With you infinity

Хосока в жизни Юнги становится слишком много. Это непредсказуемо, словно ливень посреди солнечного дня и накрывает тоже как-то совсем неуютно. Юнги захлебывается соленой волной хосокова цунами и совершенно не знает, что ему с этим делать. На улице какой день жара беспробудная, включили печь и удобно забыли, что на земле живут люди. Юнги смотрит с балкона, как парень переносит коробки в подъезд, докуривает одну бонусную от духоты, и прячется обратно в свою обувную коробку с включенным кондиционером и вентилятором (но все равно +40 ссаные). Много позже Чимин, щурясь от пота и жары разом, рассказывает про нового соседа, отзывающегося на «Хосок». Счастливо рассказывает, посмеиваясь. Хосок, говорит, очень солнечный и нравится-нравится. Сильно. Юнги морщится, потому что на улице все еще противные +40 как на гриле и лето в этом году просто адовое пекло. Но потом Юнги сам встречает Хосока. На лестничной клетке, поздно ночью - все равно жарко и душно, они сталкиваются по-глупому где-то около 2:30. Хосок курит некрасиво, правильно, уткнувшись тонкими острыми локтями в расплавленное железо перилл, и улыбается ему приветливо. Небо жуть темное, их единственная лампочка на пятом этаже давно перегорела. Юнги кивает в ответ. Они не разговаривают и не прощаются. Хосок оказывается добрым, милым, активным, веселым и так пробивным списком прямиком в пол. Чимин знакомит его с Намджуном, Намджун посредством нескольких дней - с Юнги. Хосок нравится поголовно всем, он вливается в компанию слишком правильно - Юнги морщится от этих мыслей противно, на языке горчит, - когда приходит в студию, а там смех Хосока, запах его одеколона, руки Хосока, улыбка Хосока. Хосоково все. Намджун крутит ему недавно записанный бит и после по-глупому с щенячьим восторгом в глазах ждет реакции так, как никогда не ждал от Чимина (а он дает послушать только им – Чимину и Юнги). Хосок говорит: «ты потрясающий», прожигает своим ядерным солнцем, и Намджун просто не может его не любить. Юнги захлебывается и у него не получается дышать. Он понимает это слишком поздно, где-то к середине июля, когда солнце в своем любимом зените. Смотрит на свой кондиционер, выкрученный на возможный максимум, моргает несколько раз - не помогает. Юнги боится смотреть правде в глаза и читать между строк. Может потому, что все и так прекрасно знает. Юнги не вешает ярлыков. Намджун рассказывает, как учит Хосока читать в бит, Чимин верещит в какао, каким хен был смешным в парке аттракционов и как боялся залезать даже в банальные детские «ракушки». Юнги не признается, но думает, что он бы тоже мог. Учить и успокаивать от страха. Юнги стирает эти мысли сразу же, как они появляются, но не может отделаться от паршивого предчувствия, что убегает от неизбежного. Потому что он уже давно утонул. Юнги пытается дышать, но у него получается с помехами и через раз. Хосока в жизни Юнги становится слишком много почти сразу же - Юнги до сих пор не разобрался, что с этим делать. А потом Хосок стоит на лестничной клетке в два ночи (не улыбается), в его пальцах тлеющая сигарета (он не затягивается), Юнги закуривает следом и ему до зуда между третьим и четвертым ребром спросить, сказать. Почему Хосок здесь, у него ведь есть балкон, форточка, открывающиеся окна. Потому что Юнги знает, почему он здесь сам, почему не на балконе, почему не курит у форточки или открытого окна, и не может отделаться от мысли, что скоро умрет. - Аномальная жара, - говорит он, сглатывая соленый привкус прямо у самых гланд, лишь бы не прокашляться. Хосок улыбается криво, по всем нотам тянет фальшью, но даже не поворачивается. Отпускает почти дотлевшую сигарету вниз, с пятого этажа она летит долго и мозолит глаза, приземлившись на песке. Хосок отдергивается от перилл, и Юнги видит его краснющие острые локти, на которые долго-долго опирались. Хосок скрывается за дверью своей квартиры и лето будто становится на несколько тонов холоднее. На следующий день Чимин скидывает короткое видео с танцующим в шутку Хосоком. Пишет ереси много всякой следом, Юнги просчитывает две секунды для приличия и нажимает на повтор. Смех Хосока фальшивый до одури, в мелодии летнего дождя, но не солнца, и Юнги больше не старается дышать. Перематывая раз за разом этот маленький кусочек собственного оазиса он слышит «все в порядке» хосоковым голосом. Юнги выходит на лестничную клетку день за днем и ни разу не встречает на ней Хосока.