юг», — зафиксировала про себя Тонкс, раздумывая, а не рвануть ли ей по пятам за дядей. Вслух она это не озвучила, знала ведь, что Шарп поставит её на место. Она молчала и потягивала едкий эль:       — Могу набором для вышивания поделиться, если что.       Шарп хмыкнул, но в голосе проявилась не только резкость, но и подобие участия:       — Эй, брось этот слякотный сарказм, ладно? Никто от тебя чудес не ждёт. Повязать Блэка? Да он сам тебя в бантик скрутит, пока ты палочку достаёшь. Волшебники уровня Ордена тебе не по зубам, так что не геройствуй, а просто не мешай тем, кто знает, что делает.       — Он был безоружен! — рыкнула Дора.       — За ним стоял хренов заклинатель, Тонкс, — с расстановкой прошипел Шарп, желая вбить ей в голову простую истину. — Смекаешь, к чему я клоню? Пока мы, как последние идиоты, носились за Блэком по всей стране, кто-то очень ловкий подчищал за ним следы, шифровал, путал карты — и при этом уссывался над всеми нами. Противостояние волшебников — это не фейерверк из палочек, Тонкс, а грязь, где побеждает тот, кто заранее всё рассчитал. Важны подготовка, схемы, магические штучки-дрючки. И зачастую честного в победе мало. Тебе ещё предстоит нахлебаться опыта, а я на этом собаку съел.       Дора припала к цветному элю, заглушая бурю возмущения, угрожающую вот-вот сорваться с языка. Едва успокоившись, она потянулась за барным миксом орешков.       — Догадки есть? Ну, о том, кто его прикрывает? — спросила она, заедая недовольство солёным хрустом.       — Грюм клянётся, что пахнет Дурмстрангом. Может, русские, может, кентавры эти грёбаные — чёрт их разберёт, — пожал плечами Шарп. — В любом случае — почерк профи. Это его не первое родео. Чары такого класса на рынке наёмников стоят как два дракона, а Блэк сейчас беднее церковной крысы. Вопросов больше, чем ответов. Но к тебе, Тонкс, претензий нет — твой объект цел, жив, и этого пока достаточно. Остальное пусть разгребают наши специалисты, если эти дармоеды соизволят наконец пошевелить задницей.       Дора хмыкнула. На удивление, доводы Шарпа — хоть и в грубой форме — кое-как да успокоили её. Она покрутила стакан, закручивая блёстки напитка в вихрь. Тогда она задала вопрос, который не давал ей сна:       — Эй, Шарп, как думаешь, меня снимут с задания?       — Решение за Грюмом. Моя миссия ещё в силе, так что не вижу причин сворачивать твою. Хватит киснуть — улыбнись хоть раз, а то уже глаза режет. Не думай, что ты тут лишняя: ты на деле полезнее всех бумажных начальников вместе взятых. Помнишь, я просил порыться в архивах Хогвартса насчёт Блэка и кодового слова «мародёры»? Копай дальше и не ленись. Если он действительно лез к портрету — осмотри то место аврорскими прибамбасами. У нас к нему доступа нет, так что именно ты там будешь главным козырем, а не чей-то бюрократический зад. Выше нос, куколка — и не делай нам нервы. Договорились?       Тонкс поморщила нос. Не нравилось ей, когда её списывали со счетов, всё её нутро требовало крушить, действовать, бунтовать. Однако сначала ей необходимо переговорить с Грюмом, поэтому она не стала противиться.       — Окей. Только Шарп, не держи меня в тени, а? Я не буду путаться у тебя под ногами, но и оставаться дурой в неведении сил нет.       — Резонно, кукла. Организую тебе допуск к моим отчётам. А теперь, Тонкс, я отчаливаю, меня заждались джентльмены.       Освальд вдруг подозрительно повеселел. Встал, словно скинул с плеч груз, бодро поправил стоячий воротник плаща и, махнув верному помощнику, Фрэнку, взял курс на выход. На полпути ему загородила проход компания ухмыляющихся пьянчуг. Местный контингент — сплошь сорвиголовы и отбросы. Для них мракоборец в «Кабаньей голове» — всё равно что волдырь на заднице у тролля, который срочно необходимо выдавить.       — Не так быстро, служитель порядка, — глумливо протянул главный, лениво вращая палочку между пальцами. — Вон, за даму не заплатил, неблагородно как-то.       Шарп размял плечи, готовясь к славной заварушке, как его взгляд упал к рукам хулигана.       — Это что за нахрен такое?! — возмутился он.       — А ты че думаешь, петушила? Палочка это, драться сейчас будем.       Шарп схватился за волосы, проскрежетав «дилетант, мать его», после чего разочарованно психанул:       — Так держат не палочки, а спицы, тупица! Мы что, в рубрике «веселые кружевницы Поппи»? Для чего тебе палочка и всей твоей компании — я у вас спрашиваю? Свяжете мне шарф и споёте песенку? Может, варежки ещё? — Освальд воспользовался заминкой и выхватил своё оружие, наставив на них в правильном боевом хвате. — Я сюда припёрся, чтоб пар выпустить и нормально постреляться. Ждал нормальной драки с нормальными мужиками. А вы нацепили свои кружевные передники и машете своими сраными спицами! Так ведь, Фрэнк? — обратился он через плечо к своему грузному помощнику, который исправно прикрывал его тыл.       — Да, сэр. Весьма прискорбно, сэр.       — Фрэнк, нам здесь ловить нечего, где собралось стадо грёбаных рукодельниц! Дай мне пройти, срань! — начал он проталкиваться мимо оторопевших подстрекателей. — Отвали. Пошёл с дороги, урод. Тоже мне, хулиганьё!       И уже у выхода развернулся:       — Ублюдки хреновы, я всего-то хотел пар выпустить, а с вами драться, всё равно что пушишек пинать! Вашу мать, только время ценное время следствия отняли! — громыхало его возмущение, когда он захлопнул за собой дверь трактира, после чего раздражённо ударил по окну со стороны улицы.       Дора измученно уткнулась лицом в ладони, молясь Мерлину, чтобы озлобленные пьяные неудачники не вздумали объединиться против неё. Её дядя — беглый преступник. Наставник — параноик. Коллега — ходячее импульсивное расстройство. О тёте она вообще молчит. Да как остаться в себе в мире психопатов?       — М-да-а… ну и бардак. Давно я такого не видел. Вернусь в аврорат — ух-х, задам всем щенкам трёпку, — буркнул Грюм, кряхтя занимая место Шарпа. Он сел спиной к стойке, поудобнее расположил протез ноги. Несомненно, это был отвлекающий манёвр, пока мракоборец сканировал зал на безопасность. Устроившись, он хлопнул ладонями по коленям. — Ты как, держишься?       — Да какое там, наставник. Всё это… внутри кипит. Негатив, раздражение — и некуда его выплеснуть, — призналась Тонкс без утайки.       А зачем притворяться? Тем более, от Аластора у неё секретов не было. По крайней мере, рабочих. Поразительно: Грюм выглядел как главный портрет криминальной хроники среди всей этой галереи подозрительных морд «Кабаньей головы», и всё равно Дора безоговорочно ему доверяла.       — Злишься? Отлично. Гнев — штука полезная. Быстрее перегоришь — быстрее возьмёшься за дело с холодной головой. Твой план, Тонкс?       У наставника Грюма было всего два типа наставлений: «бей первым» и «сначала думай, потом бей». Порой Доре казалось, что угадать, какой из них он имеет в виду, невозможно.       — Поделитесь, какая сейчас позиция аврората по делу?       — Как сказать помягче… Легкомысленная. — Грюм говорил сухо и отвлечённо, следя за каждым посетителем и особенно за теми, кто слишком часто оглядывается. — Постоянная бдительность, вот что нужно. Но у кого она осталась?.. Дело Блэка залежалось. Приоритеты сместились, ресурсы тоже. Сначала за ним охотились десятками, потом — половина слилась. К осени остались только те, кто работал урывками: сыщики, аналитики, кое-кто из старых дознавателей. Сейчас дело снова подняли, но, чую, и Блэк снова заляжет на дно. Придётся ждать, пока закончится битва заклинателей. Освальд, надеюсь, не забыл ввести тебя в курс?       — Так точно.       — Тогда ты обо всём знаешь. Ну, твои действия?       Тонкс задумчиво перебирала пальцами чокер.       — Блэк не сунется в замок, пока Хогвартс под максимальным присмотром. И мы не поймаем его, пока не устраним соучастника. Поэтому напрашивается вывод, что конкретно сейчас от меня будет больше пользы среди аналитиков. С вашего позволения, проведу следующую неделю в главном офисе аврората.       Глаз Грюма перекатывался из стороны в сторону — будто высматривал Блэка сквозь стены за милю. Его широченная челюсть ходила, мысли шли одна за другой.       — Тонкс, обязан спросить. Ты, наверное, знаешь: аврорат наведывался к твоей матери за наводками. Моя совесть не позволила присоединиться к ним, так что я видел только стенограмму беседы. Всё, как и ожидалось — Андромеда держит рот на замке. Понимаю её. Старые раны. Но ты… ты, может, что-то улавливаешь из прошлого? Деталь, разговор, что угодно.       Дора напрягла память. Она не раз пыталась вспомнить те давние посиделки с дядей, но детские воспоминания — вещь ненадёжная. Они цепляются за самые странные детали. И всё же в последнее время подсознание всё настойчивее подбрасывало ей один эпизод. Она было открыла рот, чтобы поделиться, как Грюм поднял руку, останавливая:       — Нет, придержи это пока при себе.       — Почему?.. — неуверенно начала она.       — Потому что уверен: именно ты поймаешь Блэка, — произнёс он жёстко, не позволяя Доре усомниться. — Ты ведь не слепая, Тонкс: все эти встречи, переговоры — лишь прикрытие. Побег твоего дядюшки давно превратился в игру между Дамблдором и Министерством за контроль над Хогвартсом. И только горстке оперативников, у которых на кону честь и премия, не всё равно, чем всё закончится.       Тонкс спрятала лицо за стаканом, едва не дав волю эмоциям: её наставник верил в неё. Плевать на насмешки мракоборцев, плевать, что Сириус втоптал её в грязь, плевать на бездействие властей. Пока Грюм рядом, пока его плечо рядом с её плечом — она будет сражаться.       — Даю добро на временный перевод, Тонкс. Чтобы перед возвращением в Хогвартс на моём столе лежала вот эта пополненная папка. — Он сунул ей кипу бумаг, где на титульном листе бок о бок пропечатаны имя её дяди и номер Азкабана. — Как перемещаться в Министерство с помощью значка — ты помнишь.       Грюм сухо попрощался с ней, не любил тратить время на сентиментальности. Он не добавил «и не подведи» — но это наставление звенело в Дориной голове, когда она покидала кабанью. Формально она могла бы сразу перенестись в Лондон, но у неё оставалось одно незаконченное дело.       — Не унывай, Тонкс, — пробормотала она, бодро шлёпнув себя по щекам и шагнув в ворота Хогвартса. — Шарп правильно подметил — у тебя преимущество! Хотела поиграть в детектива? Получай, момент настал. Охотничью шапку на голову, лупу в зубы и марш расследовать!       Первым делом Тонкс осмотрела место нападения на портрет — щёлкнула пару снимков для отчёта и собственного удовлетворения. На месте Полной Дамы теперь держал пост Сэр Кэдоган — эксцентричный низкорослый рыцарь на пони.       — Сделай колдографию так, чтобы я казался выше! — проинструктировал он, важно красуясь.       Дора развеселилась, отвлёкшись от дела на фотосъёмку.       — Прошу прощения, вы кого-то ищете? — раздался сзади вежливо-настороженный голос Перси. — О, Тонкс! Вот так встреча. Не ожидал тебя увидеть.       Он окинул взглядом её форму аврора — точнее, гриффиндорский плащ, вывернутый наизнанку, с блестящим значком, приколотым напоказ. Перси одобрительно кивнул и угловато обнял её по-семейному — аккуратно, почти символически. Контакт был, но минимальный, ведь этот Уизли не жаловал тисканий.       — Гляжу, ты стал префектом! — с игривой улыбкой подыграла его эго Дора, присвистнув.       — О-о, да! Ты заметила? — вспыхнул гордостью он, тут же выпячивая грудь. Перси явно считал свой значок важнее её аврорского. — Работы невпроворот, конечно, но я справляюсь. Более чем успешно, если быть честным. А ты-то какими судьбами в Хогвартсе?       — Да вот, осматриваю место происшествия, — небрежно ответила Тонкс, крутясь на пятках. — Не хочешь поделиться своей версией, что тут случилось?       Перси сразу вспыхнул, будто его самого подозревают в покушении на Полную Даму.       — Никто толком не знает, честно! — забормотал он. — Лучше у преподавателей спросить. Мы просто праздновали Хэллоуин, вернулись в башню — а Дамы нет. Уже поздно было, не до разбирательств. Позвали Филча, он и впустил нас. Полную Даму нашли только на следующее утро в каком-то пыльном натюрморте в подсобке. Рыдающую, дрожащую, говорила, что ей угрожал сам Блэк! — Он понизил голос, будто боялся, что их подслушивают. — Позже выяснилось, что она была в состоянии… ну, аффекта. Так что на сто процентов её словам не верят. Но Поттер всё равно поднял тревогу, а Дамблдор ввёл чрезвычайные меры. Хотя, думаю, ты уже знаешь.       — А кто первый понял, что Дама исчезла?       — Хм… — Перси нахмурился, припоминая. — Мы тогда держались вместе всем факультетом. Но!.. — глаза его вспыхнули. — Наша новенькая, Пандора Грюм! Она вернулась в башню раньше всех. Поищи её. Может, подскажет.       «Пандора Грюм не знает и половины от того, что думает, что знает», — усмехнулась про себя Дора, сохраняя вежливую мину.       — Кстати! — Перси явно не собирался отпускать тему. — Мама всё время о тебе спрашивает. То у отца выведывает, не видел ли он тебя в Министерстве, то про личную жизнь пытается выяснить… Но он тебя, представляешь, так и не встретил!       — Да-а, Грюм меня неплохо прячет от посторонних глаз, — завуалированно хмыкнула Тонкс.       — Теперь я хотя бы смогу похвастаться, что встретил тебя первым, — радостно сообщил Перси. — Забегай к нам как-нибудь, Тонкс. Я серьёзно. Я понимаю, после всего… тебе, наверное, неловко, но ты не чужая. Мы всегда тебе рады.       Дора скривила лицо в преувеличенно милой гримасе: «мм, вряд ли». Наступала неловкость, и чтобы её разрядить, она поднесла к глазам фотокамеру, громко щёлкнула — и с профессиональной серьёзностью проговорила:       — Итак, мистер Уизли, благодарю за показания! — Прищурилась. — А теперь, пожалуйста, освободите место предполагаемого преступления. Наследите тут ещё — и рискуете стать подозреваемым.       Перси сглотнул.       — Я… эм… конечно! Обязательно прослежу, чтобы никто здесь не мешал следствию. Обещаю, всё будет под контролем!       Он чинно отступил, заняв пост за дальним углом, как будто его только что лично назначили охранять границу Хогвартса. Тонкс подождала, пока он скроется из виду, и только тогда вернулась к делу. Перекрёсток у входа в башню Гриффиндора нуждался в более пристальном осмотре.       — С вашего позволения, сэр Кэдоган, я приступаю к делу, — игриво предупредила она рыцаря, приближаясь с набором детективных инструментов. — Может быть немного… щекотно.       Это был её первый детективный осмотр, в голове метались обрывки лекций и методичек. «Надеюсь, я всё делаю правильно!». Вроде тут нужно провести палочкой, прошептать заклинание, там прикоснуться кристаллом, подождать и — постараться не зевнуть. Как и ожидалось, на обрамлении остались волшебные почерки только палочек Дамблдора, МакГонагалл и Люпина. Ничего подозрительного — увы.       Следующим этапом Дора достала мешочек с серебристой пыльцой, взмахнула палочкой, и прихожая засверкала, словно кто-то развеял по полу горсть звёзд. Она терпеливо ждала, пока следы, оставленные за последние дни, подсветятся мягким светом. Пол преобразовался в звёздную карту, на которой вспыхивали и перемещались «созвездия» следов — короткий проигрыш движений всех проходящих.       Тонкс опустилась на корточки перед какофонией паттернов, едва не потеряв равновесие из природной неуклюжести, растерянно почесала подбородок. "Ну и какой анализ применить следующим?". Следы студентов она отмела взмахом заклинания, и картинка стала яснее.       Она покраснела, завидев хаотичный вихрь отпечатков, где совсем недавно состоялся её… скажем, непрофессиональный момент с Люпином. Поразительно, как она решилась на подобное безрассудство?       «Я подумала: поцелуй! — и рот сделал всё раньше, чем мысли успели догнать. А теперь всё шевелится внутри, как рыбки в желе. Наверное, я спешила. Я хотела момент, а вышла буря. Ха. Глупо. Или прекрасно. Или обеими руками сразу. Не знаю я, но его глаза в тот момент я не забуду никогда».       Поддавшись сентиментальности, Дора щёлкнула колдо места её личного преступления. «На память», — улыбнулась она, маша снимком, чтобы он проявился побыстрее, после чего спрятала его в самое надёжное место, декольте. Сейчас не до поцелуев, сейчас расследование, хотя она однозначно будет скучать по лицу Люпина предстоящую неделю. И не только.       Тонкс сверилась с реестром следов, с папкой Грюма, и выхватила знакомый узор шагов Блэка.       — Выходит, всё же пробрался. Что ж, давай изучим твой путь.       След повёл Тонкс по коридору, петлял, а потом оборвался у входа в учебное крыло. Дора нахмурилась, вернулась к сэру Кэдогану и в очередной раз осмотрела область вокруг. На полу, в свете пыльцы, проступали отпечатки десятков существ: эльфов, кошек, жаб, крыс, зайцев… Но среди всей этой менажерии выделялись крупные, тяжёлые следы собаки.       — Эй, Перс! — крикнула она через плечо.       — Да? — немедленно отозвался Уизли, будто только и ждал быть полезным.       — В Хогвартсе ведь не держат… ну, крупных собак? Может, фамильяров каких? Или сторожевых?       — Нет, — уверенно отрезал он. — Разве что у кого-то лабрадор был, но тот уже выпустился. А… — Перси прищурился. — В школе бывает оборотень. Или даже больше одного. Не знаю, этично ли считать их псами, но… — он сделал паузу. — Профессор Люпин также уверял, что они не сунутся в Хогвартс в волчьей форме. А, вы ведь не знакомы. Хочешь, представлю тебя новому преподавателю ЗОТИ?       — Гм, в другой раз, Перси, — Дора замялась. — Если ты не против, я продолжу тут.       — Да, безусловно, не смею отвлекать. — Послушно предоставил он ей пространство.       Итак, Тонкс обозначила следы собаки. Собаки, которой точно ни у кого не нет. И самое интересное — эти следы шли вплотную к следам Сириуса.       — Ух, любопытненько…       — Префектус рыжикус ошибается, миледи, — с достоинством вмешался портрет рыцаря, расправляя наплечники. — Мы с рядом уважаемых коллег имели-с возможность наблюдать перемещение представителя псовых по территории Хогвартса тридцать первого октября сего года. Породы гримм, если быть точным. Также известной как адская гончая.       Затылок Тонкс прижался к стене и прочертил вертикальную полосу вниз. Пальцы зарылись в волосы, снова и снова проводили от висков к темени в попытке успокоиться.       — Пе-екло!..       Когда Грюм попросил её вспомнить обо всём необычном касаемо Блэка, ей явилась серия эпизодов. Детская сцена, тёплая, будто из сна. Она едва имела смысл, однако сейчас догадка начала обретать форму. Помнится, когда Дора хвасталась дяде своими трюками метаморфомагии, он призывал огромную чёрную собаку, на которой она каталась, пока тот смеялся и подзадоривал: «Крепче держись, малышня!». Тогда ей это казалось забавой. А теперь…       — Да Мерлин меня побери, — выдохнула Тонкс, — всё ведь перед носом было! Блэк пользуется фамильяром. У его собаки, вероятно, есть порт ключ, скажем, на ошейнике, который может переносить хозяина, — рассуждала она вслух сама с собой.       Чем дольше она размышляла, тем крепче становилась теория. Всё складывалось: пёс появлялся, где был замечен Блэк, следы совпали, дементоры не реагируют на животных.       «Мерлин, Моргана и основатели, — Дора протёрла глаза и сильно ущипнула себя за переносицу. — Мне стоит добыть побольше улик, прежде чем выдвигать предположение, что собака обвела вокруг пальца весь аврорат».       К тому же Грюм советовал приберечь догадку до лучших времён. Он явно не хотел, чтобы она обожглась на поспешных выводах. Однако улика — есть улика, поэтому Дора сделала несколько снимков отпечатков лап.       Её работа здесь завершена на ближайшее время. Почти. Последняя остановка Тонкс перед уходом — кабинет директора. По идее, Дамблдор уже должен был вернуться из «Кабаньей головы».       Горгулья отворилась с глухим скрипом. Внутри царил уютный полумрак, будто специально для разговоров и тайн. За столом сидел Альбус Дамблдор, рассматривая стеклянную сферу в мерцающем свете камина. Он поднял взгляд.       — Мисс Тонкс, — с лёгкой улыбкой поприветствовал он. — Рад, что вы зашли. Последние дни, признаюсь, выдались… насыщенными событиями и, увы, неприятными эмоциями. Надеюсь, вас не слишком расстроило моё недавнее совещание с вашими коллегами в «Кабаньей голове». Уверяю вас, моё отношение к вам — совершенно иное.       О, как же — расстроило ещё как! Но Тонкс не собиралась начинать с претензий. Она и так едва держалась и на ногах, и морально.       — Директор… — начала она медленно, оседая в кресло напротив. — Помнится, вы сказали… что если у меня всё начнёт валиться из рук и я почувствую, будто не успеваю… я могу обратиться к вам. — Она замолчала, напряжённо вцепившись пальцами в подлокотники. — Полагаю, сейчас — именно тот случай.       И это не была фигура речи. Последние месяцы Тонкс почти не спала. Ночные дежурства, наблюдение за Поттером, спонтанные совещания, очереди из бумажной волокиты — всё вперемешку. Редкие, драгоценные минуты покоя, проведённые в компании Люпина или с гриффиндорцами, были скорее приятной случайностью, чем частью рутины. Она держалась. Держалась из последних сил. Но казалось, этого недостаточно.       — Прошу минутку, дорогая мисс Тонкс.       Директор широким, плавным жестом вызвал патронуса — огромную, сверкающую птицу с расправленными крыльями, — и прошептал ей поручение. Та исчезла в лёгком свечении, и спустя некоторое время в дверь постучали.       — Вы хотели меня видеть, профессор? — послышался голос Гермионы.       — Да, мисс Грейнджер. Проходите, пожалуйста, — мягко пригласил он.       Он тут же протянул ей миску с кислыми лимонными конфетками. Тонкс, которая уже приняла облик Грюм, с любопытством наблюдала сцену и усмехнулась: «Сейчас обрабатывать будет…»       — Мисс Грейнджер, — начал директор, переплетая пальцы. — Вы помните, когда профессор Макгонагалл вручала вам кулон за выдающиеся успехи в учёбе, это сопровождалось некоторыми… оговорками?       — Конечно, директор, — уверенно кивнула Гермиона. — Вы тогда процитировали невыразимца: «Точно так же, как человеческий мозг не может постичь время, так же он не может постичь и вред, который будет нанесён, если мы осмелимся легкомысленно вмешиваться в его законы». И вы добавили, что одному человеку нельзя слишком долго и часто пользоваться маховиком времени.       — Именно. Прекрасная память, как всегда, — с лёгкой улыбкой отметил он. — Поэтому, Гермиона, отныне вы будете делить маховик времени с мисс Пандорой Грюм.       Гермиона ощетинилась как рассерженная кошка. Волосы тут же запушились, глаза загорелись возмущённым блеском.       — С ней?! — вырвался сдавленный писк протеста. — Но, директор! Она же… она же лентяйка!       Для Гермионы мысль о том, что её безупречная репутация и образцовая дисциплина ставятся в один ряд с… этой безалаберной девицей, была почти оскорблением.       — Ну-ну, мисс Грейнджер, — мягко, но с уколом строгости сказал Дамблдор, — не будем так категоричны. Уверяю вас, всё по справедливости. Мисс Грюм обязуется использовать маховик времени исключительно в благородных целях… не так ли, мисс Грюм?       Тонкс, всё ещё скрытая под личиной гриффиндорской старшекурсницы, не нашла что ответить. Единственное, на что её хватило — прикрыть аврорский значок рукавом и быстро закивать болванчиком.       — Видите, мисс Грейнджер, мисс Грюм дала обещание. Вам не о чем беспокоиться, — продолжал директор. — Предлагаю передавать маховик друг другу раз в неделю. Начиная со следующей. Это устроит вас?       Гермиона сжала губы в бледную полоску, её щёки пылали.       — Только… только если вы считаете, что так нужно… — буркнула она, в голосе всё ещё звучал протест.       — Прекрасно. Благодарю за понимание, — с удовлетворением кивнул Дамблдор. — Если вы не возражаете, я бы хотел поговорить с мисс Грюм с глазу на глаз, убедиться, что она понимает, как обращаться с маховиком.       Грейнджер отнюдь не хотелось нянчить Дору, и потому она оставила всё разъяснение теории и правил на Дамблдора.       — Конечно, директор, — и, не удостоив Тонкс ни взглядом, ни прощанием, Гермиона резко повернулась и покинула кабинет с максимальным уровнем оскорблённой гордости.       Дверь закрылась. Только тогда Дора скинула маску и сдавленно, почти свистя, выдохнула:       — Ди-и-ре-ек-то-оор… — голос дрожал от смеси шока и возмущения, волосы на голове встали дыбом. — Маховик? Времени?! Вы всерьёз вручаете наиредчайший магический артефакт третьекурснице? — Она вскочила с кресла, перестав заботиться о приличии. — Да вы знаете, что в Отделе тайн от одного только упоминания слова «время» у всех дрожь по позвоночнику?! Комната Времени охраняется, как гробница! Там — вечность, и стеклянные часы, и оборотные пески, и… — Слова застревали в горле. Возмущение копилось быстрее, чем находились выражения. — Министерство обсуждает уничтожение всех оставшихся маховиков! Само их существование поднимает на уши весь Отдел магических катастроф! — Она встала почти в боевую стойку, упёршись руками в стол, будто это могло изменить ход решения. — А вы… вы просто… раздаёте их как школьные награды?!       — Дорогая мисс Тонкс, — протянул Дамблдор с тем самым убаюкивающим тоном, с которым он мог бы усмирить и разъярённую мантикору. — Мне ли не знать, какими… своеобразными могут быть последствия при неосторожном обращении со временем. Ах, кризис Элоиз Минтамбл… Мне тогда только-только исполнилось восемнадцать. Помню, день до моего дня рождения длился почти трое суток, а сам праздник пролетел за каких-то четыре часа. Обида была ужасная. Всё спланировано, а торт исчезает быстрее, чем успеваешь зажечь свечи. — Он подмигнул, словно это маленькая несправедливость жизни, а не временной катаклизм мирового масштаба. — Но вас могу уверить, мисс Грейнджер подходит к вопросу с ответственностью, которая, пожалуй, превышает её возраст. Ей не нужны подвиги или славные главы в учебниках истории — ей просто хочется успеть на все уроки.       Но Тонкс распирало изнутри от скопившихся упрёков.              — Почему вы мне не сказали раньше, директор?! — потребовала она с нажимом, с болью в голосе. — Окажись у меня маховик всего на пару дней раньше — я бы вернулась, я бы поймала Блэка!       — О-о, дорогая, — протянул Дамблдор с особой печальной интонацией. — Вот здесь начинается самое интересное. — Он поднялся, неторопливо прошёлся к книжной полке, касаясь переплётов кончиками пальцев, будто искал нужный том среди воспоминаний. — Давайте предположим: маховик уже у вас. Прямо сейчас вы возвращаетесь в прошлое и действуете по собственному плану. Но тогда позвольте спросить — почему Сириус Блэк до сих пор не в Азкабане? — Он повернулся и проговорил ответ отчётливо, с холодной логикой: — Настоящее, в котором мы сейчас живём, — это уже результат всех изменений, которые могли быть совершены в прошлом.       — То есть… — растерялась Тонкс. — То есть я… обречена на провал?       — Я бы не стал использовать столь мрачные формулировки, — мягко поправил он. — Свобода Блэка закрепилась в истории. Сколько бы временных скачков вы ни предпринимали — найдётся нечто, что будет препятствовать изменению ключевого хода событий. — Он сел обратно в кресло, глядя на неё с сочувствием. — Мне жаль тушить ваш пыл, мисс Тонкс, однако путешествия во времени возможны только в ограниченном понимании этого слова. Маховики созданы, чтобы позволить волшебнику решить самые обыденные проблемы планирования времени. Прошу вас, отнеситесь к моему предложению как к средству, а не к искушению.       Дора медленно кивнула. Всё внутри спорило, но логика была неумолима. С помощью маховика можно сделать реальным лишь вероятное — не более.       — У вас остались ещё вопросы, Дора? — тихо поинтересовался Дамблдор.       Она помедлила. А потом, с оттенком внутреннего напряжения, произнесла:       — Если позволите, профессор. Ваше… нежелание помогать аврорату. Оно случайно ли? Или связано с… тем, что вы уже знаете, как всё сложится?       Дамблдор хитренько посмотрел на неё поверх очков-полумесяцев. И улыбнулся. Не той мягкой, дежурной улыбкой, которой он обычно осыпал студентов и сотрудников. Нет. Это была другая улыбка — хитрая, глубокая. Улыбка мудреца, который знает гораздо больше, чем говорит. «Вы наконец начали задавать правильные вопросы», — словно говорил этот взгляд.       И Тонкс, сжав пальцы в кулак, задала ещё один, самый страшный:       — Неужели… будущее уже предопределено?       Дамблдор покачал головой.       — О-о, мисс Тонкс. Не говорите так. Волшебникам вредно быть фаталистами. Особенно вам. У нас всегда есть развилки. Всегда множество исходов, которые текут параллельно, ветвятся, исчезают… и возвращаются. Я не предсказатель. Я лишь стараюсь держаться выборов, ведущих к… наиболее благоприятному будущему. — Он мягко провёл рукой по воздуху, и камин в углу кабинета слегка прогас, намекая, что и их встречe пора подходить к концу. — Вот и всё.       Тонкс опустошенно откинула голову к потолку.       — Мне… нужно переварить всё услышанное.       — Я понимаю. Вы славно потрудились. В любом случае желаю вам приятного времяпровождения вне Хогвартса. Отдохните, восстановитесь. И да — я с нетерпением буду ждать вас на предстоящем матче. Уверен, он подарит нам не одну неожиданность.       — До свидания, директор.       — Всего хорошего, дорогая мисс Тонкс.       Несомненно, Дамблдор не открыл Тонкс всей правды. Он не сказал — потому что она ещё не готова была услышать — что, если бы она вовсе не приехала в Хогвартс, ни одно из по-настоящему значимых событий не пошатнулось бы. История продолжила бы течь тем же руслом. Побег Блэка состоялся бы. Гриффиндорцы отпраздновали бы Хэллоуин. Клювокрыл был бы приговорён к казни.       Но он всё равно вызвал её. Всё равно доверил ей маховик. Дамблдору вовсе не хотелось вмешиваться в ход времени. Он хотел лишь немного его подарить. Не Тонкс. Не Люпину. А им, вместе. Им, у кого, возможно, не так уж и много было этого времени впереди. Им, кто ещё не решился назвать то, что происходит между ними. Им, кто всё ещё мог — хоть на мгновение — почувствовать, что у них есть шанс.       Чуть больше вечеров. Чуть больше разговоров. Чуть больше… возможности быть рядом.       Ведь иногда, самое ценное, что может сделать даже самый могущественный волшебник — это тихо подвинуть стрелки часов. И оставить выбор — за теми, кто ещё не знает, что однажды это время закончится.