With you infinity

У Сокджина в доме тихо, веет уютом от бежевых подушек на диване и аккуратно сложённого клетчатого пледа. У Сокджина красивая квартира с большими окнами на шестнадцатом этаже, чайный сервиз из Тайваня и недописанное эссе к понедельнику. Все хорошо. Все так, как и бывает надо. Каждая пылинка на полках с томиками Кафки кричит о том, что у Сокджина кроме уюта в квартире выбит маленький душевный оазис. Нет. Сокджин смахивает пыль тряпкой, потому что - нет. Нет ничего хорошего в минималистичном наборе лаконичных подушек и в четыре раза сложённом пледе. Что-то обычное, рутинное, но Сокджин спустя неделю выносит плед на помойку. Он прокурил в нем дырку. Случайно, совершенно случайно. Почти. Сокджин хотел бы прокурить себе легкие. Например, до сквозных дыр. Ещё немного хотел бы тишины и много - съехать из этой чертовой идеальной квартиры на шестнадцатом этаже нахуй. Куда-нибудь далеко. На африканский хуй, к примеру. Чай в старую кружку, кружку на подставку в виде котика, две ложки сахара и грустная улыбка для Чонгука. Так, для галочки. Он даже не делает особых усилий, чтобы превратить этот спектакль в нечто большее. Чонгук интересуется, где его плед. Сокджин просто по-человечески поясняет, что купит ему новый. - Нет, ты меня не понял, Джин, - Чонгук постукивает костяшками по столу, - мне нужен тот плед. Не другой. Чонгук громко мешает сахар, продолжительно долго стуча ложкой о керамическую кружку. Сахар там давно растворился. У Чонгука внутри пусто точно так же. Это будто сказать: «сахар закончился ещё в прошлом году, зачем ты мешаешь?» Так вот. Чонгук не знает. Мешать Сокджина бесполезно. Наверное, было с самого начала. Но Чонгука это не остановило и вот, что в итоге получилось. Просто на этом хене не висела поперёк лица табличка с надписью «осторожно - убивает». И Чонгук повелся. Громко хлопает ложкой по столу. Дерьмо. Сокджин выводит его, даже если ничего не говорит. Нет. Сокджин убивает его тем, что ничего не говорит. Вечно молчит, будто так и надо. Давайте на чистоту: под рёбрами у Чонгука кровь и боль, а Сокджин молчит. Всегда. Сегодня, завтра, через год и через пять. Сокджин молчал так две недели назад, три, и будет всю жизнь. - Где. мой. плед. - В квартире Сокджина на шестнадцатом этаже запрещено нарушать порядок. Чонгук кричит и, если честно, ему на все насрать. У Чонгука внутри давно сдохла последняя бабочка, но, блять. Это не лечится. Это даже не весенняя депрессия. Хочется плакать. - У меня нет твоего пледа, Чонгук. - Куда ты его, блять, дел? - Он испортился, и я его выкинул, - Сокджин отставляет от себя кружку и тяжело вздыхает. Правильно. Опять началось. Бедный хен. Все хотят показушной любви. Чувства, эмоции, всплески и что-то на грани с фразой «за тебя я отдам душу». Чисто для галочки: Чонгук не был исключением. А Сокджин ещё как. Хочется плакать очень, правда. Как маленький мальчик, потерявший маму в толпе. Самозабвенно глотать слезы, краснеть и жалеть себя. Чтобы сорвать голос в концы, до опухшего лица и глаз-щелочек. - Что ты сделал с моим любимым пледом, Сокджин? Это не его любимый плед и Сокджин это знает. Обычный кусок мягкой ткани в бежевый ромбик, который они вместе купили в прошлом году на Медоне. Просто так. Просто потому, что Чонгук хотел какую-то нежную и уютную вещицу. Этот плед просто плед, понимаете? Чонгуку всего лишь надо за что-то зацепиться. - Так получилось, что я прожег в нем дырку. Чонгуку хочется заорать до срыва глотки, что дырка от Сокджина у него в груди. Он съехал каких-то три дня назад, потому что больше не было сил, а теперь он у Сокджина за столом и ему хочется плакать. - Сокджин... Джин... - обрывками фраз, уткнувшись стеклянным взглядом в остывающий чай. - Пожалуйста... верни мне мой плед... пожалуйста. Маленький несмышленый мальчик. Запутавшийся, потерянный Чонгуки. Сокджин треплет его по волосам, слегка приподнявшись от места, и это такое, что, блять, все как всегда. Через три дня на диване новый клетчатый бежевыми ромбиками плед, разбросанные яркие подушки с милыми котиками и кружка в чёрный горошек опять на кухне Сокджина. Эссе дописано, Чонгук мирно сопит на коленях хена, а по утрам просит поцелуйчики и ластится. Чонгук так и не услышал от Сокджина «я тебя люблю». Ни сегодня, ни вчера. Он даже не может вспомнить, слышал ли хоть когда-нибудь. Сокджин просто всегда молчит. Он по-другому не умеет. У Сокджина в доме опять попеременно тихо.