With you infinity

Хосок смотрит на себя в зеркало. В своей яркой комнате с яркими обоями в фиолетовый цветочек и смешной маленькой вмятиной прямо на потолке. Если лечь на кровать, головой на подушку, и посмотреть вверх, просто так, то там будет она. Всеобъемлющая крохотная ямка, цепляющая крюками хосоковы ребра. Они не тянут, просто... просто существуют. Как данность приложения к его яркой комнатушке с обоями в фиолетовый цветочек, плетеным ковром и напрочь испорченными половицами под. Хосок смотрит на себя. За его силуэтом в этом маленьком зеркальце отражена вся его жизнь: непосредственная, увлекательная, в какой-то мере даже дорогая (все коллекционные фигурки стоят дохера). Хосок смотрит так, по-глупому, но, кажется, что совсем мимо. Не на себя, а в то, что хочет верить. Ведь он тоже яркий и непосредственный, ведь на полке у него фигма Сейлор Мун из первого выпуска - дорогущая, кошмар. Хосок смотрит на отзеркаленную поверхность мыльным взглядом, но по итогу она отражает только серое пятно. В виде его лица (почему только?). И в какой-то мере, когда приходит это чертово осознание, Хосок даже не заставляет себя наигранно удивиться открытой правде. Ведь так удобно было жить для всех в хаотичной россыпи фиолетовых цветочков, а не уютно убирать саморучно по звену с утра и вечера на цепях от маленькой вмятинки прямо на потолке. Ему ничего не советуют. Мать один раз, приехав с Кванджу, в шуточной форме предлагает записаться к психологу, а потом смеется фальшиво в каждом вздохе и в незакрытых глазах секунда за секундой, Хосок видел, умирало по частичке чего-то важного. Может потому, что она вовсе не хотела смеяться. В ее шутке проста была доля шутки. Хосок тоже заставил себя смешно фыркнуть, улыбнуться даже - криво, некрасиво, в последнее время получается почему-то только так. И много чего еще под ласковой эгидой «так». Каждый чертов божий день. Из раза в раз. Как гребаная плуговая лошадь с одним предназначением (и он ведь даже не лошадь). Говорить про человечность уже давно не поворачивается язык. Когда твоя судьба - это непосильный плуг, то ты существуешь, переставая мечтать жить. Хосок сам себя заставляет. Отвечает на сообщения, скидывает номер и даже соглашается на свидание в пятницу. Ему не нужно это, ему нужна встряска. Что-то, что заставило бы его сердце пропустить хотя бы одну незаметную ноту в нескончаемом поминальном марше. Он ведь совсем немногого просит. Правда? Почувствовать себя живым, например. Ведь человек, которому принадлежала яркая комната, все еще должен где-то существовать - близко, практически можно ухватиться за самый кончик (но, нет). Если не в этой фальшивой реальности, то хотя бы между третьим и четвертым ребром. Вопреки всему, когда за тридцать минут в пятницу Хосок смотрит на себя в зеркало и еле заметно подводит глаза коричневым карандашом, он все еще гладит свою маленькую смерть против шерсти. Ничего. Ничего. когда видит парня с фотографий у себя в диалоге. Ничего. когда садятся пить кофе. Ничего. когда проходит час, два. Ничего. когда за обычным нескончаемым диалогом не становится слишком поздно. Хосок скидывает обувь у порога. Ложится на свою кровать и перед глазами всеобъемлющая дыра. На выбеленном потолке она маленькая, но стоит взглянуть вверх, и ты всегда увидишь только ее. Серую выбоину заместо вечного клейма по краям чужой души и легкое «все будет хорошо» самому себе зачем-то вслух, потому что уже давно перестало быть. У Хосока в груди тоже вроде маленькая. Еле заметишь. Но ощущается так, будто это гребаный бесконечный космос, в котором нет кислорода. Хосок бы даже сдох, но его душа, кажется, попала в циклическую постоянную и не может выбраться. Хосок - слабак. Голову на рельсы? Он об этом обязательно подумает. «Ты красивый» приходит от Юнги в первом часу ночи (Хосок еще даже не разделся). Лениво подняв телефон, но не открывая сообщения. Хосок задерживает дыхание, прислушивается к мертвой тишине своей черной дыры с фиолетовыми цветочками и так обреченно ждет. Как паскудная псина. Ждет, что поминальный марш хотя бы один раз даст сбой в своей педантичной четкости из строчки в строчку. Держит палец на экране и не дышит совсем. Сердце стучит-стучит-стучит. ни-че-го.