With you infinity

Иногда Чимину очень хочется укрыться пуховым одеялом в жару +35, прямо с головой, свернувшись маленьким калачиком. Иногда Чимину хочется заснуть вот так и не проснуться от трезвонящего будильника и легких похлопываний по спине от Сокджина. Может быть, что иногда - это всегда. У него внутри спрятана заведённая бомба, в тишине под одеялом очень отчётливо слышен каждый последующий тик-тик-тик отсчета времени. Он завёл ее собственноручно, и хрен пойми, можно ли это называть самоубийством. Наверное, что все же да. Просто ему и вправду иногда совсем не хочется больше просыпаться. Не хочется вставать, чистить зубы и видеть свое отражение; не хочется улыбаться, сталкиваясь на кухне, и в тишине прислушиваться к равномерному отсчету. Откидывать одеяло и продолжать жить. Потому что во сне тихо, молчаливо и никто не требует от него больше. Потому что с закрытыми глазами все настолько хорошо, как бывает только под очень сильной марихуаной. Если честно, ему не плохо. Чимину просто правда хочется пропустить все оставшееся время на самодельной бомбе, свернуться в сушу и прекратить. Пока будет пищать в последний раз таймер на 00:00, закончить, и на утро Сокджину больше не придётся постоянно заходить в его комнату и дружески хлопать по плечу «вставай, Чимин, пора». Чимину просто больше никогда не будет пора. +35 и он выключил кондиционер. 00:20 красным на черном фоне электронных часов и Чимин с головой задыхается под лаконично белым пуховым одеялом, обхватив скользкие от пота коленки маленькими мокрыми ладошками. У него в мыслях - ноль, перед полуприкрытыми глазами темнота и серые складки белого пододеяльника. В тишине только тик-тик-тик по рёбрам эхом. - Ууу, Чимин-хен, ты тут скоптиться решил? - Чонгук жутко громко хлопает дверью, выдирая одеяло с Чимина так, что то в его сильных руках трещит по самым швам. Он запрыгивает на кровать, прижимаясь к потному телу хена своим, чистым. В комнате чужеродно зашумел кондиционер, от Чонгука пахнет примесью тропического рая с чересчур сладкой ванилью, он мочит капельками на кончиках волос мягкую подушку. Безумная улыбка. Сильно безумная. Безумнее мысли о том, что все еще может наладиться. - Мне не спится, хен. Чимин поворачивается, почти сталкиваясь носами. В глазах напротив целая вселенная и змея холодного страха на самом ее дне. И собственное отражение по стеклянным галактикам. В тишине было очень хорошо слышно тиканье заведённой бомбы, утрамбованной аккуратно под ребрами. Может, не только Чимину. Может, ещё и Чонгуку, и даже Сокджину. - Что случилось, Гуки? - это, наверное, да, точно да. Чонгук выдыхает, переплетает свои длинные с кривульками Чимина и говорит много. Ереси всякой, счастливой. И это вправду - да. Иногда Чимину хочется заснуть и не проснуться на следующий день, но Чонгук не даёт ему спать по ночам, а Сокджин будит утром. Иногда он думает, что можно было бы перерезать красный проводок и остаться в тишине.